Ай ен Киен

      солнце снова замерло в зените,       благословляя момент       нашей встречи       Первый, празднично-красный залп салюта ознаменовал начало большого семейного собрания. Правда девяностолетний подслеповатый старик, ради которого все и встретились, его почти не видел. Яркие всполохи в небе смешались для него в беззаботный золотой оттенок, полный смеха и аплодисментов. В окружении детей и внуков, облачённый в кимоно, сшитое ещё его матерью, глава клана Цукисимо просто наслаждался тем, что вся большая семья собралась вместе. По правую руку от него, рядом со своими отцом и матерью, стояла юная Кая. Старик вспоминал солнечный день, когда держал её на руках только родившимся младенцем, и радовался, что уже завтра передаст её в руки достойного мужчины.       Со стороны могло показаться, что Кая, сложившая руки на груди в молитвенном жесте, любуется салютом и собирается с мыслями перед важным днём. На деле девушка, стоявшая перед полусотней людей, пыталась незаметно надвинуть кимоно на ключицы. Нужно было отдать должное Гай — одолженный ею кушон пережил купание и несколько торопливых переодеваний. Уголки губ японки скользнули вверх. Всего на секунду она задумалась, чем сейчас занимается её новая знакомая со своим учителем, но этот вопрос сразу прогнали собственные переживания.       Каждый залп фейерверка приближал открытую встречу Каи с её любовью. Акито был единственным из двух семей, кого не было сейчас во дворе — так приказывали традиции. Девушка разочарованно вздохнула и опустила взгляд на толпу. Нашла двоюродных сестру и братика, нашла родителей Акито. Прищурилась, заметив тёмный силуэт за забором.       Это он!       Он машет ей рукой! Он пришёл к ней! Они встретятся всего через несколько минут, когда каждый родственник поспешит приветствовать дедушку, а Кая, сославшись на усталость, сбежит в свою комнату.

***

      Только через час девушке удалось сквозь темноту коридоров пробраться на задний двор, а оттуда на дорогу. Традиционные летние одежды совершенно не согревали в этот ледяной вечер, но за жарким поцелуем влюблённых это совсем не замечалось.       Акито аккуратно вёл свой подростковый ярко-синий велосипед, оставленный в доме родителей после поступления в столицу. Боком сидя на багажнике, Кая крепко обнимала любимого за талию. Родной запах и учащённый ритм дорогого сердца отрезали девушку от внешнего мира. Она изредка касалась кедами земли, так медленно они ехали.       — Прости, не догадался, что кофе нужен горячий.       — Ничего, не страшно, я очень рада, — Кая потёрлась щекой о хлопок хаори на лопатках парня.       — Возьми плед в рюкзаке. Не думал, что будет так холодно. Главное, отвоёвывал последнюю банку у такого странного незнакомца….       — Странного? Двухметрового с белыми волосами?       — Как ты…       — Его подружка тоже любит этот кофе, — хихикнула девушка, когда Акито удивлённо обернулся к ней, — Я уже везде успела.       — Моя ты умница.       — Смотри на дорогу, милый.       О светлячках рассказал Акито отец. Уже несколько дней подряд их видели на другом берегу реки. Как и всё новое — посчитали дурным знаком. Практически всё жители маленькой деревни считали чем-то дурным.       Акито любил родителей, любил Каю, любил родные улочки. Но противоположный берег не любил так же, как все местные. Мерзкие статуи наблюдали за его взрослением, за взрослением каждого ребёнка округи, и с каждым днём улыбались всё гаже. Получив первую самостоятельность, юноша сбежал в столицу вместе с любимой, ведь и дня больше не мог вынести под этим отвратительным взглядом. Старшие не уезжали. Оставались в деревне, которую покидала вся молодёжь. Отводили глаза, смотрели куда угодно, на небо, на реку, но никогда на статуй.       Светлячков не было уже лет пять. Пять лет назад пропал последний турист. Но Акито, как человек современный, не верил в магическую чушь и не связывал два этих события. Может, турист через лес вышел к другому городу и уехал? Может, остался в лесу навсегда по собственному желанию.       Да, светлячки были лишь прекрасным явлением природы, никак не дурным знаком. Так думал Акито, ведя велосипед по старому асфальту. Они давно пересекли мост и теперь двигались по тёмной, неосвещённой дороге в сторону жутких статуй. Как раз рядом с ними светлячков и замечали.       — Милый, как ты думаешь, — Кая прикрыла глаза, — родители смогли бы переехать к нам, в столицу? Или жить ближе. Они ведь могут купить уютные домики рядом, в пригороде Токио. Могут передать бизнесы управляющим… они ведь… могут уехать отсюда?       Акито ответил не сразу. Он, как и его девушка, много раз убеждал родителей переехать и каждый раз это выливалось в скандал.       — Думаю, после свадьбы мы сможем их убедить, — протянул парень. Он не пытался добавить в голос оптимизма или уверенности, ведь знал, что Кая в любом случае не поверит.       — Хорошо, что ты у меня есть, — девушка сжала объятия крепче, отчего парень сдавленно захрипел, — что я всегда смогу сбежать отсюда вместе с тобой. В темноте вокруг замигали светлячки.

***

      Что-то мягко вытянуло из сна без сновидений. Не открывая глаз Гай лежала на правом боку спиной к окну. Чьи-то длинные руки мягко прошлись по её рёбрам и плечам. Подкравшись сзади и прижав к собственной груди, Годжо Сатору потерся носом об её шею и замер, глубоко и спокойно дыша. Он только что перевернулся на бок, вжимая бёдра в татами. Девушка рвано выдохнула и распахнула глаза.       — Светает? — её шёпот спросонья вышел сдавленным и волнения не скрыл.       — Да, не хотел тебя будить, — сонно пробурчал мужчина, приникая щекой к горячей коже на позвонках девушки. Почувствовав шеей отросшую щетину на его подбородке, Гай взволнованно закатила глаза и сжала бёдра.       — Вы только закончили работать? — попыталась она отвлечься.       — Ага…       — Ужасно, — произнесла Оджо одними губами. Она не позволяла себе критиковать распорядок дня вечно занятого учителя, но переживать за Сатору ей это не мешало.       Наверное, мозг ещё не проснулся окончательно, а возможно, ситуация просто слишком напоминала сон. Как и во сне не существовало запретов, а весь мир сузился до тесного кокона из одеял и двух переплетающихся аур. Девушка заёрзала, надеясь провалиться внутрь объятий, молясь всем известным силам, чтобы рука мужчины с рёбер пошла выше. Он сам, подложив плечо под голову студентки, лениво игрался с её растекающимися по подушке волосами. Надеясь, что в предрассветной темноте не видно её смущения, Гай осторожно развернулась, обхватила торс мужчины и спрятала лицо в вороте его футболки.       — Мягкие, просто прелесть, — Годжо зарылся лицом в волосы Гай, но та слегка отстранилась, не в силах ответить что-то связное. Ведомая смесью ужаса и любопытства, она вернула руку ему на ключицы и заглянула в глаза.       Пока морок не развеялся, не забрал с собой всю решительность, потяжелевшие девичьи пальцы скользнули выше. Обвели широкие плечи, за которыми всегда безопасно. Сильную шею, которой невозможно любоваться из-за вечного высокого ворота. Один, другой позвонок. И наконец… Всегда безупречно подравненные белые волосы на затылке учителя оказались такими же шёлковыми, какими представлялись Гай уже несколько месяцев. На выдохе теснее прижав девушку к себе, мужчина зажмурился и спрятал лицо в подушке. Бегая взглядом от снежных дрожащих ресниц до волос, Гай ощущала колючий ком в собственном горле. Несмотря на «Бесконечность» и чужой жар в каждой клетке, бесконечное одиночество проступило холодом по всему телу.       Касания стали чуть сильнее, переместились выше, а девушка уже скучала по этому, ещё не завершённому моменту. Ведь скоро он кончится и совершенно точно никогда не повторится снова. Надеясь оттянуть момент разрыва, пытаясь запомнить каждую деталь происходящего, Гай продолжала перебирать чужие волосы и надеялась, что сможет в эти движения вложить всю нежность, скопившуюся в ней за несколько лет. Она до сих пор не могла выдавить из себя и слова, но в голове мыслей было слишком много.       Сатору… спасибо, что позволяешь прикасаться… Ещё пару секунд, хорошо? Пару секунд, чтобы мне было, что вспоминать… Ты ведь тоже скучаешь по чужому теплу. Сильнее меня. Запер себя в сантиметре от остального мира и всё равно скучаешь по людям…. Так что… потерпи только пару секунд…       Удивляясь, что Годжо до сих пор никуда не сбежал, Гай помассировала его череп, расчесала и деликатно оттянула волосы.       — Стой, — Годжо вскинул руку, фиксируя пальцы девушки. Расценив это как отказ и непринятие, она испуганно попыталась отодвинуться, но мужчина обвил её рёбра теснее и приоткрыл глаза, обречённо улыбаясь, — Не нужно мне привыкать к хорошему.       — У вас глаза… светятся, — Гай замерла, гипнотизированная небесным мерцанием.       — У тебя тоже, — улыбка на его губах стала искренней, — горят золотистыми искрами.       — Правда?! — девушка дёрнулась, пытаясь прикоснуться к лицу, но Годжо продолжал держать её пальцы на своей шее и смотреть ей в глаза. Наконец в его собственных Гай смогла разглядеть слабые всполохи. Возможно их вызвали горячие пальцы, державшие её руку, или то, как синхронно бились два сердца в сантиметрах друг от друга. Вместе со свечением глаз аура затекла в душу и там застыла. Мужчина направил ладонь девушки ниже и остановил на своей груди. Прикрыв глаза, он дал понять, что так они спать и будут.

***

      На потолке, как на полянке, резвились солнечные зайчики — отражения тихой реки за окном. Гай приоткрыла глаза и засмотрелась на кусочек неба, сверкающий между листвы. Ночь выдалась удачной. В колледже уже третью неделю невозможно было спать из-за оглушительного стрёкота цикад, но здесь, на удивление, их не было вообще. Гай зевнула и накрыла второе плечо спящего Годжо одеялом, как делала несколько раз ещё ночью. Он, как в благодарность, сжал её плечи, но студентка нахмурилась. Вспомнился сон, мучивший пару секунд назад.       Чудо, но в Японии девушке почти не снились люди, о которых она предпочла бы никогда не вспоминать. Наверное сегодня призраки прошлого заревновали, неожиданно застав её в мужских объятиях, поэтому и решили напомнить о себе хотя бы во сне.       — Перестань меня обнимать, я хочу выспаться.       — Тогда зачем я приехала? Ты ведь сам поцеловал.       — А что ещё тебе нужно то?       Гай вжала лицо в чужую грудь, пытаясь безуспешно спрятаться от собственного мозга. Почувствовав сердцебиение Сатору через несколько противных секунд, девушка улыбнулась и подняла глаза. Под солнечным светом, рядом с этим человеком все кошмары, отчаянье и страх одиночества, сковавшие ночью, трусливо спрятались в щелях под татами. До следующего вечера.       Потянувшись, девушка улыбнулась приятному виду перед глазами. Очерченный тёплыми лучами профиль мужчины напоминал маску из полупрозрачного фарфора. Взъерошенные белокурые волосы придавали ангельскому лику человечности. Девушке хотелось снова протянуть руку и лично, как полагается художнику, изучить каждую деталь этого безмятежного выражения лица. Но учитель бы наверняка проснулся, а Гай хотелось оставить ему несколько лишних минут сна. А себе несколько совсем не лишних минут созерцания.       Протянув руку за спину, девушка нащупала телефон, но увидев незнакомые обои экрана блокировки, поняла, что это мобильный Годжо. Видимо он положил его рядом с её собственным, точно таким же. Поверх смазанной фотографии ночного Токио, снятой с высоты птичьего полёта, часы показывали позднее утро. Смутившись, Гай отбросила чужой телефон на место и попыталась встать.       — Ещё полчаса, — встать не удалось, руки мужчины быстро вернули на место.       — Мы опаздываем! Я ведь ставила будильники… — Гай развернулась, беспокойно оглядывая сонного учителя.       — А я успевал выключать их, не разбудив тебя, — он довольно ухмыльнулся, поднял руку, утирая слипающиеся глаза, а затем сжал объятия крепче, — Полчаса.       Бороться с собой пришлось недолго. Плечо, на котором Гай спала всю ночь, всё ещё было очень тёплым и удобным. Девушка потёрлась щекой о ткань на чужой ключице, послушно вернула руку на грудь мужчины и прикрыла глаза, глупо улыбаясь. Ей придётся мыть голову в спешке и так же в спешке краситься. Они не успеют нормально позавтракать, но хотя бы на полчаса продолжат свои объятия. Ещё целых полчаса будут вместе.

