Кой но Йокан

      мы остались вдвоём у тихой реки,       и я жду,       когда наконец полюблю тебя       Того заброшенного здания на конце улицы боялась вся школа. Его можно было разглядеть только с третьего этажа, где в просторном, светлом кабинете с большими окнами проводили уроки рисования. Малыши первоклашки, создавая цветными карандашами роботов и принцесс, рассказывали друг другу страшилки про дом с призраками и тут же заливались смехом, так нравилось им пугаться. Моритака, последний час игнорирующий одноклассников, заканчивал уже третью страницу своей манги.       — Вы как дети, верите в чудовищ! — встревая в диалог, он с деловым видом посмотрел на остальных, — мама говорит, что вы всё выдумываете! Она продает продукты в магазине рядом с этой… этой маку… ману… мафатурой… В ней пусто, никто туда не ходит, потому что её забросили!       Учительница грозно посмотрела на мальчишек, и те вжали головы в плечи, пытаясь быстрее закончить свои картинки.       — Масиро-кун, ты правда не боишься того страшного дома? — Михо, самая красивая девочка класса, вскинула светлые брови, заглянув в синие глаза Моритаки.       — Ну конечно, — он залился краской и пробурчал, — чудовищ не бывает. Я только рисую их, они не могут навредить.       — Врёшь! — Хидемицу, ещё в саду задевавший Моритаку, ткнул его в тощее плечо, — ты такой придурок! Рисуешь глупые комиксы, ни с кем не общаешься, ещё и боишься всего вокруг!       — Не правда! — мальчик замер, стыдливо глядя на Михо, — не боюсь я!       Смельчака провожала половина класса. Обогнули квартал, чтобы мама Масиро, ждавшая его в магазине после уроков, не заметила толпу детей, крадущихся в место, совершенно для детей не предназначенное. В последний раз глянув на девочку, которая безумно ему нравилась, Моритака стянул свой рюкзачок, перекинул через забор. Дальше, под хохот одноклассников, залез сначала на мусорный бак, а после кое-как перебрался через ограду, упав и больно ударившись.       Мама говорила, что когда-то на этой мануфактуре делали статуэтки и украшения. Он найдёт подарок для Михо и докажет всем, что не боится. Он станет крутым и смелым, и у него наконец будут друзья.       Здание маленькому ребёнку показалось огромным. Сжимая лямки рюкзака, мальчик пробирался вверх по этажам. Он пытался игнорировать шевеление мрака по углам пустых комнат, шорохи и шёпот прямо над ухом. Он пытался списать всё на своё богатое воображение, о котором ему вечно твердили взрослые.       — У вас осталась красная краска?       Самая тёмная тень поползла по потолку, собралась в густой ком и стекла огромной каплей к лицу Масиро. Он хотел, но не мог зажмуриться, не мог пошевелиться. В тени медленно проступил разрез, открывшийся гигантским глазом.       — Конец смены через пятнадцать минут! — нечеловеческий голос просипел изо рта с рядами мелких, острых зубок.       Моритака наконец закричал. Понял — чудовища всё-таки бывают. Бросив рюкзак в монстра, он кинулся к лестнице, подскальзываясь по разбитому стеклу и старым газетам. Тень смеялась, гналась за ним, но не настигала, будто нарочно игралась. Мальчик забился в угол, зажал ладошками уши. Он не знал, сколько так просидел. Пытался сидеть тихо, но продолжал скулить и плакать.       Всё стихло, но выбраться хотя бы из укрытия сил у испуганного ребёнка не осталось. Прямо под ним, на нижнем этаже послышался шум. Он почти сразу стал оглушительным, а потом паркет в середине комнаты взорвался. Комната озарилась светом. За туманом слёз мелькнула знакомая тень. К ней подскочила другая, тоньше, наполовину красная. Моритака протёр глаза и увидел темноволосую девочку в школьной форме и красных колготках, почти танцующую с чудовищем. Он запомнил только её взгляд. Холодный, презрительный. Девочка взмахом руки разорвала призрака и замерла, озираясь. Нашла хищными, жёлтыми глазами сжавшегося в комок мальчика. Теперь она примется за него.

***

      Гай всё удивлялась, как в Токио, городе с таким перенаселением и ценами на аренду, оставались заброшенные здания. Конечно, в большинстве из них сидели проклятия, одной своей аурой не подпускавшие людей, но когда речь шла о хорошей недвижимости, для девушки они не были аргументом.       Учитель остался за забором, а Оджо, стоя у входа, зажмурилась, передёрнула плечами, собираясь с мыслями. Подняла голову, прошлась взглядом по полуденному небу. Глубоко вздохнув, включив беспроводной наушник, прикоснулась к косяку двери, бегло считывая структуру здания. Голова загудела от потока информации, и тогда девушка ступила внутрь.       Самый редкий вид, но самый худший браконьер       Спорим, она вместит себе в глотку револьвер?       В мануфактуре пять этажей. Потолки по четыре метра высотой, кирпичные стены в полметра. Коридоры шириной в два, и огромные залы десять на двадцать. Окна забиты досками, дверей почти нигде нет. Девушка раздражённо помассировала пульсирующие виски.       Спорим, что ты больше не покинешь этот сквер?       Я играю с её киской, детка, где твой кавалер?       Бороться с инфернальной хтонью в сердце Японии под Фараона казалось чем-то дико смешным. Несколько минут Оджо двигалась по этажам, проверяла каждую комнату под тягучий ритм мелодии. Где-то здесь пряталось очередное проклятие.       Тень мелькнула в самом уголке глаза.       Повсюду лужи крови, помогу ей обойти       Но ты беги-беги-беги       Чудовище оказалось сильным, но, к счастью, глупым. Гай пару раз метнула в него проклятой энергией, прошибла очередью кирпичных обломков. Всегда держала дистанцию минимум в сто двадцать сантиметров. Упала и сразу поднялась. Тело отлично слушалось, спасало в опасные моменты, компенсируя недостаток магической силы. Первогодка до сих пор ходила с единственной собственной техникой, чего жутко стыдилась, но на миссиях всё равно выкладывалась по максимуму.       — Думаешь, сможешь победить? А если я ультану? — дыхание всё-таки сбилось. Оджо выпрямилась, опуская руку к полу, — Техника хаоса, «Надир»! Облако паркетных щепок и бетонной крошки стёрло тело проклятия до основания и Гай провела своё самое блестящее изгнание. Минусовка в конце трека играла ещё с полминуты, пока девушка победно улыбалась, восстанавливая дыхание. Она оглядела колени, на которых при падении разорвались очередные тёмно-красные колготки.       Послышался шорох. Гай напряглась, развернулась на звук. У стены, за коробками прятался ребёнок. Они встретились взглядами, мальчик задрожал, сдерживая всхлипы.       — Ну чего ты? — Оджо приблизилась, положила руки на колени, нагибаясь к незнакомцу, попыталась ободряюще улыбнуться, — теперь всё в порядке, — девушка протянула руку, но мальчик вжался в угол, замотал головой и снова тихо заплакал, — испугался? Не бойся, я друг. Посмотри на меня.       Студентка никогда не общалась с детьми, но сейчас все инстинкты в ней хотели помочь испуганному ребёнку. А он, после встречи с настоящим чудовищем, не хотел даже смотреть на неё. Гай замерла, с сожалением смотря на его ободранные худые коленки и маленькие ладошки. Неловкую паузу прервал шум из коридора, и Оджо облегчённо выдохнула.       — Гай, не видела здесь первоклашку? — Годжо возник в дверном проёме, на указательном пальце подвесив лямку красного кожаного рюкзачка, какие носили все японские младшеклассники, — о, ты нашла его? Славно!       Мужчина в пару шагов оказался у мальчика и сел перед ним на корточки. Ребёнок зарыдал в голос и подскочил к учителю, обхватывая его шею руками. Удивлённое лицо Годжо и его неловкая поза заставили Гай улыбнуться.       — Спасите меня, пожалуйста! — по слогам проскулил мальчик в перерывах между всхлипами.       — Её испугался? — замешкавшийся сначала мужчина ухмыльнулся, и, расслабившись, со всем старанием потрепал ребёнка по голове и подхватил того на руки, стягивая рюкзак к локтю. Он развернулся к студентке, лицо которой теперь горело возмущением.       — Она страшно смотрит, — внимание ребёнка быстро переключилось на активного весёлого взрослого, и он быстро перестал плакать, вытирая лицо грязным кулаком.       — Это так кажется, на самом деле Гай хорошая. Я Сатору. Тебя как зовут?

***

      — Масиро-кун! — светловолосый мальчик в очках и симпатичная девочка радостно закричали, увидев двух взрослых и одноклассника. Дети только вернулись к забору, боялись зайти внутрь, но и уйти, позвать на помощь, тоже не решались.       — Михо! — Масиро, улыбающийся от задорного бреда, который скармливал ему Годжо, замахал руками, рассказывая о своём приключении.       — Все почти сразу ушли, а тебя долго не было, — Михо утёрла покрасневшие глаза, — я побежала за Такаги, он живёт ближе всех.       — Не думал, что ты правда туда полезешь, — второй мальчик поправил очки, серьёзно глядя на одноклассника, — Исидзава настоящий придурок, подначивать на такое ужасно. Ты мог пострадать.       Масиро перевёл взгляд Годжо, и тот улыбнулся. Почти прозрачное, худое детское тело, тёмные волосы пацана, его ищущий, подозревающий, но решительный взгляд очень напоминали мелкого Мэгуми.       — Моритака молодец, вёл себя очень смело, — Гай кивнула мальчику, и тот благодарно улыбнулся, когда друзья посмотрели на него с восхищением.       Герой наконец понял, что сидеть на руках взрослого не слишком по геройски, и тот опустил мальчика на асфальт. Оджо вздохнула. Целых три минуты они вместе с Сатору и Масиро были похожи на красивую молодую семью из журнала. А теперь иллюзия распалась.       И о чём ты только думаешь?       — Смотри-ка, у нас снова тройня, — мужчина развернулся к девушке, с довольным лицом указывая на детей. Та только нервно рассмеялась, но смягчилась, увидев счастливых двух мальчиков и девочку.       Скорей бы и наш третий ребёнок вернулся.       С главной улицы послышался испуганный женский крик. Кто-то искал своего ребёнка. Масиро, услышав голос матери, выхватил рюкзак из рук Годжо и со всех ног помчался к ней. На самом конце проулка замер, развернулся, и вместе с догнавшими его друзьями замахал на прощание. В последний раз громко поблагодарив добрых волшебников за помощь, дети пропали за поворотом.       — Как нам повезло, — Гай счастливо улыбалась, смотря вслед, — ещё один ребёнок вернулся домой.       — Это твоя заслуга, молодец, — мужчина замолк, — кофе или обед?       — Кофе, — девушка перебрала пальцами, вопросительно смотря на учителя. Маг поднял локоть, и девушка сжала ткань его пиджака.       — Всегда кофе, — Годжо усмехнулся и хлопнул в ладоши, активируя печать перемещения.

