Экстра 1: Никто никогда не вернется в две тысячи седьмой год

      в бликах света на стене класса       на мгновение отразились воспоминания беззаботной юности       которой никогда не было       — Оджо Гайкокуно, приятно познакомиться! — закатное солнце, обжигающее полупустой школьный класс, ослепило шестнадцатилетнюю девочку. Она прищурилась, выписывая кусочком мела иероглифы собственного имени на доске, украдкой вытерла пальцы в белой пыли о подол юбки, сжала его от волнения и развернулась к остальным студентам. Учеба для них началась больше месяца назад, а вот саму Оджо вытянули из России спонтанно и при не самых весёлых обстоятельствах.       — Иери Сёко, второй курс, — студентка ободряюще улыбнулась и изящно помахала пальцами, радуясь, что теперь она не единственная девчонка в компании.       — Хайбара Юй, первый курс, добро пожаловать! — парень с самым добродушным лицом на свете широко улыбнулся и замахал рукой, но, столкнувшись взглядом со светловолосым парнем рядом, замолк.       — Кенто Нанами, — светловолосый приветственно кивнул, изучающе пробежался взглядом по иностранке и переключил внимание на книгу в руках.       — Гёто Сугуру, очень рады тебе, — юноша склонил голову набок, прикрыл глаза и расплылся в безмятежной улыбке, становясь похожим на прекрасную статую. Иностранка, кивнув и улыбнувшись каждому, перевела взгляд на последнего студента. Тот сидел у окна и изучал небо, мечтательно положив голову на кулак. Под закатным солнцем его необычные белые волосы почти светились. Он, слишком высокий для своей парты, сидел сгорбившись и вытянув длинные тонкие ноги прямо под стул сидящего спереди Сугуру. Парень чуть развернул голову к Оджо, и та поняла, что пропала. Всего на секунду она поймала взгляд его невозможно голубых глаз, по сравнению с которыми небо за окном казалось серым. Парень поправил круглые тёмные очки, скрывая глаза и произнес своё имя так, будто делал бесконечно щедрое одолжение.       — Годжо Сатору.

***

      — Оджо, значит? Оджо Гайкокуно, какая прелесть. Настоящая принцесса чужестранная, — Годжо ухмыльнулся и навернул вокруг первогодки ещё несколько кругов.       Полуденное майское солнце почти не доставало до земли, застревая среди листвы. Девушка выпрямилась и опасливо замерла, вздрогнула, когда парень подёргал её за волнистые пряди волос. Это было первое их взаимодействие за три недели, что девушка осваивалась в колледже. Когда он, закатывая глаза, позвал её в какой-то парк в Токио, первогодка очень смутилась. Когда среди деревьев появились могилы, она испугалась, а Сатору пояснил, что это «дебильная традиция Яги-сенсея». Старшие студенты должны были показать первогодкам могилы погибших из-за проклятий обычных людей. Так как Оджо начала учиться позже остальных, Годжо назначили её индивидуальным экскурсоводом, что последнему совершенно не нравилось. Ступая по ухоженным дорожкам, он, не стыдясь мертвецов, рассказывал что-то громкое и весёлое. И девушка, цепляясь за его уверенную речь, отвлекалась от пугающе молчаливых каменных памятников.       — «Гайкокуно» слишком длинно, не думаешь? Будешь «Гай»!       — Гай… — повторила девушка, пробуя на вкус прозвище. Сталкиваясь взглядом с парнем, она мгновенно покраснела и спряталась за чёлкой.       — И что, ты прямо переход в метро разнесла? — Сатору нагнулся, изучая слабые девичьи пальцы, которые та стыдливо спрятала за спиной. Парня поразило, что худая девчонка, макушкой еле-еле достающая ему до плеч, обладает такой силой. Это его интриговало и, определенно, ему это нравилось.       — Я не хотела… — пробурчала Гай. Не такого внимания со стороны Сатору она ждала все эти три недели, — Не смогла справиться с эмоциями.       — Естественно. А из-за чего? — подросток расплылся в хищной улыбке, придвинулся к первогодке. Гай отрывисто вздохнула, уловив сладкий запах рамуне, — Из-за парня, что ли?       — Нет! — девушка отвернулась и отрицательно замотала головой. Пусть белобрысый выскочка был прав, она не собиралась ему об этом сообщать. И так чрезмерно в себе уверен!       — Ну ничего. Зато ты теперь в крутой магической школе, а он в соло дрочит дома, — подросток фыркнул, а Гай с удивлением поняла, что её, кажется, пытаются поддержать.       — Спасибо, Сатору… — девушка прикусила язык, осознавая, что впервые произнесла его красивое, тягучее, как жжёный сахар, имя.       — Тебя не учили, что к старшим студентам нужно обращаться «Семпай»? — неожиданно серьёзно спросил Годжо, скрещивая руки на груди и свысока смотря на первогодку.       — Прости, — испуганно пробормотала Гай. Приехав в Японию, она так сильно боялась не соблюсти какие-то мудрёные правила вежливости, что под осуждающим взглядом Годжо совсем потерялась, — Прости… сем… семпай, — Оджо поклонилась и поморщилась. Это обращение так часто использовали в аниме и на форумах, что для иностранки оно стало пошлым.       — Да я прикалываюсь! — рассмеялся студент, — Зови по имени или «Господином», разрешаю!       — «Господином»? — переспросила Гай. Выросшей в России девяностых девчонке было сложно осознать само существование живой современной аристократии.       — Тебе вообще крупно повезло! — парень приосанился и горделиво улыбнулся, — Маленькой слабой принцессе нужен рыцарь! Им буду я, сам Годжо Сатору! Я не только глава лучшего магического клана, я сильнейший, между прочим! — «сильнейший» учтиво нагнулся в полупоклоне, доставая из-под пиджака…       — Сирень! — вскрикнула первогодка, и кончиками пальцев коснулась хрупких лепестков, — Моя любимая… Где ты взял её, она не растет в Японии…       — Будет тебе вместо Ханами. Я сам образец галантности, не думаешь, м? — Годжо почти мило улыбнулся и ткнул цветами прямо девушке в лицо. Та замотала головой, отфыркиваясь от пьянящего аромата, парень ещё несколько раз с силой провел цветочной кистью ей по носу и губам и рассмеялся.       — Годжо, руки убери! — Сёко возникла прямо посреди аллеи и с силой стукнула одноклассника по голове, — А что-то там про рыцаря говорил! Ещё и слабой назвал. А ты, «Гай»… не советую общаться с этим отбросом и его дружком, — Гай поняла, что второкурсница следила за ними с самого начала.       — Ну так слабая ведь! — потирая затрещину, Сатору ткнул пальцем в Оджо. Та баюкала потрепанную веточку сирени, жадно вдыхая аромат, — Помрёт без меня.       — Помню, Утахиме ты тоже слабачкой прозвал, — Сёко вдруг хищно оскалилась, скрещивая руки на груди, — Только её защищать что-то не стремился, — японка довольно улыбнулась и смерила Годжо презрительным взглядом, будто поймала его за преступлением.       — Разумеется, — парень подскочил к замершей первогодке и притянул к себе, — Утахиме язва, а Гай почти милая. Даже не ругается на меня.       — Ты просто русский не понимаешь, — пробормотала иностранка, чувствуя, как быстро начинает биться сердце. А парень спокойно стоял с ней в руках и с вызовом глядел на одноклассницу.       — Всё с тобой понятно. И что, это весь твой подарок Гай на день рождения? — скептически спросила Сёко, кивая на помятые цветы.       — А он сегодня? — Сатору развернул Оджо за плечи, та кивнула, пытаясь отодвинуться от лица парня, — Сколько тебе вообще?       — Шестнадцать, — пробормотала Гай, обмякая в чужих объятиях.       — Поехали в город, — заулыбался Годжо, — хочешь… ботинки от Prada хочешь? Я ведь не только сказочно красив и силён, но и безумно богат. Куплю, что хочешь. Будет двое людей со вкусом в этом колледже. А потом… — он решив, что для ночных клубов первогодка слишком мала, уставился на качающую головой Иери, — в караоке пойдём с остальными.

***

      — Давай, Гай, как я учил! — Сатору слегка потряс студентку за плечи. В двадцати метрах от них двоих, Сёко, Нанами и Хайбары, Сугуру расставлял пустые банки из-под газировки. В середине обжигающего летнего дня студенты прикончили все запасы холодных напитков и теперь пытались спастись от скуки, — Сгусток проклятой энергии прямо в банку, ничего сложного. Ты должна выиграть нам мороженое. Я сдохну без эскимо прямо тут, по твоей вине!       — А ещё ныл, что Яга заставляет ей помогать, — закатила глаза Иери.       — Спасибо, — шепнула Гай так, чтобы слышал её только Сатору, — ты правда отличный учитель.       — От неё я хоть благодарность слышу, — проворчал парень.       — Не слишком жестоко дрессировать первокурсников и ставки на них ставить? — Сугуру вернулся к остальным, вставая рядом с Кенто.       — Зависит от того, чей первокурсник выиграет, — Сёко потушила сигарету о подошву, спрятала её за ухом и хлопнула Хайбару по плечу. Гай благоразумно отошла от Сатору, пытаясь заставить пальцы слушаться. По команде она встала в боевую стойку между одноклассников и направила ладони к пустым банкам. Сёко и Сатору встали по сторонам от первогодок, вскидывая руки.       — Огонь! — радостно взвизгнули второгодки, а первогодки синхронно высвободили проклятую энергию. Спустя долю секунды Годжо победно крикнул и выбросил кулаки в воздух.       — А вы сомневались? — обладающий нечеловеческим зрением Сатору сразу определил победителя и начал скакать вокруг Гай. Та пыталась разглядеть мишени. Все три её банки продолжали стоять на постаменте древней статуи, но теперь каждая из них напоминала баганутую модельку в компьютерной игре. Две из трёх банок Нанами были разрезаны на идеально равные части. Две банки Хайбары просто сброшены с постамента, — Вы двое, — Годжо ткнул пальцем в насупившихся Сёко и Хайбару, — Чешите в магазин. Нам с Гай голубой лёд со вкусом содовой.

***

      Гай раскачивалась с носков на пятки, изучая зажатые в руках аптечку и миску с горячей водой. Наконец она тряхнула волосами, выдохнула и открыла дверь, перед которой стояла несколько минут. Стучать не стала, ведь знала — Годжо не пустит. Юноша сидел на кровати и пялился в томик манги. Не выдержав взгляда сразу двоих людей, книжка выскользнула из пальцев и с глухим звуком упала на пол. За полчаса Годжо не перевернул и страницы.       — Помощь не нужна, у меня теперь есть обратная техника, — на подошедшую первокурсницу Сатору даже головы не поднял.       — Сёко помогла Сугуру, он уже полностью восстановился после битвы, — пробормотала Гай, — А ты даже кровь не вытер.       — А смысл? Рику это не оживит. Культ это не уничтожит, — Сатору замолчал. Он не чувствовал абсолютно ничего. Смерть девчонки, которую он взялся защищать, просветление, обретение сильнейших техник клана, убийство человека казались чужим сном. Но под пристальным взглядом Гай эмоции снова проклюнулись. Страх, грусть и скорбь. Злость, — Я ничего не смог сделать. Я не смог убить культистов, потому что Сугуру мне так приказал. Думаешь ты, узнавшая о магии пару дней назад девчонка, сможешь мне чем-то помочь?! — он наконец взглянул на совсем потерянную Гай и застыл с приоткрытыми губами, — Прости.       — Магии я и у тебя тоже учусь. А ещё я такая же упертая, — Оджо нахмурилась и села рядом, положила аптечку на дрожащие коленки, поставила на пол чашу с водой. Кончиками пальцев коснулась подбородка парня и развернула его к себе.       Обычно яркие глаза мага напоминали исцарапанное до непрозрачной серости стекло. Дышал он слабо, урывками, и в его дыхании Оджо уловила горький стальной привкус. Его раны затянулись, но потребовалось множество напитанных теплой водой кусочков марли, чтобы стереть с лица и шеи засохшие кровоподтеки. Погружённая в процесс, Гай потянула разорванные пиджак и рубашку с плеч парня. Тот послушно отбросил одежду в сторону.       — Я оставлю шрамы, хотя могу их залечить, — пояснил Сатору, заметив смятение первогодки, — Буду помнить о дне, когда я чуть не умер.       — Похоже на кинцуги… — девушка с любопытством изучала полузажившую рану, рассекающую пополам идеальное белое тело. Пытаясь не растерять остатки уверенности, Гай уставилась Годжо в глаза и свежим куском марли провела по его груди. Дойдя до подтянутого живота, она испуганно отдёрнула руку.       — У тебя руки тёплые, — прошептал Сатору. Девушка смутилась ещё сильнее, а юноша обрадовался, что способен чувствовать ещё хоть что-то. Тем более такое приятное. Рядом с ней он всегда себя так чувствовал. Тепло. Он прищурился, приблизился, заставляя Гай не опускать взгляда. Девушка села ровнее, напоминая себе о собственной упёртости.       — Кажется, всё, — несколькими движениями девушка стерла остатки крови.       — Вообще-то есть ещё раны на бедре, — прищурившись, Сатору огладил тазовую кость и положил руки на пряжку ремня, — тебе придётся…       — Вот ещё! — вскрикнула Гай и отсела, толкая парня в плечо. Девушка нахмурилась и улыбнулась. Очень слабо, но в глазах Сатору плясали привычные чертята.

***

      Самая короткая ночь года тщетно пыталась напугать темнотой. Цикады своим треском старались разбудить шестерых подростков, оказавшихся далеко от своего колледжа. Первый и второй курс целиком вызвали на масштабное зачищение проклятий в знаменитый Лес Самоубийц.       Стараясь не растерять последние остатки сна, Гай ползла в свой номер из уборной на этаже. В коридоре стоял дикий холод и хотелось как можно скорее добраться до согревающей безопасности собственной постели. После миссии голова до сих пор кружилась, а мысли никак не хотели формироваться, ожидая момента, когда девушка снова заснёт. Сквозь ресницы она задержала взгляд на тёмном паркете и, не глядя, мелкими шажками доковыляла до комнаты. Придержав дверь, с закрытыми глазами Гай подошла к кровати у окна. С облёгченным выдохом приподняла одеяло и скользнула в уютный тёплый кокон.       — Сёко, убирайся! — не открывая глаз, пробормотала первогодка и попыталась вытолкать из своей кровати инородное тело. Они с Иери делили номер пополам.       — И я рад тебя видеть, — несмотря на сонливость, голос Сатору был даже насмешливей, чем обычно.       Гай с ужасом глянула на парня, обернулась на соседнюю кровать, на подушке которой темнели длинные волосы Гёто. Она почувствовала пропитавший комнату аромат рамуне и запашок нестиранной мужской одежды. Она снова развернулась на Годжо, столкнулась с поблескивающими в темноте небесно-голубыми глазами, глухо вскрикнула и попыталась отодвинуться. От шумного и болезненного падения её спасла рука Годжо, без намёка на стеснение обхватившая талию.       — Прости, — неровно забормотала Оджо, — Я очень устала сегодня, перепутала комнаты, наверное, — она, краснея ещё сильнее, посмотрела на Сатору и уже осторожнее попыталась сползти с кровати, — Я пойду, ладно?       — Ну уж нет, ты попалась, — парень хищно улыбнулся, будто держал в руках огромную порцию беззащитных шоколадных конфет, — Милый топик. Первогодка пискнула и подняла ладони к груди. Милый топик почти ничего не скрывал.       — Чего трясешься, не сьем я тебя, — чуть серьезней сказал Сатору, а девушка осознала, что тело бьёт крупная дрожь.       — Я замёрзла, — Гай попыталась контролировать конечности, но Годжо только фыркнул и плотнее укутал её в одеяло, — В коридоре очень холодно, а у тебя тут… тепло, — под настойчивыми успокаивающими поглаживаниями по спине девушка затихла, пытаясь выражать недовольство ситуацией оскорблённым сопением. Годжо продолжал ухмыляться, продолжал изучать её лицо, а Гай продолжала игнорировать его прямой взгляд, — А Сугуру? Он не услышит, как мы тут мило беседуем?       — Он почему-то в наушниках теперь спит. Слушает свой эмарский рок, а вокруг нихрена не слышит, — пожал плечами студент, ловким движением просунул правую руку под голову Гай и притянул вплотную к себе, — Чем займёмся, м?       — Сном, — чувствуя чужое дыхание на своих губах, Оджо спрятала лицо в вороте футболки Сатору и мстительно задышала ему в шею. Чувствуя силу рук, собственнически сжимающих её талию, Гай пыталась понять, это вселенская шутка или благословляющая удача: оказаться в постели парня, в которого ты влюбилась буквально сегодня.       — Ты вообще-то тоже можешь обнять меня, — прошептал Годжо, касаясь губами порозовевшего от смущения девичьего уха и сжимая пальцы чуть сильнее. Гай обмякла под его теплом, перестала дрожать, зашуршала под одеялом и неловко, краснея ещё сильнее, обхватила широкий торс парня. Он сдавленно выдохнул и вжал бёдра в матрас. Бедной девочке не нужно знать о всех реакциях его тела на её присутствие. Хватало того, что они, лежа на боку друг к другу лицом, чувствовали чужое дыхание и пульс как собственное, — Шов не болит?       — Нет, — удивленная вопросом девушка открыла глаза, что Сатору почувствовал щекоткой её пушистых ресниц на своей шее, — Сёко ругалась, что ты сразу не отнес меня к ней.       — Она же оценила мою ювелирную работу?       — Ничего не сказала. Но думаю это значит, что шов ты наложил идеально, — Гай закатила глаза и улыбнулась, — И я… не буду просить Сёко залечить рану целиком. Хочу оставить этот шрам, — студентка подняла голову и решилась заглянуть Сатору в лицо. Она аккуратно коснулась пальцами ключиц парня, повела их чуть ниже к груди, где под футболкой почувствовала знакомый шрам. От этих нежных прикосновений его шею покрыла волна мурашек, а сам он довольно оскалился, — Хочу помнить о дне, когда я чуть не умерла, — процитировала она Сатору.       — Ты… когда ты была там… висела в воздухе, — разгоряченно зашептал Сатору, а его глаза заблестели сильнее, — Ты была такой… такой… — он прикрыл веки, вспоминая божественно прекрасный образ девушки, забывшей о гравитации и зависнувшей высоко над землей. Он до сих пор видел её хрупкое тело, купающееся в золотом полуденном свете, её сумасшедшую улыбку, точно такую, как у него самого, — такой же, как я. Я никому этого не говорил, но тогда, после миссии с Рико я был таким же… я так же… увидел, какой этот мир на самом деле, — парень продолжал смотреть в распахнутые глаза Гай, в которых танцевали крошечные золотые искорки.       Гай закусила губу от волнения. Именно в тот момент, обезумев от боли и силы, разрывающей тело, магичка почувствовала новые слои реальности. А ещё почувствовала, что наконец хоть немного понимает Сатору. И почувствовала, что наконец его любит. Подростки продолжали смотреть друг на друга, наслаждаясь пониманием, которое даже не нужно озвучивать. Как и во время совместной техники, которой они перебили сотню сильных проклятий, их глаза горели небесной синевой и солнечным золотом.       — Но не бросайся в бой сломя голову, когда меня рядом нет, — Сатору погладил щеку девушки, убрал прядку с её носа, — Я ведь еле добежал до тебя, слабачка.       — Вы с Сугуру выступали нашей страховкой, я должна справляться сама, — пробурчала Гай, чувствуя, как внутри неё все теплеет.       — Как угодно, принцесса.       Вопреки возмущению Годжо, Оджо перевернулась на другой бок. Узкая одноместная кровать не была рассчитана и на одно единственное огромное тело Сатору, а Гай ему и вовсе приходилось прижимать к себе, только бы эта неуклюжая девчонка не вывалилась на пол. Но он не был против.       — Ты, — прошептала первогодка, чувствуя, что от волнения снова начинает дрожать, — когда-то так лежал? Вдвоём.       — Ревнуешь? — промурчал Сатору в девичье плечо, — Это не было так мило и приятно, — Он не соврал. Девушки на пару лет старше, увидев такого потрясающего, милого парня, да ещё юного и нетронутого, со всей пылкостью бросались учить его всяким полезным вещам. Но их умелые смелые прикосновения не могли сравниться с робкими и очень нежными касаниями, от которых сама Гай смущалась больше него.       Сатору замер, прижимаясь щекой к острой косточке у Гай на плече. Он взял её крохотную руку в свою, удивился, какой приятно миниатюрной девчонка кажется рядом с ним. А он рядом с ней казался самому себе настоящим. Он радовался её улыбкам, любовался её смущением, защищал её и от неё единственной чувствовал за это благодарность. Он почувствовал, как Гай засыпает в его объятиях, доверившись ему. И он понял, что влюбился.       Гай пару раз за ночь просыпалась. Рука Сатору всю ночь бережно лежала у неё на животе, оберегая свежий шрам.