***

      Фен оказался недостаточно мощным, и для экономии времени Гай сушила волосы в комнате. Пока из ванной доносился шум воды, она успела накраситься и теперь стояла в одном белье перед высоким зеркалом. В наушнике играл настраивающий на хороший день jpop. Девушка никогда бы в этом не созналась, но чаще всего она переслушивала именно ту песню, которую ей однажды включил Сатору.       doko made mo tsuzuku yōna ao no kisetsu wa 
             «Казалось, то синее лето длится вечно»       yottsu narabu me no mae o saegiru mono wa nani mo nai             «Наши с тобой глаза смотрели за горизонт, не видя преград»       На комоде лежали раскрытые вперемешку математические и магические конспекты, которые Гай, по привычке любого студента, в панике повторяла прямо перед экзаменом. Рядом ждала форма. Девушка долгие недели любовно вырисовывала свой образ. Хлопковое боди на тонких бретелях, отсутствие лифа и школьная юбка позволяли активно двигаться. Тёмно-красные колготки позволяли делать это без стеснения, к тому же отлично сочетались с красными кроссовками главного героя боевого аниме. Оджо с уважением, точно доспехи, огладила пиджак, и плавным, отработанным движением надела его, глядя в зеркало. Оттуда слишком серьёзным взглядом глядела малознакомая девушка.       Всего два месяца назад я надела эту форму в первый раз. А сейчас уже претендую на первый уровень. Да… нарисовать себе талант у меня получилось… И все ведь верят. Вот дураки.       Гай усмехнулась, но улыбка девушки в зеркале вышла затравленной. Если я получу лицензию… У меня будут развязаны руки, я смогу спасти больше людей! Я стану сильнее! А ещё мы с ним станем… коллегами.       Стекло зеркала в высоту было 1 метр и 20 сантиметров, в ширину 50. Толщина ровно 5 миллиметров. Узоры на деревянной раме повторялись каждые 12,5 сантиметров.       А если не справлюсь… Я ведь понятия не имею, что делаю. Все силы сплошной хаос.       Студентка бросила взгляд на окно и остановила себя, чтобы не протянуть руку. Небо по привычке застыло в сетчатке, замыкая всё внимание на своей красоте.       ima demo ao ga sundeiru             «Даже сейчас синий цвет живёт»       ima demo ao wa sundeiru             «Даже сейчас синий остается ясным»       Гай задумчиво постучала ногтями по стеклу. В очередной раз прошлась взглядом по своему вороту и в очередной раз задумалась, специально ли Годжо скопировал его фасон с собственного школьного пиджака.       Но он в меня верит.       — Можешь не верить в себя, но верь в мою веру в тебя, — голос учителя как всегда звучал насмешливо. Взгляд девушки метнулся на прислонившегося к дверному косяку Годжо, успевшего в душной ванной надеть привычный костюм и повязку.       — Я говорила вслух, да?       — Ага, — он рассмеялся и подошёл ближе, оберегающе положив руку на плечо. Гай невольно залюбовалась тем, как хорошо они выглядят вместе, — чтобы ты не загонялась, мне ни на секунду нельзя тебя оставлять, да?       — Ага.

***

      — Госпожа Цукисимо вчера извинилась и предложила позавтракать самим на их семейной кухне, — Гай отпрыгнула к учителю, когда по коридору пронеслась очередная тётушка, зовущая Каю.       — Правильно, так мы исключим лишние жертвы, — Годжо, закрыв собой девушку от потока людей, раздвинул дверь-купе, — неужели на помолвке нужна такая толпа? Стараясь не трогать кусочки чужого быта, разбросанные по полкам и столам, студентка нашла всё необходимое для заварки кофе. Когда она перевела взгляд на учителя, тот, крайне счастливый, держал в руках пачку цветастых хлопьев с ягодными вкусами. Гай уже собиралась уточнить, планирует ли мужчина найти что-то более питательное, но дверь снова открылась.       — Доброе утро, госпожа… — вид хозяйки гостиницы был ещё более измученным, чем вчера, и Гай обеспокоенно уточнила, — вы в порядке?       — Ты не видела?.. — женщина, пытаясь перевести дыхание, оперлась на стол, — Кая пропала.       Оджо вскинула брови и вопросительно открыла рот, поставив турку.       — А её жених? Он здесь? — голос и лицо Годжо почти не изменились, но Гай с момента знакомства потратила очень много времени на то, чтобы научиться подмечать его беспокойства даже под маской.       — Что? а… Акито…. — взгляд хозяйки испуганно метался по углам, будто она надеялась найти дочь между плитой и холодильником, — наверное, он дома… Боже, что же он скажет? Мне казалось, они с моей девочкой ладят… Что она рада такому жениху. Всё должно было быть идеально, мы специально выбирали этот светлый день…       — Почему именно этот? — решила уточнить студентка, пытаясь отвлечь хозяйку от невесёлых мыслей.       — Летнее солнцестояние, самый длинный день года, — Годжо подошёл к висящему на стене отрывному календарю и содрал вчерашний лист. Под новой датой «21 июня» величественно возвышалась дева в светлых одеждах, — в мир восходит богиня Солнца Аматерасу… Хочешь прикол? — мужчина повернулся к Гай и та неуверенно кивнула, — клан Годжо – это потомки её второго сына.       Иностранка ответила скептичным взглядом, хотя на самом деле была готова поверить в россказни учителя.       — Так интересно… — задумалась она, — Синтоизм, на моей памяти, единственное учение, где Солнце олицетворяет женщина – Аматерасу, а луну – мужчина, её брат Цукуёми.       — Этот день идеален для новых начинаний и образования союзов, — прошептала Цукисимо, глядя в одну точку, — Ну почему она сбежала?       Годжо поправил маску и повернул голову к окну. Противоположный берег заливало оптимистичное солнце. Гай почувствовала на себе взгляд учителя и напряжённо сглотнула. Она была уверена — думают они сейчас об одном. Девушка судорожно налила стакан воды и протянула его взволнованной женщине.       — Найдите мужа, соберите молодежь. Пусть прочешут деревню, — голос мужчины стал беззаботным, — Наверняка ваша дочка просто немного испугалась и сейчас прячется в какой-нибудь кафешке.       Женщина подняла взгляд и, впервые столкнувшись с закрытым лицом Годжо, испуганно кивнула и вышла из комнаты.       — Куда? — учитель ухватил студентку за ворот пиджака, когда она попыталась броситься к двери. Замахав руками в попытке сохранить равновесие, девушка обиженно посмотрела на Годжо, но вернулась к нему.       — Но ведь нам с вами… в самое опасное место, — попыталась оправдаться Гай. Она скопировала позу мужчины, вглядываясь в окно. Статуи смотрели прямо на неё. Увереннее и счастливее, чем вчера, — Вряд ли бы Акито и Кая пошли на тот берег, но в первую очередь проверять нужно именно там. Это моя ответственность.       — Вот ещё. Это моя ответственность…. Он хотел показать Кае светлячков… — плечи Годжо опустились, он сжал переносицу пальцами, — Я ведь проверял…       — Проверяли?       — Я знал, что они пойдут на тот берег. Приказал Акито не уходить далеко в лес, — маг вернул себе невозмутимость, — а ночью проверял окрестности.       — Подождите… — протянула Гай, отодвигаясь, — вы вечером оставили окно открытым… только чтобы лучше слышать, что происходит в округе?       — Конечно. А для чего ещё? — мужчина непонимающе обернулся к студентке.       — Конечно. Ни для чего… — та опустила взгляд. Приятное, тянущее в груди всё утро и ночь чувство стало болезненным.       — Что такое? Почему ты такая грустная? — лицо Годжо стало таким, каким становилось каждый раз, когда он пытался считать чужие эмоции.       Гай всё пыталась избавиться от пагубной привычки говорить гадости на русском при ничего не понимающих японцах, поэтому теперь настоящие чувства озвучивала в голове.       Потому что я, глупая, надеялась, что ты меня соблазнить пытаешься…       — Холодно было. В номере.       — Даже со мной? — сощурился мужчина.       — Но мне вы почему ничего не сказали? — девушка пожала плечами и натянула улыбку.       — Чтобы ты не волновалась перед миссией и не подорвалась всех спасать посреди ночи, — как что-то совсем очевидное произнёс маг.       — Только об одном и думаете, — закатив глаза, Гай ухватила лежащий в корзинке батончик, развернулась к учителю спиной и сделала несколько шагов к двери. Одним движением Сатору приблизился, обвёл руки вокруг её плеч и хлопнул в ладоши, активируя печать перемещения.

***

      Мост через реку, что виднелся из окна гостиницы, вблизи оказался старым и полузаброшенным. Поздний июнь плотной зелёной красной окрасил всё вокруг. В тихой долине шумел только ветер, птиц слышно не было. Появившись посреди дороги, Гай парой укусов прикончила батончик с кокосом и шоколадом. Перед погоней нужно было съесть хоть что-то.       — Двигаемся выше по течению, к статуям, — Годжо развернулся вокруг себя, сканируя местность, и вернул всё внимание студентке, — Готова?       За последние недели девушка научилась и полюбила бегать. Свистящий в ушах ветер выдул переживания. Глухие удары кроссовок об асфальт выбили из головы мысль, что Кая и Акито уже могут быть мертвы. Гай двигалась ближе к берегу, окидывая взглядом дорогу и густые заросли, покрывшие склон к воде. Маг иногда оглядывался на свою студентку, старался не сильно обгонять её, но всё равно успевал сворачивать в ползущий по холму плотный лес.       — Учитель! — Гай резко затормозила. Вокруг дорог в её родной стране пустых банок и бутылок было больше, чем одуванчиков и борщевика, но в Японии тотальная чистота была национальной чертой, поэтому синтетическое синее пятно среди натуральной зелени сразу привлекло внимание.       Оказавшийся рядом Годжо присел, изучая разрыв в отбортовке шоссе. По колено опустившись в заросли, он неожиданно нагнулся и вытянул за раму ярко-синий велосипед, а затем свободной рукой снова что-то нашёл.       — Лови!       Как бывало на тренировках, учитель вскинул руку и метнул что-то мелкое в студентку, а та подпрыгнула и легко это поймала.       — Мой любимый кофе, — Гай удивлённо посмотрела на прохладную алюминиевую банку и большим пальцем стёрла влажный ком земли, испачкавший мордочку нарисованного на ней котёнка, — Откуда?       — Я вчера почти купил тебе именно эту банку. Но её отобрал Акито.       Дрожащей рукой девушка медленно опустила кофе на асфальт, развернулась и сорвалась на бег. Ей показалось это странным, но в воздухе не чувствовалось вони проклятия. Пришлось преодолеть не один десяток метров, пока что-то в солнечном сплетении не заставило повернуть в лес. Ветки в этом месте были сломаны, земля вскопана.       Колючие кустарники обидно цепляли за лодыжки, не давая ускориться. Тропинка свежим шрамом резала стелющийся по земле пушистый мох. Пытаясь отбрасывать от лица хлестающие ветки, Гай подумала, что могла бы бежать сейчас за руку с Годжо, защищённая его «Бесконечностью». Тот опередил студентку, не позволяя ей первой бежать в неизвестность. Лес, который яркое солнце должно было делать живым и ярким, оставался тёмным, как в поздние сумерки. Переломов ветвей и ран в мхе становилось всё больше, все они вели к одиноко растущей сосне. Под ней виднелись…       Два тела.       В колени и ладони больно впились отмершие иголки, когда Гай упала на землю. Подоспевший Годжо перехватил мешающие ветки, позволяя студентке нагнуться и приложить пальцы к шеям держащихся за руки влюблённых. Через режущую боль в лёгких девушка задержала дыхание.       — Пульс есть, — Гай нагнулась ухом к губам Каи, наблюдая за её грудной клеткой. Повторила с её женихом, — Дышат.       — Оставлю вас у моста, — Годжо подал руку, и Гай, на забыв смутиться, поднялась. Как всегда лаконично учитель забросал подопечную инструкциями, — приведёшь их в чувства и отведёшь в домой. Я разберусь с проклятием.       — Нет! — как всегда воспротивилась девушка, крепче сжимая мужскую ладонь, — Это ведь мой экзамен. Моё проклятие.       — Пострадали гражданские, теперь это совершенно другой уровень, — покачал головой маг, пытаясь вразумить студентку.       — То есть… Думаете, я не справлюсь? — упавшим голосом прошептала она, понимая, что её самые страшные опасения сбываются, — Вы в меня не верите… не верите, да?       — Какая чушь, — выпалил Годжо, оскалившись и приближая лицо к лицу девушки. Отпустил её пальцы и ухватил два тела за вороты, поднимая. Повернулся к Гай, — Давай к дороге.       Гай провела пальцами над землей, создавая недавно выученный знак перемещения. Её телепортация была намного грубее, чем у Годжо, но все четверо безболезненно оказались у реки. Облокотив тело Акито о собственную ногу и скривившись, мужчина достал телефон. На экране, из-за солнца повысившим яркость до максимума, вспыхнуло время — «11:28».       — Через две минуты начнутся экзамен и слежка за тобой. Так что я побежал, — маг задрал голову. В небе планировал огромный ворон. Усмехнувшись, Сатору обернулся к Гай, — Проклятие прячется среди статуй, вымани его и прикончи. И помни, мы договаривались — меня здесь нет. И… я в тебя верю, — замолчав, он широко улыбнулся, показывая большой палец, — Отвоюй первый уровень и стань полноправным магом, как мечтала.       Не решаясь спросить, почему в учителе проснулось такое чуткое наставничество, девушка проследила взглядом, как он удобнее перехватил вороты спящих и, не оборачиваясь, в несколько прыжков пропал из виду. Дорогу дальше накрывал короткий тоннель. Бетонная стена закрывала от леса, потолок – от неба. Тонкие колонны у берега защищали машины от падений в реку. Раз за разом придавая себе уверенности словами Годжо, Гай сделала шаг.

