Глава 2: Внимательность

Нил

      Его самостоятельные скитания начались несколько месяцев назад, когда его же команда добровольно сдала его властям в обмен на то, что остальной экипаж отпустят и не будут прибегать к погоне после. Их перехватили офицеры на военном корабле, когда прошлой зимой они пытались перебраться через воды на границе Испанской империи. В ходе заключения сделки, где мнение Нила, черт бы их побрал, не учитывалось, он оказался арестован и оставался под зорким наблюдением стражи весь их путь, пролегающий к суше. Успел проклясть всех виноватых и непричастных, но оказавшись в порту, всё же смог улизнуть и скрыться в городе, а после благоразумно смыться на небольшой лодке, сетуя на жизнь в целом.        Спустя полгода он зачем-то вновь добрался до Картахены, где и загремел в тюрьму окончательно, просиживая свои дни в тихой камере и надеясь на всякое спасение, даже в лице Бога, если бы тот только мог ему помочь. Оставаться на одном месте так долго Нил просто бы не посмел, тем более запертым в государственной тюряжке.        Стены там давили, а время неумолимо бежало, спотыкаясь, словно желало, чтобы его смерть наступила как можно скорее, чтобы его смерть могла поскорее его разыскать.        Вместе с Эндрю Миньярдом они отплыли из местного порта уже к вечеру после побега.        Нил не жаловался, осматривая корабль, который, хоть и оказался неплохим, всё таки его не жаловал. Не проклинал, ловя на себе косые взгляды при каждом шорохе. Не сердился, слушая возмущенные перешептывания, которые несомненно касались его и окутывали общим шумом. Не сетовал, поскольку это было лучше, чем ничего, но мог молча негодовать, развалившись в дальнем углу палубы, где никто, как он безнадежно надеялся, достать его не собирался. Очевидно, он ошибся, когда уловил знакомые шаги, еле слышные в общей суматохе звуков и слов, которые остановились совсем рядом и смолкли, выжидающе требуя внимания.        Нил вскинул голову, уставившись на Рене, чье лицо растянулось в деланной улыбке, от вежливости которой начинало тошнить. Пару часов назад она догнала их на выходе из храма, чтобы сказать несколько заумных слов Миньярду, после чего добровольно оказалась с ними на корабле. Нил не был уверен, что творилось между ними двумя, но они не выглядели как друзья с привилегиями или типа того, поэтому он оставил более глубокие размышления на эту тему на будущее, которое надеялся получить.        Рене Уокер была доброй душкой, орудующей лезвием, поэтому на какое-либо доверие со стороны Нила она могла не рассчитывать. Тем более она еще ни разу не заговорила с ним напрямую с момента отплытия, Нил мог лишь догадываться о ее возможных намерениях касательно его тушки.       Рене тихо уперлась спиной о борт, удерживаясь на локтях и задумчиво осмотрела его. Нилу не понравился этот взгляд, но бежать от него было некуда да и незачем, поэтому он мог только хмуро сверлить глазами в ответ.        — Думаю, ты догадываешься, почему я тут, — вкрадчиво предположила она, хлопая ресницами, будто пыталась стряхнуть с глаз соленую пыль, витавшую в морском воздухе.        Нил не особо ее понимал, имея при себе сведения лишь о том, что она обычная прихожанка церкви, пробравшаяся на борт пиратского корабля вместо того, чтобы прогуляться до своего храма и заглянуть на очередную службу; он не был уверен, проводилась ли та снова. Но сведения эти были слухами, когда его самостоятельное наблюдение за этой девицей сводило всё к одной очевидно прекрасной развязке — Рене Уокер была всего навсего бывшей пираткой, морской разбойницей, владеющей оружием разного сорта. Самым неприятным фактом оставались ее лезвия-ножи. Казалось, у них с Миньярдом эти вещицы парные, поскольку всего за какие-то часы Нил успел несколько раз нарваться на то, чтобы капитан этого судна захотел прирезать его.        Конечно, тот бы не стал. Во всяком случае, пока Нил Джостен ему полезен и нужен, а он таковым был.        Если бы Нил думал, а он как раз этим и занимался последнее время, то пришел бы к выводу, что на этом судне его никто не собирается убивать, в ближайшее время уж точно. Но думать правильно ему удавалось нечасто и лишь поэтому он сейчас настороженно вслушивался в какофонию звуков вокруг, пока силился сосредоточить свое внимание на девушке, терпеливо стоящей напротив.        — Эндрю хочет, чтобы я выудила из тебя твои искренние мотивы, — поделилась она, смирившись с тем, что он не ответит. Его левая бровь подлетела вверх и Рене решилась продолжить, таким же спокойным голосом, как и раньше. Нилу начинало казаться, что ее тон и тембр не сменились бы даже в случае кошмарного кораблекрушения, постигшего их собственный суд. — Он считает, что ты не мог согласиться на эту сделку только из-за возможности улизнуть из тюрьмы.       — И что же вы предполагаете, я планирую? — елейно протянул Нил, растягивая гласные. Он не собирался здесь откровенничать.       — Эндрю относится к тебе с предубеждением, а не строит доводы, — уклончиво откликнулась Рене и, Бог ты мой, вновь натянула эту улыбку.       Его глаз угрожающе дернулся, поэтому Нил поспешил прищуриться, улыбаясь в ответ, таким же образом — приторно и добросердечно. Но он всё же не остался уверен, что Уокер оценила этот жест так же как он.        — Передай ему, что я уже всё сказал, — Нил шатнулся, когда они наткнулись на поднявшуюся волну, и припал к борту рядом с Рене, самодовольно цепляясь за его перила, чтобы удержаться и не свалиться в соленую воду. Уокер наконец смерила его панихидным взглядом.  — Поверьте, вы оба, мне незачем врать.       Что-то в глазах Рене пересекло тонкую черту между холодным сомнением и блеклым пониманием происходящего, хотя вряд-ли она могла о чем-либо догадываться. Ее губы вытянулись в тонкую линию и, выждав с секунду, она оттолкнулась, оставляя его позади.        Нил не проводил ее взглядом, сразу же отвернувшись лицом к воде, перегибаясь через борт, чтобы уставиться на волнительные плески внизу. Удивительно, как глупо складывалась его жизнь.       Он потратил месяцы на сборы команды, которая могла бы защищать и повиноваться приказам, которая кинула его однако быстрее, чем он ожидал. Нил не был уверен, к чему была вся эта бесполезная дурь. Путешествовать с группой людей совсем не так безопасно, как казалось ему на первый взгляд. Иногда он думал, сидя в капитанской каюте по вечерам, что нужно было плыть одному; скрываться быстрее, проворнее. Оставаться незамеченным было бы многим проще, если бы Нил был один.        Но какое-то время он действительно был один и было это задолго до прошлой зимы. Вероятно, эта бесполезная дурь всё же была ему нужна, поскольку больше никогда в жизни Нил Джостен не хотел оставаться в одиночестве. Не хотел грязнуть в тишине полной трещин, сквозь которые нагло и мерзко пролезала тоска по матери. И даже дым из сигары не способствовал затмению его собственных чувств.        Что-то громко треснуло за его спиной и Нил развернулся, делая полукруг на пятках своих сапог. Из-под полей шляпы на него уставился юноша, заинтересованно сверкая глазами. Он выждал с секунду, предполагая, что Нил скажет что-нибудь первым, но в продлившемся молчании пришлось говорить ему.       — Как тебе здесь? Удобно? Я бы не советовал крутиться в этой части палубы, обычно здесь скапливается всякая дрянь, — он неопределенно указал рукой в дальний угол, позволяя Нилу бросить туда быстрый взгляд и задуматься, почему на этом корабле никто не может оставить его в покое. — И кстати, я Ники Хэммик, будем знакомы.       — Ясно, — Нил смерил его беглыми глазами, пожимая руку в ответ. — И что?       Ники, казалось, стушевался, неуверенно подбирая слова с помощью своей нелепой жестикуляции.        — Вообще-то, Эндрю хотел поговорить с тобой, вам, кажется, нужно обсудить ваши планы.       — А Эндрю не надоело подсылать ко мне людей? — хмыкнул Нил, хмуря брови, хотя его это даже не раздражало. Заметив, что Ники что-то промычал в ответ, он всё же мирно уступил. — Хорошо, я уже иду. — и лениво побрел вдоль каких-то влажных бочек, расставленных впереди.       Ники, казалось, мгновенно восполнился духом и довольно проследовал за ним, болтая о том, как их корабль устроен, кто ему нравится из команды, а кого он в тихую с радостью столкнул бы за борт. Рене ему очевидно нравилась, он отзывался о ней, как о самой хорошей девице, которую он когда либо видел, ангеле, сошедшем с небес. Нил бросил в его сторону пару задумчивых взглядов и всё таки понял, что эти двое тоже вместе не спят. Не то, чтобы это информация была ему нужна в первую очередь, но забивать голову бесполезным дерьмом давно стало частью его расслабляющей терапии. Например, он знал имя каждого придворного офицера при дворе Морияма, хоть и был там настолько давно, что забыл, как выглядит бóльшая половина из них. Очевидно, кто-то забылся, лица стерлись из памяти, что являлось неизбежным со стечением времени, кого-то он лично никогда не видел, лишь слыша шуршащие сплетни, витавшие в воздухе, а кого-то никогда бы не смог забыть.        Помимо имен, Нил был знаком с мексиканской ведьмой, не окончательно молодой и не старой женщиной с густыми волосами и единственной пышной бровью, которая, вместо гаданий, которыми в теории занималась, собирала с города сплетни, выплевывая их в Нила каждый раз, как он появлялся у нее на пороге. Он пробыл в том городе всего пару недель, но уже знал, что местный пастырь — иностранный шпион, а пастух, живущий по соседству с ведьмой — таскает молоко у молочников. Это и прочее укоренилось в его памяти и Нил не собирался от этого избавляться; иногда лучше знать, что в конкретном городе на конкретной улице стоит не появляться, поскольку там живет старик, которому Нил должен с десяток песо, чем забыть об этом и случайно нагрянуть на собственную погибель.        Стоя в капитанской каюте Эндрю Миньярда, он был уверен, что через лет десять обязательно будет помнить, как выглядели стеклянные фигурки, расставленные внутри небольшого серванта в дальнем углу. Если, конечно, еще будет жив.        