***

      Пытаясь набирать сообщение набегу, Гай закусила бутерброд и обхватила телефон обеими руками. Сёко уже в третий раз интересовалась, сколько ждать проспавшую первогодку. Та с громким хлопком закрыла раскладушку, засунула её во внутренний карман школьного пиджака и ускорилась, перелетая лестничный пролёт. Утро было светлым и по настоящему летним, лёгкий ветер бил в спину, помогая быстрее бежать, а солнце грело выглядывающие из-под юбки белые ноги.       Оджо поднесла руку к лицу, укусила поджаристый кусок хлеба. Серьёзно опаздывающая на занятия первогодка могла рассчитывать только на скудный завтрак из бутерброда с яйцом. Она резко остановилась, ещё метр проскользила на паркете и вытянулась прямо напротив двери в свой кабинет. Ухватила бутерброд обеими руками, пытаясь быстрее доесть его. Из кабинета доносилась… ссора? Сатору смеялся, а незнакомый женский голос перечислял ругательства, которых иностранка даже не слышала. Она боязливо потянулась к двери, толкнула её и пробралась в кабинет.       В наступившей тишине на неё уставились одноклассники, второгодки и две незнакомые девушки. Одетая в наряд синтоистских служительниц незнакомка стояла напротив Годжо. Её тёмные хвостики яростно топорщились, показывая недовольство хозяйки. Вторая девушка, высокая, с почти такими же белыми, как у Сатору, волосами, сидела на столе Сёко.       — Много ты не пропустила, — Иери встала, прошла между разгневанной незнакомкой и Сатору, отталкивая последнего, — Яга опаздывает, а у нас цирк.       — Вот, Утахиме, поучись манерам, — Годжо подскочил к первогодке, — Будь помилее, как Гай, и, наверное, с тобой можно будет находиться в одном помещении.       От тёплых ладоней на своих плечах девушка вздрогнула. Под тяжёлым взглядом Утахиме она сжалась — незнакомка смотрела на неё… странно. Смесь отвращения, жалости, злости и… Оджо могла поклясться, что видит ревность! Она улыбнулась незнакомке с не менее ледяным взглядом и гордо прошествовала к столу Годжо.       Сатору уже забыл о существовании крикливой соперницы и протащил первогодку к собственной парте. Вальяжно сел за неё, параллельно толкая студентку на столешницу. Девчонка опасливо обернулась и Утахиме, но та картинно разговаривала со второй незнакомкой.       — Ты не забыла, что мы идем на фестиваль фейерверков вечером? — Годжо ткнул Гай в бок, и та обернулась на него, — К нашей чудесной токийской компании благосклонно присоединяются маг первого уровня Мэй Мэй и, как ты могла заметить, шумная надоеда недостающая и до второго Иори Утахиме.       — Не беспокойся, из Киото мы тащились не для того, чтобы проводить с тобой время. Мы с девочками планировали идти без вас, отбросов, — заявила Утахиме и с вызовом посмотрела на Гай, — Ты с нами?       Та открыла рот, не зная, что сказать. Перспектива гулять весь вечер с Иори пугала. Да и Мэй Мэй смотрела на иностранку с такой пугающей ехидностью, что ей стало неуютно. Девчонка посмотрела на Сатору, пытаясь найти в нём поддержку, но парень ждал её ответа, как и все остальные.       — К слову про отбросов, — подала голос Сёко, — Гай, прости, но тебе придётся за ними присмотреть, — второгодка с выражением посмотрела Оджо, перевела взгляд на Годжо и снова на Оджо. Последняя благодарно кивнула подруге.       Украшенный бумажными фонариками к фестивалю парк напоминал яркие иллюстрации из книжек. Гай чувствовала себя настоящей принцессой, за которой покорно следует четверо рыцарей. Парни рассказывали иностранке о любимых с детства традициях праздника, советовали самую вкусную еду, галантно её угощали. Даже Годжо снизошёл до того, чтобы поделиться с девушкой лунными пряниками. Они вдвоём грызли их и смотрели, как Юй наравне с детишками собирает оригами.       К концу вечера компания вместе с остальными гуляющими вышла к озеру. Подростки сели между припасённых напитков и закусок, ожидающе смотря в небо. Гёто, игнорируя лучшего друга, протянул подошедшим девушкам согревающий чай.       А потом начались фейерверки. Годжо, игнорируя Утахиме и каждую её попытку себя уколоть, воодушевлённо рассказывал иностранке о значении цветов салюта. Болезненная ревность к Иори, которая съедала Гай весь вечер, под его напором успокоилась. Оджо дрожала, и подросток её обнял. Она надеялась, что остальные не видят этого во вспышках салюта, но отстраниться не могла. Холодно ей не было — дрожала она от кружащей голову близости.

***

      Магическая студенческая общага почти не отличалась от обычной. Правда, среди коробок из-под пиццы, томиков манги и тыкв там и тут лежало настоящее холодное оружие, которое юные маги притащили с последней тренировки. Из приоткрытой двери девчачей ванной тянулась яркая полоска света. На секунду показалась рука, дверь захлопнулась.       — Чтобы эти придурки не мешали, — Сёко вернулась к раковине, приблизила лицо к огромному зеркалу и продолжила наносить сине-фиолетовые тени, которые смотрелись слишком буднично для Хэллоуина. Перебирая косметику и толкаясь локтями, девушки обсуждали что-то лёгкое. Друг для друга они в первую очередь были друзьями и боевыми товарищами. Наверное, именно поэтому так искренне обсуждали простые вещи.       — Вылезайте оттуда, ещё страшнее всё равно не станете, — Годжо застучал в дверь.       Гай подскочила, слыша его голос, и тут же обернулась к зеркалу. В последний раз поправила волосы, на которые пришлось вылить банку укладочного средства. Пряди казались мокрыми, но напоминали не слипшиеся сосульки, а идеальное шёлковое полотно. На щеки упали пылинки хайлайтера, напоминающие слёзы или блеск горного ручья. На губы Оджо нанесла кроваво-красный влажный тинт.       — Гай? — снова постучал Сатору, — Эта бестия ведь тебя не сожрала?       Первогодка глянула на бестию, схватила с раковины огромный цветочный венок и попыталась открыть дверь. Её с той стороны держали. Послышалось хихиканье, Оджо снова оттолкнула дверь и вывалилась на Годжо.       Она впервые по настоящему осознала, что Годжо Сатору глава клана и представитель аристократии. Хотя, в минималистичном тёмно-синем кимоно и хаори он напоминал скорее юного бога, пришедшего из древних поэм. Гай залюбовалась тончайшей вышивкой белых хризантем на вороте. Голубые глаза мага загадочно мерцали под хаотичной чёлкой. Девушка прошлась взглядом выше и с удивлением остановилась на белоснежных лисьих ушах на белой макушке Годжо. За его спиной виляли девять пушистых хвостов. А сам Сатору смотрел на Гай так, что она сразу пожалела о выборе собственного костюма.       Студент, придерживая за локти, с любопытством рассматривал первогодку. Этой девчонке не нужно было открывать и кусочка голой кожи, чтобы вызвать у него гормональный взрыв. Вот и сейчас всё её тело скрывала длинная белая рубаха, из-под подола которой виднелись голые нежные пальчики. Казавшаяся мокрой рубаха обняла силуэт полупрозрачной изящной драпировкой. Белая кожа казалась ещё белее на контрасте с похожими на жидкий шоколад влажными волосами. Губы заманчиво горели красным, а в руках был зажат венок из трогательных цветочков.       — Ты как это сделал? — девушка кивнула в сторону радостно подрагивающих хвостов.       — Так же, как твоя рубашка кажется мокрой, хотя она абсолютно сухая, — Сатору снова погладил ткань на локте девушки, но его пальцы остались сухими, — И как с твоих волос капает не настоящая вода. Немного таланта и настоящая магическая иллюзия, — парень отстранился и с торжественной улыбкой встал в картинную позу, давая девушке себя рассмотреть. Годжо скосил глаза на неё, проверяя, на какой стадии восторга находится Гай — А где рожки демона и юбчонка с чулками? Кто ты вообще?       — Русалка, — Гай довольно ухмыльнулась и закружилась вокруг своей оси, чувствуя себя юной принцессой. Юбка взвихрилась белыми лепестками, приоткрыла тонкие щиколотки, обернулась вокруг талии, роняя на пол капли росы.       — У русалок волосы красные и хвост, — рассмеялся Сатору, изображая руками что-то вроде рыбьего хвоста.       — Как мило, не знала, что ты обожаешь диснеевские мультики про принцесс, — захихикала Гай и вдруг выпрямилась, подняла руки и скрючила пальцы, подкрадываясь вплотную к студенту, — Это все выдумки. А я настоящая славянская русалка. Мавка, — Годжо завороженно уставился в потемневшие глаза девушки, обрамлённые влажными длиннющими ресницами, — Мы, русалки, были человеческими девушками. Из-за неразделенной любви мы бросались в реки и тонули. А теперь мы подзываем незадачливых юношей, заманиваем их воду и утаскиваем на дно, — голос Оджо упал до зловещего шепота. Она приподнялась на носках, самыми кончиками пальцев дотронулась до шелка кимоно на груди Сатору, — Можем защекотать до смерти.       — Защекотать до смерти?.. Ты? — парень расхохотался, — Да ты ж сама помрёшь от щекотки, — чувствуя опасность, Гай дернулась, попыталась отскочить от Сатору, но он уже схватил её за талию и пальцами пробежался по бокам. С диким довольным визгом первогодка попыталась отступить к дивану, но сильнейший маг легко нагнал её, завалил на диван и навис сверху, продолжая прохаживаться кончиками пальцев по бокам и животу девушки, вызывая у той неконтролируемый хохот. На жалкие попытки жертвы отбиваться смеялся уже он сам, а его лисьи уши азартно прижались к голове.       — Эти придурки правда потратили проклятую энергию на хэллоуинские костюмы, — заключила вышедшая из ванной Сёко, вставая рядом с Сугуру который со скепсисом смотрел на дерущуюся прямо на полу парочку.       — Обычные люди даже этого не заметят, — поддержал студент, — А у тебя костюм… э… — он посмотрел на одноклассницу. Та была одета в хорошо сидящие узкие джинсы, туфли на низком каблуке и водолазку. На плечи был накинут медицинский халат, в котором магическая целительница в последнее время ходила всё чаще. На голове у неё красовался парик обыкновенных тёмных волос по плечи, по оттенку идентичных её собственным.       — Самый страшный костюм, — ухмыльнулась второгодка, — я сама из будущего. Лет через десять, с кризисом среднего возраста, депрессией и ненавистью к своей жизни и работе.       — Действительно, очень страшно, — нервно улыбнулся Сугуру и сказал уже громче, — Сатору, а ты оделся кицуне, чтобы в жопу сразу девять хвостов засунуть?       — Сугуру, — Годжо поднял голову к другу, продолжая удерживать Гай, и ухмыльнулся, — а ты вампиром нарядился, потому что сосать любишь? — парень встал и легко поднял первогодку.       Фыркнув, Гёто отвернулся к подоспевшим Нанами и Хайбаре, одетыми очаровательными призраками в простынях. Кенто, по его словам, было лень выдумывать костюм, а Юй просто не смог сделать что-то сложнее. Все как-то очень быстро вышли на улицу, снова оставляя Гай и Сатору наедине. Парень отстранился, оставляя после себя только приятные покалывания по телу. Гай смущённо опустила взгляд, перебирая зажатый в руках венок.       — Ну что, — Годжо приблизился, заглянул девушке в лицо, — маленькая очаровательная нечисть, — он загадочно прищурил глаза, — Я, Великий Девятихвостый лис…       — И шестиглазый, — сощурилась девушка и улыбнулась.       — И шестиглазый, — он ухмыльнулся, соглашаясь, — Приглашаю тебя, загадочную русскую русалку на наши скромные японские земли, — Сатору бережно возложил венок девушке на голову, — Давай вершить хаос вместе, и пусть эта тёмная ночь будет только нашей.       Смущаясь ещё сильнее, Гай вложила свою ладонь в галантно поданную руку юноши и поспешила к выходу вслед за ним.       Хэллоуин был модным и очень популярным праздником в Токио. Молодёжь захватила улицы, осыпала их сладостями и зловещими огнями. Среди сотен подростков и молодых людей облачённый в безумно дорогое с виду кимоно высоченный беловолосый парень с пугающе натуральными ушами и хвостами кицуне вёл под руку иностранную девчонку. Её жуткий взгляд тёмных глаз отпугивал от стройной фигуры, скрытой тонкой обтягивающей рубахой. Беловолосый часто подскакивал к остальным друзьям и отбирал у них конфеты.       — Не хочешь попробовать? — Сатору ухватил губами тонкую палочку печенья Pocky в сладкой клубничной глазури и с соблазняющей ухмылкой приблизился к Гай. Та скосила взгляд на печенье, на губы Годжо. Туман восторга и приятной усталости ослабил тело, и она ухватилась за ворот кимоно, почти подалась вперёд…       — Мы двигаем в Гинзу! — Хайбара подскочил к друзьям и приобнял их за плечи, — Яга-сенсей написал, чтобы мы не расслаблялись, сегодня может повыситься активность проклятий. Но повеселиться мы должны успеть!       — У меня всё под контролем, — прошипел Годжо и, схватив за запястье, потащил Оджо к остальным.