***

      Тьма. На мир упало одеяло ночи, не пропускающее ни единого звука. Стало холодно, даже дыхание вырывалось паром. Гай часто заморгала, пытаясь сбить морок. Уже хотелось закричать, заплакать, позвать сильного и смелого мужчину на помощь. Но нельзя.       Услышат.       Сжав кулаки, студентка огляделась. Глаза неохотно привыкали к темноте. Места, откуда она пришла, не было. Туман чёрным киселем тёк повсюду, клубился по дороге, по склону, падал на реку, скрывал противоположный берег. Храбрясь, девушка сделала ещё шаг. Моргнула.       В середине тоннеля стоял ангел. Мгновение назад его там не было. Гай замерла, её рот искривился от испуга. Глаза распахнулись, забегали, пытаясь развидеть ужасную иллюзию. Бетонный ангел плакал, сложив крылья и смиренно пряча лицо в ладонях.       — Мерзкое проклятие, — студентка передвинула отяжелевшие ноги в боевую стойку, — сколько часов ты высасывал из Акито и Каи жизнь? Ты ведь… питаешься страхом. Залезаешь в головы людям, высматриваешь, чего они боятся. Принимаешь облик ночных кошмаров.       Чудовище из фильмов, которого Гай до смерти боялась подростком, стояло прямо перед ней. Чувствуя подступающую к горлу панику, девушка замолкла. Моргнула во второй раз. Всего на долю мгновения. Теперь ангел отнял пальцы от лица и, улыбаясь, смотрел прямо на неё. Ни одно живое существо не могло так быстро двигаться.       — Движешься, только когда я моргаю, — девушка кивнула самой себе, до белых костяшек сжимая подол юбки. Оставалось тянуть время, пока тело не станет слушаться, — только когда не вижу тебя. И двигаешься ты очень быстро. Если догонишь меня — погрузишь в кошмар, пока я не умру.       Поочерёдно закрывая слезящиеся глаза, Гай пыталась двинуть рукой, но её вместе с остальным телом охватил ужас. Ей нужно было всего-то сделать всего шаг назад. Она бы вырвалась из хрупкой ловушки, позвала на помощь Годжо. Он бы спас её, уничтожил её страхи, обнял, защитил. Они бы пошли завтракать. И она бы не прошла экзамен. Шаг вперёд был почти болезненным. До ангела оставалось 5 метров.2 метра. Девушка ускорилась. Ростом он был 170 сантиметров. Крылья длинной150сантиметров. До тумана на реке было целых 50метров. За ангелом конца завесы не было видно.       — Побегаем? — замедлившись у статуи, смотря ей в лицо, магичка вытянула руку к земле, — Техника хаоса – «Надир»!       Она не обернулась, но почувствовала взрыв. Во сне девушка часто пыталась убежать от смерти. Во сне она была намного быстрее, бегала дальше, прыгала выше, на десятки метров. Сейчас она бежала только чуть быстрее обычного человека и отчетливо чувствовала, как смерть дышит ей на макушку из темноты. Тоннель кончился, но вместо неба туман навис низким потолком. Гай оглянулась, не сбавляя скорости. В этом странном месте не было свистящего в ушах ветра или шлепков кроссовок об асфальт. Проклятие стало клокочущей тучей тумана, в котором вихрями перекатывались куски бетона. Под рукой, наугад брошенной назад, дорога вспучилась и салютом обломков прошила чудовище. Но Оджо этого не видела. Она бежала дальше.       Пригнувшись на полной скорости под проникшим к земле деревом, студентка вылетела к расширению дороги. Затормозила, проскользив подошвами, и медленно повернула голову. Непроглядно-чёрный склон холма горел светлячками. Попарно светящимися точками бледно-зелёного света, в котором постепенно проступили гадкие улыбки статуй. Их было несколько сотен. Гай не успела посчитать точно, ведь в следующее мгновение на сцену выползло проклятие. Чуть ниже пригибаясь к земле, девушка застыла в боевой стойке. С несколькими вздохами наконец пришло неприятное осознание.       Она не сможет победить.       Она, со своей разрушающей предметы силой, не сможет победить чудовище состоящее из тумана и мелкой пыли. Она всегда ослабляла тела проклятий своими дурацкими хаотичными атаками и добивала изгоняющим заклинанием. Сейчас она просто не сможет так сделать.       Чудовище застыло, смакуя страх. Девушка давно перестала пытаться разговорить его, потому что стало очевидно, что никаким разумом оно не обладало. Оно обладало единственно верным для проклятия инстинктом — запугать и убить. Магичка смерила чудовище презрительным взглядом, перевела взгляд на зрительный зал и, досчитав статуи, усмехнулась. Их было около восьмисот. Этого должно хватить. Любимый учитель будет ею гордиться.

***

      Она оказалась недостаточно сильной. Гай раз за разом взрывала асфальт, вырывала из земли статуи, жестами отправляла осколки в проклятие, но оно только облизывалось, смеялось и поглощало их, становясь плотнее. Бросать что-то в неосязаемое проклятие было так же бессмысленно, как вливать донорскую кровь человеку с оторванной конечностью. Но Оджо с тупым упорством продолжала это делать. Беззвучный ветер разрезал воздух тугими потоками, нося по своим венам крупные и мелкие булыжники.       Девушка в очередной раз упала на колени, прячась от особенно большого. По телу горели синяки, под порванными колготками ныли порезы и ссадины. Она всегда вздрагивала от любых прикосновений, всегда оглядывалась на любое движение рядом с собой. И сейчас, в водовороте камней и осколков, боялась особенно сильно.       Магичка исподлобья посмотрела на проклятие. Оно перестало расти, застыв на отметке в4метраввысоту. V=1/3⋅π⋅h²⋅(3⋅R−h).Rравен7метрам,ℎравен4метрам.𝑉=1/3⋅3.14⋅4²⋅(3⋅7−4)=284.83м³ Не глядя, она повела рукой в сторону статуй. Все они были одной комплекции, ростом чуть выше самой Гай. V=π⋅r²⋅h.Rравен30сантиметрам,ℎравен170сантиметрамπ⋅30²⋅170=0.481м³ Из восьмисот статуй штук сто она уже запустила в проклятие. 284.83/0.481=592,1621621621622 Оставалось меньше пятисот.       Вскинув руки с напряжёнными пальцами, магичка прикрыла глаза, пытаясь прочувствовать структуру вокруг себя. На лбу выступил пот, девушка закрутила руками, копируя направления вихря. Несколько тонн неохотно повалили на проклятие. Открыв глаза, Гай победно улыбнулась и замерла. Завеса упала, мир вернулся к привычному виду. Облака рассеивали сквозь себя солнце, а воздух стал золотым. Тонкие лучи прорывались к земле. Проклятие почти не двигалось.       Вязкий металлический привкус во рту стал сильнее. Ладонь ещё не легла на пояс юбки, а студентка уже всё поняла. Она прикоснулась к животу и подняла пальцы к глазам, изучая блестящую красную кровь на них.