Сама каюта значительно отличалась от той, в которой когда-то жил он сам. Она лучилась безмятежной пустотой, охлаждающей разгоряченную душу. Каюта Нила всегда была напичкана дребеденью и создавала вид, из-за которого казалось, что капитан Нил Джостен страдал патологическим накопительством и был слишком сентиментален к материальным вещам. Что, собственно, было чушью, поскольку, несмотря на любовь сгребать всё, что красиво лежит и смотрится, Нил всегда знал, что, если понадобится, он оставит любые драгоценности позади. Оставит, если это будет означать выжить.        Каюта Эндрю Миньярда в большинстве своем пустовала, была просторнее и казалась чище и свежее. Помимо серванта, тут стоял широкий стол, на котором гармонично были разложены свертки бумаг, скрученные в трубку, открытые карты, какие-то письма и телескоп. У ближайшей стены стоял одинокий шкаф, а напротив комод, но Нил не сильно задумывался над тем, что может там храниться.        Капитан стоял у приоткрытого иллюминатора и курил свою трубку, часто щурясь и о чем-то размышляя. Когда молчание оказалось достаточно раздражающим, он наконец развернулся, усаживаясь за свой стол и взглянул на Нила со всем присущим ему пренебрежением. Сам Нил за последние полгода почти окончательно смирился со своей позорной судьбой, но оказавшись на борту с Эндрю Миньярдом, он мог чувствовать себя достаточно униженно, сполна ощущая последствия одного продырявленного корабля прошлым летом.        — Так зачем ты меня позвал? — не выдержал наконец он, сжимая и разжимая ладони в карманах своих штанов, поскольку кончики пальцев начинало колоть. — Ники сказал, что тебе нужны конкретные планы.       — Мы собираемся добраться до короны, без четкого плана нам не обойтись, — констатировал Миньярд прямым тоном. —  Если ты собираешься возить нас по всем морям, надеясь, что тебе повезет и ты случайно наткнешься на Жана Моро, то проваливай, иначе я тебя пристрелю. Не вздумай водить меня за нос, в конечном итоге я всё равно замечу всё то, что ты попытаешься скрыть.        — Я и не собирался, — со всей честностью отозвался Нил, но что именно этот парень подразумевал под «честностью» оставалось только гадать.        — Ты сказал, что отправной точкой является не Картахена, а Санта-Марта, что тебе оттуда нужно? — Миньярд отмахнулся от ненужной трепни, возвращаясь к сути, чтобы разобраться поскорее и, возможно, быстрее выпихнуть нежеланного гостя за дверь.        — Жан наверняка находится где-то на частном секторе, мне нужен паленый пропуск, — деловито объяснился Нил и понял, что Миньярда вновь что-то не устроило.       — «Наверняка»? То-есть ты неуверен, — его губы вытянулись в тонкую линию, а выражение больше походило на смесь раздражения, попытки смириться и искреннего желания достать ножи, хотя ни один мускул на лице так и не дернулся. Нил поспешил это исправить, ощущая напряжение в воздухе.       — Господи, это просто выражение, конечно, я знаю, где торчит этот француз, — он показательно вскинул руки в знаке капитуляции, пока Миньярд устало качал головой. — Всё будет как положено.        — Хорошо, поговорим после Санта-Марты, проваливай, — и Нил поспешил смыться.       К порту они добрались близь раннего утра следующего дня, а сама Санта-Марта встретила их прохладно и даже немного грубо, поскольку нескольких песо не хватило для того, чтобы не вписывать их в списки прибывших. Хмурый старик на пристани заявил, что среднего мешка монет ему будет достаточно, если они успеют вернуться и отплыть к полудню, поэтому у Нила оставалось около пяти часов на то, чтобы отыскать единственного и конкретного человека с его документами в огромной Санта-Марте. Эндрю Миньярд отправился на поиски с ним, видимо, искренне уверенный, что Нил воспользуется шансом и улизнет куда-нибудь, если они отправят его одного.        Они долго шагали вдоль побережья в глухой тишине, Эндрю не собирался разделять с ним обсуждение погоды, а Нила не интересовало мнение Миньярда на этот счет. Наконец завернув на городскую улицу, они исчезли в толпе, чтобы в конечном итоге добраться до нужной двери недорогого дома, стены которого угрюмо трещали, не желая впускать незваных гостей. Нил терпеливо постучал два раза, а потом еще столько же. По ту сторону послышались тусклые шаги, шаркающие и озабоченные. Наконец замок щелкнул и на них уставилась хмурая женщина средних лет. Круги под ее глазами означали лишь две вещи — она много работала и часто курила. Редкие брови, которые сложились в вопрошающий домик у нее на лбу, говорили за нее, а Нилу подумалось, что ее озадаченное выражение лица он отзеркалил одновременно с ней.        — Я могу вам чем-то помочь? — подозрительно предложила она, одной рукой запихивая подол своей легкой накидки за перепоясанную фартуком юбку.        — Разве тут не живет Томас Бёрнс? — самонадеянно спросил Нил, затылком чувствуя, как Миньярд прожигает в нем дыру. А в чем он опять виноват-то?        