***

      В конце декабря, несмотря на отсутствие снега, кухня-гостиная сияла праздничным тёплым мерцанием гирлянд. Пусть русская девушка в жизни не праздновала католическое Рождество, она отнеслась к делу серьёзно и украсила комнаты равномерным красно-золотистым слоем блестящей мишуры, флажков и ёлочных шаров. Сейчас она как раз крепила последние, а Сёко страховала стремянку.       — Гай, а где омела? — Сатору легонько пнул стремянку и рассмеялся.       — Идиот, она упасть может, — Иери пнула одноклассника, в отличие от него, со всей силы.       — Правда думаешь, что я бы не поймал? — фыркнул Годжо на жалкую попытку японки причинить ему хоть какой-то урон. Парень отступил к столу и освободил руки от огромных бумажных пакетов KFC, брендированных специально к праздникам. Пришедший вместе с ним Сугуру уже колдовал над чаем.       — Мы купили ёлку! — радостно объявил стоявший в дверях Юй, пытаясь вылезти из кроссовок без помощи рук. Парень так крепко обнимал небольшое очаровательное пушистое дерево, что за ним его и видно не было. Рядом снимал ботинки Нанами, разумно поставив пакет с игрушками на пол.       — Яга уехал? — Сёко помогла подруге спуститься и вопросительно посмотрела на Кенто.       — Да, в колледже мы одни. Кто-то из старших, возможно, в храме, но не более.       Лицо Иери приобрело выражение, которое у неё было видеть очень странно. Эта смесь коварства и предвкушения обычно захватывала Годжо, в крайнем случае Гёто, если они вместе. Девчонка чинно прошагала на кухню, пошарилась в глубине ящиков и с торжеством вытащила непрозрачный пакет, откликнувшийся задорным звоном стекла. Гай понимающе хмыкнула. Под настороженными взглядами друзей Сёко расставила одинаковые бутылки зелёного стекла с клубничками на этикетке, по одной на каждого. Встав плечом к плечу, подростки окружили стол и напряженно замерли, точно как перед атакой на особенно страшное проклятие.       — Я думала, ты будешь против, — Сёко рассмеялась и прихлебнула из своей бутылки, сразу закусывая курицей, — с твоей то любовью к правилам.       — Кажется ты забыла, откуда я родом, — пожала плечами Оджо и потянулась к пряному чаю, заваренному Сугуру, — Мои любимые одноклассники в Бирюлёво лет с тринадцати пьют и не такое.       — И ты с ними? — ревниво прижимающий к груди огромное ведро курицы Сатору засунул в рот ножку целиком.       — А похоже? — с вызовом спросила Гай, но тут же улыбнулась, — Я анимешница. Пока ровесники курили за гаражами, я смотрела Наруто, — девушка покрутила пальцем у виска, и не было понятно, она это про ровесников или про себя.       Была ли это относительная безобидность напитка, или относительная разумность студентов, но вечеринка проходила прекрасно. В ход шло всё — настольные игры, приставка, обмен подарками. Годжо обмотался гирляндой и бегал по комнате, изображая сумасшедшее рождественское дерево. Когда Сугуру назвал одноклассника придурком, Сатору легко обездвижил его и с громким хохотом показал на лучшем друге искуство шибари, используя последнюю мишуру. Студенты вместе украсили ёлку, вместе приготовили закуски и десерты, вместе расселись вокруг стола, уставленного самыми разными блюдами и большими бутылками газировки и холодного чая.       — Давно хотел спросить, — Нанами обернулся к Гай, которая старательно намазывала красную икру на блин, — Почему ты так часто ешь икру?       — Я… — Гай смутилась, — Я её очень люблю. А в детстве… В девяностые… Нет, нам было что есть… почти всегда. Но икру мы только на Новый год покупали. Пару раз. Возможно, в Японию я переехала только для того, чтобы есть её бесконечно и почти бесплатно, — девушка рассмеялась, пытаясь разбавить повисшую тишину.       — Не думай, что ты одна такая, — улыбнулся Сугуру, — Я имею в виду, что тебе не нужно стесняться своего детства. Мы тут все не из самых богатых семей, — он ткнул пальцем в Годжо, — кроме нашей маленькой принцессы, конечно же.       — А ты думаешь, мне давали пользоваться своими же деньгами? — фыркнул парень, — Я точно так же живу на одну стипендию. Ну… и совершаю некоторые финансовые махинации. Только чтобы тратить мои же деньги, которые от меня прячут старейшины, — заверил Годжо, — Но он прав.       Сатору посмотрел на Гай, отметил, как хорошо на ней сидит подаренное платье. С       торжественным видом взял хлеб, изящным резким движением, выработанным многочисленными тренировками с катаной, размазал сливочное масло и… чёрную икру, которой она никогда не пробовала. Потом на всю жизнь девушка запомнила эту ассоциацию — безупречно красивый, богатый мужчина в чёрной одежде и очках и безупречно изысканная закуска из свежайшего багета и мелкой, зернистой чёрной икры.       Напиток, который притащила Сёко, Годжо сначала, как остальные, пил мелкими пробующими глотками. Но напиток был очень сладкий, а Сатору все сладкое любил. На середине бутылки он начал чувствовать себя как-то очень легко и весело. «Шесть глаз» впервые за много лет притупились, а мир стал простым, заторможенным, и двигаться приходилось с приятным усилием. Сугуру почему-то смеялся и хлопал по плечу. Не обращая внимания на широко улыбающегося Годжо, остальные вставали, что-то делали по комнате, возвращались на диван или садились на пол прямо перед телевизором.       Рядом сидела Гай. Он чувствовал тепло её плеча и колена, мягкость её бедра. Он болтал с ней о чём-то, смотрел в её огромные глаза, она смеялась и казалась ещё красивее чем обычно. Он захотел её поцеловать. Встал, шатаясь пошёл в свою комнату. Нашарил на столе сорванную в городе веточку омелы. Поочередно закрывая глаза, для лучшей координации, преодолел обратный путь по коридору и рухнул на диван.       Кажется, девушка всё ещё сидела рядом. Он повторял имя Гай, бормотал что-то невнятное. Перед ним плыли тёмные волосы и глаза. К нему прикасались и он подумал, что это его обнимают. Он наугад ткнулся вперёд, к женским губам.       — Отвали!       Крикнул женский голос, а щека загорелась. Он зажмурился, растирая покрасневшую кожу. В голове оглушительно звенело, когда он открыл глаза, рядом никого не было. Он встал с трудом и отправился на поиски Гай, чтобы понять, почему же она его оттолкнула.       Когда Годжо пошёл в свою комнату, Оджо решила отлучиться в уборную. Спустя пару минут она вышла из ванной, счастливая, повернулась к дивану, засекла светлую макушку. Насколько счастливой Гай была, сидя близко-близко с Сатору, обсуждая что-то неважное, настолько же разбитой, пустой и бессмысленной она стала, когда её любимый парень полез целоваться к её лучшей подруге.       Первогодка замерла, глупо стоя в середине коридора, а в следующую секунду оказалась на улице, подпирая входную дверь спиной. Она сразу начала дрожать крупной, болезненной дрожью, но больнее было от бешено стучащего сердца. Обхватив плечи, Гай зажмурилась, пытаясь то ли исчезнуть из мира, то ли убедить саму себя — Сатору ей ничего и не должен был.       — Нанами, ты уже целовался? — Гай увидела под ближайшим фонарём одноклассника.       — Да… да. Зачем тебе? — Кенто инстинктивно отступил подальше, непонимающе глядя на девушку, которая уже оказалась рядом и зачем-то положила руки ему на плечи.       — Прекрасно, хотя бы твой первый поцелуй не испорчу, — извиняясь, пробормотала она. Нанами был ниже Сатору, ей даже не пришлось вставать на носки, чтобы заглянуть ему в лицо. Она понимала где-то в глубине разума, какую глупость делает. Но боль благополучно этот разум глушила, а Оджо готова была сделать всё, только бы от неё избавиться.       — Эй, подожди! — чуть протрезвевший на холоде Нанами отодвинул Гай от себя, держа за плечи. Говорил он, впрочем, так же невнятно. Девушка снова подалась ближе, и парень даже приложил усилие, чтобы снова отодвинуть её от себя. Для надёжности он закрыл рот девушки ладонями, — Я не хочу потом с сильнейшим придурком разбираться.       — Он там с Иери сосётся! — захныкала Гай и злобно отбросила руки друга.       — Что он, смертник, что ли? — Кенто отпустил Оджо и в лёгкой панике замотал головой. Он мог сбежать в лес или отвести одноклассницу в корпус. Муки выбора кончились, когда из корпуса, болтаясь на ручке двери, буквально вывалился Годжо. Убедившись, что девчонка в состоянии стоять на ногах, Нанами отступил к нему.       — Ты Гай не видел? — согнувшись пополам, Сатору задрал голову наверх, сталкиваясь с презрительным взглядом первокурсника. Тот махнул куда-то себе за спину и спрятался в общаге. Годжо удивительно резво для своего состояния сбежал по крыльцу.       — Не подходи ко мне! — теперь уже Гай заинтересованно посмотрела в сторону леса.       — Почему убежала? — спросил Сатору, и в его интонации почему-то проступила нечеловеческая тоска.       — И ты ещё спрашиваешь? — зло рассмеялась Гай и толкнула Сатору в грудь.       — Прости, я не хотел тебя обидеть, — ухватившись за девушку, чуть не заплакал парень.       — Да неужели? — в голос Гай вернулось отчаяние, — Думал, я безумно обрадуюсь тому, что ты целовался с Сёко?       — Я что?! — Сатору смог сфокусировать полный ужаса взгляд.       — Ты. С Иери. Целовался, — безэмоционально сказала девушка.       — Что я, смертник, что ли? — вполне осознанно и членораздельно спросил студент и снова повис на девушке. Он упал на колени, обхватил её за талию и вернулся к невнятному бормотанию. Из потока слов выделялись только многочисленные «Прости», ему совершенно несвойственные.       — Ты настолько напился? — Оджо недоверчиво глянула на Сатору, — Вообще не соображаешь? — тот закивал, — Вот вам и употребление алкоголя несовершеннолетними, — девушка потрепала парня по волосам, тот счастливо улыбнулся и прижался к ней щекой. От этого невинного жеста Гай перестала дышать. Девушка прикинула, что так натурально невменоз не смог бы сыграть даже сильнейший маг. Неужели он действительно не специально полез к Иери, а она просто стала несчастной жертвой его необузданной подростковой энергии? Неужели его жертвой мог стать кто угодно, оказавшийся на том диване? Сугуру, например, который сидел рядом. Или она сама, если бы ей повезло чуть больше.       — Прости… — почти чётко сказал Годжо.       Гай с нечеловеческим усилием подняла его на ноги. Пару минут оба смотрели в небо и дышали ночным воздухом, выпуская из рта облачка пара. Искоса Гай смотрела на парня, и наконец ей удалось убедить себя — Сатору не виноват, а она сама, влюблённая дурочка, слишком много придумывает.       — Знаешь, последние дни я боялась, что сегодняшний день пройдет ужасно, — Гай обхватила плечи и переступила с ноги на ногу. В праздничном платье даже щадящий токийский декабрь подмораживал.       — Почему? — все свои силы вкладывая в ровные движения и слова, Сатору подошёл к девушке со спины и приобнял её, повисая на ней всем своим весом.       — Рождество в Японии ведь праздник для парочек. Все счастливы, ходят на свидания. Поцелуи, подарки, романтика, — пренебрежительно перечислила она, хотя на самом деле слова болью отдавались в груди, — Я думала, весь день только и буду думать о том, что одинока, — пробормотала она, склонив голову. Из приоткрытого окна вдалеке раздался смех, — но с ребятами мне очень хорошо. И с тобой хорошо, хоть ты и ведёшь себя как придурок, — девушка прикрыла глаза и прижалась спиной к парню, чьё тело источало приятное тепло даже через свитер. Мерцала гирлянда, которой он до сих пор был обмотан. Гай знала, что в нынешнем состоянии Годжо вряд ли её понимает, но так говорить было даже проще.       Сатору, пытаясь сохранять равновесие, зажмурился, таким мучительным был мыслительный процесс. Бормотание Оджо он слышал плохо, а воспринимал ещё хуже, но кажется, она делилась чем-то важным. Кажется, девчонка говорила что-то про своё одиночество. Про то, как ей грустно быть без пары на Рождество. И ещё что-то про него. Парень резко выпрямился, что болезненной иглой отозвалось в мозгу, и развернул девушку к себе.       — Я тебя… — невнятно пропыхтел он, засовывая руку в карман брюк. Нащупал то, что осталось от омелы, попытался достать её, попытался сфокусировать взгляд на огромных, таких красивых глазах иностранки, в которых дрожали золотые огоньки гирлянд. Или это была её магия? — Ты мне… Давай мы… — тело отказывалось слушаться, даже живот болел, но маг из последних сил прорывался сквозь заполонивший сознание туман. Парень наконец достал омелу и сжал её в кулаке.       — Ты в порядке? — обеспокоенно спросила девушка, чувствуя, как сильно шатает студента. Он, застыв в полусогнутом положении, одну руку почему то сжал в кулак, а второй отчаянно цеплялся за её плечо. Гай и саму зашатало, когда она уставилась в его искрящиеся яркой весенней синевой глаза.       Лицо Сатору, умещавшее на себе сразу замешательство, беспокойство и какое-то очень новое волнение резко изменилось. Оно вытянулось и посерело, глаза расширились от удивления. Парень комично раздул щеки, отскочил от девушки и шумно сглотнул, зажимая рот рукой.       — Кажется, тебе вообще нельзя пить, — улыбнулась Гай и подошла к подростку, — На воздухе останешься или в ванную тебя отвести?       — На второй этаж, — прохрипел Сатору, когда Гай повела его к корпусу, — Если блевать, то только в унитаз Нанами, — он ухмыльнулся, но сразу пожалел об этом, снова накрывая рот ладонью. Не обнаружив в руке омелу, парень с тоской понял, что обронил её.       Избегая остальных студентов подростки по уличной лестнице поднялись на второй этаж. Гай, придерживая парня за плечи, почти тащила его на себе. После мрака коридора белый свет на белой плитке ванной больно ударил по глазам.       — Принесу воды, — Оджо аккуратно усадила студента на пол и тот по дружески обнял унитаз, прижимаясь лбом к его прохладному фаянсу.       — Нет, просто иди, — он махнул рукой и поморщился, — Не на что тут смотреть.       — Конечно-конечно, — Гай действительно вышла. В темноте кухни нашла стакан и графин с водой, вернулась в ванную. Позеленевший Сатору бросил на неё предупреждающий взгляд, но сразу вернул внимание к унитазу, куда девушка смотреть не решилась, — Боже, ты так не стонал, даже когда тебя почти напополам разрезали.       — Никогда в жизни больше пить не буду, — проникновенно объявил парень унитазу. Он дрожал от озноба, жадно хватал ртом воздух, раскачивался и сразу морщился от этих движений. Если полчаса назад ему было легко и весело, сейчас все чувства и всё восприятие сбоили, пронизывая тело болью, — С моими выдающимися магическими способностями токсичные стимуляторы мозга противопоказаны.       — Тогда может и сахар перестанешь есть в ненормальных количествах? — опускаясь на пол рядом с парнем и облокачиваясь о стену, засмеялась Гай. Она прикоснулась к мокрым от испарины белоснежным волосам Годжо, успокаивающе погладила его по голове и убрала пряди со лба, он благодарно выдохнул. Ставший вдруг хрупким Сатору так доверчиво позволял видеть собственную слабость, что девушка не могла не улыбаться возможности впервые побыть сильнее него.       Её и саму мутило. Приятная тяжесть по всему телу контрастировала с ужасающим калейдоскопом перед глазами, в который превратилась белая плитка. С первого этажа раздавалась музыка, радостные выкрики и звуки видеоигр. Понимая, что они с Сатору всё-таки проводят Рождество только вдвоём, Гай прикрыла веки и усмехнулась.