***

      Боли не было. Боль пронизывала всё тело. Гай ничего не чувствовала. Она чувствовала всё.       — Тебе нужно было сразу убить меня, но ты, безмозглое чудовище, не смог сделать даже этого! — показывая руки в крови, Гай расхохоталась, — Поэтому наш настоящий бой только начинается!       — Наконец с тобой можно играть серьёзно, — проклятие впервые подало свой голос, — Мне обещали сильнейшего из людей и девчонку на десерт.       — Так ты разумен? Так даже лучше! Я имею полное право уничтожить того, кто осознанно причиняет боль!       Проклятие задрожало, поднимая упругий поток ветра. С пустым взглядом Оджо легко увернулась от каждого обломка. Спустя секунду к ней вернулось сознание, и она, улыбаясь, запустила в противника ещё одну разрушающую технику. Проклятие упало к статуям, поднимая в воздух столп пыли.       Но Гай этого не видела. Поднявшись над землёй, она отвернулась от пары слабых атак и случайно посмотрела наверх.       Небо. Такое яркое и голубое. Такое яркое и голубое небо возможно только в Японии. Только между Тихим Океаном и экватором солнечный свет преломлялся в атмосфере под нужным углом, создавая уникальный оттенок лазури. Гай чувствовала, как это происходит.       Простите, Кая, Акито… сейчас я должна думать о вас, желать отомстить но… я не могу ненавидеть… Всё, что я чувствую…       Как мяч, что замедляется на высшей точке полета, секунды в середине дня казались дольше всех остальных. Замершее в зените тёплое солнце, иногда теряясь в редких горах белоснежных облаков, заполнило мир жидким золотом и горячим паром. Сквозь трещины в асфальте с упорством рождались солнышки одуванчиков. Стрекозы по понятным одним им траекториям планировали над берегом. Медленная, зеленоватая река плелась в сторону океана. Лепестки распустившегося лотоса подставлялись под свет. На листве собирались крупинки росы. Ветер ласково трепал волосы и с материнской заботой дул на раны.       Гай всё-таки заплакала. Чувствуя всю красоту этого мира нельзя было не заплакать. Чувствуя, каким тёплым было солнце нельзя было не поспешить в его объятия.       — Пап, а почему ты купил японскую машину?       Родители говорили, что когда я только родилась, жизнь была очень тяжёлой. Я этого не помнила, конечно. Я начала осознавать себя вместе с новой страной, когда страшные «девяностые» кончились. Я не очень понимала, что под этим имеют в виду родители. Но сейчас всё было здорово. Старший брат окончил школу, а я всё лето готовилась к третьему классу. Даже сейчас в моих руках был задачник по любимой математике, на котором я гордо написала своё имя и дату.       «Рабочая тертадь тетрадь, Лето, 2007»       Большая машина, название которой я никак не могла выговорить, скользила по прямой двухполосной дороге. В бескрайнем зелёном поле она казалась единственным следом человеческой цивилизации. Я, плотно пристёгнутая к переднему сиденью, болтала ногами в красных сандалиях с блестками. Мне казалось, что вся Земля, видная через лобовое стекло, стала этим бесконечным полем, накрытым голубой тарелкой высокого-высокого неба. Замершее в зените тёплое солнце, иногда теряясь в редких горах белоснежных облаков, заполнило автомобиль жидким золотом и горячим паром.       — Потому что японцы делают вещи. Мозги у них правильно, по особенному работают. Ты ведь любишь свои мультики? Они тоже японские.       — Да! Наруто такой крутой! Хочу быть как он! — вспомнив, что на террасе рядом с телевизором меня ждут кассеты с записанными мультиками, я вскинула руки от радости. Пальчиками я наконец смогла дотянуться до мягкого велюрового потолка машины, — Хочу переехать в Японию! Я обязательно перееду туда и выйду замуж за Какаси!       — Чего-чего? — папа посмотрел на меня так же, как когда я принесла несколько «плохих» слов из школы.       — Учитель Какаси! Он самый сильный! Он самый крутой ниндзя и самый крутой учитель! Хочу за него замуж!       — Ну-ну… При маме так не говори, — папа надел солнечные очки и вернул взгляд на шоссе.       — Пап, посмотрим вечером на звёзды?       — Давай завтра, я сегодня весь день из Москвы к вам ехал. Сейчас купим с тобой всё для шашлыка, вернёмся, пожарим мясо, поужинаем все вместе и спать.       — Но ты обещал! Ты всегда так интересно рассказываешь про космос!       — Посмотри на задние, — папа ухмыльнулся и, не глядя, указал на сиденье. Я привстала и довольно рассмеялась. Большой-большой папиной курткой был накрыт рюкзак с инженерным прибором с его работы, который мы всегда использовали вместо телескопа. Пару минут я его не доставала, а радио так далеко от города не ловило, поэтому единственным шумом был свистящий сквозь открытые окна ветер и рёв двигателя.       — Папа-а… а почему мы не доезжаем до горизонта? — я ткнула пальцем в дерево, за которым следила последнюю минуту, — Вот оно было у края земли, но мы доехали до него, а горизонта нету.       — Горизонта на самом деле нет, его придумали люди, — тон папы стал таким, каким становился всякий раз, когда он рассказывал что-то интересное, — Мы не доезжаем до края Земли, потому что она шарообразная…       — Ну-у! Это я знаю! Нам это ещё в первом классе говорили.       Папа хмыкнул, хотя моё лицо было очень-очень серьёзным.       — А про небесную сферу вам в школе что-то рассказывали?       — Неа, что это?       — Представь вокруг себя большой мыльный пузырь.       — Угу.       — А теперь представь, что он вырос, стал размером с планету.       — Таких пузырей тоже не бывает, — я надула щёки от натуги воображения и вжала указательные пальцы в виски.       — Если ты посмотришь в самый низ пузыря, себе под ноги, там будет низшая точка небесной сферы. Она называется «Надир».       Всего на секунду меня охватило чужеродное для маленького ребёнка ощущение, которое уже в подростковом возрасте возвращалось во время сонных параличей. Тёмный, первородный хаос прятался под резиновым ковриком на полу, но смотрел на меня и видел только меня. А ещё, почему-то, он был и внутри меня.       — Уходи, я боюсь, — прошептав, я отвела взгляд от коленок на открытое окно. Моя рука сама потянулась наверх. Ветер бил по пальцам, но я всё тянулась и тянулась к небу.       Небо. Такое яркое и голубое.       Оно улыбнулось мне лазурным сиянием, и почти проступившие слёзы страха высохли.       — А если посмотришь в самый верх и протянешь руку, там будет наивысшая точка. Знаешь, как называется? — папа внимательно посмотрел на меня, но руку от окна я не убрала.       — Не знаю, как?       — Ну, ты чего? Как обычно говорят? В середине дня солнце где…?       — В зените.       Как в детстве, как всегда, рука сама тянулась к небу.       Большую часть детских рисунков Гай нарисовала на обратных сторонах чертежей и документов, которые мама с папой часто приносили с работы. Девочка рисовала домики, солнышки в углу листов и любимых героев, а потом заворожённо изучала чернильные дома, дороги и планы целых городов, над которыми работали её родители.       — Ты ведь постоянно обращаешь внимание на подобное, — губы Годжо тронула улыбка понимания, — провода, рельсы, эстакады шоссе, небоскрёбы. Это всё твои силы. Мозг перегружается от потока информации, пытаясь прочитать окружение.       Гай прикрыла глаза, пытаясь посмотреть внутрь себя.       Я всё ждала, когда влюблюсь в тебя, но теперь понимаю… даже момент нашей первой встречи был таким важным… именно с него всё и началось. Ты всё видел с самого начала. Просто хотел, чтобы я сама догадалась. Я не иностранка в школьной форме и красных колготках. Я это… Я. Мои силы были со мной всегда. Я не знала, откуда они, но теперь понимаю…       — Я благословлена самим небом!       Девушка подняла веки. В радушке отразилось небо, в зрачках — солнце.       Поэтому только я решаю, какой магией владеть. «Надир» – низшая точка небесной сферы. Точка тьмы и хаоса. Но энтропии всегда можно противопоставить синтропию. Тьме и хаосу – свет и контроль. Сейчас Солнце в зените.       Теперь ей было намного легче. Поставив кусочки самой себя в правильном порядке, Гай улыбнулась и снова посмотрела наверх.       Часто люди сравнивали голубые глаза с океаном, в котором можно утонуть. Но глаза Сатору для Гай были цвета неба, в которое она только что вознеслась.       Небо. Такое яркое и голубое.       Я вижу. Вижу этот мир так чётко… Вижу саму суть магии… Вижу тоже, что и ты. Я, кажется, понимаю тебя. Я люблю тебя.

***

      Оставив просыпающихся Акито и Каю на лавке у моста со стороны деревни, Годжо поспешил обратно. Их точно скоро найдут и о них позаботятся, а вот его студентка сейчас осталась одна. Почти одна.       — То есть ты хочешь, чтобы я транслировала верховным только саму миссию? — расслабленная улыбка в голосе Мэй Мэй была слышна даже через телефонную трубку.       — Ровно с официального начала, — кивнув, хотя его никто не видел, Сатору преодолел последнюю ступеньку крутой лестницы, закрытой вереницей красных арок Тория. Он развернулся, но за деревьями не было видно ни Гай, ни Сёко, оставшихся под клёном далеко внизу. Только ауры двух сильных магичек и цветочный шлейф духов младшей из них доносились до сильнейшего мага, — Ни секундой раньше. То есть ты даже ничего не нарушишь.       — Будто меня это когда-то волновало… А ты не поедешь со своей милой студенткой? — от мурчащего звука, который издала женщина, Годжо передёрнуло.       — Много работы в Токио. Поэтому я хочу убедиться, что мою студентку будут судить честно.       — Разумеется… всем так интересно посмотреть на занятную иностранку, владеющую магией… Отдашь её мне? С моим воспитанием эта принцесса станет настоящей королевой.       — Чем дольше ты болтаешь, тем дольше я не могу перевести тебе деньги, знаешь?.. Бросаю трубку, — Годжо усмехнулся, услышав, как быстро и покорно замолчала девушка, — экзамен уже послезавтра.       Снова пробегая мимо брошенного велосипеда, маг понял, что план рушится на глазах. До сих пор его нахождение в Нирехаре оставалось секретом. Он планировал довести студентку «до двери», а потом, попивая газировку, дожидаться её победы где-нибудь в деревне. Появись Годжо во время миссии в поле зрения Мэй Мэй, а значит и верховных, у последних появится отличная возможность засудить первогодку. Оставшись в статусе студентки, Гай наверняка не только не пойдёт навстречу учителю сквозь болото субординации, но и банально очень расстроится. Этого Сатору допустить не мог.       По привычке сильнейший маг поглубже засунул переживания и сфокусировался на главной проблеме. Родившись на этом самом берегу тридцать лет назад, проклятие стало его паразитом и научилось полностью скрывать своё присутствие. Вчера вечером в примитивном подобии территории пропала влюблённая парочка, да так быстро, что Годжо ничего не заметил. Сейчас исчезла Гай.       До аллеи статуй оставался десяток метров, но закрытая от внешнего мира деревьями дорога оставалась пустой. Уже выкидывая перед собой руку и открывая рот, чтобы крикнуть обнаруживающее проклятие, Сатору услышал хлопок. Созданная проклятием карманная вселенная слилась с настоящей, проявились следы битвы. Он ускорился, преодолел несколько сотен метров и выскочил на залитую солнцем площадку. Маг замер и уставился наверх. Чувствуя, как бешено начинает биться сердце, он сорвал повязку с лица, чтобы собственными широко открытыми глазами видеть Гай Оджо, зависшую высоко в пространстве, как и он сам десять лет назад.       На перепачканном кровью лице девушки сияла безумная улыбка. Расслабленные руки и ноги продолжали изящную дугу тела. Блестящие в ярком свете волосы медленно двигались, вторя ветру. Если в летнее солнцестояние богиня Аматерасу снова восходила в мир, то сегодня она сделала это именно через эту девушку. Её образ напоминал икону или фреску, какие золотой поталью обводили мастера на сводах храмов, перед которыми хотелось стоять часами, пытаясь достичь просветления. Гай казалась такой красивой, такой неземной и нереальной, что любой бы влюбился в неё, увидев в эту секунду.       Хотя Годжо уже любил.       Зайдя на ледяной паркет, Сатору вздрогнул всем телом. Тонкой линией на горизонте брезжил рассвет. Пол у открытой двери балкона совсем застыл, и мужчина тихо прикрыл её, запечатывая комнату от холода. Только что маг во второй раз проверил противоположный берег и во второй раз не обнаружил ни проклятие, ни его жертв. Значит, написав всего пару писем Нанами, можно ложиться. Зажмурившись, Годжо тряхнул головой и убрал руку со ставни. Сдерживая громкий зевок, он обернулся на постель и замер.       Гай крепко спала. Замёрзнув, видимо, она сжалась в комок и затащила под одеяла хаори мужчины. То, как девушка сквозь сон прижала к щеке ворот, отдалось по всему телу. На негнущихся ногах мужчина бесшумно подошёл к татами. Не веря в реальность происходящего, сел и окинул взглядом оказавшуюся вдруг самой уютной на свете постель, мягкий кокон из подушек и одеял и умиротворённый профиль девушки.       Это было надумкой, фактически выдумкой, но если только чуть-чуть приукрасить…       Можно было придумать, что Гай, лёжа здесь, ждала его. Что думала о нём весь вечер и специально грела ему постель. Ждала его. Нуждалась в нём и ждала его.       Можно было решить, что у него есть дом. Не корпоративная квартира и не однушка в Токио, вечно пустые и тёмные, а место, где его ждут после тяжёлого дня. Настоящий дом… возможный только рядом с этой девушкой. Вечно смущённой, смущающей и нежной девушкой, которая готовила ему кофе или ужин, смотрела с ним аниме и грела ему постель.       — Ты улыбнулась мне пару раз, а я уже влюбился… жалкий идиот… — одними губами произнёс Сатору и улыбнулся, когда спящая поморщилась и стряхнула с носа прядь волос. Благодаря обратной технике мужчина ощутил, как в гипоталамусе сварился согревающий окситоцин и вместе с инфантильным дофамином смешался с кровью, — Не пользуйся этим, хорошо? Хотя… ладно, тебе можно.       Сквозь сон пробормотав что-то на русском, девушка перевернулась на другой бок. Мужчина беззвучно рассмеялся и открыл ноутбук. Печатал письма он вслепую, изучающе следя за мерным дыханием спящей. Прикончив обе задачи за несколько минут, он поставил телефон на зарядку, отложил компьютер и потянулся, выключая мысли и проблемы. Забираться под одеяло было в сто раз страшнее, чем в первый раз. Но и бесконечно приятней.       Тела японцев ничем не пахли, и, касаясь девушек, Годжо всегда чувствовал досаду, утыкаясь в синтетические запахи духов. Но приближаясь к Гай на расстояние «Бесконечности», Сатору ощущал уникальный запах её тела, от которого на языке ощущалась сладость. Эта особенность её европейского тела кружила голову не меньше всех остальных.       Когда иллюзия не распалась, а Гай не испарилась, Сатору притянул её к себе. Когда девушка проснулась, но не только не прогнала его, а прижалась ближе, он почувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Когда она начала робко гладить его по волосам, он, в попытке контролировать себя, разучился говорить. Когда её движения стали настойчивей, в его голове осталась одна единственная мысль.       Он был влюблён меньше получаса, а его любовь уже так к нему прикасалась.       Когда маг увидел золотистые искры магии в глазах девушки, он понял, что он не один.       Когда Гай неосознанным движением повернула голову, Годжо смог пересечься с ней взглядом. Искры в её ореховых глазах купались в золоте, таком же ярком как солнце, которое замерло в зените. Маг не мог перепутать этот взгляд и эту улыбку ни с какими другими. Десять лет назад в битве с настоящим отцом Мэгуми, он сам выглядел точно так же. Тогда, на грани смерти, он приблизился к самой сути жизни. Сейчас его студентка переживала тоже самое.       И видя это, маг не знал, смеяться ему или плакать. Он родился, нарушив мировой баланс. Жил в райском саду среди слепцов, не способных видеть и чувствовать реальную природу и красоту вещей. Он не хотел стать одним из них, хотя это спасло бы его от одиночества. И всё же, ему было одиноко, да так, что никто этого одиночества не понимал.       В день встречи Годжо сразу понял, что однажды влюбится. А сейчас понял, что момент их встречи был одним из самых важных в его жизни. Девушка, в которую он влюбился, не только дала ему давно забытое ощущение дома. Для тайной влюблённости ему бы этого хватило с головой. Но она оказалась той, кто по настоящему мог его понять.       И доказательством тому было то, что прямо сейчас она увидела мир так же, как и он сам.       Мгновение встречи взглядами кончилось и девушка очнулась.