***

      — Он меня испугался, — опустив взгляд, Гай снова перемешала лёд в стакане, — почему маленький мальчик испугался меня, а не проклятия?       Как всегда взяв одинаковые латте, учитель и студентка остановились в своём любимом месте под полупрозрачной тенью деревьев в сердце Сибуи. Сезон дождей давно переместился на север страны, оставив столицу и толпы её жителей наедине с испепеляющим солнцем, которое множилось в стёклах небоскрёбов. Оставалось секретом, как сильнейший терпит такую погоду в своём закрытом пиджаке с высоким горлом, в котором он любил прятать подбородок. Гай, спасаясь от жары, снова сняла пиджак. На подкладе красовались пятна, ведь девушка протирала им поцарапанные ладошки Масиро. Со взъерошенными волосами, обтягивающей майкой и рваными колготками, она, пожалуй, выглядела как местные экстравагантные модницы.       — Он сказал, что у тебя жуткий взгляд? — оба облокотились локтями об изгородь, и Годжо развернулся всем корпусом к девушке, которая отзеркалила его позу и кивнула. Гай подняла глаза, как обычно сталкиваясь с маской учителя. Он беззлобно рассмеялся, — я всё ещё считаю, что у тебя взгляд главного героя.       Гай поперхнулась и вытаращилась на мужчину. Сама она помнила эту его фразу, сказанную в один из первых дней, но никак не думала, что сам Годжо её запомнит или повторит.       — Но это не отменяет того, что ты и правда часто выглядишь и смотришь слишком серьёзно. Даже в клубе танцевала так, будто в голове задачи по математике решала.       Оджо нахмурилась и отвернулась. Да, подобное ей говорил почти каждый, поэтому она давно не обижалась. Почти. И почему она надеялась, что Сатору скажет что-то другое?       — А у вас взгляд сумасшедшего, — ничего лучше ответного нападения Гай не придумала. Она заставила себя посмотреть в лицо мужчины, угрожающе встав на носки. Полуботинки на толстой подошве, которые сам Годжо и подарил, позволяли хоть немного сравняться с его ростом, поэтому девушка часто носила их рядом с ним.       Улыбаясь, Годжо большим пальцем поднял на лоб маску. Он совершенно не обиделся на грубость девушки, и той стало стыдно. Оба замерли, как по какой-то причине делали каждый редкий раз, встречаясь взглядами. Оба думали об одном и том же. Холодный или насмешливый, насколько точно вгляды отражали душу? Появились ли уже особые взгляды только друг для друга?

***

      — Нобара, телефон выше, фонарик ближе к стене! — как когда-то отчитывали саму Гай, теперь уже она угрожающим голосом пугала подругу. В модном зеркале с подсветкой, купленным специально для девчачьей ванной, подсветка, конечно, не работала, поэтому теперь приходилось копаться в проводке. Отец уже полчаса по видеосвязи учил основам электрики. В начале Оджо ничего не понимала, но под дотошные указания смогла подключить светодиоды к сети и теперь настраивала мощность. Кугисаки играла роль штатива, подавала инструменты и с испугом слушала русскую речь на повышенных тонах.       — Пап, в Токио электричество точно такое же, как в Москве! — девушка в третий раз прочистила контакты в старой розетке и в третий раз подключила всё обратно. Ванная озарилась мягким светом. Нобара с восхищением уставилась на подругу, которая забрала телефон и, пройдя по гостиной, отошла на веранду.       — Спасибо, — Гай села прямо на паркет, опустила ноги в траву. На летнем небе проступили первые яркие звёзды, которых в глуши колледжа не заглушали городские огни. Девушка посчитала знакомые созвездия и перевела взгляд в экран с видеозвонком. Она была копией отца. И внешностью, и характером. И безумно этим гордилась. Когда-то он отвечал на все детские вопросы, рассказывал о континентах, которые посетил, учил читать географические карты и звёзды, подкидывал фантастические книжки, а маленькая девочка впитывала каждое слово, считая папу самым умным человеком в мире. Теперь у каждого, кого любила, старалась чему-то научиться, потому что именно учёба стала для неё синонимом любви. И всё это умещалось в одном слове, — спасибо.       По ту сторону экрана появилась мама. Гай с горящими глазами рассказывала родителям о городе, в котором теперь жила, умалчивала о своей реальной работе, немного выдумывала про дизайнерский универ, в который якобы поступила, игнорировала вопросы матери о парнях и с гордостью рассказывала о двух малолетних соседях по общежитию.       — Ты говорила, на твоём этаже девочка и двое мальчиков. Куда один делся? — спросила мама.       — Он… — Оджо осеклась. Юдзи не было почти месяц. Но Гай запрещала друзьям убирать его вещи с привычных мест. Она молчала, ничего не спрашивала у учителя и ждала, — он скоро вернётся.       — Фиолет…!       Услышав вскрик Годжо, девушка сбросила звонок и вытянулась в боевой стойке, оглядываясь. Маг, стоя в гэнкане, замер, готовясь обороняться от ничего не понимающего Мэгуми, вышедшего из мужской ванной. На выставленных вперёд пальцах учителя плясали фиолетовые всполохи, а на его лице, всего на секунду, Оджо разглядела оттенок страха.       — Никогда так больше не делай, — мужчина расслабился, сжал переносицу и рассмеялся. Прошло десять лет, но Мегуми всё больше напоминал одного из самых страшных врагов сильнейшего мага.       — Не мой голову? — студент вскипел, когда учитель потрепал его по мокрым тёмным волосам, облепившим череп.       — И никогда не делай такое лицо. Годжо развернулся к подбежавшей Гай. Она с непониманием уставилась на Мэгуми, держащего в руках банное полотенце, на Нобару, которая без особого интереса протирала зеркало, и вернула взгляд на учителя, впитывая его вернувшееся спокойствие.       — Снова с друзьями? — он указал на телефон, который Оджо до сих пор сжимала.       — С родителями, — ответила она, — папа помогал с зеркалом. Мне показалось, что в колледж лучше не звать мастера извне.       — Твой папа? Он разбирается? — в голосе учителя послышался интерес, — а кем он работает?       — Он… что-то вроде инженера, — девушка, удивившись вопросу, вытянулась, улыбнулась и горделиво вскинула брови, — так что и я выросла дизайнером с инженерным мышлением.       — Тогда всё с тобой ясно, — Годжо отвернулся, и, улыбаясь, сбросил обувь. Поднял упавшие пакеты из продуктового, полные чипсов, конфет и газировки, прошёл в кухню-гостинную.       Он сам никогда не говорил о родителях так.       Гай Оджо была единственным магом на его памяти с нормальными, человеческими родителями. Нет, многие выходили из обычных семей, но любящие, ещё и живые, мама и папа для проклятых людей были ускользающим мифом. Но не для Гай. Наверное, поэтому рядом с ней появлялся уют, а общежитие напоминало настоящий дом. Последние годы учитель избегал старого трёхэтажного здания, но сейчас торчал в нём постоянно. Такой чистоты общих комнат он вообще никогда не видел. А спальня, в которой теперь жила Гай, с каждым посещением всё больше наполнялась милыми, девчачьими мелочами. Пахнущие цветами и десертами свечки, крема в тюбиках и баночках любителю сладкого хотелось съесть, а на пушистых ковриках и подушках он валялся каждый раз, как заходил к студентке. Она, довольная, сравнивала его с котом, но за ухом чесать почему-то не спешила.       Так что теперь Сатору всегда снимал обувь, заходя в общежитие.       Студентка, извинившись перед родителями сообщением, вслед за учителем прошла на кухню. Пока остальные спрятались в спальнях, нужно было разобраться с продуктами. Стоя напротив мужчины по другую сторону высокой столешницы, Гай вытаскивала пачку за пачкой и пыталась вспомнить мысль, всё крутящуюся на языке. Девушка подняла глаза, как всегда сталкиваясь с шёлком повязки. Годжо почти грациозно расставлял коробки с печеньем. Губы Гай растянулись в улыбке. Она была копией папы. И с детства робко мечтала, что её дети будут похожи уже на их отца.       — Что будем смотреть, Сатору?