***

      — Ты точно должна уехать? — не скрывая досады, Сатору шагал по аэропорту и ревностно сжимал ручку еле успевающего за ним чемодана.       — Я с весны родителей не видела, — Гай почти пробежала несколько метров и поравнялась с парнем.       — Ну и что? Я своих дольше не видел. И не жалуюсь, — фыркнул Годжо и замедлил шаг. Приближались рамки досмотра и чистая зона, в которую Оджо пойдет одна. Он этого совершенно не хотел, — Почему ты меня бросаешь? — жалобно протянул студент и плаксиво скривил рот.       Девушка смутилась, хотя понимала — это очередной детский каприз Сатору, а не настоящий упрёк. Она замерла напротив Годжо, прижала к груди сумку ручной клади, будто искала в ней защиту.       — Рождество мы провели в колледже, но Новый год в России и в Японии это семейный праздник. Остальные уже разъехались, — извиняясь, Гай задрала голову, чтобы видеть лицо студента. Он поправил очки, пряча глаза.       — Я хотел тебе показать поместье… чтобы ты была рядом, — парень опустил лицо в ворот.       — Серьёзно? — испугалась Оджо, — Но… я не хочу тебе мешать. Ты же будешь с родными.       — Я буду всю ночь праздник вести. Я же сильнейший и глава клана, — он картинно поклонился, но с таким лицом, что не оставалось сомнений в его отношении к этим фактам.       — Но ведь это… здорово, — Гай уже не была уверена, что Сатору с этим согласится.       — Ага, конечно, — его тон это подтвердил, — Накануне писать сотни дурацких записок с молитвами, каждую заворачивать в талисман-омамо. Какие-то идиоты правда верят, что благословение сильнейшего им удачу принесёт, — сильнейший презрительно фыркнул, — а потом всю ночь вести церемонию, мантры читать, в колокола бить. Если что это всё чушь, — он хитро посмотрел девушке в глаза и развёл руками, — не имеющие силы, старые глупые обряды.       — Наверное, даже если сами обряды бесполезные, людям они принесут покой. И проклятий будет меньше, — Гай представила одетого в праздничное кимоно Сатору, ведущего рукой над толпой. Выглядел в её фантазии он очень благородно. И очень одиноко. Поэтому она попыталась придумать хоть какие то положительные аргументы, — а ты наконец увидишься с родными.       — С родными, — брезгливо передразнил Годжо, пряча руки в карманы и отворачиваясь, — Это Сугуру будет с родными. Уже уехал домой к родителям. Они его домашней едой накормят, мультики покажут, спать уложат. А я со своими в лучшем случае в одном зале буду сидеть. Им с главой клана не положено разговаривать.       — Ну и как мне тебя теперь оставлять? — простонала Гай. Перспектива её собственных каникул в окружении семьи теперь казалась персональной насмешкой над Сатору. Они даже созвониться не смогут, телефоны-раскладушки не способны пробивать через целый континент. Девушка опустила голову, прячась за волосами, переступила с ноги на ногу. Резко встала на носки, повисла у парня на плечах, приблизила губы к его щеке и замерла, — Почта, — горячо прошептала она ему в ухо, — У нас есть электронная почта. Спрячь телефон в своем дурацком кимоно и пиши мне. А я буду писать тебе. Разница Японии с Москвой шесть часов, но ведь мы оба всю ночь спать не будем.       — Поздравлю тебя раньше всех, — чувствуя чужое дыхание на своей шее, Годжо улыбнулся и обхватил студентку за талию, на давая отстраниться. Она смущённо выдохнула, но покорно повисла в объятиях.       Проходящие мимо люди смотрели на умильную парочку подростков, оттягивающих момент расставания. Типичная романтическая сцена в аэропорту. Спустя несколько минут подростки наконец смогли отстраниться друг от друга. Высокий беловолосый парень взял девушку за запястье, потянул её и её чемодан к зонам досмотра.       — Беги, — Сатору потрепал Гай по волосам и улыбнулся, — Сладостей из России мне привези. Ты про сырки мне рассказывала.       — Обязательно! Мы встретимся, обязательно, — Гай последним порывом обняла парня и сразу отвернулась, забрала чемодан и поспешила на очередную проверку багажа.       Стоя в очереди на посадку девушка слишком волновалась, сжимала в руках паспорт и раз за разом перечитывала информацию в билете. Она не заметила Сатору, который, игнорируя все проверки, телепортировался в зону вылетов. Парень поднял очки на лоб и ревностно изучал каждого пассажира и сотрудника техникой «Шести глаз». Допустить кого-то потенциально опасного в один самолет с Гай он не мог. А ещё ему нравилось смотреть на неё со стороны.       Вернувшись с каникул, в своей комнате Гай обнаружила изящный амулет голубой ткани, который можно было весь год носить в качестве брелка. Она не посмела его открыть, ведь это вело к неудаче. Но почему то она была уверена — внутри благословение лично от сильнейшего мага. Ну или лично от Сатору.

***

      — Неужели это признание в любви? — Сатору пришлось согнуться почти пополам, чтобы посмотреть побледневшей Гай прямо в лицо. Та, наоборот, вытянулась в струну, и напряженными пальцами прижала небольшую коробочку к груди. Февральский вечер в Токио тянул только на промозглый московский октябрь, но девушка всё равно мёрзла. В окно пустого коридора общаги стучала голая ветка вишни.       — Чего? Нет! — крик девушки вышел истеричным. Она отвела взгляд и не заметила промелькнувшее на лице Годжо разочарование.       — Ты же знаешь, что четырнадцатого февраля в Японии девушки дарят парням шоколад, чтобы признаться в чувствах, — поймав взгляд Гай, Годжо насмешливо сощурился, — А у тебя там, — он пальцем коснулся коробки в руках девушки и втянул запах, — шоколад.       — Вовсе это не признание, — Оджо закусила губу, пряча глаза за чёлкой. Откровенно врать в лицо Сатору ей не нравилось, — Я спросила и у Сёко, и у Утахиме, и у Мэй Мэй, — Гай поправила падающие на лицо пряди и заговорила увереннее, — Шоколад можно дарить просто в знак признательности.       — Ох, неужели, — довольный, как кот над сметаной, Годжо снова расплылся в улыбке, — И за что же я удостоился твоей признательности, принцесса?       — Ты, — чувствуя, как взгляд пронзительно-голубых глаз окончательно уводит её от реальности, Гай предпочла смотреть куда-то в его широкую грудь, обтянутую форменным пиджаком, — хороший учитель, ясно? Ты очень помогаешь мне, и я должна быть благодарна, и вот моя благодарность! — зажмурившись, так глупо она себя чувствовала, девушка ткнула коробочкой с конфетами в парня. Спустя секунду тяжелого молчания она ощутила тёплое, невозможно мягкое для такого бешеного человека как Годжо, прикосновение. Гай приоткрыла глаза, с жадностью ловя его эмоцию, — и вообще я знала, что ты разноешься, если не поешь сладкого сегодня. Поэтому сделала конфеты. Так что никакое это не признание в любви, ясно?       — Выглядит красиво. Ты молодец, — со странным, глубоким трепетом в груди, парень потянул за голубую ленточку, завязанную на белоснежной коробке. Внутри, в голубой бумаге, лежал увесистый, специально для любителя сладкого, набор конфет белого и молочного шоколада. Не самые ровные формы украшали посыпка или голубая глазурь. Несмотря на вытекшую в нескольких местах ягодную начинку, выглядело это всё… — Миленько. Как же ты старалась, мне приятно, — протянул Сатору, взбивая свою челку, — Даже цвета подбирала специально к моим идеальным белым волосам и манящим глазам.       — Должно быть вкусно, — пробубнила Гай, закатывая глаза. Казавшийся настоящим и даже чуть смущённым Годжо снова напялил маску самовлюбленного клоуна, поэтому девушка тоже решила идти в атаку, — И чтобы ты знал, я сделала подарки всем парням, — увидев ошарашенное лицо Сатору, теперь уже девушка довольно оскалилась, — и Сугуру, и Нанами и Хайбаре, потому что все они чудесные друзья. Даже учителю Яге, потому что он много для меня сделал! Так что ты для меня не особенный!       — Неужели? — сказал Сатору намного тише, — а вот мне до этого никто не дарил шоколад на четырнадцатое февраля. Так что ты для меня особенная.       — Не верю, — девушка фыркнула и скрестила руки на груди, — Чтоб тебе ни одна девчонка в любви не призналась?       — У меня из знакомых Сёко, да Утахиме с Мэй Мэй, — напомнил парень. Он пожал плечами давая понять, что перспектива быть отравленным опасными препаратами, забитым или заклёванным воронами до смерти его не манит, — Разумеется, незнакомые девушки постоянно на меня вешаются, но большинство из них не говорили со мной дольше секунд десяти. До шоколада либо не доходит, либо… — Сатору опасливо глянул на Гай, понимая, что рассказывать любимой девчонке про старые похождения не слишком умно. Не объяснять же, что он, влюблённый идиот, бросил эти похождения из-за неё, хотя они даже не встречаются. Радовало только, что и сама девчонка ни с кем не общалась, оставляя Годжо возможность фантазировать о ней во всех подробностях, — Короче! Ты первая, кто… кто подарил мне шоколад. Мне правда… приятно, — скомканно закончил он.       Сатору тоже скрестил руки на груди и пронзил Гай взглядом. Она должна как минимум броситься к нему на шею после такого!       — Я… — Гай нервозно потянула за тонкую голубую ленточку, которую искала в магазине больше получаса. Для Сатору этот её жест оказался по настоящему важным. А сама она побоялась, предпочла замаскировать признание в любви под дружеский жест. Ещё и приготовила подарки сразу на шесть человек, лишь бы подарок Годжо не казался подозрительным. Ну не дура ли? — Если тебе станет легче, то только для тебя я придумала свой дизайн конфет. У остальных они одинаковые.       — Тогда я всё-таки польщён, — Годжо просиял, бросил в рот первый кусочек шоколада и заулыбался ещё сильнее, чувствуя вкус любимых ягод, — Слушай, а правда вкусно! — закрывая коробочку, Сатору схватил Гай под локоть и потащил в свою комнату.       Он знал, что в России на День Святого Валентина парни тоже дарят девушкам подарки. Он выбрал симпатичного плюшевого кота, естественно белого, пушистого и с голубыми глазами. Он откопал в библиотеке клана Годжо древний томик какого-то русского автора. Сегодня утром он послал человека в другую префектуру за первой в стране цветущей сакурой.       Ему придется выставить этот подарок просто как дружеский жест, ведь из Гай он признания в любви так и не выбил. Но увидеть её радостно-смущённое лицо всё равно будет очень приятно.

***

      Несмотря на трагический оттенок, кладбище Янака в сезон ханами становилось любимым местом для прогулок гостей и жителей Токио. Древние и совсем молодые деревья вишни после зимней спячки превращались в шапки сладкопахнущего розоватого зефира. Похожие на конфетти тончайшие лепестки танцевали в воздухе, создавая уникальные нежные композиции бликов и света.       Группа подростков в необычной школьной форме слаженным строем двигалась вдоль аллей. Не дожидаясь остальных, впереди всех шли высоченный беловолосый парень и иностранка.       Пытаясь не отставать от Годжо, Гай обернулась на одноклассников. Единственный парень-первокурсник, стараясь держаться подальше от своих шумных одноклассниц, с тихим восторгом слушал очередную красочную историю Хайбары.       — Наверное, мне стоит пойти к ребятам… теперь ведь мы с Нанами и Юй должны провожать первогодок, — Оджо замедлилась и невольно бросила взгляд на могилы, так похожие на настоящий город с замудрённым переплетением улиц. Несмотря на прохожих, между древних камней кричала гипнотизирующая тишина, от которой в груди студентки становилось пусто и холодно.       — Они и сами справляются, — Сатору сделал шаг спиной вперёд, навстречу Гай, и неожиданно подпрыгнул, вытянул руку вверх, поймал что-то самыми кончиками пальцев и приземлился рядом с девушкой, — Протяни руку.       Гай послушно подняла раскрытую ладонь к лицу, останавливая её прямо под кулаком Годжо. Состроив загадочное лицо настоящего волшебника, парень расслабил пальцы, и на девичью ладонь спланировал крохотный розовый цветочек. Оджо задержала дыхание, боясь сдуть лепестки с ладони, и приблизила руку к лицу, чтобы лучше рассмотреть соцветие и тонкие прожилки на лепестках. Дав ей пару секунд на созерцание, Сатору накрыл руку девушки своей и потянул за собой. Глупо улыбаясь, Гай двинулась следом.       — Не думаете, что тут не место для такого? — Сугуру поравнялся с Годжо и бросил изучающий взгляд на переплетенные пальцы друга и второгодки.       — Какого «такого»? — ухмыльнулся Сатору. Гай не стала их слушать. Если Годжо и Гёто оказывались рядом, все остальные переставали для них существовать, а сами они говорили друг с другом на понятном только им языке. Девушка попробовала замедлиться и высвободить ладонь, — И куда ты собралась, м? — впервые за несколько минут Сатору посмотрел на девушку. Он сжал её пальцы сильнее, — Лучше накидывай варианты, куда пойти после этой процессии, а то Сугуру пока не блещет.

***

      — Мы должны быть уже в классе! — горячо зашептала Гай в затылок Сатору, картинно крадущемуся вдоль стены, — Почему тебе приспичило красть магический артефакт именно из соседнего с Ягой кабинета?       — А почему ты сказала мне о проекте в последний момент и мне приходится импровизировать? — не оборачиваясь, парень замер и предупреждающе поднял руку перед девушкой. Гай была уже слишком близко, и рука врезалась в лицо. Сатору сжал пальцы, сминая щёки второгодки.       — Я говорила неделю назад, это ты опять всё забыл, — невнятно пробурчала девушка прямо в прижатую ко рту ладонь и легко укусила её. Годжо руку не отдернул, только хмыкнул и сжал сильнее.       Парень вдруг дёрнулся и, не говоря ни слова, схватил девушку в охапку, держа подмышками протащил её около метра и засунул в неглубокий промежуток между двух шкафов, так удачно оказавшихся рядом. Гай не успела возмутиться, как оказалась прижатой лопатками к стене, а лицом к груди Годжо. В нос ударил одуряющий сладко-свежий аромат, от которого у неё всегда всё внутри переворачивалось.       Девушка с трудом подняла лицо на студента, который довольно ухмылялся, расставив руки по обе стороны от её головы. Оджо уже хотела спросить, зачем это Сатору прижал её к стене, но тут на краю слуха раздался грубоватый голос. Яга устало и разозленно планировал очередную расправу над невыносимым сильнейшим магом.       — Третий курс, а по мозгам не лучше моих кукол. А у них ведь вместо мозгов вата! — ворчание приближалось, сопровождаемое тяжёлыми шагами, — Пусть только посмеет не сдать этот грёбанный проект.       Гай сжалась от страха. Найди их учитель здесь, рядом со со складом проклятых артефактов, к которому студентам приближаться запрещено… Одним выговором им не отделаться. Девушка задержала дыхание, зажмурилась и спрятала лицо в пиджаке на груди Сатору, надеясь, что за его широкой спиной её не найдут.       — Боишься? — шёпот парня обжёг ухо. Гай робко подняла лицо и столкнулась с взглядом с насмешливым, пронзительно-голубым сиянием глаз Годжо. От его запаха, тепла и даже веса его тела на своём, у девушки подкосились ноги. Сатору, разумеется, это заметил и заулыбался ещё сильнее, — Чем займемся, м? — он, придерживая выпавшую из равновесия студентку за талию, прижался ещё теснее и поднял очки на лоб, — Пока нас с тобой тут не застукали?       Гай действительно боялась. Боялась, что всё происходящее только очередная её фантазия. Но всё равно подалась навстречу парню и почувствовала, как небесная синева его глаз утягивает куда-то высоко-высоко, туда-же, где бешено бьётся сердце. Если их действительно тут застукают? Застукают за чем? Неужели они действительно замерли у стены как парочка влюблённых в дешёвом аниме?       По сжатым на чужой одежде пальцам прошлась дрожь. Студентка почувствовала свою магическую силу и окончательно потеряла голову. Ведь стоит только подумать, и паркет послушно поддастся её воле, разрастется и превратится в стену, отделяя её и его от остального мира. И они останутся вдвоём, будут смотреть друг на друга до скончания времён…       Шаги учителя приближались, подростки синхронно задержали дыхание. Сатору сжал пальцы на девичьей талии в очередной раз удивляясь её тонкости и бросил взгляд к дрожащему на чужой шее пульсу, к которому захотелось прижаться губами. Стоявшая на носках Гай сейчас была непривычно близко, и он смог увидеть каждую черту её лица не только техникой «Шести глаз», но и как нормальный человек. Голос учителя начал удаляться и окончательно затих, Гай с Сатору задышали, пытаясь поймать кислорода. Хотя уже можно было отступить друг от друга, оба не спешили. Наконец, не способный сдержать накопленное за год желание, Годжо подался ниже…       — Годжо, и правда думал, что я вас не замечу? — окрик учителя Яги как всегда подействовал впечатляюще. Гай с силой оттолкнула нависающего над ней парня, но тот умилённо глянул на неё и даже не шелохнулся от слабенького удара.       — Учитель, мы… — Гай почувствовала, как задрожали ноги и уже обрадовалась, что падает в обморок, но благодатное забытье не наступило, и второгодке пришлось стыдливо посмотреть на взрослого. Яга каким-то образом возвышался даже над Годжо, который был выше его ростом. Скрестив руки на груди, учитель отбрасывал на подростков тень осуждения.       — Сенсей… — ухмыляясь, начал Сатору. Рук от студентки он не убрал. Прямо под её испуганным взглядом, перебивая на полуслове, Яга схватил студента за ухо и подтащил к себе. Тот зашипел, но вырываться не стал, только недовольно сжал кулаки.       — Почему не на паре? Проект твой где? — Яга тряхнул рукой, и Годжо по инерции задрожал, становясь похожим на длинную макаронину, — Ты как догадался потащиться на склад артефактов? Думал сопрёшь что-то интересное, импровизируешь и реферат писать не надо? Хоть знаешь, что на складе том лежит?       — Ничего, с чем бы я не справился, — прорычал подросток, — Будто вы что-то больно страшное храните между своим кабинетом и классом рисования.       — А Гай нахрена с собой взял? Защищать должен, а не опасности подвергать. С гордой улыбкой раненого рыцаря Сатору исподлобья посмотрел на девушку, которая нервно перебирала подол юбки. Краски окончательно покинули её лицо и дрожащие губы, на которых парень снова сфокусировал внимание, стыдливо розовели только уши. Яга потянул Годжо за такое же порозовевшее ухо и тому пришлось встать на носки.       — Заставить бы вас выслушать лекцию о половом воспитании, да самому не хочется её читать, — возможно Гай только показалось, но в голосе Яги сквозило веселье, — Ты, — он состроил страшную рожу и посмотрел на третьекурсника, — письменный доклад по теме на двадцать листов с обеих сторон, за себя и за Оджо. Ты, — учитель указал свободной рукой на студентку, — не смей ему помогать. И… — он задумался, а Гай в очередной раз убедилась, что их учителю тяжело даётся преподавание, — будешь проверять его писанину, — увидев облегчение в глазах студентки он добавил, — не расслабляйся, читать ваши бумажки самое настоящее наказание.       Яга наконец отпустил побагровевшее ухо Годжо, и тот сразу оказался рядом с Гай.       — Сенсей, а к какому числу сдать работу? Можно к понедельнику? — ухмыльнулся студент в спину учителя, который уже пытался скрыться в собственном кабинете.       — К концу дня, — Яга развернулся к ученикам, — Чего встали? Можно начинать.       Подростки разочарованно выдохнули, сгорбили плечи, демонстрируя собственное разочарование в жизни и медленно-медленно побрели в класс. Сатору всего на мгновение задел ладонь Гай своею, хитро улыбнулся, глядя ей в глаза, и состроил гримасу, указывая на учителя.       — И почему я, сильнейший маг, должен тратить своё драгоценное время на эту чушь? — изображая вселенское страдание, Годжо прижал руки к сердцу и привстал со стула, случайно двигая парту. На пол упали листы бумаги, исписанные каллиграфическим почерком. Как бы Сатору ни старался что-то испортить, даже его почерк был идеален. Оджо, подавляя в себе порыв подобрать перепутанный конспект, указала студенту на упавшие листы, и тот нехотя их поднял, — Гай, будь хорошей девочкой, помоги мне, — подросток заглянул студентке в глаза, и та нервно сглотнула.       — И не подумаю! — строгость в голосе ей давалась ещё сложнее, чем учителю Яге, — Это ты забыл про домашку, и из-за тебя мы тут сидим.       — Можно подумать, ты не рада, — фыркнул парень и наклонился к девушке. Та передёрнула плечами и отступила к своей парте.       Девушка занимала парту прямо у выхода, самую дальнюю от Годжо. Каждый раз на совместных уроках ей приходилось тайком, прячась за чёлкой, искоса им любоваться. Сейчас девушка сгребла из ящика под столешницей любимую тетрадку и карандаши и отнесла всё это на соседнюю от Сатору парту, которую обычно занимала Сёко. Парень перестал пытаться уместить длинные руки на своей одноместной парте и придвинул ту, за которой сейчас сидела Гай, вплотную к своей. Девушка решила не сопротивляться и разместила все свои пожитки на крохотном кусочке стола между его краем и острым локтем парня. Она, украдкой смотря на пишущего третьекурсника, открыла чистый лист и начала вырисовывать цветочки и котят.       — Какая прелесть, — Сатору положил голову на руку и заглянул в чужую тетрадь, — Почему ты так красиво рисуешь, но до сих пор не рисовала что-то по настоящему красивое?       — Что, например? — Гай прикрыла рукой очередного котёнка.       — Меня, например, — ухмыльнулся парень и указал на себя, разворачиваясь обратно к своей писанине, — Давай-давай, не упускай шанс, — махнул он девушке, — Хочу новый портрет, а то меня не рисовали с гемпуку.       Гай кивнула и открыла чистый лист, пытаясь сделать вид, что до этого не рисовала Сатору сотню раз по памяти или с фотографий. Параллельно она проверяла его работу, с удовольствием стуча парня по макушке тетрадкой за ошибки.       Длинный летний день близился к своему окончанию, заливая пустой класс тягучим светом. Оджо сбегала к торговым автоматам, принесла для голодающего Сатору рамуне и сэндвичи. Даже Годжо перестал бросаться недовольствами и молча писал конспекты. Его ручка шуршала тихо и почти равномерно, создавая всё новые чёрточки иероглифов. Карандаш Гай двигался резче и быстрее, выдавая её волнение.       Подперев щёку рукой, девчонка любовалась аристократичными чертами лица Годжо, которые с особенной любовью подсвечивал закат. Даже сидя он выглядел энергично, как всполох белого света. Солнце резвилось в его белоснежных волосах, создавало сотни бликов в поднятых на макушку тёмных очках, гладило левую часть лица и обнимало изящный силуэт, концентрируясь плотным свечением. Удивительно спокойный и тихий Сатору почти не двигался, давая студентке запечатлеть всю его красоту и, только начиная новый лист, поднимал глаза на неё, ловил внимательный взгляд и ухмылялся.       Когда учитель вернулся в класс, ему показалось, что кабинет пуст. В самых-самых последних лучах заката угадывались только тёмные силуэты парт. Включив электрический свет, он поморщился и разглядел подростков, которые спали прямо на партах, подложив под головы руки поверх проверенных работ и рисунков. Тёмные очки Годжо сжимала в пальцах Гай. Сатору оберегающим жестом держал руку у неё на макушке.