Женщина покачала головой, заглядывая сквозь их плечи на улицу.        — Я с детьми живу здесь уже несколько месяцев, — она честно моргнула, похлопывая ладонью по кирпичной стене. — Мы купили этот дом у мистера Бёрнса еще в апреле.        — Вы не знаете где его можно найти? — не отступал Нил, уверенный в том, что времени ему хватит.       — Вроде как он не собирался уезжать из города, — задумчиво протянула она, а потом спохватилась, с неким прозрением хлопая себя по щеке. — Постойте здесь, мистер Бёрнс писал мне в прошлом месяце, там наверняка есть его адрес.        Она хлопнула дверью, оставив их на пороге и ее скорые шаги исчезли в глубине дома. Нил лениво обернулся к Миньярду, выдерживая его пустой взгляд, который буквально пожирал, выплевывая косточки одну за другой.        — Откуда мне было знать, что он переехал? — зачем-то попытался оправдаться он, но не получив никакой реакции, раздосадовано отвернулся обратно.        Затянутое ожидание ощущалось неприятным скрежетом о стекло и Нил утешал себя тем, что Миньярду так же было неприятно находится в его компании, как и Нилу с ним. Наконец женщина вновь показалась на пороге, протягивая им пустой конверт с начерканным сзади адресом отправителя, за который глаза Нила мгновенно зацепились, но она всё равно пару раз ткнула в строчку пальцем и сказала:       — Отправляйтесь туда, это единственное, что у меня есть.       Нил поблагодарил ее дважды и еще один раз, когда она уже закрывала за ними дверь. На поиски указанного места у них ушло меньше получаса и, хотя Нил не сильно жаловал Томаса Бёрнса за его беспечность и абсолютное отсутствие проницательности, он всё же почувствовал радостное облегчение, когда стучал в новую дверь, которая теперь была правильной. Ему вновь открыла женщина и тогда всё облегчение разом испарилось из его пальцев под действием летней жары. Не такая уставшая, но не сильно добродушная, она резко уставилась на них своими глазами-пуговками и угрожающе поджала тонкие губы.       — Вы к кому? — спросила она, оглядывая обоих с головы до ног, но потом снова пристально уставилась в лицо Нила, вынуждая нервничать.       — Извините, но Томас Бёрнс… — попытался он, но женщина его перебила, взмахивая рукой.       — Его нет дома, — отрезала она и хотя бы это дало им понять, что адрес был верным, что значительно восполнило дух, поэтому Нил заговорил снова.       — Где его можно найти?        — Нигде, я не треплю о таком с незнакомцами, — женщина уже собралась закрыть дверь, но Миньярд ее перехватил, многозначительно уставившись на Нила.       — Я его давний клиент, Нил Джостен, мне очень нужно с ним встретиться, — протянул он, надеясь, что ее это убедит, иначе пришлось бы бросаться совершенно другим, чем-то, о чем говорить не хотелось.       Женщина отмахнулась.       — Мистер Бёрнс не знает таких, проваливайте и дайте мне закрыть дверь.        — Но…       — Если так неймется, караульте его до вечера, может повезет и вы наткнетесь на него, когда он вернется, — яростно посоветовала она, чуть ли не вырывая дверь из рук Миньярда, но тот держал крепче.       Нил выдохнул.       — Если Нил Джостен ему неизвестен, может фамилия Хэтфорд о чем-нибудь говорит, — ровным тоном произнес он и женщина наконец утихла, подозрительно сверкнув зрачками. Было видно, как она задумчиво колеблется. Нил бросил взгляд в сторону Миньярда, наткнувшись на нечто внимательное и невольно вопрошающее.        — Что ж, мистер Бёрнс сейчас в главном баре на старой площади, — настороженно, но побежденно, проинформировала она и Нилу лишь оставалось ей верить, задаваясь вопросом, кто в здравом уме будет просиживать штаны в баре ранним утром. Ответ был один — Томас Бёрнс.        — Спасибо, до свидания, — бросил он, двинувшись вдоль дома.       — Надеюсь, нет, — откликнулась женщина и наконец хлопнула дверью.        Мать Нила была одной из основных клиентов Томаса Бёрнса, известного фальсификатора, который быстрее всех подделывал документы и пропуска, который мог одной лишь бумажкой слепить из тебя совершенно другую личность. Он уважал Мэри Хэтфорд лишь в тех случаях, когда она заявлялась к нему по делу, его не интересовала ее судьба, пока он не получал с этого деньги. Очевидно, он трепался о ней с людьми, которые жили в его доме и знали, чем он зарабатывает на жизнь. И лишь по этой причине женщина на пороге не захлопнула дверь, услышав частоупоминаемую фамилию.        Нил чувствовал напряженный интерес, который исходил со стороны Миньярда, поскольку того очевидно интересовали чужие дела, но он не собирался сосредотачиваться на этом и что-то тому объяснять, пока его собственные плечи были напряжены, а уверенности в том, что Бёрнс не поинтересуется делами Мэри, не было и в помине.        Видимо, Миньярд решил для себя, расспросить его позже, ибо до старой площади они добирались в уважительном молчании и Нил всё же решил в пустую на него не раздражаться.        