***

      — Ну конечно у меня есть врачебная лицензия, — Сёко потянулась, и рукава её медицинского халата упали к локтям.       — Ты ведь не училась на врача, — Гай догнала подругу, и обе девушки спрятались под тенью старого клёна. Студентка подняла взгляд на небо, особенно голубое в середине дня.       — Я начала работать сразу после выпуска из колледжа. Яга тогда только стал директором… — японка замолкла, вспоминая, — он не совсем законно помог попасть на государственный экзамен, меня не пускали без диплома медицинского университета. Но сдала я честно, сама, — Сёко вернулась серьёзность, — Волнуешься?       — Ну, — Гай сжала ткань юбки, — экзаменов по магии у меня ещё не было.       — Это будет обычная миссия.       — Знаю. Но для меня она очень важна, — Гай снова посмотрела наверх, вспоминая предпоследний день весны.       — Хочу помогать вам. Чтобы вам было полегче. Ведь даже будучи самым сильным на свете, в одиночку вы всех не спасёте.       Дав обещание месяц назад, каждый день теперь Гай пыталась стать сильнее, каждый день тренировалась, пытаясь открыть в себе новые силы.       — Я даже знаю, почему, — усмехнулась Сёко.       Оджо в непонимании уставилась на Иери, но в тоже мгновение ощутила сильнейшую ауру.       — Опять поддалась, — выдохнул Годжо прямо в ухо. Девушка, пусть и всегда чувствовала нападение за пару секунд, каждый раз вздрагивала, когда мужчина подбегал и обнимал её со спины. Сейчас он одной рукой обхватил ей плечи, подбородок положил на макушку, а под нос подсунул телефон. Девушка напряглась, но, ощутив привычный свежий запах кислорода и сладкой газировки, расслабилась.       — Привет, Сёко, — бросил Годжо, глянув на коллегу, — Гай, хочешь секрет? Вот твой экзамен, — в приложении карт менялись фото незнакомой деревни. Оджо нахмурилась, когда появилось последнее. В высокой, густой траве стояли сотни бетонных статуй, — жуть, да? — мужчина снова посмотрел на скептично смотрящую Иери и отлип от студентки, — зато повеселишься. Ехать уже послезавтра, помнишь?       Гай кивнула, и счастливый учитель помахал на прощание, а затем побежал к крутой лестнице, скрытой плотной рощей красных арок Тории. Девушка проводила взглядом Сатору, который пропал так же быстро, как появился.       — Какие вы смешные.       Оджо мрачно посмотрела на подругу, но та только расхохоталась. Насколько сильно Гай это не нравилось, настолько же сильно Сёко любила провоцировать её. Иери вытянула руку, кончиками пальцев касаясь пульсирующей вены на шее Гай. Та отпрянула, с усилием растирая место прикосновения.       — В день нашего знакомства я проводила осмотр, проверяла пульс… Твоё сердце так колотилось от одного его упоминания, помнишь? Я тогда даже имени его не сказала, — японка приблизилась и прошептала по слогам, — Са-то-ру. Сколько ещё будешь отрицать, что любишь его?       — Ничего я не… — почти выкрикнула студентка, боязливо смотря на лестницу, и следующую фразу прошептала, — я его не люблю.

***

      Она действительно его не любила. Пока не любила.       В России такие современные поезда пока курсировали только между Москвой и самыми крупными городами. Гай, откинувшись в высокое кресло, скользила пальцами по прохладному от кондиционера окну, повторяя кардиограмму деревьев на горизонте. Вырвавшись из плена душной столицы, было так приятно смотреть далеко, на большие пространства реального мира. Солнце замерло в зените, рождая бесконечность отражений в нарезанных по холмам водных террасах, в которых уже поднимался рис. Стройной ротой вдоль железнодорожных путей стояли великаны — опоры электропередач. Пальцы девушки переместились чуть выше, к небу. Небо. Как и говорилось в той песне, как и обещал Сатору — голубое. Небо. Непостижимое и далёкое. Оджо перевела взгляд левее, в кресло напротив. Годжо, подперев кулаком подбородок и не снимая тёмных очков, изучал что-то на экране ноутбука. Сегодня он маскировался штатским, надев обычную чёрную рубашку, узкие джинсы и кеды. Она не хотела себе в этом признаваться, но даже в такой обычной одежде мужчина выглядел потрясающе.       Она действительно его не любила. Пока не любила.       Хотя всегда понимала, что это случится. Стала ждать с первой сумбурной встречи в аэропорту, с первого ледяного кофе на ледяном воздухе Сибуи, с первых слёз, которые мужчина стёр с её щёк.       Но что-то мешало любви зацвести. Прошло несколько дней, а случайная фраза мужчины до сих пор мучила её.       Ты и правда часто выглядишь и смотришь слишком серьёзной.       Неужели она действительно стала такой? Серьёзной? А может холодной, сухой, пугающей?       Способна ли она вообще на любовь? Та, кто раз за разом возводила воздушные замки, в одиночку их растила, рыдала над их растоптанными черепками. Та, кто последние пару лет запрещала себе даже мечтать. Та, кто сбежала в азиатскую страну, чтобы не видеть светлых волос и голубых глаз, в которые могла бы влюбиться.       Гай перенесла вес с одного плеча на другое, сквозь чёлку снова посмотрела на Сатору. Будучи удивительно тихим, он только изредка ерошил волосы или поправлял очки своими длинными, музыкальными пальцами. Играл ли он на чём-нибудь? Чем занимался, когда никто не видит? О чём он думал, когда смотрел на мир? Когда смотрел на неё? Гай не знала. Она могла бы выдумать его мысли, его характер и чувства, его чувства к ней, влюбиться в этот симулякр, а не в настоящего человека. Сделать, как всегда делала.       — Расслабься, сдашь ты экзамен, — девушка вздрогнула и затравленно посмотрела в глаза мужчине, поднявшему очки на лоб. Он отодвинул ноутбук к другому краю стола и подался вперёд, рассматривая пустую страницу блокнота, лежащего перед Гай. Та выдохнула, радуясь, что Годжо не понимает настоящих причин её переживаний, — ты же рисовать хотела.       Девушка пожала плечами, тогда мужчина схватил перьевую ручку. Он, задумавшись, прошёлся взглядом по солнцу и вернул слегка заслезившиеся глаза на бумагу. Точно ребёнок, высунув кончик языка, мужчина старательно прятал рисование за ладонью.       — Почему у него один глаз? — наконец посмотрев на рисунок, в углу листа Оджо обнаружила антропоморфного пушистого кота. Его хитрая улыбка не сулила ничего хорошего.       — Не знаю, просто образ из головы, — сильнейший маг с задумчивым видом штриховал нависающую тень за существом, — он пару раз мне снился. Кажется, он слишком много знает и не слишком меня любит.       Гай улыбнулась, обратив внимание на второй рисунок. Толстый росчерк рисовал чёрную повязку, галочки показывали стоящие торчком волосы. Чернильный Годжо храбро сражался со странным котом. Студентка перехватила ручку и, повторив простую рисовку учителя, изобразила рядом с ним себя, — теперь нас больше, мы обязательно его победим.       — Будешь его своей разрушающей техникой валить? — учитель прислонил висок к окну. Было видно, что вопрос беспокоил его сильнее, чем он пытался показать.       — «Надир»? — студентка перелистнула на несколько страниц назад. После ухода Итадори она не могла рисовать, поэтому за месяц не сильно продвинулась в заполнении альбома. На развороте были пометки на русском и японском, скетч воплощающей технику студентки, с отдельным изображением жестов руки, — странное слово, да? Я его даже не знала. «Надир»… низшая точка небесной сферы, противоположность «Зениту». Сколько бы не искала, не понимаю, почему именно это крикнула тогда. Казалось...       — ... слова и жесты сами вырвались из тела, — продолжил за девушку учитель, — проклятые техники вещь субъективная. Если это не что-то общепринятое, если это не техника клана, оно рождается в душе мага, основываясь именно на нём. Так что это глубокая, ранее скрытая часть тебя.       — Я бы хотела что-то более… — девушка отчётливо почувствовала дискомфорт в собственном теле, — контролируемое. В моменте всё весело, но в воспоминаниях смотрится ужасно. Сейчас я разрушаю всё без остатка, это пугает… Неужели я не способна ни на что другое?        — Вся магия всегда разрушает, — сильнейший маг, до этого чиркающий на бумаге беспорядочные линии, начал рисовать ровные сетки, фигуры и целые структуры, — но тебе никто не мешает обрести покой в голове и сердце. Тогда и твоя собственная магия тебя удивит, станет союзником.       Гай следила за его движениями, и когда мужчина закончил, забрала блокнот. Изучила рисунки мага, и, смотря в бездну чёрных штрихов, поняла, что не хочет окончательно накручивать себя ещё до начала миссии. Девушка бездумно перевернула несколько страниц, на которых застыли кусочки жизни в Японии. Городские и лесные пейзажи, еда, люди, вклеенные билеты на метро, этикетки, фотографии. На очередном развороте ещё не созданного рисунка ждала засушенная веточка сирени и отдельные мелкие цветочки, рассыпанные по странице.       Всю последнюю страницу занимали скетчи рук в разных позах и мелкие пометки рядом с каждой.       — Печати из Наруто? — рассмеялся Годжо.       — Ищу идеи для собственных техник… — Гай подняла руки к груди, и сложила знаки так быстро, что стало ясно — тренировалась она много.       — «Техника тысячи птиц», которую Какаши придумал? — мужчина, широко улыбаясь, придвинулся ближе и, глядя в глаза, ещё быстрее сложил печать, — не боишься использовать её без «Шарингана»?       — А вы не боитесь? — Гай обхватила собственное запястье, как бы заканчивая технику.       — Во первых, у меня «Шесть глаз», это почти «Шаринган», — Годжо сделал то же самое, — во вторых, я по твоим же словам похож на Какаши, значит, мне можно. Он же твой любимый персонаж? — он довольно откинулся на сиденье, и сделал вид, что поправляет повязку. Пусть учитель и не относился к этим разговорам отаку слишком серьезно, радовало, что девушка нашла способ абстрагироваться от настоящей, не анимешной, магии.       Во время пересадки купили обед — Годжо слишком красиво рассказал о небольшой лапшичной на станции, и Гай по его примеру взяла большой рамен.       — Почему вы в последний момент решили ехать со мной?       — Я изначально планировал так сделать. Сама подумай… Чтобы ты одна отправилась на другой конец незнакомой страны в глухую деревню, после того, как на моего студента напали, чтобы убить? — Годжо нагнулся к студентке и оскалился, — не смеши.       — Но колледж остался без вас, это важнее, — она смущённо опустила взгляд.       — Так и знал, что будешь переживать за других, — он умилённо улыбнулся, — все думают, что я сейчас в Токио, так что никто нападать не решится. По документам ты едешь одна. Нельзя отследить, что нас двое, ведь я специально бронировал четыре места в поезде, — мужчина похлопал по пустому креслу рядом с собой и глянул на такое же рядом с девушкой, — и номер в гостинице… — он осёкся, опустил глаза куда-то в бок, и улыбаясь слишком наигранно даже для него, притянул к себе ноутбук и начал с усилием что-то печатать. Последнюю фразу он произнёс буднично, не вкладывая в неё ничего личного, но с полной уверенностью в словах, — главное помни, моя работа защищать тебя. Ничего не случится.       На чистом до этого небе стали появляться облака. Гай, снова прислонившись к окну, провожала их взглядом, не решаясь мешать работе учителя. Они ехали вдвоём в магическое приключение. Вдвоём, без насмешливых взглядов студентов и знакомых. Вдвоём, потому что он так решил. Хотя Оджо бесконечно доверяла магу в вопросе безопасности, появилось чёткое предвкушение — случится очень многое.