***

      Присутствие Сатору всегда отдавалось в теле Гай дрожью, но эта встреча взглядами прошибла её электричеством. Осознав, что её любовь за ней наблюдает, девушка улыбнулась ещё шире и развернулась в воздухе, принимая вертикальное положение. Отвернувшись к проклятию, Гай вскинула средний и указательный пальцы к солнцу.       — Надир это низшая, самая тёмная точка небесной сферы. Место, куда никогда не добирается солнце. Место, полное хаоса, — Оджо говорила это для себя, торжествуя над разгаданной загадкой из глубины своей души, — но есть ещё одно место. Оно всегда полно света. Техника контроля – «Зенит»!       Проклятие состояло из тумана и техникам, управляющим материей, поддавалось слабо — слишком мало у Гай было опыта. Набив как мешок его тело асфальтом и бетоном статуй, можно было разорвать чудовище изнутри. В первый раз девушка не успела это сделать.       Держа руку над собой, Оджо грациозно опустилась на землю. Ни ссадины на лице, ни порванные до лохмотьев колготки не заставили её перестать улыбаться, ведь девушка поняла – формулы ей больше не нужны. Она чувствовала всё и без них. Статуи рядами послушно вырывались из-под земли и, вторя жесту, сбивались в единую форму и вливались в тело проклятия. Сделав пару шагов вперёд, студентка раскинула пальцы. Материя разорвала чудовище.       Гай победила. Она думала так целое счастливое мгновение. Тело было на пике, дрожало от переполняющей его силы. Сознание опустилось до простых мыслей и ощущений. Девушка развернулась, с радостью смотря на учителя.       — Подумай, Гай, — тот, почему то, не был рад, — Япония, лето, лес. Чего не хватает? Чему ты так обрадовалась в начале июня в колледже? Девушка приоткрыла рот, не понимая о чём речь. А потом поняла, почему вокруг так тихо.       — Цикады, — мышцы лица, даже губы слушались плохо. Сформированные мысли тоже текли вяло, заглушённые общим возбуждением.       Их стрёкот должен разноситься над рекой. Но их нет… Здесь нет цикад, нет птиц, ведь им нечего есть. Даже светлячки здесь ненастоящие…       Девушка развернулась к оставшимся статуям. Под прямым солнечным светом нельзя было разглядеть мерцание их глаз, которое так пугало прошлой ночью. Она выпрямилась, направляя руку в целый рой проклятий, обезумевший от смерти их матки.       — Тридцать лет назад рядом с деревней Нирехара появилось не одно проклятие. На замену светлячкам и цикадам здесь завёлся целый рой чудовищ, — убедившись, что Гай слабо, но осознаёт себя, Годжо посмотрел наверх. Огромный ворон парил рядом с солнцем. За ними всё ещё наблюдали.       Гай самостоятельно одержала победу над первым проклятием, фактически прошла миссию, и всё же подойти к ней сейчас значило вручить старикам ручку и заявление об аннулировании экзамена. Те просто не признают, что он ей не помогал. Сатору часто делал глупости, но надеяться на честность этих стариков никогда себе не позволял. Подойти к Гай сейчас значило лишить её заслуженного уважения, а себя шанса на сближение. Подойти к ней сейчас значило признать её той, кого хочется защищать не только как студента.       Отвернувшись от наблюдателей, он приблизился, прикрывая девушку со спины. Из её взгляда пропала трезвость, она врядли услышала и поняла его слова.       — Я знаю, как больно падать с высоты, на которую ты только что забралась. Знаю, какая апатия может преследовать месяцами после. Ты не должна проходить через это одна. Я буду рядом.       Девушка окончательно потерялась в ощущениях. Тело дрожало, руки не слушались. Гай с трудом подняла правую, в которой сфокусировала проклятую энергию. Она могла изгнать каждое из полусотни чудовищ одним ударом, а что будет после – ничуть её не волновало. Эта сила опьяняла как никогда раньше. Когда Гай поняла, что упадёт, сзади появилась опора. Годжо встал за спиной, копируя её позу. Левой рукой обхватил талию и зажал рану на животе, а правую протянул вдоль её руки. Их пальцы соприкоснулись и переплелись, когда энергия проступила сквозь кожу обоих, переплетаясь и усиливаясь друг от друга.       Нельзя было описать такое. Нельзя было описать, как приятно прикоснуться к чужой обнажённой ауре. Граница между сознаниями стала тонкой настолько, что температура и запах чужой энергии ощущались так же отчётливо, как и температура и запах тел, прижимающихся друг к другу. Это было приятнее любого возможного ощущения, приятнее самого яркого оргазма. У Гай свело ноги, и она вцепилась ногтями свободной руки в плечо Сатору, который притянул её ещё ближе к себе. Дыхание у обоих стало поверхностым, на лбах выступила испарина. От мира остались только жар переплетённых тел, растущее взаимное напряжение.       — «Прозрачный горизонт», — произнесли маги синхронно. Поток энергии волной вдвое выше их роста обрушилась на склон и облепил последние статуи. От них ничего не осталось.       

***

      — Всё хорошо, ты умница…       Дрожащие, ватные ноги не держали. Единственное, что тянуло сознание обратно в мир — это рука Годжо на животе и его объятия, в которых девушка безвольно повисла. Привиделся лёгкий поцелуй в макушку, но Гай списала это на особенно смелую фантазию. По всему телу чувствовалась слабость, но слабость приятная, заставляющая просто довериться партнёру и забыть о всех тревогах.       Маг на секунду отнял руку от разорванной юбки девушки. Она дышала часто, рвано, но он сам выдыхал так же, так что не придал этому значения. Крови было немного. Заставив собственное тело стоять ровно, Сатору прижал студентку ближе, принимая её вес на себя. Та вцепилась ему в плечи, и мужчина, придерживая за подбородок, поднял её лицо и посмотрел в расфокусированные глаза.       — Всё хорошо… — взгляд мага показался девушке обеспокоенным, и она ободряюще улыбнулась, — Сатору…       — Давай-ка… — Годжо простым движением подхватил Гай на руки. Вскрикнув, она обхватила его шею, пряча лицо в высоком вороте, — рана совсем не глубокая, зажми. Держу тебя, — девушка послушалась и переместила правую руку на живот. Почувствовала незнакомую ткань и изучающе провела по ней пальцами, — моя повязка. Не стерильно, но лучше, чем ничего.       Стараясь не задохнуться от того, каким интимным показался этот жест, студентка пробормотала нечленораздельную благодарность. Второй рукой она коснулась затылка мужчины. От этого прикосновения он вздрогнул, и Оджо ухмыльнулась.       — Вам не тяжело?       — Нет конечно, — Годжо рассмеялся, как будто девушка никогда не говорила ничего смешнее, — для меня ты совсем лёгкая, — он незаметно огладил её плечо и сделал пару аккуратных шагов так, чтобы студентке не было больно, — К тому же, я уже носил тебя на руках.       — Когда это? — девушка подняла лицо на учителя, который снова хитро улыбался. Почувствовав чужое дыхание на своей щеке, Гай смущённо опустила взгляд.       — В наш первый день. Не помнишь?       — Точно… — Гай вернула щёку на чужое плечо и прикрыла глаза. Под размеренные шаги мужчины в голове быстро пульсировало слово «наш». «Наш». А может это было его сердцебиение.       — Прости.       — За что? — сам факт того, что Годжо Сатору перед ней извинился, до смерти напугал.       — Ну… — он замолк, фокусируясь на волосах девушки. В их шоколаде выгоревшими бликами блестело солнце, наконец наклонившееся в сторону горизонта. Было странно наконец сказать вслух то, о чём измученно молчишь каждый день, за что каждый день хочешь просить прощения, но не можешь этого сделать из-за собственных идиотских комплексов и гордости, — я тебя вроде как в подвале запер тогда. Как-то это некрасиво.       — Перед Юдзи и Оккоцу вы ведь не извинялись?       — Разумеется, — Годжо фыркнул. Перед пацанами-подростками ему, разумеется, не было стыдно. Но перед этой, и без того пугливой девушкой – было.       — Всё в порядке. Вы ведь делаете это с каждым главным героем нашего аниме. Как там Сёко говорила? «Магическая битва»? — Гай прищурилась. Глазам удалось сфокусироваться на дрожащей ярёмной вене под покрывшейся мурашками кожей мужчины, — И я даже прощу вас за то, что вы связывали меня, пока я была без сознания.       — Славно, — хмыкнул Годжо и поднял взгляд на деревья. Разумеется, у него всё ещё оставался километровый список из причин ненависти к себе. Но от одной его избавили.       — Вы были единственным, кто… — от натуги, вызванной необходимостью выдать что-то сокровенное, да и ещё и выразить это «что-то» связными словами, девушка зажмурилась, — Я была никем для вас. Иностранка, чужая. Но вы помогли, полезли вглубь меня и нашли нужные слова, хотя никто не захотел это сделать. Вряд ли вы этого добивались, но… вы тогда увидели меня такой слабой и жалкой… я не могла не начать подсознательно доверять вам.       Если ли бы не сверхчеловеческий слух, маг вряд ли бы разобрал этот смущенный шёпот. Сатору пытался сформулировать в ответ хотя бы часть из того, что почувствовал за последние месяцы или сутки, но все объёмные слова забылись, так давно он их не произносил. Мужчина остановился.       — Держись крепче, спрячь лицо, — он ободряюще улыбнулся, когда напуганная студентка заглянула ему в глаза.       — Зачем это… — с подозрением спросила она и повернулась, крепче сжимая руку на чужом загривке. С ней на руках маг стоял прямо напротив их гостиницы, от которой отделяла только тихая река, — Боже, вы же не собираетесь? — девушка попыталась сгруппироваться, и мужчина прижал её крепче к себе.       — Собираюсь. Готова?       Девушка кивнула, прижимаясь щекой к шее учителя. Поток ветра выбил дыхание из лёгких, но Гай успела открыть рот от восторга, когда Годжо прыгнул на десяток метров в высоту, завис только на мгновение, и приземлился на острый нос лодки, стоявшей на причале. Горделиво улыбнувшись, глядя в глаза потерявшей дар речи студентке, он так же аккуратно спрыгнул с него и пошёл к их корпусу.       — Кстати, с Каей и Акито всё в порядке? Что вы с ними сделали?.. — наконец вспомнила Гай, уютно устроившись на руках.       — Смотри, — учитель замер, и девушка проследила за направлением его взгляда. Вдалеке, за широкой поляной, полной цветущих лиловым фиалок, находилась терраса. Стенами ей служили белые полотна, колыхающиеся на ленивом воздухе. По её краям, как статуи, двумя группами замерли десятки людей. В середине оставалось трое. С одной стороны возвышался старик, облачённый в винтажное, слишком закрытое для этой погоды кимоно. Напротив него, пытаясь запахнуть юкату, упавшую с сиреневых от синяков плеч, стояла Кая. Рядом с ней стоял Акито. Не было слышно ни слова, но серьёзный вид старика и потерянный молодых людей говорил о самом неприятном разговоре. Наконец, под осуждающим взглядом людей, японка заплакала, закрываясь. Годжо сжал Гай крепче, и она не смогла броситься на помощь. Акито, уставившись на невесту, замер, а потом подскочил ближе и схватил её за руку. Развернувшись к главе клана, он закричал, но ветер снёс его голос, и иностранка ничего не услышала.       — Они даже не заметили. Пока мы боремся с проклятиями, — произнёс сильнейший маг, — нормальные люди живут настоящую жизнь. Влюбляются и женятся.       Акито продолжал говорить, и старик наконец поднял на него тяжёлый взгляд. Даже когда глава встал почти вплотную, парень не отвел глаз, только крепче прижал к себе любимую. Наконец старик поправил бороду, улыбнулся и положил руку ему на плечо. Второй он утёр слёзы своей внучки и потрепал ту по голове.       Гай хотелось плакать. От чёрной зависти к японке она обязательно поплачет позже. Сейчас слёзы подступали к горлу только от счастья за чужое счастье. От того, какой красивой была настоящая жизнь.       И учитель твой тоже глупый, он тебя на руках должен носить!       Вспомнив слова Каи, Оджо тихо рассмеялась сквозь слёзы и одним нежным движением огладила шею учителя.       — Как хорошо, что им не нужно больше скрываться. Любовь построенная на секретах… это неправильно. Всё могло превратиться в катастрофу, и этим двоим, если честно, просто повезло, — Оджо улыбнулась, любуясь обнимающимися, подпрыгивающими от восторга, силуэтами, — И всё же… как хорошо…