***

      Занятия в тот день отменили. Гай подозревала, что это лично Яга выбил короткий отдых для студентов, каким-то чудом одновременно оказавшихся в одном районе Токио. В последнее время такого почти не случалось.       Такого в последнее время тоже почти не случалось, но шестеро подростков чудесно проводили друг с другом время. Впервые за много месяцев они добрались до игровых автоматов, где Годжо как всегда обыграл Гёто. Болевшие за Сатору Сёко и Гай после победы с самым довольным видом поедали закуски в Макдональдсе за счёт проигравших. Перед Годжо лежала ужасающая стопка самых больших бургеров, которые он поедал целиком. Вместе отправились в колледж. Шумной толпой вывалились из электрички, забежали в магазин, собрали с полок всё самое сладкое, освежающее и вредное. Сёко раздавала остальным содержимое пакета с покупками, который открытым держал Годжо. Гай, которая мороженое почему-то не купила, с завистью смотрела на Нанами, с меланхоличным видом поедающего апельсиновый фруктовый лёд.       — Гай, — невнятно пробурчал Сатору, заставляя поднять на него глаза. Парень держал во рту их любимый голубой лёд со вкусом содовой, — отламывай, я купил порцию на двоих, — Девушка неловко потянула за одну из палочек в мороженом, парень вцепился зубами в свою половину, лёд треснул, и оба подростка остались со своими половинками.       Здание, в котором проходило большинство уроков, удивительным образом сочетало в себе элементы традиционной архитектуры и вполне современных конструкций. Компания выбралась на крышу и расположилась в любимом углу, с которого открывался вид на горы. Под удивлённым взглядом Гай, которая плелась за Сатору, он выхватил у Сёко пачку сигарет и зажигалку. Коварно посмеиваясь, он присел на корточки перед облокотившимся на ограду Сугуру, покрутил в пальцах пару сигарет и брезгливо скривился, а потом засунул обе в перемычки в таби Гёто и попытался их подкурить.       — Тебе ещё учиться и учиться, — рассмеялась Иери и присела рядом с Годжо, помогая ему, под тихий смех Гёто и хихиканье Гай с Хайбарой.       Гай, сидя на собственном пиджаке и обхватив колени руками, смотрела в пронзительно-голубое небо, напоминающее ей глаза Сатору. Настоящий Сатору сидел неподалёку, рядом с Сугуру, и необычно медленно для себя самого поедал бенто. Хотел растянуть этот момент, так подумала Гай и отправила в рот кусочек курицы-карри уже из своего бенто. Ей тоже хотелось растянуть этот момент, таким безмятежным он был. Кончалось кошмарное, полное работы лето две тысячи седьмого. Рядом были друзья, уставшие, но счастливые от возможности поиграть роли обычных подростков, обедающих на школьной крыше. Юй лежал, подложив под голову кулак, и находил среди пушистых белых облаков формы людей и зверюшек. Нанами, Сёко и Иджичи с одноклассницами сидели рядом и смеялись богатой фантазии Хайбары.       Гай кивнула Иери, которая спрашивала у неё что-то. Поправила тонкую лямку боди, которое в жару поддевала под форму, обернулась на Сатору. Он на неё даже не смотрел, обращая внимание только на Гёто.       К августу Годжо освоил все свои техники, даже самые сложные, настроил «Бесконечность». Девушка сама с неподдельным восторгом смотрела, как парень отталкивает от себя предметы, слушала замудрённые объяснения, которые из уст Сатору звучали необычно. Годжо стал сильнейшим и теперь большинство миссий выполнял в одиночку. Поэтому сейчас смотрел только на лучшего друга и болтал только с ним, в очередной раз забыв о существовании других людей.       Нет, Гай могла его понять. Она сама сейчас хотела воспользоваться возможностью поговорить только с одним человеком, да он занят был. Смеялся, рассказывал что-то шумное, жестикулировал и тыкал Сугуру в бок, потому что тот плохо слушал. Это казалось Оджо самым обидным. Гёто вообще не смотрел на Годжо. Не слушал, не касался, не отвечал тому, с кем Гай была бы счастлива разговаривать вместо него. Парень вообще выглядел… странно. Слишком неопрятно для себя самого, почти болезненно.       — Сугуру, не хочешь попробовать карри? — Гай подсела к парням и ободряюще улыбнулась Гёто, который в отличие от остальных не ел.       — Благодарю, не хочется, — криво улыбнулся он, — после миссии привкус проклятий не прошёл.       — Мне было интересно, как ты вообще обнаружил в себе способность поедать проклятия? — решилась спросить девушка.       — О, это моя любимая история! — рассмеялся Сатору, — да просто на первом курсе мы на миссии были, проклятие почти добили. Я у него спрашиваю: «За сотку схаваешь?» — парень состроил шокированное лицо и указал на друга, — и он реально схавал, прикинь?       — Не рассказывай младшим всякую чушь, — Сугуру толкнул Годжо в плечо и мило улыбнулся девушке, — Всё скучнее. Дети всё в рот тащат, вот и я в младенчестве поймал какое-то мелкое проклятие из тех, что живут в темноте под кроватью.       — Наверное они ужасные на вкус? — тихо поинтересовалась Гай.       — Да. Просто отвратительные, — так же тихо ответил Гёто.       — Ты лучше карри возьми, острым перебьёшь эту гадость, — Сатору достал из пакета контейнер и всучил его другу в руки, — Я всегда его после миссий таскаю поесть. Я вот острое ненавижу, но только оно от привкуса проклятий и помогает, — пояснил он Оджо, горделиво улыбаясь, — терплю всё от лучшего друга.

***

      Сатору снова опаздывал. В начале недели он уже заставил прождать Сугуру около часа. Тогда, несмотря на самое искренне «Сорян», лучший друг с недовольством зачитал лекцию о ценности времени мага и оттолкнул, не давая себя даже обнять.       Вот и сейчас Годжо продвигался через поток людей, спешащих спрятаться от дождя. Над собой парень держал прозрачный зонт с белой рукоятью, который, впрочем, ему и не был нужен. Гай он заметил издалека. Девушка пряталась под козырьком у выхода из магазина и, глядя в карманное зеркальце, поправляла буйство волос на голове, из-за влажности напоминающее пушистого взбесившегося котёнка.       — Опять зонт забыла? — он поравнялся со студенткой, мажущей губы напоминающим аппетитное варенье тинтом. Услышав знакомый голос, она забавно вздрогнула, захлопнула зеркальце и уставилась на Годжо, — Сорян, опоздал. В метро кошмар.       — Ты мой спаситель, — призналась Гай. Она подавалась навстречу парню, но вспомнила, что при встрече они не обнимаются, — Никак не привыкну к этим приступам дождя, каждый раз приходится где-то прятаться.       — Дарю, — Сатору протянул руку, накрывая девушку своим зонтиком.       — А как же ты? — спешно спросила девушка, хотя уже видела, что Сатору никакой зонт не нужен.       — Мне не нужен, я только для тебя его притащил, — подтвердил маг. Гай с искренним изумлением смотрела на частые капли дождя, отскакивающие от невидимого барьера округ Сатору. Он действительно стал не только сильнейшим, но и недосягаемым для остального мира, — У меня теперь «Бесконечность», — парень поднял свободную руку тыльной стороной ладони вверх. Несколько ледяных капель отскочили девушке в лицо. Она с визгом замотала головой, Сатору довольно рассмеялся и схватил Гай за запястье, подтащил к себе, — Так что зонт твой, на случай, если меня рядом нет, — парень накрыл обоих зонтом, по хозяйски взял студентку под локоть и потащил её в сторону ближайшего кафе. Перед миссией обоим нужно было поесть.

***

      В то лето было не продохнуть. Видимо, виной тому разгул стихии, терзавший страну весь последний год. Люди были на пределе, а проклятия всё лезли и лезли как черви после дождя.       Я их изгоняю.       И поглощаю.       Раз за разом.       Только я знаю вкус проклятий. Он как у тряпки, которой вытирали помои и рвоту. Но для кого я стараюсь?

***

      — Это должно было быть простым заданием… с проклятым духом второго уровня, — Нанами замолчал, и тишина, казалось, накрыла весь колледж, а не только морг, — Зараза!       Гай испуганно вздрогнула и всхлипнула, плечо отозвалось режущей болью, когда единственный её живой одноклассник с гневом бросил табурет, с металлическим звоном отскочивший от стены и небольших дверец предназначенных для тел холодильников. Она впервые задумалась, как же много этих дверец.       — Секта Убусунагами! — выбившийся из сил Кенто накрыл лицо мокрым ледяным полотенцем и вжал глаза в локоть, — Мы нарвались на их местное божество… Задание первого уровня…       — Лучше помолчи и отдохни, Нанами. Гай, тебе нужно сходить к Сёко, — как всегда спокойно сказал Сугуру. Выглядел он ещё хуже, чем раньше, пусть и был одет по форме, но Оджо, только закончившей многочасовую истерику, было всё равно, — Сатору уже уехал разбираться.       Гёто бережно накрыл белоснежной простынёй то, что осталось от Хайбары. Осталось от него не больше половины.       — Может, пусть лучше Годжо за все задания берётся? — ответил Кенто, так и не открывая глаз.       Гай инстинктивно хотелось возразить, защитить Сатору… Веки она подняла с большим трудом. Единственное, что она увидела — пятно крови её одноклассника, пропитывающее простыню, которая теперь напоминала не чистый саван, а использованный больничный бинт. Она почувствовала, как давят на неё стены, какие узкие и страшные здесь коридоры, абсолютно тёмные, без намёка на солнечный свет. Который Юй больше никогда-никогда не увидит.