***

      Нирехара оказалась совсем маленькой, но чистой станцией, от которой можно было добраться до всех ближайших посёлков. Оджо уже уверенно поклонилась в ответ на почтительное приветствие пожилого мужчины, который отобрал у Годжо их с Гай сумки и провёл к квадратному Субару, служившему трансфером до гостиницы. Девушка про себя посмеялась с учителя, чьи длинные ноги еле помещались в старом автомобиле, и оставила ему более свободное место, сев за водителем. Всю поездку Годжо засыпал того вопросами о местной жизни. Гай слушала и запоминала каждый ответ, хотя видела, что незнакомец чем-то взволнован и отвечает заторможенно.       Быт деревни ожидаемо оставался тихим и размеренным. По словам господина Цукисимо, в их семейную гостиницу приезжали семьи из ближайшего крупного города и редкие туристы, только чтобы пересечь реку и увидеть остатки жуткого парка.       — Конечно, мы чувствуем плохую ауру, ведь живём здесь всю жизнь. Жена не хочет отпускать гостей туда, но именно за это они и платят деньги. К счастью, Духи Горы отвечают на наши молитвы и последние года все путники возвращаются… Так… вы тоже приехали в Сотейбако? — взгляд водителя по привычке вёл ровно вперёд, не соскальзывая к реке, к которой только что вывела дорога.       — Вроде того, — протянул Годжо, переглядываясь с Гай, и наклонился в бок, к её окну, открывшему вид на противоположный берег. Девушка вжалась в сиденье, видя, как от её дыхания качнулся ворот рубашки у шеи мужчины. Она резко отвернулась, сфокусировала взгляд за стеклом и замерла.       Было далеко, плохо видно, но… Плохая аура действительно ощущалась. На другом берегу дорога точно также вилась между водой и густым лесом. Только в одном месте лес пропадал. Слишком высокая для конца июня трава густыми прядями овивала стройные ряды статуй. Мужчины, женщины, дети, существа, казалось, умерли секунду назад, став камнем. В одном из них пряталось проклятие.       Когда учитель рассказал о предстоящей поездке, Гай не поверила, что лично увидит городскую легенду, о которой читала всего раз, ещё в России. В конце восьмидесятых местный богач заказал у китайского скульптора больше восьмисот статуй для дома отдыха, который мечтал открыть. Это были самые разные люди со своими чертами, одеждой и лицами. Статуи сидели, стояли, читали. Группка серых монахов о чём-то нескончаемо шепталась. Мифические сущности со звериными головами и конечностями пытались не выделяться рядом с «людьми». Большинство изваяний смотрело на противоположный берег, где тут и там были разбросаны домики местных жителей и гостиница.       Парк не открылся, но желание его владельца всё-таки исполнилось. Странное место оставило о нём память, закрепилось на форумах и в социальных сетях, а туристы стали приезжать за острыми ощущениями. Именно этими ощущениями проклятие и питалось почти тридцать лет. Несмотря на отсутствие частых жертв, в этом году маги почувствовали возмущение в силе и решили, что с ним нужно разобраться, а подающая надежды магичка подходила для этого идеально.

***

      Рёкан оказался комплексом на небольшом кусочке земли, заключённом между дорогой и рекой. Россыпь зданий на радость гостям была оформлена в чистом, умеренно-традиционном стиле, схожим с тем, что был в магическом колледже.       Учитель, не понимая, почему девушка третий раз отстаёт на коротком пути к главному зданию, заглянул в телефон, от которого она не отлипала. Увидев, что Оджо пересматривает видеоурок по макияжу губ, мужчина фыркнул. По его нескромному мнению, никакая помада не сделала бы и так от природы яркие губы девушки лучше. С мысли сбил шум открытого холла.       — Я схожу помыть руки? — пока очередной бегущий на полной скорости ребёнок или его мать не сшибли Гай с ног, она протянула учителю необходимый для заселения паспорт, и наугад сбежала из тесного лобби в боковой коридор. В конце него ждала уборная. Оджо, копаясь в сумочке, приоткрыла дверь. Раздался тихий вскрик, и студентка подняла голову. У раковин стояла симпатичная, одетая по столичной моде японка, чуть старше её самой. Девушка с испугом рассматривала Гай, но всего спустя секунду потеряла к ней интерес и с разочарованием глянула на себя в зеркале.       Оджо мыла руки и поправляла макияж, а незнакомка, причитая, пыталась замазать синяки на шее. Она иногда бросала взгляды на дверь, раз за разом оттягивала ворот слишком плотной для этой погоды водолазки, наносила консилер на заметные фиолетовые пятна и растирала его пальцами. Конечно, это не работало. Гай с лёгкой ухмылкой уже с минуту следила за этой жалкой попыткой маскировки и наконец полезла в косметичку.       — Вот, возьмите, — девушка раскрыла кушон и протянула его удивившейся японке, — он плотнее и вроде подходит вам по цвету.       Незнакомка замерла, прищурившись и изучающе смотря в глаза. После молчаливой борьбы в голове, японка сполоснула руки и всё-таки взяла тональник. Нанеся немного средства на своё запястье, стала переносить его на кожу.       — Цукисимо Кая.       — Гай Оджо, — студентка сдвинулась к двери, облокотилась на неё, и ухватила ручку, исключая вторжение.       — В Японии сначала произносится фамилия, — уже улыбаясь, Кая успешно замазала очередной синяк.       — Знаю, но так звучит… приятнее, — Гай нагнулась, чтобы видеть себя в зеркале и слегка растушевала тинт на губах, — погоди… Цукисимо? Владельцы гостиницы твои родители? — японка кивнула, и Оджо рассмеялась, — а я думала, взрослым девушкам поздно прятать засосы от мамы с папой.       — Тихо! — взрослая девушка опасливо уставилась на дверь, — ты ведь видела, какая толпа собралась в отеле? Повезло, что родители заняты, и мне удалось спрятаться здесь. У моего деда юбилей, и сюда съехались наши родственники со всей страны, забив гостиницу до потолка. Хотя, папа жаловался, что ему пришлось забирать от станции кого-то не из семьи. Постой. Это ты, да? — Гай пожала плечами, понимая, почему именно господин Цукисимо так неохотно говорил с ней и Годжо, — завтра, на празднике, у дедушки будет просить моей руки другая местная семья. Представь, если это, — японка опустила воротник, давая тону на шее просохнуть, — увидят. И нет, ты не подумай ничего такого! — Кая вздрогнула от красноречивого взгляда иностранки, — мы с моим женихом давно вместе, пусть и тайно. Нашим семьям свадьба выгодна, но если они узнают, чем мы уже занимаемся…       — Поняла, не продолжай, — Гай усмехнулась и забрала косметику. Вспомнив, что её ждут, опустила ручку двери, собираясь уходить, — что ж, сохраню твой секрет, — девушки встретились взглядами и многозначительно улыбнулись.       — Ты здесь надолго, Гай?       — Только до завтра.       — Как жаль… Но… спасибо тебе! Ещё увидимся?       — Буду рада!       Оджо закрыла за собой дверь и улыбнулась добрее. В женских туалетах все девушки на секунду становились подругами, так произошло и сейчас. Хотя, не будь Гай иностранкой, не имеющей никакого отношения к её семье, Кая бы не доверила ей свои секреты. Её любовь была такой сильной, что не смотря на все запреты и устои, расцветала даже на коже. Студентка неуверенно прикоснулась к собственной шее. Тряхнула головой и поспешила к учителю.      

***

      — Точно ничего нельзя сделать? — Годжо разговаривал с пожилой женщиной по ту сторону ресепшена. Развернувшись к подошедшей Гай, он заметил на её припухших губах влажный, бордовый оттенок. Казалось, девушка только что выпила чьей-то крови или съела вишнёвого варенья. Звучало пугающе, но выглядело скорее маняще.       — Прошу прощения, господин, но такой же комнаты нет, — Оджо угадала в женщине маму Каи. Японка поклонилась в извинении.       — Всё в порядке? — Оджо сразу почувствовала подвох, ведь за ними уже собиралась недовольная толпа.       Женщина затароторила, несмотря на попытку Годжо её остановить.       — Вы бронировали двухместный номер ещё три дня назад. Зачем же вам с вашей девушкой ночевать раздельно?       Гай вытаращила глаза на хозяйку, перевела взгляд на учителя. Его лицо выражало такое же замешательсво.       — Мы не… — девушка почувствовала, как краснеет, и пробормотала, — он мой учитель! У нас командировка… — оправдание получилось вымученным, ведь Гай наконец осознала, что Годжо Сатору снял для них один номер. Девушка уставилась на мужчину, ожидая объяснений, — учитель?!       — В поездках я всегда один и бронирую всё сам, — он снял очки, зажмурился, сжав переносицу пальцами. Получив информацию по миссии Гай, глубокой ночью, между пачкой отчётов и письмом руководству, он, по привычке, просто оплатил лучший номер в гостинице нужного города, — я вспомнил, что еду не один, только когда мы говорили в поезде. Забронировать с ноутбука вторую комнату уже не получилось.       Гай отвернулась.       Значит, он сделал это случайно…       Под детский визг и рокот недовольных взрослых Госпожа Цукисимо водила пальцем по мелким строчками в пухлом гостевом журнале.       — Простите, мне так трудно даются компьютеры. Я закрывала бронь для внешних гостей, но, видимо, вы успели оплатить. Простите… Мы не ждали кого-то кроме родственников сегодня, под них заняты все комнаты, но я постараюсь найти для вас что-то. Простите за неудобства, это просто недопустимо для нас, — хозяйка снова глубоко поклонилась. Выглядела она откровенно замученной, хотя пыталась угодить так же, как муж, потративший почти час на встречу у станции. Оджо стало стыдно. У этой семьи близилось одно из самых важных событий в жизни, а вместо того, чтобы помогать родственникам или готовить дочь, родители возились с проблемными, незваными, гостями.       — Не нужно, это ведь наша, — Гай глянула на учителя, — вина.       Годжо растерянно смотрел на студентку. Подбираться к ней и так было очень трудно, а эта случайность наверняка разрушит хрупкое доверие, выставит его в лучшем случае идиотом, а в худшем — извращенцем.       — Я встретила Каю. Не хочется беспокоить вас в эти очень важные дни... — девушка встретилась взглядом с Годжо, аккуратно подбирая слова. Она не надеялась на успех, но перспектива ночевать вдвоём заставляла рискнуть, — раз это по нашей вине...       — Да, мы могли бы, — мужчина так же осторожно произнёс, — остаться в том номере.