Главный бар оказался небольшим помещением и они протиснулись внутрь, отмечая, что по утрам здесь тусуется не только Томас Бёрнс, а добрая половина мужчин и женщин средних лет, которые не появляются в таким местах по ночам, когда их оккупирует молодёжь. Нил привалился к барной стойке, подзывая бармена, который лениво заканчивал мыть какой-то бокал. Тот неохотно прошагал в их сторону, выгибая бровь, желая услышать заказ, но Нил лишь спросил:       — Где сейчас Томас Бёрнс?        Бармен озадаченно хмыкнул, переосмысливая эти слова, а потом указал рукой, до сих пор державшей бокал, в правую от него сторону, молчаливо кивая головой. Нил проследил за его движением и, слава Господу, наткнулся глазами на знакомое лицо. Он бросил короткую благодарность и двинулся сквозь толпу, расталкивая ее острыми локтями, слыша, как Миньярд следует за ним.        Они оказались на месте в несколько шагов и, отпихнув от себя какую-то внезапно назойливую девицу, Нил хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание.        — Эй, Томас, — позвал он, а потом снова.        Бёрнс бросил в его сторону незаинтересованный взгляд, и на мгновение даже отвернулся, продолжив лениво болтать, но вдруг смолк и резко уставился в ответ, выгнув бровь. Его пьянеющие глаза сверкнули и он с жаждой улыбнулся, что больше походило на оскал, нежели на приветственную улыбку.        — Невероятно! — воскликнул он и Нил почувствовал, как заработала бошка Томаса, насчитывая выручку с очередной работы с «ними». — Давненько вы не заглядывали, парень, я уж думал вы свели концы с концами! Что тебе нужно, я всё сделаю, только дай допить тут пару кружек, ладно? — рот Бёрнса не переставал тараторить даже в момент, когда он запихнул туда кусок колбасы, чтобы закусить выпивку. — Присаживайся, поболтаем, расскажешь, как вы, как там…       — Вообще-то, времени на пару кружек у нас нет, я бы хотел, чтобы мы сейчас же отправились к тебе домой, ты сделал своё дело и мы попрощались, у меня есть время до обеда, — отчеканил громко Нил, пытаясь перекричать шум вокруг.       Томас запнулся на секунду, чтобы сразу за этим яростно рассмеяться, взмахивая полной кружкой пива.        — Парень, какое «время до обеда»? Мы будем гулять до ночи! — он сделал размашистый глоток, со стуком опуская кружку на столик, за которым сидел в своей пропитой компании. — Если повезет — до утра!       Плечи Нила дернулись от досады, когда он заметил, что Томас таким был всегда, но времени на эти чувства не оставалось, поэтому он мог запихнуть их в самый дальний ящик своей души и громко его захлопнуть, не на ключ, конечно. На ключи было закрыто нечто другое, нечто более глубокое. Поэтому сверкнув зрачками, он нагнулся вперед, с силой подхватывая Бёрнса за шкирку и выдергивая его из-за стола. Тот, удивительно, не возражал, навалившись на его плечи.        Нил развернулся, натыкаясь на безучастного Эндрю. Ему почему-то захотелось наорать на него, но он пересилил себя и заметил, что Миньярд уже направился к выходу, расталкивая по пути народ, чтобы прочистить дорогу.        Они вывалились на улицу и Нил облегченно выдохнул, набирая в легкие свежий воздух. Пьяный Томас над ухом что-то промычал и запах алкоголя из его рта ударил в нос, из-за чего Нилу на минутку подумалось, что они могут справиться без Бёрнса.       Но в конечном итоге они просто молчаливо двинулись вдоль дороги домой к последнему. Нести на своем плече Томаса было не так сложно, поскольку человеком он был худощавым и не сильно высоким, его торчащие во все стороны волосы иногда щекотали щеку, но Нилу оставалось только наклоняться, чтобы это прекращалось. У Бёрнса была дебильная щетина, которая одновременно резала глаз, поскольку, кажется, она была с ним всегда, сколько Нил его знал, но в то же время оставалась неотъемлемой частью этого алкоголика, поэтому выбритого Томаса Нил даже не представлял. Еще у Бёрнса обычно странно сверкали глаза, поскольку он или настолько сильно был вдохновлен своей работой и сложившейся жизнью, что зрачки отражали это, оголяя сокрытую душу, или просто курил что-то посильнее обычного табака.        Нилу нравилось рассуждать на тему внешнего вида случайного человека, оказавшегося в кругу его знакомых, поскольку он вновь пустился в проведение своей расслабляющей терапии и раздумья о дерьме. Миньярд в свою очередь бросил на него около трех разных взглядов, хоть они и казались на вид одинаковыми. Первый был похож на «Что за хуйню ты творишь?», второй — «Почему он такой мудак»?» и третий был совершенно непонятный и глупый, поэтому Нил выбросил его из головы, надеясь, что они наконец доберутся до дома.        К счастью, тот наконец оказался на горизонте и даже та хмурая женщина выбежала их встречать, чтобы забрать Бёрнса под своё крепкое женское крыло и уволочь за дверь, неохотно согласившись впустить их обоих следом. Она разрешила расположиться в гостиной, заявив, что «бесстыдный алкоголик» скоро вернется, поэтому они упали в довольно мягкие кресла, погрузившись в долгожданное безделие и безмолвие.        