***

      Густой табачный дым лез в горящие лёгкие, не давая нормально дышать. Он лез в глаза, но уже за это Гай была благодарна. Ведь слёзы можно списать на него.       Они с Сёко снова стояли на Синдзюку, прохожие снова удивлялись курящей старшекласснице. Иери была абсолютно спокойна, а вот Гай раз за разом протирала покрасневшие веки. Третьекурсница попыталась найти у себя зажигалку, заглянула во внутренние и внешние карманы пиджака, вопросительно глянула на Оджо.       — Тебе… прикурить?       Голос Гёто Гай узнала сразу. Как всегда спокойный, с лёгкой нотой удовлетворения от жизни. Её затошнило. Она несмело подняла глаза на приближающегося парня. Тот выглядел… иначе. Не уверенно и сдержанно, каким Гай его знала всегда. Не подавлено, каким он мерещился последние месяцы. Парень распустил волосы, оставив только небольшой небрежный пучок на затылке и напялил мешковатые чёрные одежды.       — О, преступничек! — весело бросила Сёко. Оджо прожгла его взглядом, молясь, только бы Гёто не сел рядом с ней, — Чего хотел?       — Удачу свою проверяю, — маг поравнялся с одноклассницей, рядом с ней облокотился на невысокий заборчик, как делал всякий раз, когда они сюда приходили. Оджо и Годжо, при этом, всегда стояли в стороне и презрительно тыкали в курящих друзей пальцами.       — Приличия ради спрошу, тебя, случайно, не оболгали? — спросила Иери. Она вела себя так же расслабленно, как Гёто.       — Неа. Всё правда. К сожалению.       — Тогда ещё один вопрос… Почему?       — Чтобы создать мир для одних магов, — просто ответил Гёто.       Гай задохнулась, сжимая подол юбки.       — Так во-от в чём дело, — рассмеялась Сёко, засовывая руку в карман.       — Как ты мог? — Оджо вскочила. Она вытянулась напротив Гёто, посмотрела прямо ему в глаза. Ей было очень страшно находиться рядом с ним, она, как бы иррационально это не звучало, боялась за свою жизнь рядом со старшим товарищем и наставником, который много раз ей помогал, — Как ты мог… Убить обычных людей? — парень ответил холодным, скучающим взглядом. Сёко едва заметно напряглась, но так же молчала. И Гай всё стало ясно. Она осознала, что они с Гёто абсолютно разные. Что между ней и этим интеллигентным юношей всегда была огромная пропасть, что всерьёз он её никогда не воспринимал. Вся её беззаботная юность в окружении добрых друзей в мгновение была отравлена убийцей. Его спокойствие казалось теперь безразличием, его снисходительный взгляд уставшего родителя злил. Теперь Гай не понимала, как вообще мог этот человек быть лучшим другом Сатору, — Ты столько раз твердил, что мы должны защищать простых людей, что это наш долг. Ты столько раз стыдил Сатору за неподобающее для сильнейшего поведение! Всегда делал вид, что мудрее и воспитаннее его, хотя сам такой же придурок! Ты… Ты! — сорвалась на крик девушка, указывая пальцем в грудь Гёто. Она была уверена, что сердца там нет.       — А чем ты недовольна? — коротко спросил парень.       — Что ты несёшь?! — снова выкрикнула Оджо.       — Ну как же, — Гёто коротко рассмеялся, — Меня не будет, и всё своё время Сатору будет уделять тебе, — он улыбнулся и подался вперёд, заглядывая замершей от испуга студентке в глаза, — Не делай вид, что уже не думала об этом.       Несмотря на образ жизни, Гай ненавидела насилие. Она всегда дралась только с проклятиями, и ей посчастливилось ни разу не вступать в драку с человеком. На это всегда были Годжо и Гёто. Не моргая и не отводя взгляд от глаз Гёто, золотистых, как её собственные, смотрящих прямо в душу, Оджо подняла руку и занесла её для пощёчины. Тонкие пальцы рассекли воздух, но их остановила рука Гёто, грубо обхватившая девичье запястье.       — Осторожно, — Гёто улыбнулся и прикрыл глаза, как довольный слабостью жертвы лис. Хватка на руке усилилась, но Гай не позволила себе даже прикусить губу. Она всё смотрела на Гёто с открытой ненавистью, надеясь, что не расплачется из-за него снова. Неотрывно глядя на друзей, Сёко набирала номер в телефоне, — Попробуешь поднять на меня руку ещё раз, — дружелюбно произнёс парень, — и никакой сильнейший маг тебя не спасёт. Бешено кричать, как он, тоже не нужно.       — Ты лицемер! Предатель! — на последних остатках гнева прокричала Гай. Она понимала, как опасно злить человека, убившего своих родителей. Но, как он правильно заметил, Оджо была такой же бешеной, как Годжо. Поэтому она продолжала кричать, надеясь разозлить Гёто, достучаться, заставить его раскаяться и простить, принять обратно, — Ты омерзителен, слышишь?! Вечно говорил о морали, строил из себя мудрого праведника. Боже, да ты и сейчас уверен, что прав!       — Я давно не ребёнок, — покачал головой Гёто, которому тирада студентки уже надоела. Окончательно переставая её слушать, он обернулся к однокласснице, принимающая тишина которой казалась райским облегчением, — и не надеялся, что все меня поймут. Ни ты, ни Гай, — парень кивнул на иностранку, которая молча вернулась на своё место, — Ни кто либо ещё. Ни даже Сатору.       — Ой, вот эти все обиды… «Ай-ай-ай, я бедный и такой несчастный, все меня не понимают», — передразнила Сёко, — Это и делает из тебя ребёнка, — студентка нажала на кнопку вызова и поднесла раскладушку к уху. Гай напряглась. Да, если сейчас придёт Годжо, она будет в безопасности. Но то, каким он стал после предательства Гёто, пугало её больше чем сам Гёто, — Алло, Годжо? — Оджо напрягла слух, старательно пряча глаза от парня, — Я нашла Гёто. Да, мы на Синдзюку, — в трубке послышался вопрос, — Задержать, ты сдурел? Мы с Гай ещё жить хотим.       — Почему ты его отпустил?       Притаившаяся наверху лестницы Гай напрягла слух до предела. Вернувшись в колледж, девушка обыскала каждый угол в поисках Сатору. Наконец она догадалась последовать за Ягой, который вывел её к главной лестнице колледжа. Учитель медленно спустился в её середину, поравнялся с одинокой фигурой своего студента. Годжо сидел, как всегда раздвинув длинные ноги, и пытался удержать потяжелевшую от мыслей голову на руке. Вырезанная закатом ажурная тень ближайшего дерева играла в его белоснежных волосах.       — Вы правда… спрашиваете? — тихо спросил подросток, не поднимая головы.       — Да нет, забудь, — так же тихо ответил учитель, смотря куда-то далеко-далеко, — зря спросил.       — Сенсей? — Сатору поднял голову, пытаясь понять, на что вообще может смотреть Яга в такой момент. Солнце падало за горы, — Я ведь сильный, да?       — Ага, силы у тебя хоть отбавляй. Как и нахальства.       — Только… похоже, плохо, что я один такой, — тихое признание Сатору больно ударило по Гай. Она пообещала себе, что будет работать ещё больше, что Годжо никогда не будет работать один, — Я могу спасти лишь тех, кто уже готов быть спасённым.       Яга постоял немного, наверное сказал что-то ещё и ушёл вниз. Студентка не решилась подойти к Сатору, пока учитель не пропал из вида. Наконец она аккуратно спустилась по ступенькам, останавливаясь за Годжо.       Тот позы не поменял, продолжал пялиться на закат, только теперь в руках держал плеер, а в ушах у него были наушники. Силуэт любимого показался Гай таким беззащитным и трогательным, что она, поддаваясь эмоции, быстро скользнула прямо ему за спину, села ступенью выше, расставляя ноги по сторонам от его тела. Протянула руки вокруг его торса, отмечая, что с момента их предыдущих объятий он стал ещё сильней и больше. Годжо не двинулся, никак не отреагировал, Гай тоже ничего говорить не стала, только обняла крепче. Она прижалась щекой куда-то в уху парня. Оттуда играли абсолютно нетипичные для него мотивы — такую музыку обычно слушал Гёто.       Гай осторожно вытянула наушник, надела его, поглаживая Сатору по груди. Парень отозвался раздражённым выдохом, нашёл что-то новое в плеере. Оджо затаила дыхание, слушая нежный перебор гитары. Набросился лёгкий порыв ветра, но он сразу пробежал дальше, теряясь в кронах деревьев.       doko made mo tsuzuku yōna ao no kisetsu wa             «Казалось, то синее лето длится вечно»       yottsu narabu me no mae o saegiru mono wa nani mo nai             «Наши с тобой глаза смотрели за горизонт, не видя преград»       asufaruto, semishigure o hansha shite             «Так громко пели цикады, отражаясь в дожде и асфальте»       kimi toiu chinmoku ga kikoenaku naru             «Из-за них я не услышал, как ты молчишь»              — Уходи, — тихо бросил Сатору.       — Никогда, — так же просто ответила Гай и потёрлась носом о его волосы.       — Уходи! — громче бросил Годжо, напрягаясь в чужих слабеньких руках. Присутствие девчонки было невыносимым. Ему хотелось оттолкнуть, прогнать Гай, с криком проклясть её и больше никогда не видеть. Только бы не привязаться к ней сильнее, только бы снова не почувствовать боль предательства.       — Никогда, — снова отозвалась Оджо, а Годжо вскочил. Девушка так же стремительно встала и опасно потеряла равновесие.       — Ты ничем мне не поможешь! — отчаянно крикнул Сатору. Он легонько толкнул нависающую над ним девушку в плечо. Та упрямо вцепилась в его рукав. Теперь Годжо рассердился. Почему эта девчонка упрямо стоит рядом? Почему не открывает своих истинных намерений, почему не бросает, как Сугуру? — Я буду один, — выплюнул Сатору, раз за разом отталкивая от себя девушку, которая всё не отстранялась. Оба завозились, переплетая руки и ноги, пытаясь то оттолкнуть, то притянуть обратно, порывом Годжо развернулся прямо с девушкой в руках.       — А я буду с тобой, — прошептала Гай. Она болталась между небом и землёй, стоя самыми краями ботинок на скользкой ступеньке. Мир замедлился. Единственным, что осталось, было переплетение двух взглядов и лица, одно принимающее и немного грустное, второе с калейдоскопом эмоций от ужаса и гнева, до смирения. Девушка разжала пальцы, которыми держалась за запястье парня, смотря в его серые глаза, опустила руки вдоль тела, подставляя лицо ветру. От очень долгого и мучительного падения вниз её тело удерживала только рука Годжо, схватившая пиджак у неё на груди. И проводок наушников, в которых оба слышали музыку.       ima demo ao ga sundeiru             «Даже сейчас синий цвет живёт»       ima demo ao wa sundeiru             «Даже сейчас синий остается ясным»       Сатору замер, всматриваясь в игру света и ветра в волосах Гай. Она замерла статуей, отдавая собственную судьбу на его милость, и тихо улыбалась. Её глаза, на закате почти такого же цвета, как у Сугуру, смотрели с такой нежностью, что парень чуть не разжал пальцы от испуга. Но он рывком притянул девушку к себе, для надёжности второй рукой хватая её за талию. Та обняла его за шею.       Мысли Годжо кардинально изменились. В его руках висела любимая девушка, которая послушно прижималась к нему своим живым тёплым телом, греющем от порывов продувающего на высоте лестницы ветра. Может это ему и нужно сейчас? Может она закроет глубокую рваную рану, в которую превратилось сердце? Может быть рядом с ней одиночество убьёт не так быстро?       marude, shizukana koi no yōna             «Это как тихая любовь»       hō o tsutatta natsu no yōna iro no naka             «Летним ливнем бегущая у меня по щекам»       Сатору опустил лицо, обжигая губы Гай своим дыханием. Девушка не отодвинулась, ласково проводя пальцами по его лбу. Парень скосил глаза на слабое девичье запястье, выскользнувшее над рукавом. На прозрачной коже, изрисованной синими венками, горели свежие жуткие синяки. Сатору поставил девушку на одну ступень с собой, надёжно обнял, не давая упасть, осторожно коснулся фиолетовых пятен на её коже. Теперь он видел, что это отпечаток чужих, грубо державших пальцев. Девушка болезненно зашипела и поморщилась.       — Это… он? — безэмоционально спросил Годжо. Гай молча кивнула, будто извиняясь. Парень зарычал, а Оджо его обняла, пытаясь то ли успокоить его, то ли почувствовать себя защищённой.       Настроение пропало у обоих. Подростки молча поднялись по лестнице, расстались у административного здания. Годжо нужно было составить отчёт о неудачном захвате Гёто. Гай нужно было собирать информацию по следующему заданию, которое она будет выполнять с Нанами без Хайбары. Времени на траур у магов не было.       Ничего не видя перед собой, Оджо брела куда-то в сторону общежития. Она безуспешно пыталась понять, как же жить дальше. Фраза Гёто о том, что Сатору теперь будет проводить с Гай всё своё время, казалась откровенным издевательством. Ведь именно Гай будет вместе с Сатору в кошмаре, устроенном Гёто.       — Гай, — раздался голос Яги откуда-то сзади.       — Учитель? — девушка медленно подняла голову. Мужчина скрестил руки на груди, как делал всегда, когда хотел казаться серьёзней.       — Могу с тобой поговорить? — он приблизился, оказываясь со студенткой под тенью одного дерева.       — Предавать колледж и убивать людей не собираюсь, не беспокойтесь, — съязвила девушка и сразу отругала себя за неожиданную грубость. Она опасливо взглянула на взрослого, но тот, кажется, не был ни удивлен, ни обижен.       — Хочу тебя предупредить… или попросить, чтоли, — кашлянул Яга. Студентка в подозрении скосила на него глаза, — По поводу Годжо, — учитель заложил руки за спину и бросил меланхоличный взгляд на старинные постройки, — Ваши отношения…       — У нас нет отношений! — Гай замотала головой оборонительно выставляя руки перед собой.       — Ну конечно, — даже не глядя на неё, усмехнулся мужчина, но снова стал серьезней, — Так вот… Не жди от Сатору в ближайшее время особых свершений. В отношении тебя, разумеется. В работе свершений у него сейчас будет полно, потому что каждую секунду он будет забивать тренировками и миссиями.       — Чтобы не думать о Гёто? — копируя учителя, Оджо обернулась на панораму. Она не понимала, почему именно, но вид у колледжа изменился. Ещё вчера он казался величественным живописным убежищем, а сегодня походил на пустую декорацию. Даже блеск заката, накинутый на древние здания, напоминал золотой погребальный саван.       — Абсолютно верно, — Яга кивнул и тяжело вздохнул. Ему редко приходилось говорить с учениками на тему отношений, и он это почти ненавидел. Но терять учеников он ненавидел сильнее, — Я имею в виду… Сейчас Годжо все силы будет тратить на восстановление собственной личности. На тебя у него их не хватит, а ранит это вас обоих.       — Мне ничего не нужно, — пробормотала Гай, неловко смотря на свои пальцы. Она даже не попыталась снова откреститься от своих чувств.       — А вот это неправильно, — покачал головой Яга, — Прости, мне приходится быть с тобой откровенным. Вы все очень рано повзрослели, ты уже способна понять всю сложность ситуации Годжо. Просто будь терпелива с ним.       — Ещё сильнее чем раньше? — усмехнулась Оджо.       — В разы, — пожал плечами учитель, — Сделаешь всё правильно, и тебе придется терпеть его до конца жизни.       Гай покраснела, осознавая сказанное.       — Спасибо. Мы вам редко это говорим, но спасибо, — девушка посмотрела на горизонт, прикрывая глаза от последних солнечных лучей, — Гёто сказал сегодня, что я похожа на Годжо. Так что вы должны понимать, что от него я ни на шаг не отойду.