***

      Номер действительно оказался лучшим хотя бы из-за собственной ванной и широкого балкона. Просторная спальня высокими окнами выходила на зелёную стену противоположного берега реки. Редким декором служили изящные вазы и картины японской живописи, сохранённые поколениями семьи владельцев. Гай стянула ботинки, прежде чем первой ступить на татами. Тонкими циновками была застелена вся комната, на комоде лежали свёрнутые одеяла и подушки. Годжо поставил перед спутницей сумку и занялся собственной, доставая ноутбук и вещи на вечер. Пару минут молчания разбавлял только шорох одежды.       Без положенного стука распахнулась дверь.       — Почему не сказала, что ты богачка? Такой номер снять, так круто! — Кая, увидев новую знакомую в компании мужчины, ухмыльнулась, — ой, извините. Надеюсь, я вам не помешала.       Оджо отодвинулась от Годжо ещё на полметра, почти в другой конец комнаты.       — Уже подружку завела? — обращаясь к студентке, учитель приветственно помахал японке.       — Гай, хочешь проведу на горячие источники, пока туда не набежали мои дорогие родственники? — японка, держа в руках пару полотенец, вольно облокотилась на косяк двери, — услуга за услугу.       Гай умоляюще глянула на Годжо.       — Онсен на территории? — обратился он к Кае, та кивнула, — тогда развлекайтесь.

***

      До этого настоящие бани онсен Гай видела только в путеводителях или аниме и фильмах.       — Ближайший час здесь никого не будет, — Кая бросила вещи на скамейку в крошечной раздевалке и стянула водолазку. В области груди синяков на её теле было ещё больше, — так что это наш единственный шанс на спокойное купание в одиночестве.       — Просто чудесно! — помедлив, Гай задрала футболку. Ворот зацепился за солнечные очки, лежащие на макушке, и девушке пришлось неуклюже выпутываться, — я почти два месяца в Японии, но до сих пор не была на горячих источниках.       — Из-за татуировок? С ними не пускают в большинство бань даже в столице, потому что раньше их делали только бандиты якудза. Наши старики даже рисунки на теле считают чем-то дурным, — Цукисимо изобразила рвоту, — хотя вы, иностранцы, все их делаете.       — Что за стереотипы? У меня вот ни одной нет. Я и пирсинг не люблю, даже уши не проколоты.       — И лифчики не носишь, — японка с удивлением обернулась на иностранку, которая прижала сложенную футболку к груди.       — Просто, в отличие от тебя, мне его не на что надевать, — рассмеялась Гай и, подумав, стянула юбку. Девушка ненавидела, когда в её зону комфорта вторгались без спроса, но когда выбор давался ей самой, успевала отключить все эмоции. Так она терпела тепло незваных чужих тел, или, как сейчас, без смущения обнажалась перед незнакомкой.       Пока Оджо обмывалась в душевой, Цукисимо вышла на воздух, включила тёплую подсветку, отражающуюся от натуральных камней и тростникового забора и достала из скрытого барного холодильника пару бутылок соджу.       — Сколько ещё мы будем это игнорировать? — японка сделала очередной глоток и загадочно глянула на иностранку. Обнажённые девушки сидели по горло в горячей воде, отдававшей пар в вечернюю прохладу. Богатая минералами вода из глубокого подземного источника скрывала тело полупрозрачной мутью.       — Игнорировать что? — Гай, поджав колени к груди, раз за разом поправляла чёлку, выбившуюся из причёски, державшейся на палочках для еды.       — Двухметрового беловолосого красавца в твоей спальне! Твой муж? Жених?       — Учитель, — кажется, бестактные вопросы были чертой всей семьи Цукисимо. Оджо закатила глаза и закрыла лицо рукой. На этот раз ситуация её не смущала, а, скорее, раздражала.       — Какая драма, — нащупав интересную тему, Кая, до этого пьющая аккуратно, осушила бутылку до половины, — поэтому не признаешься ему?       Гай с вызовом посмотрела на новую знакомую и сжала губы. Желание перевести тему честно боролось за жизнь, но с унижением проиграло перспективе выговориться человеку с которым, скорее всего, девушка больше никогда не увидится. Со старыми друзьями ничем кроме шуток она бы не поделилась, с новыми не решилась бы обсуждать общего знакомого, а самой себе Гай одно и тоже говорила ежедневно по сотне раз.       — Забавно, но мне не в чем признаваться. Этот идеальный мужчина… — губы девушки растянулись в мечтательной улыбке, — ты не поймёшь… в его душе горят целые галактики. А он… — Гай пыталась найти подходящие слова где-то в середине банки кофе, — не знаю, за что, но он хорошо ко мне относится. Представляешь? Он даже начал мне открываться, хотя я уверена, никогда так не делает… И я жду, когда наконец полюблю его, но этого не происходит… — руки, обнимающие колени, дрожали даже в горячей воде источников, — может, я случайно убила в себе это умение? — спросив у самой себя, приложив пальцы к пульсирующей вене на шее, девушка посмотрела на японку, — странная я, да?       — 恋の予感 как «Кой но Йокан», — Кая говорила так, будто понимает Гай, хотя та сама не поняла, в чём именно, — любовь со второго взгляда. Ты смотришь на человека впервые и понимаешь, что однажды полюбишь именно его.       — Кой но Йокан, — Оджо задержала дыхание, чувствуя, как гулко стало биться сердце.       — Мы с моим женихом знакомы со школы. Были такими смешными, он худой, в очках, — Кая тепло рассмеялась, — я слишком высокая, с формами, за которые меня ненавидели все девочки. Он не бегал за мной, этим меня и заинтересовал, разумеется. Я ждала его действий, всё пыталась понять, что у него на душе… Он был таким закрытым. А на выпуском внезапно заявил, что однажды женится на мне.       — И тогда ты, наконец, влюбилась, — одними губами произнесла Гай. Слышать такое, знать, что у кого-то так бывает, до сих пор было странно.       — Но мои родители обязаны были продать меня на благо семьи, да подороже, — японка вдруг стала серьёзной, — в Японии браки по рассчёту до сих пор популярны, часто жених и невеста впервые видятся только на помолвке. Я успела сбежать в университет, закрепилась в Токио, пока моё будущее решали за меня те, кого я почти не знаю. Представляешь, как повезло, что мне подобрали того, кого я уже люблю?! А мы всё равно должны скрываться, потому что это противоречит традициям!       — Как ужасно, — помедлив, но Гай решилась подбадривающе положить руку на плечо. Кая тут же взяла себя в руки, понимая, что говорила опасно громко.       — Вот именно! Тебе ведь не нужно ни от кого бегать! Найди, чего тебе не хватает, и беги навстречу ему, глупая! — Цукисимо нежно щёлкнула младшую девушку по виску, — и учитель твой тоже глупый, он тебя на руках должен носить. Ты ведь такая милая!       Фыркнув, Оджо отвернулась.       Как глупо звучат их советы. Что Сёко, что Кая, не понимают, о чём говорят. Хотя нет… это я, и вправду, глупая. Любой другой я сама бы посоветовала то же самое. Почему же я не могу прислушаться?       Из телефона, лежавшего на полотенце, барабанами началась старенькая песня УмыТурман. Кая, которая даже в Токио никогда не контактировала с иностранцами, потребовала в начале вечера включить что-то из русского.       Я в поездах, отставших от расписания       Я в городах, которых нету на карте       Я умер, так и не пришедши в сознание       Хотел быть первым, но споткнулся на старте       Гай опустила взгляд на своё тело. Кроме пары детских шрамов на коленках оно оставалось чистым, почти идеальным. На белых запястьях, которые Сатору называл слишком тонкими, из родинок складывались целые созвездия. Могла ли она, став наконец сильной и красивой, понравится идеальному человеку?       Я помню чёрные края этой бездны       Я помню пение живущих там вечно       Я понял, что слова теперь бесполезны       Студентка подставила лицо случайному потоку прохладного воздуха, опустившегося к источнику. Небо, прежде чем потемнеть, стало прозрачным. Смотрел ли сейчас на это небо Сатору? Любовался ли им?       Я видел небо, оно бесконечно       — Хотела бы я посмотреть на мир его глазами, — прошептала Гай, смотря в самый зенит, — Понять его, потому что без понимания не может быть настоящих чувств. А он их заслуживает.