Дом Томаса был тихий, но всё вокруг, будто бы молчаливо шумело, превращая реальность тишины во что-то фантомное. Скатившись вниз по спинке кресла, Нил исподлобья уставился на настенные часы, намеренно цепляя свой взгляд за минутную стрелку. Она двигалась относительно медленно, но не слишком быстро, чтобы начала кружиться голова. Нил наблюдал за ней пару минут бездумно, а потом в его голову прокралась назойливая и очень глупая мысль. Хотелось стать минутной стрелкой настенных часов, выполнять свою единственную работу, оставаясь уверенным в своем будущем, ведь известно, что часы эти будут идти еще много времени после, услужат Бёрнсу еще несколько лет, если он их не выбросит или намеренно не отключит. Хотелось торчать в доме, закрытым под стеклом и просто «ходить». На тебя будут изредка поглядывать, что-то для себя отмечая, радуясь или ворча. И больше никаких забот. Никаких страхов и раздражительных Миньярдов.       Нил отвлекся от своих раздумий, бросив быстрый незаинтересованный взгляд в сторону Эндрю, который уселся в соседнем кресле и всё это время молчал. Конечно, до момента, как Нил о нём вспомнил.       — Как давно вы знакомы с этим парнем? — спросил Миньярд, не глядя в его сторону. Нил показательно от него отвернулся, фыркнув.       — Зачем тебе это? — отмахнулся он, чувствуя неладное.        — Учитывая ваше общение, разгон на предположение можно брать в размере лет, — невозмутимо продолжил рассуждать Миньярд, вынуждая Нила снова уставиться на него. — Но в таком случае, назревает вопрос — зачем несколько лет назад тебе понадобились поддельные документы, а, Нил?        — Что ты цепляешься? — огрызнулся тот, незаметно хватаясь ногтями за подлокотник. — И с чего ты вообще взял, что мы знакомы давно? Зная Бёрнса, с ним можно наладить общение не столько за месяцы, сколько за неде—       — Ты отвергаешь это, значит я прав, — прервал его Миньярд и Нилу захотелось встать и уйти из этого дома, потому что запахло чем-то достаточно опасным, чтобы сесть на первый попавшийся корабль и свалить на другой конец Земли. Он заставил себя не двигаться. — Но сколько тебе лет, Нил? Может я ошибаюсь, ты хорошо сохранился, тебе уже около тридцати и ты познакомился с Бёрнсом, являясь осознанным молодым парнем. Ты ведь не сказал ничего больше, кроме своего имени, ну и фамилии, конечно. Нил Джостен, но судя по твоим действиям, ты не кажешься настолько взрослым.       Сердце больно забилось о ребра, Нил постарался перехватить взгляд Миньярда, чтобы резануть острой синевой по лицу.        — Что ты вообще ко мне приебался?! — его тон повысился, а брови свелись к переносице. Миньярд наконец посмотрел на него, равнодушно и весело одновременно. — У нас викторина здесь?! Я не понимаю, почему должен перед тобой распинаться.        — Я просто интересуюсь твоим возрастом, — продолжил своё тот, вдруг перегнувшись через подлокотник своего кресла, упираясь о него локтями, чтобы получше разглядеть Нила. — Я должен быть уверен, что ты не представляешь опасности моей команде, в особенности моей семье. Но ты продырявил мне судно прошлым летом, я вытянул тебя из тюрьмы, а теперь мы ждем, когда твой друг — фальсификатор — прийдет в себя после утреннего запоя и сделает нам поддельные пропуска, хрен знает куда. Нил? — Эндрю жестоко сверкнул глазами, от чего Нил мог лишь поморщиться, стараясь отзеркалить жестокость в ответ.       — Мне двадцать, — выдохнул он сквозь стиснутые зубы. — Я не намерен рассказывать тебе, что меня связывает с Бёрнсом, но этот парень может нам помочь. Так что отъебись со своими допросами.       — Не могу, — Эндрю лениво пожал плечами, оставшись одаренным еще одним презрительным взглядом. — Если хочешь, чтобы я отвалил, расскажи всё сам. — честно посоветовал он. — Иначе я обязательно узнаю всё другим путем. И тебе этот путь не понравится, поверь.       — Я не собираюсь тебе верить, — отрезал Нил и резко отвернулся, вновь облокотившись о спинку кресла, но в этот раз яростно вжимаясь, будто бы желал раствориться в ткани и исчезнуть навсегда. Пусть Миньярд разбирается со всем сам.        Спустя какое-то время дверь поблизости хлопнула и в гостиную неуклюже прошагал помятый Томас, вынуждая Нила выровняться в кресле и собрать всё свое внимание исключительно на нем одном. Тот устало протер рукою лицо, словно умываясь, и упал на диван стоящий напротив, что-то болезненно промычав. Та женщина, видимо, хорошо постаралась, подумал Нил, поскольку пьяни в голосе Томаса он не уловил, как только тот открыл рот, чтобы заговорить.        Бёрнс подозрительно глянул на Эндрю, но все его подозрение сошли на нет, сменившись очередными ударами головной боли. Потирая виски, он стал рассматривать Нила, пересекая грань с изумления на сердитость и недовольство.        — Так, пацан, — резко начал он грузным тоном, изо всех сил пытаясь не хмурить брови, чтобы в голову не стреляло, что тоже вызывало негодования. Нилу почти стало его жаль. — Я не знаю, что вы с Мэри опять учудили, но разве нельзя было прийти в другой раз, если вам сказали, что меня нет? Хотя бы завтра? Даже за немерянные шиши, я бы не стал работать в таком состоянии.        — Я пришел без нее, — ответил Нил ровным голосом. — Она больше не воспользуется твоими услугами.        Томас пялился на него какое-то короткое мгновение нечитаемым взглядом, словно его шестеренки были неспособны это понять. Нилу показалось, что сейчас вмешается Миньярд, вбросит что-то глупое и неуместное, но тот до сих пор внимательно молчал. Вдруг в выражении Бёрнса что-то клацнуло, одновременно изменив и расположение бровей, и настроение взгляда. Его губы сложились в букву «О» и он выдохнул, задумчиво опустив глаза на свои колени.        — Жаль, она была одной из моих лучших клиентов, — протянул наконец он, причмокивая оттянутую нижнюю губу. — Хоть Мэри и была женщиной волевой, я знал, что она долго так не продержится. Плакали мои денежки.       — Мы можем перейти к делу? — просто поинтересовался Нил, слушая неравномерный ритм, который он отбивал носком своих потёртых сапог. — Нам нужны пропуски на любые мужские имена и фамилии, мне и ему, — он указал большим пальцем в сторону Эндрю, не глядя. — Желательно до обеда, я заплачý.       — Ты сдурел? — нервно усмехнулся Томас, потирая затылок. — Какие пропуска? Куда? Почему до обеда? Объяснишь, что, черт возьми, происходит?       — Её ты не спрашивал об обстоятельствах, поэтому не рыскай, тебя это никогда не волновало, — Нил встал на ноги, чтобы размять затекшие конечности и растереть ладони. — Приступишь к работе сейчас, добавлю процент.       Заметив промелькнувшую искру меркантильности в зрачках напротив, он принялся разъяснять какой пропуск конкретно им нужен, в каком регионе и на каком языке, Бёрнс взялся за дело, которое умел выполнять лучше всего остального в своей собственной жизни.        До обеда оставалось около двух часов, времени было достаточно и Нил успел расслабиться, лениво вернувшись в свое кресло, дремля и надеясь, что Миньярд отвянет от него хотя бы на минуты. Спать Нил ненавидел и любил одновременно. Ему нравилось отключаться от мира, позволять себе отрубить чувство контроля над ситуацией, погрузиться во что-то настолько темное, что могло перекрыть все самые мрачные аспекты самых простых дней. Сон восстанавливал силы, он часто чувствовал себя лучше после него. В тот же час, скрываясь от кошмаров жизни таким образом, Нил Джостен не оставался застрахованным в том, что настойчивые кошмары не настигнут его во снах, проникая в самые затаенные щели, пробираясь в его голову с ожесточенной настойчивостью.        Сейчас ему снова снилась она.        Отец нагнал их пару лет назад во время февральского шторма в Тихом океане близь моря Селиш. Их лодка, на которой они тогда путешествовали, не выдержала выстрелов, не выдержала корабельных пушек. Мэри Хэтфорд была в ту ночь ранена. Добравшись до берега, они оторвались от погони, лишь когда достигли Калифорнии, но уже тогда что-то подсказывало Нилу, что дальше ему нужно будет двигаться самому. Это что-то не ощущалось никак, просто существовало где-то на задворках сознания, где-то в ноющем затылке. Он не мог думать о чем-то кроме слов матери, просящей повторить все данные им обещания, просящей бежать, не глупить и выжить. Его сорванный голос и пересохшее горло действовали самостоятельно, губы сами двигались, превращая невнятные звуки в слова, здравый смысл был отключен, осознание больше не оставалось подвластным ему.       Нил спалил тело матери вместе с останками лодки, запах гари резал нос, из-за чего отдавало в глаза; взгляд медленно плыл и они намокали от раздражителя. Сидя на охлажденном тлеющей ночью песке, тогда еще семнадцатилетний Нил Джостен не думал, что всё это никак не зависело от гари.        Он закопал кости Мэри в песок, настолько глубоко, насколько смог, роя соленый песок обожженными пальцами.        — Вам письмо.        Его глаза распахнулись быстрее, чем успело среагировать тело, поэтому, не двигаясь, он нервно уставился на внимательного Миньярда в соседнем кресле.        — Мистер Джостен? — повторил тот же голос и Нил вскинул голову, натыкаясь на его обладателя — высокого старикана в шляпе, который совал конверт ему прямо в правый глаз. Возможно, это был посыльный, которого пустила сюда та женщина, но на кой черт ему сдался Нил?       Растерянность вынудила его выхватить бумажку поскорее, вертя в ладонях и мнительно щурясь. На вопрос «от кого?» ответа не нашлось; старик исчез также быстро, как и явился, а в строке отправителя был пропуск.        Думая о слишком многих вещах одновременно, Нил вскрыл конверт, цепляясь глазами за аккуратный почерк, чаятельно, оставленный здесь официальным деятелем.        «Нил Джостен,       мы готовы помиловать вас в случае вашего с нами сотрудничества в поимке капитана Эндрю Миньярда, с которым вы содействуете на данный момент. […]» — громогласно заявили первые строки прямо ему в лицо. Он вдруг сконфуженно оторвал взгляд от бумаги и на секунду уставился на Миньярда из-под напряженно хмурых бровей.        