***

      — У хозяйки должна быть аптечка? — Гай с разочарованием отняла руки от Годжо, когда он бережно посадил её на татами в номере.       — Рану нужно зашить, — Годжо улыбнулся, выпрямившись и вышел в ванную, говоря громче уже оттуда, — у меня всё схвачено, не переживай!       Мужчина локтем открыл кран и опустил взгляд на руки. Вода текла, а он всё смотрел на свою кожу, пытаясь запомнить оттенок крови, перепачкавшей пальцы. Он любит меньше суток, а на его руках уже кровь его любви. И это только его вина. Задрожали колени. Сатору зажмурился и, открыв глаза, снова уставился на багровый, густой оттенок, уже засыхающий под ногтями.       Совсем как в прошлый раз.       Это был не дешёвый оттенок артериальной пошлой страсти, а скорее цвет первородной энергии, в которой появлялась или пропадала жизнь. Это был цвет её колготок, кроссовок, её платьев и футболок, её карандаша для глаз и больших, мягких губ. Её крови. Её смерти.       Чувствуя, что задыхается, мужчина закатал рукава, засунул руки под воду, схватил мыло, и стал сдирать пятна с кожи. Зубной щёткой попытался выскрести пятна из-под ногтей. Он замедлился на мгновение, понимая, что не хочет с таким неуважением поступать с её частью, с её кровью, но, когда перед глазами загустела красная пелена, снова ускорился. Случайно оставил несколько следов от ногтей на предплечьях и измазал всю раковину. Пытался отвести взгляд, но красный цвет управлял его сбившимся дыханием, подогнувшимися ногами и дрожащими руками.       Смыв всё, Годжо боязливо поднял взгляд в зеркало. Под собственным, затравленным взглядом смог выстоять совсем недолго и поэтому развернулся, вытирая руки полотенцем. Сделал пару глубоких вздохов, ухмыльнулся и расправил плечи, открывая дверь обратно в комнату. Его не было всего минуту.

***

      Гай, зажимая живот обеими руками, смотрела в окно. Местные наконец заметили, что произошло на противоположном берегу и сползлись туда половиной деревни. Снимая пиджак, из ванной вышел Годжо и присел к своей сумке, с деловитым видом доставая что-то с её дна.       — Как я говорил, я не езжу в командировки с кем-то ещё… — с аптечкой в руках мужчина сел рядом, сложив ноги в позе лотоса.       — Вы умеете?.. Швы накладывать… — девушка сглотнула и попыталась отодвинуться.       — Разумеется, — с оскорблённым видом произнёс Годжо, открывая сумку. Из её недр вылетели упаковки шприцов, бинтов и блистеры с всевозможными таблетками. Мужчина достал бутылёк спирта, смочил марлю и обтёр руки по локоть, — я не знал, что ты можешь выкинуть, поэтому скупил всю аптеку. Не нужны прокладки?       — Вы купили мне прокладки? — с подозрением переспросила Гай. Она подалась вперёд и разглядела в сумке розовую упаковку.       — Не знал, какие нужны, но да, — мужчина замолк, когда Гай снова, будто не веря, посмотрела ему в глаза.       — Спасибо… — сама девушка не могла даже двинуться, а говорила одними губами. Ей вспомнилось, как на вторую неделю пребывания в колледже Сатору нашёл утром её на студенческой кухне белую, как смерть, не способную дойти до тренировочной площадки. Тогда он только молча довёл её до постели, притащил чай и шоколад, вызвал Сёко и пошёл вести пары. Сейчас то же странное чувство какой-то очень глубокой защищённости охватило тело. Гай прикинула, что в целом готова выйти за Годжо замуж.       — А теперь ложись и раздевайся, — как ни в чём не бывало сказал мужчина, улыбаясь девушке, лицо которой приняло гримасу шока.       — Зачем это?!       — Чтобы я обработал рану. Сможешь держать майку задранной? Не найдя слов, покрасневшая девушка отвернулась к окну, легла и, вытянув, ноги, потянулась к юбке.       — Отвернитесь, — процедила она и проследила за пожавшим плечами магом. Под его взглядом она бы просто не смогла копошиться в области трусов, чтобы расстегнуть несчастное изуродованное боди, опустить колготки и юбку. Сжимая в кулаке окровавленную повязку Сатору, Гай с отрешённым хирургическим интересом взглянула на свою кожу. Измазанная в крови, она стала ещё белее чем обычно. Болевой ли это был шок или влияние магии, но разорванная плоть не чувствовалась. На два пальца правее и три ниже от пупка шёл почти прямой вертикальный разрез, длинной всего несколько сантиметров. Девушка поборола странное желание засунуть руку в собственный живот, пока появилась такая уникальная возможность, — Всё, я… готова.       — Смотри в окно, — Годжо, расставив в нужном порядке всё необходимое, повернулся обратно и оглядел рану.       — И где вы научились накладывать швы? — Гай, оттягивая одежду, отвернулась, стараясь сфокусироваться на тихо идущей реке, — Хотя, ну конечно… Сёко?       — Это была её садистическая мера наказания, — на фразу учителя девушка усмехнулась, но сразу зашипела, когда мужчина, протирая её живот смоченной в спирте марлей, прошёлся рядом с порезом, — Потерпи, — когда кожа стала удовлетворительно стерильной, он сломал стеклянную ампулу и вобрал в шприц раствор, а затем, как всегда, начал пояснять, — рана совсем неглубокая, только кожа рассечена. Сейчас вколю тебе обезболивающее, наложу косметический шов. Он идёт непрерывной нитью в верхних слоях эпидермиса и скрепляет её точнее, поэтому шрам будет незаметным.       Гай кивнула и стиснула одежду сильнее, чувствуя укол. Она пыталась понять, смущает ли её сам факт того, что мужчина смотрит на её тело, или ей просто не нравится, что делает он это именно в таких непривлекательных обстоятельствах.       — Не бойся ты, — с улыбкой бросил Годжо, — Сёко тогда готовилась к госэкзамену и ей был нужен подопытный, готовый слушать заученное ею. Я, разумеется, отказался, но когда Яга узнал, заставил подчиниться. Тогда у меня уже была «Бесконечность», и Сёко не могла меня бить. Но, когда я в очередной раз выбросил её сигареты, она сначала научила, а потом заставила отрабатывать швы на тренажёре.       От нарисованной фантазией яркой сцены со студентами Сатору и Сёко, Гай улыбнулась.       — «Бесконечность» была у вас не всегда? Ей можно научиться?       — А что, тоже захотела? — голос мага стал почти заинтересованным.       — Ну, — девушка сфокусировалась на листве противоположного берега, — как и вся ваша магия… она потрясающая. Хотя и… грустная.       — «Грустная»? — Годжо замолчал, в очередной раз удивляясь, какие слова подбирала Гай. Его техники называли ужасающими, редко – потрясающими, но грустными – никогда.       — Хотя, это ведь ваша семейная техника, я не смогу её освоить. Но как вы её сделали пассивной?       — В тот день я чуть не умер. Помнишь мой шрам? Вспомнив вид мужского тела, которое она вчера увидела, девушка сжала бёдра.       — Не дёргайся! Я хотел начать шить!       — Простите! — только осознав, что с ней хотят сделать, девушка заметалась и не нашла ничего лучше, чем сжать первое, что попадётся под руку. Она не видела, что это, так как до сих пор пялилась в окно, но к её собственному ужасу оказалось, что это нога мужчины.       — Только если тебе так удобней, — он хмыкнул и, взяв иглу, решил вновь заболтать пациентку, — Тогда приходилось постоянно поддерживать технику активной. Но один… не самый лучший человек умудрился застать меня врасплох и проткнуть противным ножиком. Тогда я освоил «Обратную технику» и «Фиолетовый», — Годжо заулыбался, — а потом побежал тренировать «Бесконечность». У тебя сейчас начнётся самое интересное! Твои техники тоже основаны на математике… я тебе столько книжек дам! Подготовлю план тренировок, достойный твоего нового уровня.       Гай повернулась к мужчине. Он по настоящему сиял, был таким радостным, каким никогда не смог бы притвориться.       — Раз сам Годжо Сатору так мною доволен, первый уровень у меня в кармане.       — Ага… — видя радостное предвкушение в глазах девушки, маг осёкся. Не найдя, что ответить, он молча продолжил шить.       — Только жаль юбку… я постоянно носила её, — Гай провела пальцами по любимой ткани. Только утром она одевалась с мыслью, что эта юбка важная деталь её магической жизни, — но это просто вещь… Придётся заказать новую.       — Можешь выбрать другой фасон или переделать всю форму, если нужно.       — Нет, вы… — Гай закатила глаза, — подобрали всё идеально.       — Готово! — маг заметно повеселел, — разумеется, можешь сходить к Сёко, она и следа от шва не оставит, но я такую красоту не стал бы убирать.       Гай медленно присела. Аккуратный шов, всего несколько сантиметров в длину, словно был кусочком старого шрама самого Сатору. Девушка задержала дыхание и уже хотела прикоснуться к нему, но учитель налепил поверх большой хирургический пластырь.       — Тебе нужно поспать. Обезболивающее, что я вколол – дело рук Сёко. У него огромный регенерирующий эффект, но отнимает кучу сил. Помочь переодеться?       — Вот ещё! Уйдите! — вскричала девушка, а учитель рассмеялся, поднимаясь. Он собрал всё, что осталось после кустарной операции и ушёл в ванную, убирать следы своей позорной панической атаки.

***

      — Включить тебе мультики? У меня ещё куча серий, — вернувшись, учитель застал девушку лежавшей под одеялом. Она успела переодеться и обработать менее серьёзные травмы.       — Неа, хватит вашей японской фигни. У Куплинова сегодня вышел финал Детройта. Годжо нахмурился, глядя в телефон девушки, где бородатый взрослый мужик проходил какую-то игру. Потом он вспомнил, что покупал консоль и эту же игру про оживших андройдов для Юдзи, который начинал потихоньку скучать от заточения в подвале. Пацан, научившись контролировать эмоции при просмотре фильмов, теперь тренировался на играх.       — Только лежи на спине, не напрягайся, — Годжо присел рядом и накрыл плечи студентки одеялом. Она подложила под щёку ладонь, чтобы было удобнее пялиться в экран.       Так как от ноутбука с мультиками студентка отказалась, учителю пришлось на нём работать. Ещё лет пять назад от волокиты с отчётами можно было спрятаться хотя бы в поездках, ведь вся документация хранилась на бумаге. Сейчас же, в век высоких технологий, ноутбуки обязывали заниматься этим всегда и везде. Решив отложить страдания, мужчина обернулся на девушку, чьи глаза уже слипались. Было видно, что она борется с накатывающей после препаратов усталостью, но совсем скоро её длинные ресницы задрожали в такт мерному дыханию.       Годжо успел снять трубку, прежде чем мелодия неожиданного звонка от Мэй Мэй успел разбудить студентку.