***

      Солнце сдвинулось к горизонту, и воздух на узком бульваре засветился изнутри, отскакивая от отполированной столетиями брусчатки. Сильнейший маг опустил взгляд, поправляя очки. Не секрет, что он соглашался на командировки по стране и миру не из-за высокой оплаты или статуса, а в первую очередь из-за возможности находить уникальные сладости. Вот и сейчас Годжо Сатору стоял у входа в продуктовую лавку, сбежав из отеля. Не хотелось бросать студентку без присмотра, но увидев блеск предвкушения в её глазах, мужчина сдался. Она хотела на настоящие горячие источники, а он хотел давать ученикам как можно больше моментов нормальной жизни. Тем более, довольная девушка всегда очень мило ему улыбалась.       Пришлось обшарить все полки совсем небольшого магазина, чтобы найти хоть что-то, на что согласится иностранка. В каждом рёкане подавали уникальное меню из местных сезонных блюд. Это могли быть морепродукты или рыба, бобовые или маринованные овощи. Годжо быстро запомнил, что Гай, которая и обычную еду ела только после его методичного шантажа, к большинству японских блюд относилась если не с отвращением, то скептично. С лёгким куриным салатом, какие продавали в 7Eleven у колледжа, и пачками печенья в корзине, мужчина открыл холодильник и потянулся к последней банке их любимого с Оджо напитка. Газировки она почти не пила, а этот латте, холодный, с кокосом и шоколадом, был их обязательным ритуалом каждый раз, когда девушка не готовила сама, или рядом не было кофейни.       Одновременно с Годжо в банку вцепился молодой парень, последние минуты бродивший по магазину. Маг, пусть и заметил его давно, точно не ожидал столкновения. Когда незнакомец не отдернул руку и не зашёлся в извинениях, как сделал бы любой японец, Годжо с интересом поднял на него взгляд. Оба замерли, с нарастающим вызовом смотря друг на друга. Немая битва за банку сладкого латте оказалась на удивление напряженной. Наконец маг потянул банку на себя.       — Простите, господин, — парень кашлянул, нагнал в голос уверенности, смотря поверх собственных очков, — уступите, пожалуйста, это последняя.       — И? — Годжо закатил глаза, когда у него попытались очень деликатно вырвать банку из его рук.       — Моя девушка очень любит этот кофе, — не менее уверенно, но шёпотом произнёс незнакомец.       — Моя тоже.       Слова почти сорвались с губ. Сатору, не понимая сам себя, нахмурился, стянул губы в тонкую полоску, опустил взгляд и медленно разжал пальцы.       — Победил меня, молодец, — мужчина уже улыбался, присев к полке с бутылками рамуне.       — Простите, — парень глубоко поклонился, открывая вид на свою русую макушку, — и спасибо! — он выпрямился, слегка сжал банку, поглаживая её большим пальцем, пробежался взглядом по стеллажам, — хотите, покажу другой магазин? Мама держит пекарню, у нас отличные моти.       На последнем слове маг оживился.       Мужчины вышли из второго магазина, и местный начал говорить громче.       — Ещё раз спасибо, что уступили. Кая очень любит этот кофе... Хочу поддержать её. У нас завтра помолвка, оба на нервах. До сих пор непонятно, смогут ли договориться главы семей. У её родителей отель, у моих магазины по городу. И пока обе стороны годами отгрызали себе наибольшую выгоду этим браком, я пытался доказать себе и её родителям, чего достоин сам по себе.       — Будешь так же настойчив, как в борьбе со мной за банку кофе, — Годжо тихо улыбнулся, — заполучишь подружку.       — Очень надеюсь. Без неё я жизни уже не представляю… Она у меня боевая. Выглядит, будто убить может, но на самом деле очень милая, — парень смущённо почесал затылок, — всю школу боялся к ней подойти, казалось, отношения вообще её не интересуют. Но на выпускном она так смущалась, краснела больше меня. Тогда я и понял, что влюбился.       — Акито, зачем же ты мне всё это рассказываешь, если ваши отношения тайна? — озадаченный вид нового знакомого заставил рассмеяться.       — Устал молчать столько лет. Вы не отсюда, вам не зачем выдавать меня, да и выглядите вы так, будто вам абсолютно нет дела до окружающих. Простите… — парень остановился, и, окинув взглядом высокий забор жилого дома, сказал намного тише, — мне пора, родители вернулись, — он фыркнул, — забавно. Мне двадцать пять, руковожу группой в крупной столичной фирме. Но чтобы сходить на свидание, я должен дожидаться темноты и сбегать в окно. На том берегу реки впервые за много лет проснулись светлячки. После фейерверков хочу показать их Кае.       — Далеко в лес не заходите, держитесь берега, — Годжо, не оборачиваясь, махнул на прощание. Перехватив пакеты поудобней, ускорился, пока Акито не догадался спрашивать про личную жизнь самого мага.       Раньше Годжо бы просто рассмеялся от таких вопросов. А теперь не понимал, что сказать самому себе.       Когда-то рука неведомого создателя написала, что Годжо Сатору никогда не сможет довериться женщине. И так и было, и он был в этом уверен, и это было нормально. Годы шли, мелькали восхищённые лица и одноразовые встречи после клуба строго раз в квартал. Правда, и эта мерзкая традиция прервалась под конец прошлого декабря, ведь желания взаимодействовать с миром не осталось вовсе.       А потом в зоне прибытия аэропорта Ханеда появилась иностранка с милой чёлкой. Он с первого взгляда понял, что мог бы в неё влюбиться, и только многолетняя привычка к одиночеству не давала чувствам прорасти слишком быстро.       А Гай, как назло, интересовалась его жизнью, пыталась узнать ближе. Он, не привыкший, сразу выдавал всё, отвечал на каждый вопрос. Заканчивая фразу, уже жалел об искренности. Но девушка укутывала каждую тайну в тёплое понимание, прятала от лишних глаз, берегла. А потом закрывалась, препарировала взглядом, заражая своим смущением. И каждый раз приходилось гадать, была ли она искренней секунду назад?       Неопределённость для человека, привыкшего всё контролировать, была хуже однозначного отказа, ведь заставляла надеяться и ждать. И он надеялся, что девушка откроется ему в этой поездке, и он ждал, когда наконец полюбит её. Кажется, это называлось Кой но Йокан, но подобные высокие понятия, так любимые японцами, Годжо никогда не воспринимал всерьез.       Солнце скрылось за ближайшей вершиной, но его яркие лучи отчетливо светились в небе, разрезаемые густыми кронами и редкими облаками.

***

      На белом шёлке одолженной у Каи юкаты цвели розовые бутоны амариллиса. Гай, придерживая поднос с ужином, в очередной раз поправила широкий пояс и зашла в тёмный номер. Из ванной доносился шум воды. Девушка смущенно выдохнула и, опустив взгляд в пол, обнаружила у двери пакеты с продуктами.       На низком столике студентка стала старательно собирать идеальную композицию из непонятных блюд, врученных госпожой Цукисимо на кухне гостиницы и всем, что принёс Сатору. Он часто покупал еду студентам, покупал ей кофе, иногда они обедали всей толпой, но этот раз и этот вечер хотелось сделать только для него. Особенным. Личным. Потому что девушка знала — сильнейший маг всегда ужинает один. Последний раз поменяв местами пару тарелочек, наконец довольная Оджо скользнула к открытому окну.       Противоположный берег слился в непроглядное пятно, яркие отсветы со двора гостиницы до него не долетали. Стало жутко от мысли, что из этой самой темноты прямо в окна смотрят рукотворные существа из бетона. Гай пригляделась и испуганно вскинула брови. Сотни попарных точек горели в темноте.       — Что такое?       Девушка растерянно обернулась на голос учителя, конец фразы которого заглушил первый залп салюта.       Всё смешалось. На улице в один слились десятки радостных голосов и аплодисменты. Полумрак комнаты размешал красный всполох. Он вспыхнул ярче солнца на мгновение и тут же начал затихать. Сатору, заинтересованно смотря на студентку, стоял перед лежащей на комоде футболкой и развязывал пояс. То, как медленно по его плечам соскальзывал тёмно-синий шёлк хаори, опустошило голову и лёгкие. Разумеется, конечно, абсолютно точно Оджо никогда ни о чём таком не думала, но ей всегда казалось, что телом Годжо так же безупречен, как и лицом. Что его вечные длинные рукава и узкие брюки скрывают идеальную белую кожу без единого изъяна и стройное, атлетичное тело, какое рисуют богам.       Сильнейший маг не был безупречен. Не замечая, как её скулы краснеют, девушка коснулась собственных ключиц в том месте, где на теле мужчины начинался страшный, белее чем остальная кожа, шрам. На пару сантиметров ниже ярёмной ямки он грубой линией спускался вниз, по рёбрам, прессу, поворачивал правее и скрывался под тканью шорт. Комната на мгновенье погрузилась в темноту, но когда озарилась золотым светом, взглядом Гай дошла до бедра и колена, где рана кончалась.       — Как? — одними губами сказала девушка. Мужчина оказался намного больше, чем она ожидала. Попытки отвести взгляд от массивного, правильного тела, остались безуспешными. Стараясь смотреть только на шрам, Оджо провела рукой ниже, повторяя его направление по собственным груди и животу. Когда-то удар должен был уничтожить сердце и половину внутренних органов.       — Насквозь, — Годжо заулыбался и бросил халат на пол, разворачиваясь, — смотри-ка, — он почти горделиво повернул голову, встречаясь взглядом с порозовевшей студенткой, и указал большими пальцами на широкую спину, так же изуродованную.       Не изуродованную, нет. Это красиво. На нём это похоже на кинцуги.       — Не думала, что кто-то может вас ранить, — от того, каким весёлым пытался казаться мужчина, стало больно, — как же вы…       — Убил того, кто это сделал, — его голос опустел.       — Кто это был? — сразу вспомнился Гёто, но Гай не решилась спросить. Она вдруг поняла, что задаёт слишком много личных вопросов.       — Ты смотрела куда-то?       — Да! — девушка развернулась к окну, — там были глаза…       — Правда? — Гай скорее почувствовала, что Годжо подошёл почти вплотную.       Он же не успел одеться?       Девушка оступилась, качнулась назад, но Сатору удержал её за плечо, прислоняя к своей груди. Его «Бесконечность» отозвалась почти ласково, щекоча плечи.       — У статуй? — чужое горячее дыхание коснулось макушки.       — Да, — она развернулась и с разочарованием обнаружила, что Годжо накинул футболку. Мужчина вглядывался в противоположный берег, но залпы салюта не позволяли увидеть любой другой свет.       — Светлячки, наверное, не переживай.       Освещённые как днём, бетонные идолы в безмолвии смотрели прямо в номер. Не выдержав их жуткого внимания, Гай отошла вглубь комнаты и скрестила руки на груди. Юката скрывала почти всё тело, но девушку не покидала мысль, что отсутствие её белья чудесно видно.       — Сатору… — впрочем, это давало новые возможности, — у вас нет лишней футболки?       Он удивлённо посмотрел на студентку, но сразу подошёл к своей сумке, — ведь весь вечер вчера собиралась.       — Я думала, здесь будет жарко как в Токио. Так что моя открытая пижама рассчитана на собственный номер, — Гай могла поклясться, что взгляд мужчины всего на секунду прожёг интерес. Она взяла протянутую ей футболку, вырыла из собственных вещей шорты и спряталась в ванной.       Любая девушка, по велению древних негласных правил, была обязана выкрасть одежду парня на ночёвке. Пусть эта ночёвка была вынужденной, а парень — взрослымдядейучителем, Гай не хотела нарушать любимую традицию.       Закрыв дверь, Оджо трепетно огладила футболку и спустя секунду промедления решилась поднять к лицу, потереться щекой о дорогую, хлопковую ткань. Пахло тонко — чистотой. Нанеся крем, накинув на голое тело чёрную футболку, радостная девушка уставилась в зеркало, с которого только сошёл конденсат. Футболку узнала, Сатору иногда ходил в ней. И для него она была свободной, а для девушки могла играть роль платья-мини. Гай собрала ткань за спиной, обтягивая фигуру. Развернулась, довольно осмотрела себя с разных сторон, наконец фыркнула и подошла к раковине, чтобы умыться.       Выходя из ванной, студентка обнаружила учителя, возвращавшегося в номер с балкона.       — Дышал, — пояснил он, запахивая хаори и напряжённо смотря на окно-купе. Закрыл его до конца, потом чуть подумал и открыл на половину.       Воздух к ночи стал почти ледяным, поэтому тёплый ужин стал спасением. Гай, не завязывая юкаты, села и поджала ноги под себя, пока учитель зажигал масляную лампу. Огонёк накрыл комнату дрожащим светом и согрел озябшие пальцы.       — Очень мило, в тебе пропадает дизайнер, — мужчина улыбнулся и провёл палочками по воздуху над сервировкой.       — Да… ничего такого, — последнее слово Гай прошептала, — спасибо, — она поправила чёлку и засуетилась, пытаясь найти приборы и себе. Ухмыляющийся учитель нагнулся к ней через столик и вынул её палочки из причёски. Тёмные локоны рассыпались по плечам, выделяя бледную шею. Скользнув по ней взглядом, мужчина сфокусировался на дрожащем огне в глазах девушки. Окончательно смутившись, она снова тихо поблагодарила и взяла салат.       До смерти проголодавшись за день, Гай съела свою порцию за несколько минут. Японец с гурманским интересом смаковал закуски, заедая рисом. Девушка затихла, любуясь его мягким умиротворением.       — Приятно видеть, как ты ешь, — мужчина теперь выглядел как довольный сонный кот, — отличные шиитаке, попробуешь?       — Не рискну, — Гай протянула мужчине рамуне, и он открыл бутылку, — но… — через секунду она всё-таки решилась произнести, — спасибо за салат… спасибо большое.       — Хотел купить тебе последнюю банку кофе, но меня опередили...       — Правда? — Гай закусила губу, улыбаясь.       — Поешь ещё, ну, ты же любишь эноки, — в улыбке Годжо проступило привычное коварство.       — Они хрустят смешно, а это фу.       — Не правда, смотри, — Сатору показательно отправил гриб в рот, ухватил следующий палочками и угрожающе направил их на студентку, — иди сюда, — та замерла, и мужчина успел отправить еду в её приоткрытые губы. Поражённая такой наглостью девушка медленно прожевала, пытаясь найти самые красноречивые слова. Увидев всё негодование и смущение во взгляде студентки, мужчина довольно расхохотался. Один его счастливый вид заставил Гай улыбнуться, а через секунду они смеялись вместе. Оставшуюся еду пробовали вдвоём.