Его мозг заработал с невероятной скоростью, а корыстолюбие, мешаясь с жаждой выжить, ударило в кровь, безудержно растекаясь по венам. Он заставил себя успокоиться и вернуться к письму.        «[…] Вам стоит связаться с нами ответным письмом, чтобы уведомить о вашем местоположении в море. В таком случае во время перехвата вы останетесь нетронуты и сможете перебраться на государственное судно. Мы доставим вас на берег и вы будете свободны. […]» — слово «свободны» понравилось ему больше, чем он того хотел. — «[…] В случае вашего отказа или внезапной атаки с вашей стороны, мы прибегнем к тем мерам, которые заставят вас принять правильное решение. Советуем, не глупить. Для подтверждения этой информации, вы можете смело обратиться в управление государственных или муниципальных структур, расположенное в Санта-Марте близь порта. Балтиморский Мясник всегда готов принять вас вместо государственной тюрьмы. Благодарим за понимание.       Полковник Ашфорд»       Сердце ударило по ребрам в предупреждающем жесте; складывая письмо, Нил пытался разобраться с тем, как дышать, поскольку раньше это казалось простым. Взгляд поплыл на секунду, а сердце великодушно пообещало выколотить дыру в груди и вывалиться, лишив его жизни. Эндрю встал со своего кресла и Нила словно ударило током. Он отлетел в дальний угол гостиной быстрее, чем успел приказать своим ногам идти. Сделав режущий вдох вынужденного воздуха, он столкнулся с глазами Миньярда настолько здраво, насколько мог в тот момент рассуждать. Тот подозрительно выгнул бровь и кивнул на зажатую бумажку в его руке.       — Это что? — просто спросил, но Нил ответить на это не смог.       Вместо этого, он пару раз осмотрел комнату, а потом быстро заговорил.       — Мне нужно кое-куда отлучиться, — предугадывая реакцию на эти слова, он скинул со своего плеча сумку с вещами и оружие, оставляя один револьвер. — Я обязательно вернусь еще до того, как Томас доделает нам пропуска.        — Куда ты собрался? — хмыкнул Эндрю, получая в ответ отрицательный кивок. — И ты думаешь, что я должен тебе верить?       — Я оставляю тут свои деньги, думаешь услуги Бёрнса стоят копейки? Мне невыгодно оставлять такие суммы и не получать ничего взамен. Если бы я хотел сбежать, я бы сделал это еще вчера.        — Неужели? Мне казалось, ты хочешь сбежать постоянно, — выстрелил Миньярд, но Нил решил лишь от него отмахнуться, выскальзывая на тлеющую улицу, раскаленную солнцем и телами прохожих.        Убеждая себя во всем хорошем, что никогда не приводило к желаемому, Нил двигался по наитию, рыская по улочкам и выглядывая заумное здание. Он разыскал его позже, чем надеялся, запинаясь на входе, но наконец поднимаясь по теплым стучащим ступенькам. Его заприметил один из офицеров и успел перехватить быстрее остальных, утаскивая в ближайший коридор. Внутри оказалось прохладнее, что значительно успокаивало и приводило в трезвое состояние мозг. Коридор, в котором они оказались, был длинным и пустым с кучей дверей по одну сторону и окнами по другую. Пачкая грязными сапогами продольный ковер приятного синеватого цвета, Нил достал конверт, впихивая его в руки офицеру, то-ли желая поскорее от него избавиться, то-ли думая, что таким образом ему заявят, что всё это сплошная ошибка.        Офицер — высокий из-за своей обуви мужчина с аккуратной бородой и густыми бровями — окинул письмо кратким оценочным взглядом и кивнул, скорее самому себе, прежде чем обратился к Нилу.       — Если вы явились сюда за подтверждением, я вам его гарантирую, — отчеканил он, а выражение лица Нила наверняка отрицательно вытянулось, поскольку тот снова кивнул, словно бы подтверждая свои слова.       — Тогда почему вы не арестуете нас сейчас? Это нелогично, — заявил наконец Нил, складывая руки на груди.       — Вы не представляете опасности настолько, насколько представляет ее Эндрю Миньярд со своей командой, нет нужды арестовывать только его, оставляя команду скитаться самостоятельно. С капитаном или без они всё еще пираты и будут продолжать действовать дальше. Мы хотим перехватить их всех одновременно.       — Это до сих пор не имеет никакого смысла, — совершенно неубежденный, Нил настоял. — Если бы вы хотели их словить, могли бы просто добраться до его команды сразу после. Они всё равно ждут на пристани, что вам мешает?       — Сбежать от нас в городе легче, чем по воде, поэтому всё как раз таки имеет смысл, — терпеливо ответил офицер, и сразу добавил уже более важно. — У вас нет выбора, мистер Джостен, Балтиморский Мясник с нами на связи.        Чувствуя себя так, словно его ударили по лицу, он хмуро уставился на мужчину в ответ и громоздко вздохнул. Инстинкт выживания был болезненно вбит ему с детства.       — Мы будем плыть вдоль архипелага Сан Блас, чтобы добраться до Коста-Рика, — сказал Нил и ощутил, как что-то похожее на совесть медленно погибло, прогнивая под натиском многолетнего опасения собственной смерти.