***

      Очнулась или, скорее, проснулась Гай, когда потемневшую комнату уже освещала газовая лампа и противно-белёсый экран ноутбука, в который пялился Годжо. Он сидел в паре метров, спиной подбирая стену. Девушка пару секунд смотрела на него сквозь полуприкрытые веки и снова закрыла глаза, не двигаясь.       — Как себя чувствуешь? — спросил мужчина, продолжая презрительно смотреть на экселевскую таблицу.       — Сносно, — потянуться, при этом не напрягая живот, не вышло, — Всё тело ломит, но это, скорее…       — Татами.       — Именно.       Маг заставил свою студентку поесть, собрал все её вещи, к которым она разрешила прикоснуться и вытащил на улицу.       — Кая очень долго не верила, что я не маньяк и не прикончил тебя, — Годжо перехватил сумки удобнее и полез в телефон, — но ужин тебе всё-таки принесла.       Мирная тёплая ночь накрыла долину. Если рядом с гостиницей было тихо, то на противоположном берегу кипела жизнь. Под светом промышленных ламп на высоких столбах местные собирали осколки статуй и по веренице сгружали их в грузовики. Иностранка невольно залюбовалась слаженной работой людей, избавленных от проклятия.       — Смотрите, светлячки! — Гай присела на корточки к газону, где под кустом прятались целые созвездия.       — Настоящие, не проклятия, — Годжо развернулся к студентке и поднял повязку на лоб. Её шёлк источал слабый аромат шампуня девушки, потому что она успела лично её отстирать от собственной крови и высушить слабым феном.       — Сейчас ведь 蛍狩り как «Хотаругари». Сезон любования светлячками. Обычно они живут в южных регионах. Как здорово, что они появились здесь, в середине страны.       — Никогда не понимал этого, — оставив сумки, мужчина присел рядом со студенткой, пальцем приподнимая травинку, на которой сидел живой кусочек света, — Все эти «любования сакурой — Ханами», «наблюдение за полной луной с миской сакэ»…       — А мне казалось, именно вы лучше кого либо понимаете это, — Гай обернулась к учителю. В тёмном углу двора их лица освещало только слабое зелёное мерцание.       — Как и ты.       — Гай! Ты жива, как здорово! — на иностранку набросились со спины. Кая заглянула девушке в лицо, и той пришлось встать.       — Всё в порядке, ждём такси.       — И я проверил, водитель не ваш очередной родственник, никого не отвлекаем от вашей дурацкой помолвки, — Годжо встал, вернул маску на глаза и повернулся к Акито, который уже притянул невесту в объятия.       — Не знаю, что вообще произошло сегодня, но обязан спросить, — парень поправил очки, плотнее запахнул верхнее хвори, и указал большим пальцем на другой берег, — Это не вы?       — Как бы мы всё это сделали, выдумщик? — хмыкнул маг, — Сходите лучше к землякам, помогите.       — Вот ещё! — Кая вернула иностранке телефон, в котором нашла собственный аккаунт в соцсетях, — У нас личный праздник, никакой работы. Хоть сейчас пойдём светлячков ловить.       — Ничему жизнь не учит? — скептично глянула на неё Гай.       — Всё изменилось, будто… зло ушло, — японка обвела рукой долину, — Даже воздух стал чище. А вы не чувствуете?       — Куда уж нам, — переглянулись маги и усмехнулись.       — Мы отвезём рабочим горячий чай и лапшу, — Акито указал на огромные термосы рядом с машиной, — Чёрт, я до сих пор не понимаю, что это было. Но вы спасли нас, и… спасибо Годжо-сан, без вас я бы эту помолвку не вывез, — парень глубоко поклонился, утягивая за ворот и невесту. Они выпрямились, — так что вы приглашены на нашу свадьбу.       — Вдвоём, — широко улыбаясь, вставила своё слово в тираду Кая, — Тематика свадьбы — Танабата, звёздный фестиваль. Идеальная дата для соединения двух сердец. Ещё одна.       — У тебя сборник всяких романтических понятий есть, да? — прошептал Акито, нежно потрепав девушку по голове.       — Ага, я сегодня нашла ещё одно, оно прямо про нас, любимый. 合縁奇縁 как «Ай ен Киен», — Кая расслабленно откинулась на своего жениха, заглядывая ему в глаза и хитро улыбаясь, — Ты встречаешь человека впервые, но через какое-то время понимаешь, что момент вашей встречи был предопределён. Ты помнишь когда мы…       Перестав слушать, Гай искоса посмотрела на затихшего Годжо. Он незаметно улыбался. Вряд ли воркующие Акито и Кая видели свечение глаз мага, но вот Оджо видела прекрасно. К тому же, её глаза тоже светились.       — Но, кажется, Танабата всего через пару недель? — вдруг вспомнила Гай, — Как же вы успеете подготовиться?       — Эту свадьбу наши семьи выгрызали несколько лет, так что очень многое уже продумано, — с довольным видом произнёс жених.       — Я даже выбрала платье! Обязательно скину фотки.       — Сначала мы хотели праздновать в Токио… Но знаете, у родителей моей невесты своя гостиница, идеальная для церемоний.       — А у родителей моего жениха сеть продуктовых и пекарня, — когда влюблённые начали картинно обниматься, Гай так же картинно отвернулась, — Мы всегда убегали из этой деревни, но теперь здесь… можно дышать. Возможно, через несколько лет мы даже устанем от столичного ритма и вернёмся сюда.       — Наши дети смогут жить в таком красивом месте.       Говорить всем четверым приходилось громко, голоса заглушал стрёкот цикад и птиц. Небо с первыми звёздами отражалось в тихо идущей реке.

***

      — Ты изменилась за эти полтора дня, — Сёко с интересом глянула на первогодку и отставила пиво, садясь на собственный стол.       Гай дошла до медкабинета только к следующему вечеру. Вернувшись в колледж прямо перед рассветом, в тишине общежития Годжо довёл девушку до комнаты и исчез. Она проспала до полудня, а остаток дня провела в библиотеке, пытаясь найти книги из списка, который скинул учитель. Только когда ни одной из них найти не удалось, маг написал, что он сам их и забрал.       — Да? Да… — Оджо окинула себя взглядом в отражении металлического шкафчика с лекарствами.       — Были серьёзные травмы? Не освоила обратную технику? — Сёко перелистывала страницы медицинской карты студентки.       — Нет, — Гай прикоснулась к животу, — Единственная рана оказалась совсем неглубокой. Учитель зашил её.       — Не даром я его мучала тогда… Ты вся в его энергии… — Иери прищурилась и натянула медицинские перчатки, будто готовясь к препарированию, — вы чем там занимались?       — Не скажу, — Гай закатила глаза. Совместная с Сатору техника и перемешивание аур даже в голове звучали так неприлично, что девушка смогла только усмехнуться. Она сохранит этот маленький секрет ото всех и будет доставать его только по ночам, — и вообще, не пора ли тебе перестать копаться в чужих внутренностях? — иностранка обошла подругу со спины и нависла у неё над плечом, опираясь на столешницу, — Фигурально, конечно. Буквально можешь копаться сколько угодно, ты же врач. И… ты сама не хочешь рассказать хоть что-то о себе? Как там дела у Иджичи?       — Будешь так разговаривать, — Сёко встретилась взглядом с иностранкой в стеклянной дверце шкафчика, — перестану выписывать тебе рецептурные обезболивающие от месячных.       — Это бесчеловечно! — захныкала Гай, с ужасом смотря на подругу.       — Ладно-ладно, ты права… — та коротко рассмеялась, — тогда… знаешь, я ведь тоже иногда распределяю ваши миссии. Почему бы мне не ставить тебе в пару одного белобрысого мага во время твоей овуляции? — Сёко обернулась на студентку, заглядывая ей прямо в глаза, — Ведь эта поездка тебе очень понравилась?

***

      — После общения с этим врачом мне нужен психиатр, — в спальне уже было темно, и Гай включила мерцающую золотую гирлянду. Конечно, она не цитировала учителю их с Иери диалог, но он и так имел представление, каким болезненным может быть общение с Сёко.       — Пара тройка лет, и ты к ней привыкнешь, — пропадавший в городе весь день Годжо зашёл в комнату. Он подошёл к письменному столу и с пыльным хлопком опустил высокую стопку книг рядом с новеньким ноутбуком, купленным студенткой с последних гонораров, — этих тебе хватит до конца лета.       — Почему вы сразу не написали, что книги у вас? — девушка сглотнула, прочитав название верхнего учебника. Она бы никогда в жизни не подумала, что ей придется изучать топологию на японском, — Я весь день проторчала в библиотеке.       — Зато отдохнула, не бегая по всему колледжу как обычно, — мужчина улыбнулся, увидев смущение Гай, — Рану твою Сёко залечила?       — Ускорила регенерацию и сняла швы, — Оджо нашла себе место на застеленной мягким пледом кровати.       — Она ведь подтвердила, что я наложил их идеально? — мужчина сел на край стола и скрестил руки на груди, выжидающе смотря на студентку.       — Она только промолчала, так что, думаю, вы справились.       — Разумеется, — он довольно хмыкнул.       — Но я… — Гай в неуверенности сжала подол своей новой форменной юбки, — попросила оставить шрам.       — Зачем? — Годжо поправил поднятую на лоб повязку, и сел на кровать, которая ответила жалобным поскрипыванием.       — Чтобы было напоминание о дне, когда я чуть не умерла, — пальцы девушки прикоснулись к животу в том месте, где проходил кусочек шрама, пронизывающего тело сильнейшего мага. Он неожиданно положил свои пальцы поверх. Они как всегда были очень горячими и нежными. Осознав, что мужчина сидит на её постели, девушка густо покраснела. После того, что она делала с собой и как она о нём думала прошлой ночью, одно его присутствие на этих простынях казалось двусмысленным. И очень желанным.       — Хорошо, что я был рядом, правда? — Сатору, сидя почти вплотную, посмотрел Гай в глаза. Отразившаяся в них золотистая гирлянда не шла ни в какое сравнение с горевшей в самой девушке магией. Её яркий свет, достигший апогея во время совместной техники, второй день сиял под веками. Мужчина сглотнул, ведь в голову пришло осознание. Смешивание аур скорее всего отразилось на Оджо так же, как и на нём самом. Отреагировать физически она могла так же, как и он. А потом и сбивать напряжение точно так же – под одеялом. Годжо захотел выяснить, выбить ответ из девушки прямо сейчас, превращая в реальность всё, о чём он думал прошлой ночью…       Из гостиной послышался смех. Недовольно рыкнув, Годжо чуть отстранился и помотал головой, сбрасывая наваждение. Смущённая Гай, пытаясь не смотреть на учителя, подняла взгляд на гирлянду.       — Жаль, мы не увидели салют в Нирехаре. Придётся ждать звёздный фестиваль. Ухмыльнувшись, Годжо приблизился почти вплотную.       — Боишься высоты?