***

      — Что делаем дальше?       Гай медленно засовывала подушку в наволочку, пока Сатору так же медленно расправлял одеяло в пододеяльнике, стоя по другую сторону тонкого матраса. Никто не решался задать вопрос напрямую, предпочитая оттягивать самый сложный момент.       — Посмотрим что-нибудь? — ответил мужчина. Он бросил одеяло, подошёл к своей сумке и достал ноутбук, — у меня скачано несколько серий Онидзуки.       Девушка поняла, что мероприятие всё больше и больше напоминало ночёвку с парнем, — great idea, — она усмехнулась, — teacher.       Собрав последние сладости у матраса, учитель облокотился на приставленную к стене подушку. Хищно смотря на студентку, он резким движением схватил её баночку крема, и с самым счастливым видом нанёс на тыльную сторону ладони.       — Кокосовое облако, просто удивительно, — прикрыв глаза, Сатору уткнулся носом в кожу, вдыхая почти десертный запах. Обхватив голые колени, рядом села девушка. Совсем недавно она наносила этот крем на всё тело, и теперь вполне оправданно беспокоилась за свою безопасность. Или ждала нападения.       Они не в первый раз смотрели что-то вместе, но в первый раз рядом не было мельтешащей толпы подростков. Пока Эйкити Онидзука пытался стать лучшим учителем на свете, Годжо растёкся по подушке и зевнул.       — Он всё такой же крутой, — Гай мечтательно следила за нарисованным парнем, в которого была влюблена несколько лет назад.       — Никому не рассказывай, но в начале я пытался на него походить, — Сатору снова зевнул и по середине фразы положил голову на плечо оторопевшей студентки, — будучи вчерашним школьником хотелось черпать мотивацию к жизни не только из…       Собственных травм.       — Онидзука один из моих любимых персонажей, — Гай всё ещё боялась шевельнуться, но решилась подать голос, чтобы мужчине не пришлось заканчивать фразу, — так здорово, когда учитель не только хочет дать студентам программу из учебника, но и сделать их сильнее и лучше, — видимо Сатору окончательно расслабился, потому что девушка почувствовала вес его головы на своём плече, — получается, вы не учились в университете?       — Разумеется. Между миссиями и преподаванием я успевал только читать трактаты по математике. Но поверь, знаю больше большинства аспирантов.       — Я в вас не сомневалась, — Гай обеими руками сжала одеяло, чтобы не погладить мужчину по волосам.