***

      — Ты первая кричала, что со мной жить невозможно! Радуйся, что я сваливаю! — Сатору усилил громкий возглас громким хлопком двери шкафа.       — Я же не это имела в виду! — Сёко с чувством припечатала высокую стопку древних учебников к столу.       Всё это Гай слышала сквозь распахнутую дверь комнаты Годжо. Она, пытаясь удержаться на ногах, прижалась лопатками к дверному косяку и невидящим взглядом смотрела на окно. Всего за пару дней после ухода Гёто на Токио пожелтевшими листьями и зябким ветром упала осень. Третьекурсники ссорились в комнате, а Оджо чувствовала себя испуганным ребенком, подслушивающим родительский скандал. Хотелось спрятаться и заплакать, но Гай продолжала стоять, до белых костяшек сжимая подол юбки.       — Мне просто нужно сменить обстановку, что в этом такого? В этом гребанном колледже полно пустых комнат, займу любую, — Сатору выволок из комода стопку футболок и с ненавистью запихнул их в сумку, — Иери, какое тебе вообще дело?! Я просто, — твёрдым голосом повторил он, сверху вниз глядя на одноклассницу, — Хочу. Хоть что-то. Поменять. Я просто. Хочу. Другую. Комнату, — он снова повысил голос, — Я же не еду в глухую деревню людей убивать, как Сугуру!       — Придурок… — прошептала Сёко. Она подскочила к однокласснику, удобнее перехватывая тяжелый фолиант и с чувством ударила по беловолосой макушке, — Как ты не понимаешь?! С этого всё и начинается! Хочешь так же как он отгородиться от всех? Ведь именно так мы Сугуру и просрали! Не увидели, что ему плохо! А если ты так же сойдёшь с ума и пойдёшь вершить своё идиотское правосудие?! — Иери продолжала наносить удары учебником, — кто будет останавливать сильнейшего мага? Я, Нанами или Гай?!       Сатору, напоминающий безучастную скалу, на которую срывает свой гнев морская буря, поднял взгляд на дверной проём, где возникла Оджо. Он перевёл взгляд на беспорядок в комнате, на одноклассницу.       — Ты права, — он выдохнул, — это ничего не исправит… Ладно, язва, никуда я не пойду. Терпи меня дальше, — во взгляде Сёко он прочитал облегчение, такое, каким принимают новость о неслучившейся войне или катастрофе.       Иери робко коснулась его рукава, попыталась ободряюще сжать плечо и развернулась к выходу. Поравнявшись с Гай, она только встретилась с ней взглядом и пошла на кухню.       Оджо вернула взгляд в комнату Годжо. Парень, не обращая внимания на хаос сборов вокруг себя, сел на пол напротив кровати и облокотился спиной о стол. Он уставился на деревянное изголовье и погрузился в себя, не замечая Гай, которая робко пересекла комнату и села на корточки рядом, пытаясь заглянуть ему в лицо. Раздались странный треск и шипение, Оджо испуганно обернулась на звук. На изголовье сами собой появлялись изящные иероглифы, будто выведенные почерком Годжо. Гай снова посмотрела на него. Парень выставил пальцы пистолетом, по ним пробегали красные всполохи, прожигающие дерево.       «Собственность сильнейшего мага»       — Сатору? — она неловко замолчала, думая, что витавший в собственных мыслях Годжо её не слышит.       — М? — прищурившись, парень добавлял детали подписи на изголовье.       — Знаешь… — девушка обхватила колени руками, раскачиваясь из стороны в сторону, — Мне всегда нравилась твоя комната… У неё хороший вид из окна… можно мы с тобой поменяемся? — Гай вздрогнула, когда Сатору насмешливо уставился на неё, — Пожалуйста.       — Мы же в соседних комнатах живём, какой такой у меня вид из окна, которого у тебя нет? — он понимающе усмехнулся.       — Ну… — потерялась Гай, — у тебя тут шкаф больше… и… ну чего тебе стоит? Сам ведь хотел переехать, сменить обстановку, — сдалась она.       Сатору помолчал, наслаждаясь любимым сочетанием смущения и решительности на лице Гай. Он поднялся на ноги, протянул руку второгодке, помогая встать.       — Сорян, но кровать я тебе только что испортил, — Годжо захотелось прижать девушку к себе и держать, держать её до конца жизни в своих объятиях. Но вместо этого он открыл окно-купе, впуская в комнату свежий воздух, — Иди, собирай вещи, будем меняться, — он вдруг ухмыльнулся, развернулся к девушке и наклонился вплотную к ней, — Надеюсь… ты не перепутаешь комнаты и не придёшь ко мне в постель посреди ночи, как в том году? Гай мотнула головой и рывком развернулась, спасаясь бегством. Она старалась не думать, была ли последняя фраза парня реальным предупреждением или открытой провокацией.       Коридор погрузился в загадочный ночной мрак, но впервые за несколько дней обстановка не казалась запредельно жуткой. Гай обхватила плечи от холода, скользнула взглядом по тонкой полоске света под дверью Сёко. Наверняка третьекурсница снова зарылась в книги до утра. Оджо зевнула и прошмыгнула к соседней комнате. Пульс громкими частыми ударами шумел в ушах, девушка положила пальцы на дверную ручку.       В комнате было темно, но привыкшая к обстановке Гай ловко скользнула к знакомой кровати. Сатору не шевелился, либо делая вид, что спит, либо действительно не проснувшись от появления студентки. Он лежал, повернувшись к стене, подтянув ноги к груди и прижимая к лицу одеяло. Оджо задрожала, то ли от страха, то ли от полуночного холода, и приподняла краешек одеяла. Парень шумно выдохнул и повёл плечами.       — Какой ужас, — пробормотала Гай, проскальзывая ногой под одеяло, — Кажется я снова перепутала комнаты, — она облегчённо вздохнула, оказываясь в коконе одеяла, — совсем не проснулась, вот и перепутала. Совсем как в прошлом году.       Девушка попыталась унять крупную дрожь, пронизывающая привыкающее к теплу тело, и придвинулась ближе к парню. Он не двигался, но по резкому поверхностному дыханию Гай понимала, что Сатору не спит. В конце концов, от её оглушающего сердцебиения он бы точно проснулся. Оджо выжидающе смотрела на затылок парня, белым пятном светящегося в темноте. Медленно-медленно она придвинулась ближе, ещё ближе к нему, ожидая хоть какой-то реакции. Годжо всё молчал, и девушка уже хотела уйти, но как раз в этот момент парень зевнул и подался ей навстречу. Всего чуть-чуть. Собирая всю решительность, Гай невесомо коснулась позвоночника парня. Его тело охватывал болезненный жар.       — Я о тебя погреюсь, ладно? Очень холодно, — Оджо медленно провела пальцами по его спине, скользнула рукой дальше, к груди, протянула левую руку под его корпусом и, замерев на пару секунд, прижалась к Сатору всем телом. Согнув колени и сжав пальцы на его груди и прессе, она повторила его позу и задышала в чужую шею.       — Смотри, привыкну, — через несколько минут нарушил тишину студент, накрывая пальцы девушки своими, — Придётся тебе всё время со мной спать, — он потянул её руку выше, останавливая над собственным сердцем.       — Только помоги мне тогда вещи обратно перенести, — усмехнулась девушка.       Несмотря на расслабляющее тепло, в котором хотелось раствориться навсегда, Гай раз за разом вытягивала себя из сна. Ей хотелось запомнить, прочувствовать каждую секунду. Она задумчиво слушала сердцебиение Годжо, поглаживала пальцами его грудь, в которой ненадолго замолкли сомнения и страхи, и ревностно поглядывала на тени по углам, которые могли потревожить его сон.       Через пару часов девушка проснулась. Сначала ей показалось, что её придавило чем-то тяжёлым, но, почувствовав родной тягучий сладкий запах, поняла, что это Сатору повернулся и обнял её в ответ. Парень не спал и игрался с её волосами.       Последний день сентября начался серым невзрачным утром. Сатору заглянул в печальное бесцветное небо, посмотрел на шоколадные мягкие волосы, в которые утыкался лицом и впервые за три дня по настоящему улыбнулся. Ему не приснилось.       Вчера Сатору почти весь день спал, лишь бы спрятаться от новой реальности без лучшего друга. Но сейчас реальность, на удивление, была приятной. Спальня, несмотря на его вещи, не потеряла девчачьего уюта. Даже сладкий запах девушки насквозь пропитал подушки и одеяла, отчего Годжо чувствовал себя в прекрасном цветочном поле или в огромном облаке сладкой ваты.       Не просыпаясь, Гай поморщилась, когда парень попытался убрать пряди с её лица. Он нежно коснулся девчачьей щеки, утёр слюну, которая тонкой дорожкой тянулась от её приоткрытых губ и небольшой лужицей скапливалась на рукаве его пижамной футболки. Девушка заворочалась и уткнулась лицом ему в плечо. За год девушка заметно поменялась, стала выше, но почему-то в его руках ощущалась более хрупкой, чем раньше. Наверное, просто сам Годжо вырос сильнее.       Охраняя чужой сон, изучая умиротворённые черты лица девушки, Сатору удивлялся самому себе. Ночью ему снова хотелось оттолкнуть Гай, он снова до смерти боялся её потерять. Но сил у сильнейшего мага не хватило. Зато сейчас, промозглым утром в его выжженой до сухости на губах душе, где после ухода Сугуру не было ничего кроме отчаяния и болезненного гнева, живыми росточками проклёвывались тёплые, нежные чувства.       Скорее техникой «Шести глаз», а не слухом, студент почувствовал шорохи на этажах общаги. Проснулась и Гай, но сразу застеснялась и спрятала лицо в его вороте.       — Утро, принцесса, — Сатору тихо рассмеялся и погладил Оджо по голове. Он откинулся на спину, устраивая девушку у себя на груди и лениво потянулся, — Давай останемся тут навсегда? — он спросил не всерьёз, но отчего то всё равно хотел, чтобы Гай согласилась.       — Сладостей, которые у тебя тут разбросаны, хватит ненадолго, — улыбнулась девушка, — Мы умрём от голода.       Гай прикрыла глаза, отвернулась от окна, натянула одеяло до подбородка и вернулась к любимому занятию — поглаживать Годжо по груди.       — Сатору, ты проснулся? — Сёко постучалась в дверь, — Не видел Гай?       Оджо пискнула и рванулась ниже, накрываясь одеялом до макушки. Под одеялом было светло. Распахнув глаза, Гай задержала дыхание и замерла, фокусируя взгляд на дыхании парня и пытаясь понять, отчего подруга ищет её именно здесь.       — Здесь её точно нет, — усмехнулся Годжо, заметив испуг второгодки и успокаивающе погладил её по спине, — Эй, эй! Не смей заходить! — сказал громче он, когда ручка двери дёрнулась.       — Почему это? — ручка замерла;       — А я голый!       — Как нибудь переживу этот ужас, — примирительно произнесла Сёко и наконец приоткрыла дверь. Оджо вжалась в Сатору, надеясь, что под объёмным одеялом её не видно, — Ой, я ж шутила. Вы двое, серьёзно?       — Чего? — дружелюбно переспросил студент, бросая взгляд на тёмные волосы раскиданные по своей подушке, тянущиеся из-под одеяла.       — Ну, либо это Сугуру вернулся, и вы так помирились… — начала Иери.       Сатору замер. Воздух из его лёгких будто выбили грубым ударом в солнечное сплетение. Только успокаивающие поглаживания Гай по груди вернули его в реальность.       — …либо, это Гай отчаялась настолько, что всё-таки решила с тобой связаться.       — Сёко! — Гай резко села. Одеяло упало к её поясу открывая, что очень важно, одетые тела, — Тебе сказали не заходить!       — Ладно-ладно, — рассмеялась третьекурсница. Вид подруги с ещё сонными, но очень злыми глазами, с растрепанной в гнездо причёской её очень позабавил. С хозяйским видом Иери облокотилась о дверной косяк и без намёка на стеснение уставилась на прижимающихся друг к другу друзей. Годжо незаметно положил широкую ладонь на бедро Оджо. Та с подозрением покосилась на его ухмылку, но ничего не сказала, — Учтите! — Сёко подняла указательный палец, — Хоть одно подозрительное шебуршение их ваших спален услышу, съеду на второй этаж!       — Что правда?! — заулыбался Годжо.       — У тебя самой, — угрожающе зашипела Оджо, — ночью в спальне слышны подозрительные шебуршания.       — Так я к экзаменам готовлюсь, а не трахаюсь!       — Мы не… — покрасневшая Гай вскочила с постели и поравнялась с подругой, безуспешно пытаясь напугать её гневным взглядом. Японка только посмеялась, и второгодка сбежала в сторону кухни. Сатору снова потянулся и наконец встал с кровати, подбирая забытые мягкие тапочки Оджо.       — Обломщица, — прошептал он, проходя мимо Сёко, та только усмехнулась, — Га-ай, — крикнул он нараспев через весь коридор, — а давай ты приготовишь блины? Но только для меня, Иери не заслужила.

***

      — Снимаю!       Смотря в тёмный окуляр, Гай нажала на кнопку, камера утвердительно пикнула. На экранчике мыльницы высветился яркий снимок. Сатору и Сёко — сегодняшние выпускники — стояли в массивных воротах с тубусами в руках. Когда-то Оджо видела фотографию с их первого дня учебы. Девушка с грустью отметила, что сейчас Годжо, стоявший там, где несколько лет назад стоял Гёто, совсем не улыбается. За три года учебы в Токийском магическом техникуме от непосредственного подростка с огромными голубыми глазами и яркой улыбкой осталось очень мало.       Сделали общий снимок с Ягой и Утахиме. Учитель подобно всякому взрослому недоумённо смотрел в камеру. Иори, приехавшая поддержать подругу, предпочла встать рядом с Иери. Сатору подтащил Гай к себе, не слишком искренне улыбнулся и спрятал глаза за очками.       Праздничный ужин организовали в общаге. Особого праздничного настроения, конечно, не было. Выпускники, перешедшие на третий курс Кенто и Оджо, младшие студенты и приглашённые Иори с Мей Мей, тесным кругом сидели на полу, рядом с полным угощений низким столиком. Старшие девушки пили пиво. Гай и Сатору с Кенто по бокам от неё от алкоголя отказались, переглянувшись и молча согласившись, что после давней рождественской вечеринки им подобное не нужно.       Поддаваясь ностальгии, Оджо выпросила у Сёко коробку со старыми фото и осторожно начала разгребать перепутанные по времени воспоминания. Вот походы в кино и кафе, вот поездки по городам, спортивные соревнования, ночёвки в гостиницах и на квартирах. Вот счастливые беззаботные дни, вот живые друзья. Захотелось плакать, Гай тихонько прижалась плечом к сидящему рядом Сатору, и поймала на себе немного удивлённый, изучающий взгляд Сёко.       — И часто вы так? — спросила Иери, когда они с Гай вышли на улицу.       — О чём ты? — иностранка непонимающе посмотрела на Сёко.       — Сатору, — девушка раздражённо глянула на Оджо, которую такое объяснение почему-то не устроило, — он тебя касается.       — И?       — «И!», — передразнила Иери и рассмеялась, видя твёрдое непонимание на лице иностранки, — Это вообще-то ненормально.       — Я ничего не замечала… — потупилась Гай.       — И как ты не заметила, постоянно на него пялясь? — японка рассмеялась, похлопывая подругу по плечу, — У него «Бесконечность» вечно активирована, Годжо к людям перестал прикасаться. А с тобой только что полчаса впритык просидел.       — Я думала, он со всеми так, — совсем уже неуверенно ответила Оджо.       — Какие вы смешные, — покачала головой Иери и развернулась в сторону корпуса, оставляя подругу наедине с собственным непониманием.       Добивая сбитую с толку Гай, к ней со спины подкрался Сатору. И положил руку на плечо.       — Годжо! — Гай попыталась засмеяться, пялясь на пальцы парня на собственном плече, — Почему ты это делаешь?       — Что именно? — беспечно спросил Сатору, и теперь уже Гай разозлилась чужому непониманию.       — Почему выключаешь «Бесконечность» рядом со мной? — пробубнила Гай, удивляясь, что смогла спросить это вслух. Обычные прикосновения парня, которые сами по себе всегда сносили ей крышу, из-за нового контекста превратились в нечто совершенно… особенное. И девчонке до смерти нужно было знать, почему Сатору это делает. Неужели он её… — Почему касаешься? Ты… — она приоткрыла губы, неосознанно настраивая парня на желанные слова.       — А это, — парень махнул рукой и спрятал глаза за очками, — «Бесконечность» ведь реагирует на опасность, не подпускает ко мне угрозы. А какая из тебя угроза, принцесса? — Сатору хихикнул и потрепал девушку по голове. С недовольным лицом она отвернулась, а парень облегчённо выдохнул. Кажется Гай купилась на импровизированную ложь и не поняла, что Годжо просто влюблённый идиот, — Ну не обижайся.       — Ничего я не обижаюсь, — не пытаясь скрыть разочарования, ответила Оджо.       — Ты очень сильная, — Сатору притянул Гай к себе, раскачиваясь с ней в руках из стороны в сторону. Он не ожидал, что лёгкая колкость действительно заденет девчонку, — Ты талантливый маг, любому способна навалять. Боюсь-боюсь.       —Ты ведь останешься? — Оджо обняла парня в ответ и зажмурилась, — Вы с Сёко выпустились, но ты же будешь приходить в колледж?       — Останусь, если тебе так хочется, — ухмыльнулся Годжо.       — Ой, да иди куда хочешь, — девушка попыталась освободиться, но её только теснее сжали в объятиях.       — Я вообще планировал в общаге жить ещё год.       — Почему? — Гай в непонимании посмотрела на парня. Тот ответил только умилённой улыбкой, прошёлся взглядом по её губам и взъерошил девушку по волосам.

***

      Глухой осенней ночью колледж выглядел жутко. Голые деревья отбрасывали корявые нечёткие тени, промозглый ветер пробирался к телу даже сквозь «Бесконечность». Пытаясь держать глаза открытыми, Сатору брёл по тёмному проулку. Позади было несколько миссий, с каждой из которых он бы с лёгкостью разобрался. Если бы они не укладывались в один день. Он хотел бы ещё в Токио создать печать телепортации, через секунду оказаться в прямо в кровати и вырубиться, не раздеваясь. Но в три часа ночи мозг отказывался не только создавать магические техники, но и просто формировать связные мысли, а Сатору не хотел искать свои оторванные конечности по городу.       Общежитие встретило тёмными окнами. Стараясь не шуметь, Годжо поднялся на крыльцо, зашёл в прихожую и облегченно застонал, прижимаясь спиной к двери.       — С возвращением, Сатору.       Как сквозь сон парень услышал обеспокоенный голос и топот голых пяток по паркету. Он открыл глаза и увидел прямо перед собой Гай. Одетая в пижаму и халат, девушка убрала волосы за уши.       — Меня ждала, что ли, принцесса? — он слабо улыбнулся.       — Заканчиваю проект, — девушка зевнула и глотнула чай.       — Нанами и Сёко спят? — маг затих и мотнул головой в сторону ведущего к спальням коридора.       — Да, — неожиданно даже для самой себя, Гай приблизилась к Сатору и помогла ему снять куртку. Парень, который после выпуска форму почти не носил, остался в брюках и чёрном бадлоне, — Пойдём, разогрею тебе ужин.       Единственным светом на кухне был дрожащий свет масляной лампы. Сначала Годжо хотел сесть за барную стойку и уснуть, пока девушка не поставит тарелку прямо перед носом. Но увидев, как трогательно Гай зевает, опираясь на стол перед конфоркой, парень подошёл к ней со спины и обнял. Сладкий запах её волос и кожи почти привёл в сознание, парень сжал руки сильнее, согнулся, чтобы положить щёку девушке на плечо.       — А ты спрашивала, почему после выпуска я остался в общаге, — пробормотал маг, когда Гай облокотилась на него, заглянула в глаза и кончиками пальцев погладила его по плечу. Больше они не говорили. Оджо, сидя напротив сильнейшего мага, с каким-то странным удовлетворением смотрела, как он ест приготовленный ею ужин. Сатору краем глаза смотрел в проект студентки, который она печатала за ноутбуком, и, положив свою руку на её пальцы, иногда что-то исправлял.