***

      Гай тихо обожала телепортацию в исполнении Годжо. Она с радостью хваталась за его пиджак, когда он готовился хлопнуть в ладоши. Момент перемещения напоминал ту самую волнительную секунду в самолёте, когда он отрывает шасси от полосы и набирает первые десятки метров высоты. Вот и сейчас внутренности подпрыгнули и плавно опустились на места. Ветер ударил в лёгкие, от огней заслезились глаза.       — Где мы? — Гай оглянулась. Они с учителем стояли в тёмном кусочке неба. Далеко внизу светился город. Круглую площадку шириной8метров по краям защищала крупная металлическая решётка и ограждение.       — Tokyo Skytree, — убедившись, что студентка чувствует себя уверенно, Годжо ослабил хватку на её плече, — самая высокая телебашня мира, и, что куда важнее, моя любимая смотровая площадка.       — И у вас конечно есть разрешение находиться здесь, — улыбнулась девушка на ухмылку учителя. Держа за запятье, он, как на сцену, провёл её по балке к ограждению, за которым ровной стеной сиял электрический свет. У девушки перехватило дыхание. На юго-западе, в темноте белела снежная шапка Фудзиямы. Улыбалась жёлтая половинка луны. Выпуская руку девушки, Годжо запрыгнул на верхнюю перекладину ограды.       — Ты хотела салют? Сезон фейерверков через пару недель, но со мной тебе его ждать не нужно, — опустив повязку на глаза, маг присел на корточки, обернулся на студентку и снова протянул ей ладонь. Гай без колебаний ответила на приглашение и встала слева от него. Тело нашло баланс, а чужая рука на плече добавила лишней уверенности. Мощные на высоте потоки ветра отскакивали слабыми струйками от «Бесконечности». Маг приблизил к лицу пальцы правой руки, — полюбуйся, — мир устремился в крохотную точку перед его пальцами. Точка заискрилась, зашипела, собирая вокруг себя лоскуты света, которые закружились, сплетаясь в пульсирующий комок.       Сатору выбросил руку перед собой, и клубок проклятой энергии выстрелил на сотню метров вперёд. Красные струи огня и синие волны света зарядами ударили в воздух, оттеняемые бензинно-градиентной плазмой. Заворожённая огнями, Гай рассмеялась и ухватила учителя за локоть.       — А вы удивлялись, что я называю вашу магию красивой!       — Ты можешь так же. Сфокусируй энергию.       Девушка чуть откинулась назад, опираясь на грудь мужчины. Она и сама держала равновесие, но так стоять было приятней. Годжо касался плеча, поставив ногу между её собственных. Копируя учителя, магичка вскинула руку. Материя медленно, как только стартовавший паровоз зашевелилась, заискрилась и начала вращаться все быстрее, источая тепло. Гай хлестким движением распрямила руку. Над городом взорвался алый цветок.       В пятничный вечер улицы района Мусаси были полны зевак, спешащих домой офисных клерков и тусовщиков. Они все давно привыкли к шуму, к ярким краскам и дыханию города. Лишь пара случайно глянувших в небо прохожих заметили странный салют, запущенный с самой верхушки телебашни. Синие, красные, небесно-голубые и солнечно-золотистые всполохи попали в соцсети и сразу растворились в миллионах других постов.       — А нас не заметят? — Гай обернулась на мужчину. Они стояли, поддерживая друг друга так же, как на последней миссии. Соревнуясь в масштабе и изяществе салютов, девушка невольно надеялась повторить то же ощущение слияния, но несмотря на все попытки ни тело, ни аура почти не реагировали.       — А не плевать? — видя счастливую улыбку студентки, Годжо расслабил плечи, — здесь можно делать, что угодно.       Гай непонимающе повернулась к мужчине, когда тот отстранился. Он ухмыльнулся, нагнетая атмосферы переду тем, как в очередной раз сделать что-то волшебное. В следующее мгновение он абсолютно уверенно стоял на той же перекладине, только перпендикулярно девушке. Маг висел над городом, приклеившись подошвами к тонкой, не особо надёжной изгороди. Студентка испуганно вскрикнула, но отметив довольное лицо учителя, выдохнула.       — Я… Я могу так же? — ветер пытался унести каждое слово и приходилось кричать.       — Иначе я бы тебя сюда не притащил, — просиял учитель.       В глубине 634метров жил город. На высоте 350метров над городом находилась последняя точка, доступная простому люду — смотровая площадка. Симбасира в позвоночнике башни толщиной 8метров защищала её от самых сильных землетрясений. Паутина стальных колонн оплетала конструкцию до середины. Ближайшие 100метров по антенне прикреплялись сотни передатчиков и защитных панелей. Башня, с её смотровыми площадками, пунктами управления и торговым центром весила так много, что без апогея сил Гай просто не могла вывести точное число. Оставалось только ощущать всю эту массу.       Забыть про притяжение планеты и найти единственную опору в колосальной конструкции телебашки было бы очень просто. Не сложнее, чем муравью поползти по стене.       Гай закрыла глаза. Вскинула руки и перенесла вес на правую ногу. Попыталась упасть.       Свободного полёта не случилось. Ветер дунул в уши сильнее, а девушка уже стояла рядом с учителем. В опущенные веки забил свет города, и Оджо медленно подняла их. Куда хватало взгляда, во все стороны бежали артерии пульсирующего блеска. Плотный ковёр из неона, белых и жёлтых уличных фонарей, прожекторов, мерцал и дышал, перебивая остальной мир. Волна музыки, шума машин и человеческих голосов слабо трепала чёлку.       — Какой важный шаг для человечества, — ухмыльнулся маг, — А побежать сможешь?       — Только после вас, — студентка посмотрела на учителя, который тёмным пятном перекрывал целую улицу.       — Держи ритм и попробуй догнать меня! — он шагнул на следующую перекладину, на пол, спрыгнул на антенну. Гай фыркнула и, собравшись, сделала шаг. Она не планировала гоняться за кем-то, но повеселиться точно могла. У неё была целая сотня метров антенны.       Оджо бежала навстречу Токио. Почти вниз головой спустилась по колонне к основной антенне и ускорилась. Далеко впереди (внизу?) мелькал Годжо и его провоцирующая ухмылка. Он по спирали спускался по башне, иногда прыгая на пару-тройку метров и разворачиваясь на Гай. Окончательно поддавшись адреналину, та раскинула руки и с силой оттолкнулась от бетона. Притяжение Земли снова заработало. Две самые долгие секунды в жизни девушка летела вниз, распахнув объятия для города, который ожил отражением в её глазах. Она коснулась пластика антенны и заскользила по дуге, пока голодный ветер растрепал волосы.       Оказавшийся рядом Годжо схватил девушку за руку и, широко улыбаясь, оторвался от телебашни, выбрасывая Гай в воздух. Делая разворот она посмотрела наверх. Небом стало полотно светящегося мегаполиса, а тёмной землёй настоящее небо с единичными слезами звёзд. Коснувшись их ботинками, девушка закончила прыжок и продолжила бег.       Спринт длился меньше минуты, но за лопатками успели вырости огромные крылья. Гай поняла, что нужно замедляться, только когда увидела совсем близко силуэт с белыми волосами. Сатору остановился и ждал её, праздно держа руки в карманах. Когда девушка приблизилась, он протянул ей руку. Ухватившись за запястье мужчины, Оджо с огромным удовольствием отметила, что не только она пытается восстановить дыхание и не только её сердце бешено бьётся. Сатору уже свою ладонь положил на запястье девушки, создавая крепкую связку рук.       — Вы… хвастаетесь мне своим городом… — Гай зажмурилась и снова открыла глаза. Яркий свет Токио ореолом обвивал силуэт Годжо. На этой высоте было прекрасно видно, кто настоящий хозяин столицы, — или перед этим самым городом хвастаетесь мною?       — Теперь он и твой. Дарю, — рассмеялся Годжо, восстановив дыхание. Он окинул взглядом лицо девушки, так красиво подсвеченное. Видя, как серьёзно и взволнованно она на него смотрит, приоткрыв губы, он понял, что подарит ей и весь остальной мир.       Внезапно Гай осознала, что никто в истории человечества не испытывал того же, что она сейчас. Пусть императоры древности дарили женщинам целые города, ни один из них не мог преподнести этот подарок так же красиво, как Годжо. От этой мысли ноги подкосились. Девушка подумала, что могла бы изобразить мгновение слабости и упасть в объятия мужчины. Что его руки и его запах — единственное, что может конкурировать с этим видом на Токио.       — Мне нужно как-то вам отплатить, или я уже заслужила этот подарок?       — Ты… — маг опустил лицо чуть ближе к лицу девушки, и Гай вцепилась в юбку свободной рукой, борясь с желанием сорвать повязку с его довольной рожи. Он вдруг стал серьёзней, начав улыбаться не в привычной саркастичной манере, а почти мягко. Так, как Гай любила сильнее всего, — ты сама можешь его забрать, — Сатору подошёл чуть ближе, заговорил тише, — потому что способна увидеть его по настоящему.       — Как и вы? — девушка впервые почувствовала, как загорелись её глаза. Искры цвета солнца приятно согрели щёки.       — Как и я, — мужчина стянул повязку. Его взгляд мирно сиял как весеннее небо.       Как это часто случалось без точной причины, они снова замерли, смотря друг на друга. Взглядами, наконец созданными только друг на друга.       Огромное спасибо, что дождались новую главу!       Надеюсь, такие долгие перерывы не очень вас смущают( Я надеялась, что эта часть выйдет намного раньше, но данный момент жизни наших героев оказался очень объёмным и сложным, потребовал много времени, внимания и любви. Было интересно прописывать чувства не просто обычных людей, а магов, которые саму жизнь воспринимают по особенному. Как мне кажется, даже романтические чувства у таких людей очень специфичные, непонятные окружающим, так что я рада, что смогла нашему учителю прописать ту, кто его особенности разделяет)       Я этого не добивалась, конечно, но в итоге глава выходит почти в тот же день, что и фигурирует в фанфике, так что вы сможете прочувствовать летнее настроение       За эту пару месяцев в моей жизни произошло много событий, уверена, как и в ваших (желаю всем сдающим экзамены удачи!). Не вижу смысла оправдываться за долгое отсутствие, но будьте уверены — всё свободное время я посвящаю данной работе       Кстати, мы пропустили круглую дату! Восьмого мая прошлого года я уволилась с работы с чистым сердцем, ведь в тот же день начала работать над данной историей. Целый год, огромный период и важная часть моей жизни. Для меня было приятной неожиданностью, что мою работу начнут читать и любить, что она займёт не последнее место на Фикбуке.       Ещё раз спасибо вам за интерес к моей истории!       А ниже ждёт идейное продолжение предыдущей магасценки)

❀*₊°。❀。• ❀°。₊° (o^ ^o) Магасценка ❀。• ❀°。₊°❀*₊°。❀

      Оказалось, у ВДНХ огромная территория. Сбежав из колледжа, находившегося прямо в парке, уже минут пять я шла в одном направлении, оставив позади широкие аллеи и бульвары. Погода как смеялась надо мной — это был самый яркий и солнечный день за всю весну. Солнце резвилось в каждой оставшейся после вчерашнего дождя луже, подсвечивало распустившиеся кроны. В воздухе стоял густой запах зелени. Мне было плевать, я ничего не видела из-за слёз и не могла дышать.       До конца семестра было ещё месяца полтора. День рождения, цветение в самом красивом парке страны, школа кураторов, на которую мы записались с лучшей подругой, начало лета. Я мечтала об этом весь первый курс.       Но теперь мне придётся ещё месяц ходить на пары и сдавать экзамен преподавателю, который, оказывается, знал о моих чувствах. Часто мне казалось, что он подолгу смотрит на меня. Я была уверена, что он обязательно подойдёт, когда я стану старше и наша разница в восемь лет не будет так бросаться в глаза. Я думала об этом каждую секунду своей жизни.       А сегодня я увидела его рядом с незнакомой девушкой. Не обратив на неё внимания, подбежала, позвала его вместе с компанией студентов смотреть фильмы, как мы часто делали после пар. Он посмеялся, сказал, что занят.       — Мы идём в клуб, — он прыснул, — вас туда не пустят, вам рано. Идите, у вас ещё домашка к следующей паре. И подтяните объёмы фигур к экзамену.       — Но, Валерий Дмитриевич… я хотела показать вам новый сезон Моей геройской академии…       — Не люблю аниме. Покажите его мальчику вашего возраста. И… давно хотел сказать. Пока вы ходите с остальными смотреть кино, я ходить не буду.       Я резко остановилась, сжалась, пытаясь сдержать рыдания. Кроссовки вязли в топкой земле и молодой траве.       Я не знала, что он ходит в клубы, что у него уже очень давно есть девушка. Не знала, что он не любит аниме. Выяснилось, что я вообще ничего о нём не знала. Неужели я всё выдумала? Выдумала, что он смотрит на меня? Неужели я выдумала того, в кого влюбилась? А для реального человека оставалась гадкой неприятностью?       Я зажала ладонями лицо, боясь, что люди на ближайшей аллее услышат мои рыдания. Сделала несколько вдохов. В запах зелени вплёлся другой. Цветочный, безумно сладкий. Я вздохнула ещё раз и подняла голову. Стройные ряды сиреневых деревьев только начали покрываться листочками. Утирая непрекращающиеся слёзы, я пошла вперёд. На расстоянии от других росло дерево. До цветения сирени было ещё несколько недель, но оно цвело. Высокое, усыпанное кистями мелких бутонов. Я подошла ближе. Дрожащей рукой огладила лепестки, жадно дыша.       Весна.       Густой, цветочный, пьяный аромат. Он застывал в лёгких, щекотал ноздри, прилипал, не давая отодвинуться.       На пальцах остались мелкие лепестки, тонкие, хрупкие, как черепки фарфора. Считая прожилки на них, я улыбнулась. Дерево зацвело раньше всех остальных. Я увидела настоящее чудо, такое уникальное и невозможное. Если чудеса очень-очень редко, но всё-таки случаются, возможно однажды случится ещё одно. Возможно однажды меня полюбят.