***

      Сорокаминутный пилотный эпизод наконец кончился, и Годжо встал, чтобы погасить лампу. Почистив зубы, девушка вернулась в комнату, — отличное аниме. У нас в России даже свою версию сняли, только учитель вёл физкультуру и был лысым, — поняв, что глупый японец как всегда не поймёт отсылку, девушка грустно вздохнула.       Сатору снова сел по другую сторону постели, оба снова замолчали. Вопрос деления постели наконец встал остро, и проблема никак не хотела решаться сама собой. Оба понимали — без случайности с одним номером первого контакта никогда бы не случилось. Но двигаться дальше было страшно.       — Тебе холодно? — студентка кивнула, подворачивая юкату под ноги, и учитель сразу встал, — не буду прикрывать до конца, слишком хороший здесь воздух.       Пока мужчина отвернулся, сумбурные мысли и предчувствия девушки, кричащие в голове весь вечер, слились в один стремительный поток. Действительно ли Сатору просто ошибся, сняв один номер, и зачем сейчас оставляет окно открытым в и так ледяной комнате? Расставляет ли он для неё изящную ловушку, или Гай просто хочет в эту ловушку попасть?       Вернувшись к постели, Годжо обнаружил, что студентка успела лечь, оккупировав большую половину татами. Её взволнованный вид давал понять — незаметно подобраться и спрятаться под боком не выйдет. Усмехнувшись, мужчина накрыл Гай и своим одеялом, снял хаори, накрыл и им, чтобы было теплее. Взяв ноутбук и последние моти, уже хотел отползти в другой конец комнаты, но на последнюю секунду остановился, развернувшись к постели. Девушка села и с вызовом посмотрела ему в глаза. Заворожённый, с пустой головой мужчина медленно подошёл, положив сжатые кулаки на колени, сел рядом с постелью.       — В одном кафе, в Токио, — он внезапно даже для себя подал голос, — одинокий человек за деньги может провести вечер с официанткой, поспать рядом с ней. Нельзя даже прикасаться, но она сыграет интерес, создаст иллюзию дома и принятия.       Гай чуть подалась вперёд, пытаясь считать чужую неопределённую эмоцию, пытаясь понять, кто из них какую роль играл в этой странной метафоре. Холодный воздух комнаты разогрелся тонкой линией по взаимному взгляду.       — И сколько я должна вам заплатить?       Мужчина помрачнел. Ему не понравилось, что девушка себя посчитала просящей, ведь знал, какого это. Поэтому спросил прямо:       — Можно лечь?       Оба не двигались, лежали, случайно соприкасаясь коленями. Гай сжала руки на груди, прикрыв глаза и надеясь, что её мысли не слишком громкие.       Мы с ним в одной постели. Мы с ним правда в одной постели. Как глупо. Он уже согласился лечь рядом. Сам попросил, пока я пыталась придумать, как попросить о том же у него. А мне всё мало… Хочу, чтобы он обнял меня…       Стараясь не выдать себя, из-под полуприкрытых век Оджо посмотрела на мужчину. Он лежал так же ровно, дышал глубоко, опустив веки.       — Вы спите без повязки? — Гай поняла, что Сатору весь день ходил в очках, и весь день она могла смотреть ему в глаза.       — Конечно, — Годжо повернул голову и упёрся взглядом в лицо студентки.       — Я думала у вас глаза в темноте светятся, — девушка повернулась на левый бок, подложила ладонь под щёку, незаметно улыбнулась, — и вы надеваете какую-нибудь розовую маску с кошечками.       Сатору тихо рассмеялся, — ну и фантазия у тебя, — и переключился на тон, которым обычно пояснял что-то магическое, — я ношу повязку, чтобы усиливать, постоянно напрягать интуицию. Чтобы заснуть, нужно расслабиться, поэтому она только помешает… — мужчина замолчал и сказал медленнее, тише, будто хотел через слова влить в девушку свои ощущения, — знаешь, из-за «Шести глаз» мир такой громкий… Даже сейчас я тихо, но слышу звуки на том берегу.       — Тогда не буду шуметь, — Гай перевела взгляд на потолок, задаваясь вопросом, делился ли Сатору такой, вообще-то важной, информацией, с кем-либо.       Сам мир он воспринимает через свою магию. Какого это? Мне не понять, никак не приблизиться… Он хочет быть неприкасаемым, но меня касается даже сейчас. Мне ведь не кажется? Он тянется ко мне весь вечер, правда? Да и вообще… Это он виноват, что у нас один номер. И тут холодно. А он окно открыл. И он первый положил голову мне на плечо. Я могу сделать так же, мне не нужно оправдываться. Ведь правда?       Оклеенная бумагой стена слабо освещалась уличным фонарём. Гай перестала дышать. Предвкушение, нерешительность сковали тело.       Глупая… Сражалась с призраками и чудовищами, но боишься прикоснуться к мужчине. Если он слышит шорохи на другом берегу, то твоё сердцебиение уже его оглушило.       Сжав ткань мужской футболки на своей груди, девушка сдвинула голову ниже, зажмурилась. Очень медленно, медленно наклонилась вперёд. Наконец лбом уткнулась в чужое плечо. Ожидание приговора тянулось вечно.       — Подними голову, — шёпот раздался над ухом.       Сильнейший за всю жизнь стыд отдался болью во всём теле. Ненавидя себя за глупые ожидания, Гай попыталась привстать, отодвинуться как можно дальше и больше никогда не прикасаться, но оказалась в цепких объятиях. Правая рука мужчины сжала её плечи, левая обвила рёбра. «Бесконечность» натянулась, и Оджо поняла, что уже несколько минут находилась в её изящной ловушке.       — Так ведь лучше, — Сатору ищущим разрешения движением прошёлся пальцами по лопаткам девушки. Она лежала, не двигаясь, напряжённая всем телом, только рвано дышала ему в куда-то в область подмышки, — тебе неудобно? Отпустить?       — Нет, нет… — широко распахнув глаза, Гай пыталась сфокусировать взгляд, чувствуя, как чужие руки поглаживают её плечи и спину. Мужчина приподнялся, формируя из одеял один на двоих тесный, тёплый кокон. Под бережным давлением пусть очень постепенно, но девушка расслабилась. Она подняла лицо, собираясь что-то сказать, но осознав дыхание мужчины на своих губах, остановилась.       — Ложись как удобно, — с глупой, счастливой улыбкой на губах большим пальцем Сатору огладил выпирающую косточку на хрупком плече. То, какой маленькой была девушка по сравнению с ним, отдавалось мурашками по спине.       Гай завозилась, всё ещё нерешительно, но протянула руку под корпусом мужчины. Пальцы второй руки робко легли ему на плечо, рядом с собственным лицом. Годжо сжал ладонь девушки и нашёл ей место у себя на груди, над сердцем. Она вжалась в его тело сильнее, а затем ещё сильнее, чувствуя, что хватка в ответ усилилась. Девушка огладила кончиками пальцев мужскую грудь сначала всего раз, но потом не смогла остановиться. Казалось, оба ни разу в жизни не касались другого человека, так отчаянно цеплялись друг за друга сейчас.       Было странно касаться чужого тела и чувствовать при этом что-то приятное. Чувствовать, как чужая грудь двигается от дыхания и дрожит от ускоренного сердцебиения. Чувствовать объём мышц, их твёрдость и силу. Чувствовать мягкость и отзывчивость женского тела.       Забыв, сколько лет она не чувствовала ничего подобного, Гай впитывала каждое своё ощущение, каждую деталь, понимая, что это будет её личным приятным воспоминанием, какие достаёшь перед сном, на годы. Вжавшись куда-то в шею мужчины, девушка глубоко вздохнула. Особенностью японцев было почти полное отсутствие природного запаха. Но девушка услышала. Это не был привычный, свежий парфюм, которым Сатору пользовался постоянно. Гай слабо почувствовала весеннее солнце, красным цветом греющее закрытые веки. Интимный, обволакивающий, мужской запах отозвался во всём теле. Не было тягучего узла внизу живота, возбуждение разрядами прорывалось в груди и плечах, в животе и бёдрах, заставляя прижиматься ещё ближе. Девушка сжала футболку на груди Годжо, чтобы не позволить себе большего.       Кажется, прошло не слишком много времени. В тесном коконе из одеял было слишком уютно и лениво. Маг понял, что ему срочно нужно выбираться, если он не хочет отключиться прямо сейчас.       — Ты быстро засыпаешь?       — Да, к тому же день был очень долгим, — Гай зевнула, и снова прижалась ближе, когда учитель на секунду чуть сильнее сжал её плечо. Родилась противная мысль, — вы ведь не будете сейчас работать?       — Конечно буду, — услышав чужой зевок, сам мужчина тоже зевнул. Девушка подняла голову и Годжо улыбнулся, увидев её недовольное лицо, — всего двенадцать, поэтому у меня ещё минимум два часа увлекательной работы с почтой и отчётами. Не переживай, мешать не буду, подожду, пока ты уснёшь. Так что засыпай... Ты ещё не забыла, зачем мы приехали?       — Мне не нравится, — от незнакомой нежности в голосе Сатору всё внутри дрожало. Гай прикрыла глаза. Она не хотела засыпать. Она предпочла бы до рассвета лежать, украдкой поглядывая на профиль мужчины, чувствуя его сильные руки на своём теле, его запах и жар его кожи. Но глаза уже слипались, руки и ноги уже наливась тяжестью, — не нравится, что вы так много работаете.       — Пока ты игнорировала меня в поезде, я сделал почти половину. Так что, благодаря тебе, я посплю часов пять-шесть.       — Это даже почти нормально, достаточно нормальному человеку, — в сонном голосе слышалась улыбка. Цепляясь за реальность, из последних сил Гай сжала мужской локоть, — но вы ведь останетесь? Не уходите, работайте здесь.       Жёсткий татами, навевающий не лучшие воспоминания из детства, как всегда был не самым комфортным. Годжо попытался размять шею. Радовало только, что девушка лежит удобно, ногами и руками обвив его тело. Захотелось отвести Гай в собственную квартиру, вместе с ней приготовить ужин и смотреть кино, засыпая в обнимку в нормальной, мягкой постели.       — Останетесь?       Сатору усмехнулся, зарываясь лицом в волосы уже спящей студентки. Они могли бы посмотреть «Сад изящных слов», о котором говорили в один из первых дней.       — Останусь, коль ты велишь остаться.       И пока всё немного успокоилось, мы закончим!       Внимание!! Чуть ниже есть ещё контент, не скипайте на этом моменте!       Спасибо, что прочитали новую главу! Надеюсь, после долгого перерыва старые читатели не потеряли эту работу(       Ещё на новогодних праздниках я планировала сделать большую часть работы сразу по двум главам, но случайно переустановленный Симс заруинил эти амбициозные планы. Хотя, Годжо, Гай и студенты в игре получились милейшими. Нобара, например, без моего ведома сдружилась с соседской девочкой, которая обратила внимание на Итадори (случился канон магбитвы).       Задумывалось, эта глава выйдет, когда следующая будет готова процентов на восемьдесят. Но так, как я ничего не успела, решила выложить эту, чтобы скрасить вам ожидание) В ней я решила поэкспериментировать, прописать сцены за сторонних персонажей, чтобы мир становился объёмнее. Было также очень непривычно прописывать откровенную романтику, жду вашей обратной связи в комментариях!       Ещё раз благодарю вас за внимание! Бегу работать над следующей частью, оставляя вам очередную магасценку.

❀*₊°。❀。• ❀°。₊° (⌐⚫‿⚫) Магасценка ❀。• *₊°。 ❀°。

      Оказалось, у колледжа огромная территория. Уже минут двадцать я шёл в одном направлении, но ухоженный парк не кончался, только постепенно превращался в дикий лес. Близился сезон дождей, и погода уже была пасмурной. Прохладный ветер гулял среди густых деревьев и кустарников. Цветение кончилось, но здесь, в дали от людей, струился густой запах зелени.       Мне было плевать.       Прошла всего неделя первого курса в Токийском Колледже Магии, и каждый её день был полным провалом. Однажды, в очередной раз сбежав из поместья, я встретил обычного мальчика. Он так красочно жаловался на школу, называл её кошмаром. Тогда я не поверил ему, но теперь понимал, что дела обстоят намного хуже. Новые одногруппники были ужасны. Самодовольный мрачный душнила с нелепой чёлкой, и, пусть симпатичная, зазнайка девчонка.       Ни статус главы клана Годжо, ни феноменальные способности, культивируемые с детства, не заставили окружающих воспринимать меня всерьёз. Каждый уже назвал меня головной болью. Лучше бы просто игнорировали и боялись, как люди клана.       Я резко остановился, ботинком пиная ветку. Подошвы вязли в топкой земле и молодой траве.       Я шёл в колледж, чтобы стать сильнейшим, так почему больше всего меня волнуют чужие взгляды? Сколько ещё мне придётся улыбаться и кричать, что я чего-то стою, прежде чем в это хоть кто-то поверит?       Я зажмурился, пытаясь успокоиться. Нельзя давать волю эмоциям надолго. Глубоко вдохнул. В запах зелени вплёлся другой. Цветочный, безумно сладкий. Я открыл глаза, развернулся вокруг себя. Наугад прошёл вперёд, приподнял ветки, упавшие до земли, удерживая круглые, треснувшие под кулаком одногруппника очки на лице.       На расстоянии от других росло старое, скрученное дерево. Цветение кончилось, но оно цвело. Высокое, почти древнее, усыпанное кистями незнакомых мелких бутонов. Я подошёл ближе. Сам не понимая почему, прикоснулся к лепесткам, жадно дыша.       Весна.       Густой, цветочный, пьяный аромат. Он застывал в лёгких, щекотал ноздри, прилипал, не давая отодвинуться.       Все проблемы пропали. Я впервые в жизни увидел в природе красоту и, наверное, поэтому забыл обо всём. На пальцах остались мелкие бледно-фиолетовые лепестки, тонкие, хрупкие, как черепки фарфора. Считая прожилки на них, я улыбнулся. Дерево цвело в гордом одиночестве, и только я был достоин его красоты. Это прекрасное таинство было только для меня, только я мог понять его. Возможно, когда-нибудь на меня посмотрят так же.