***

      — Так… куда ты меня ведёшь? — Гай нервно повела плечами, нагоняя вальяжно открывающего дверь подъезда Сатору. То, что парень привел её в тихий семейный район, казалось дико странным.       — Сюрприз…. — загадочно протянул он и ступил в чистый светлый подъезд небольшого многоквартирного дома. Со стороны милой площадки раздавались счастливые детские визги и обеспокоенные родительские окрики.       Сердце Гай отозвалось болезненным гулом. За три года знакомства с Годжо она не перестала ждать глупого чуда. Каждый день она надеялась, что парень наконец позовёт на свидание и улыбнется своей торжествующей улыбкой. И каждый день получала только улыбку. Без свидания.       Нет, за последний год они много времени проводили наедине. Больше, чем с кем либо ещё. При любой возможности Сатору сопровождал её на миссиях, всегда страховал и учил всему, чему учился сам, хотя работы у него было в разы больше. Без окончательно переставшей ходить на миссии Сёко и поступившего на экономический Нанами было трудно. Иджичи был слабой боевой единицей, но оказался прекрасным менеджером, помогающим в тылу. Последним из потока боевым магам Годжо и Оджо приходилось справляться вдвоём. Часто они ходили в кафе, празднуя очередную победу или просто пробуя новое место. Эта привычка осталась у Сатору даже после ухода Гёто. Часто гуляли по городу, заходили за покупками, вместе выбирали одежду. Ходили на шумные вечеринки, где все принимали их за пару, в кино, пытались свести Сёко и Иджичи. Но никогда это не заканчивалось ничем… чего бы Гай по настоящему хотела. Все намёки со стороны Сатору она списывала на собственное богатое воображение, а сама боялась завести разговор на тему отношений даже больше, чем в шестнадцать. Каждый день она видела Годжо и каждый раз спрашивала себя, сколько ещё сможет так жить?       — Идём в твою новую квартиру? Хочешь покупкой похвастаться? — попыталась угадать девушка, жмурясь от яркого августовского солнца, пронизывающего лестничную клетку.       — Неа, эту я снимаю, — уклончиво ответил парень, вручая девушке крафтовый пакет с логотипом ресторана и доставая ключи.       — Зачем тебе две квартиры? — оба остановились перед новенькой крепкой дверью. Даже не прикасаясь к ней, девушка почувствовала наложенные Годжо защитные печати.       — Эта для питомцев, — ухмыльнулся парень и, с видом показывающего что-то загадочное фокусника, повернул ключи и толкнул дверь. Та не поддалась. Маг дернул ручку несколько раз, рыкнул и громко постучал в дверь, — Эй, мелкотня, открывайте!       — Взрослых нет дома, — с насмешливой серьёностью произнес детский голосок за дверью, — а незнакомцев мы не пускаем.       — От голода помрёте! — Сатору согнулся почти пополам, чтобы говорить на одном уровне с тем, кто забаррикадировался в квартире.       — Ты принёс карри? — поинтересовался другой, менее серьёзный, но несомненно тоже детский голос.       — Да-да, — применительно подтвердил Годжо и снова забарабанил в дверь, — Открывайте, вы меня позорите!       — Ты сам себя позоришь, — сказал первый голос, в котором угадывался мальчишка. Слушая открывающийся изнутри замок, Гай в непонимании смотрела на Сатору, который, кажется, действительно был разочарован неудавшимся представлением. Дверь приоткрылась, иностранка украдкой выглянула из-за плеча Годжо. Из тонкого просвета в дверном проёме снизу вверх на неё уставились две пары глаз. Глаза были очень похожи между собой, тёмные и немного злые, как у потерявших маму волчат.       — Давайте, покажите какие вы чудесные и гостеприимные детки, — для убедительности Сатору забрал у Гай пакет с едой и потряс им. Дверь распахнулась, Годжо зашёл внутрь и, сталкивая на ходу кроссовки, потянул Гай за собой. Та несмело, будто в пещеру с чудовищами, ступила следом. Снимая туфли, она пялилась на мальчика и девочку, стоявших на границе генкана и с не меньшим интересом изучавших её саму.       — П-привет, — попыталась улыбнуться Гай и несмело махнула рукой.       — Это что… — темноволосый взъерошенный мальчик в слишком большой для его возраста футболке, стоявший перед сестрой, смерил её прямым взглядом и немного брезгливо посмотрел на Сатору, — твоя девушка?       — Ну да, — усмехнулся Годжо и просто, будто делал это каждый день, взял Гай за руку и слегка сжал её пальцы, — А ты что, завидуешь?       — Да нет, — фыркнул мальчик и теперь уже с жалостью посмотрел на Оджо, — Просто не верится, что кто-то тебя терпит добровольно.       — Я… — Гай вытянулась и замерла, неспособная сделать хоть что-то под вопросительными взглядами детей. А Годжо продолжал держать её дрожащую руку, продолжал поглаживать большим пальцем её костяшки. Его слова гудели у неё в голове. Оджо боязливо посмотрела на парня и столкнулась с его прямым, обволакивающим и таким нежным взглядом, что у неё задрожали коленки.       — Сестрица! — взвизгнула девочка и бросилась к Гай, повисая у той на талии. Девочка влюблённо заглянула девушке в глаза, — Заплетёшь мне волосы? Рука Гай выскользнула из хватки Сатору, он отвёл взгляд, выдохнул сквозь зубы и, улыбаясь, указал на пацана.       — Короче, я купил себе детишек Зенин. Это Мэгуми.       Мальчик поправил падавшие на глаза тёмные штрихи челки, приветственно махнул рукой, с деловым видом схватил один из пакетов и заковылял на кухню.       — И Цумики, — Сатору потрепал девочку по голове и пошёл вслед за Мэгуми, — Пацан, сколько раз говорить? Вы можете включать свет, если боитесь темноты, не экономьте!       — Покажешь мне тут всё? — Гай несмело коснулась прилипшую к ней девчонку и ответила на широкую детскую улыбку.       — Этот белобрысый утверждает, что меня хотели продать в клан Зенин, чтобы воспитать из меня очередное оружие, — с совершенно взрослым видом Мэгуми стоял на высоком табурете и помешивал греющийся на плите карри, — Не знаешь, он не соврал? — мальчик посмотрел на Оджо, чьи руки были заняты розовой расчёской и весёлыми бантиками. Перед ней, качаясь на стуле и задорно жуя попкорн, сидела Цумики, — А то вдруг этот странный придурок просто нас украл.       — Зенин могли бы сделать что-то подобное, я бы не удивилась… — Гай совсем потерялась, пытаясь одновременно собирать из нежных детских волос косичку, вести диалог о клановой системе магов и игнорировать прямой взгляд Сатору.       — Ну хоть немного благодарности, Мэгуми, — обиженно воскликнул Годжо, отправляя в рот последнюю гору карамельного попкорна. Цумики посмотрела на него с обидой, — Что за поколение! — с философским видом протянул маг, — ты им квартиру в приличном семейном районе снимаешь, кормишь, поишь, одеваешь, а они тебя в придурки и киднеперы записывают… Гай? — он посмотрел на иностранку, но та продолжала пялиться на очередную неудачную косичку, — Я буквально пару дней назад забрал их, поселил сюда. Квартира небольшая, но мелким ведь и не нужно слишком большое пространство? Да и вещей немного, но… я надеялся, ты поможешь навести уюта.       Оджо глянула на хаотично расставленные по квартире коробки со скромным скарбом, на пустую необжитую кухню, на двух детей со слишком серьёзными для их возраста глазами и решительно кивнула.       — А где… ваши мама с папой? — спросила она, хотя понимала, что ничего хорошего не услышит.       — Его отец…       Мэгуми развернулся прямо на табуретке и угрожающе ткнул в открывшего рот Сатору измазанной соусом деревянной ложкой. Маг замолчал.       — Они нас бросили, — холодно сказал он и вернулся к готовке. Гай погладила тонкое детское плечо, но Цумики никак не отреагировала.       — Веселитесь, пока можете, через пару дней все равно в новую школу пойдете, — Сатору достал из пакета пушистую подушку и бросил её на диван. Изображая с помощью пледа привидение Цумики гонялась за братом. Вокруг детей резвилась пара шикигами в виде очаровательных пушистых щеночков, от которых Гай пришла в восторг.       — А мне показалось странным, когда мы шли сюда, что район семейный, — Гай, присев на корточки, расставляла рядом с телевизором томики манги и фигурки, — теперь понимаю, для кого ты это сделал, — она бросила взгляд на Годжо и уткнулась в собственные колени, — Но вам двоим… не будет грустно здесь? — девушка поймала Мэгуми и поправила на нем футболку.       — От чего? — мальчик потрепал белого пса по ушам и тот лизнул его в ладонь.       — Здесь все дети с родителями живут.       — Хуже точно не будет, а здесь хотя бы безопасно, — пробурчал мальчик.       — Можно я буду приходить к вам? — робко улыбнулась девушка, садясь на корточки.       — Только без этого идиота, — Мэгуми махнул рукой на Годжо.       — Не говори так, — прошептала Оджо, поднимая взгляд на широкую спину Сатору. Парень разложил на столе учебники и теперь распаковывал огромную коробку цветных карандашей, — Я знаю, он бывает… — она помолчала, — Но Сатору очень добрый и хочет, чтобы вы были счастливы и не были одиноки.       — С чего ты взяла? — с вызовом глянул первоклассник, — Ты только сегодня познакомилась с нами, и не можешь знать, что у него на уме.       — Верно, но он… — грустно улыбнулась девушка, — Он всегда такой.       — Ты поэтому его любишь? — заговорщически прошептала Цумики на ухо Гай. Иностранка посмотрела на замершего Годжо, который стоял к ним спиной и сжимал в руках карандаши. Оджо вжала голову в плечи и отвернулась.       К концу дня маленькая квартира превратилась в уютное двухкомнатное гнездо, где было всё необходимое для самых требовательных детей. Дети, правда, были вообще не требовательными. Не привыкнув к чужой доброте, они очень скромно реагировали на все подарки, и Гай с Сатору понадобилось несколько часов и весь запас дружелюбия и энергии, чтобы добиться от детей искренних улыбок.       Смотря, с какой искренностью сильнейший маг играл в приставку, рисовал мангу по собственным приключениям, озвучивал её детям и дрался подушками, Оджо убедилась в собственной давней теории — детства у него не было. И тогда она ещё сильнее включилась в игры, рассказывала Мэгуми и Цумики о родной стране, придумывала, куда можно сходить. Как бы Гай не отгоняла эту мысль, но в конце концов они все стали похожи на маленькую, странную, любящую семью. А они с Сатору, вдвоём придумывая занятия для малышни, превратились в парочку родителей.       — К зиме нужно будет им куртки купить, — Годжо открыл двери шкафа и нагнулся к нижним полкам, до которых дети смогут дотянуться самостоятельно.       — Ты решил их в своем стиле одевать, — Гай стояла рядом, сжимая милейшую крошечную толстовку, рассчитанную на первоклашку. Судя по лейблу толстовка стоила не меньше десятка тысяч йен. Иностранка представила, как Годжо покупает детские вещи, улыбнулась и украдкой утёрла глаза.       Подобревшее, переставшее печь солнце склонилось ближе к горизонту, раскрашивая белые домики в нежный оранжевый свет. Из парка по соседству освежающий ветер приносил дурманящий аромат зелени. Гай и Сатору расположились прямо на полу балкона, оставив открытой дверь в гостиную и закинув ноги на перила. Вокруг хаотичным натюрмортом лежали порции суши, шоколад и моти, холодный кофе и рамуне. Из комнаты доносились музыка, крики персонажей какого-то аниме и редкие возгласы Цумики и Мэгуми.       Оджо поджала колени к груди и принялась размешивать огромную порцию ванильного мороженого с шоколадной крошкой. Она прожила потрясающий день, подарила множество добрый эмоций так нуждающимся в любви детям и впитала каждый их смех, каждую улыбку, от которых у самой на душе стало намного теплее. После водоворота смертей и драк такой день казался приятным сном. Она провела настоящий семейный день с любимым человеком и, кажется, полюбила его ещё сильнее. Она последние пару месяцев пыталась найти хоть одну причину его разлюбить, но вид Годжо Сатору, заботившегося о малышах, разрушил все её планы.       — Ты… правда будешь к ним приходить? — подал голос Годжо, тоже усиленно размешивающий своё мороженое со вкусом голубой содовой и мармеладками.       — Да, — не задумываясь кивнула Гай. И сразу задумалась, сможет ли снова и снова вместе с Сатору играть в чудесную милую семейку. Может действительно приходить без него? Оджо усмехнулась. Они с парнем даже не встречаются, а она уже делит детей как после развода.       Смотря куда-то за дома, девушка опустила левую руку, и попыталась нашарить бутылку с водой. Молча, так же смотря куда-то в сторону, Сатору снова накрыл её пальцы своими и отчаянно сжал. Боялся, что девушка снова высвободит руку и уйдёт. Гай снова перестала дышать, пытаясь не двигаться и вообще раствориться в пространстве.       — Ты в порядке? — не отпуская руки, пальцами второй Годжо коснулся подбородка иностранки и заглянул ей в глаза. Гай увидела в его взгляде настоящую плохо прикрытую панику. После ухода Гёто, когда ей самой было плохо, она всегда замечала у смотрящего на неё Сатору этот взгляд.       — Не шути так больше, — Оджо высвободила свои пальцы и вернулась к размешиванию подтаявшего мороженого.       — Как? — Сатору придвинулся ближе.       — Что… — Гай закусила губу от стыда, — что я твоя девушка. Нельзя… — тщательно подбирая слова она пыталась сделать вид, что не так уж ей и больно, — нельзя шутить о таком. Это ведь не правда.       — А если это будет правдой? — с вызовом посмотрел парень на прячущуюся за чёлкой Оджо.       — Чего? — непонимающе спросила девушка, разворачиваясь к Сатору. Оказалось, что между ними считанные сантиметры. Гай ощутила странные покалывания и щекотку на загривке, и поняла, что «Бесконечность» сильнейшего мага захватила её в свои объятия. Он научился так делать совсем недавно.       — Я хочу, чтобы ты была моей девушкой, — серьёзно и чётко проговорил Годжо. Без шуток и улыбок.       — Ч-чего? — шепотом повторила Гай.       — Я хочу, чтобы ты была моей девушкой, — спокойно, как самый очевидный факт повторил парень.       — Ты не можешь, — теряя последний разум в чужих, ярких как весеннее небо глазах, прошептала Оджо, — не можешь просто взять и сказать это!       — Почему? — Сатору попытался сказать это без эмоций, хотя разочарование и страх уже охватывали тело. Неужели он ошибся, только что разрушил их взаимоотношения своим признанием, неужели ему и дальше нужно было страдать во френдзоне, только бы просто находиться рядом с любимой девушкой.       — Ты просто предлагаешь встречаться? — истерично улыбнулась Гай, но в её глазах плескалась такая тоска, что Годжо стало не по себе.       — Да, — пожал плечами парень, решив, что отступать сильнейшему магу стыдно. Он прошептал, — Я люблю тебя, так что всё просто.       — Я три года была не взаимно в тебя влюблена, а у тебя всё так просто! — так же шепотом возразила Гай.       — Эй, это я три года был не взаимно в тебя влюблён, — поучающе поднял палец Годжо и стукнул девушку по носу.       — Нет, я! — возмутилась Оджо.       — Подерёмся? — на губы Сатору вернулась ухмылка. Он прищурился, любуясь румянцем на скулах девушки, взял её за руку и сел ровно, смотря на закат. Молчали несколько минут. Панически быстро поедая мороженое, Гай пыталась свыкнуться с мыслью, как просто сильнейший маг разрушил одну из главных проблем её жизни. Пальцы сильнейшего мага были очень тёплыми.       — Шоколадку хочешь, принцесса? — нарушил тишину Сатору. Гай утвердительно замычала, решилась посмотреть на Годжо, но он отвернулся, разворачивая упаковку шоколадки. Парень повернулся обратно, подался вперёд. Девушка уже думала забрать сладость из его рук…       Вся остальная реальность пропала. Пропала теплота заката, свежесть летнего вечера и липкость мороженого на пальцах. Единственное, что видела Гай, широко-широко распахнув глаза — пушистые, похожие на иней белоснежные ресницы Сатору, щекотавшие её щёки. Она задержала дыхание, но в нос ударил приторный и одновременно свежий запах парня. На губах она почувствовала вкус шоколада и незнакомый жар, в тысячу раз превосходящий жару субтропического токийского лета.       Одной рукой поглаживая чужие пальцы, второй Сатору призрачным касанием пробежался по голому бедру испуганной девушки, задел и скомкал подол её вечно дразнящей школьной юбки. Нашёл вторую руку, которой Гай нервно теребила эту самую юбку, учащим движением переложил её ладошку на собственную шею. Своей руке нашёл место на девичьей талии, жадно сжал простую белую футболку и притянул к себе. Убирая последнее препятствие, он требовательно протолкнул шоколад между губ девушки и наконец поцеловал по настоящему, выпуская цунами пубертата, терзающего тело несколько лет.       Оджо испуганно выдохнула, ощутив привкус мороженого с содовой и мармеладом, а Годжо на этот милый звук только ухмыльнулся и углубил поцелуй. Гай показалось, что она, несмотря на надёжные руки на своем теле, вот-вот упадёт. Или взлетит в зенит неба. Она сначала робко потянулась к парню, но потом намертво вцепилась в его плечи.       — Что они там делают? — послышался ехидный голос Цумики в комнате. Раздалось шуршание, шлепки двух пар голых пяток по паркету и тихий скрип балконной двери. Ни Гай, ни Сатору этого не слышали. В проёме показались две пары глаз, — Целуются, — констатировала девочка.       — Фу, — буркнул Мэгуми. Его глаза, затем макушка пропали, а через секунду он оттащил сестру от противного зрелища.

***

      Полная луна рисовала кружевную тень старого цветущего дерева вишни. В крошечном деревянном домике тёплый тусклый свет лампы сёдзи рисовал на лицах мягкие дрожащие тени. В своей детской спальне сильнейший маг и глава клана Годжо сидел напротив жены. Сатору и Гай смотрели друг на друга, растягивая предвкушение.       — Вы очень красивы, — мужчина в тысячный раз за день прошёлся взглядом по девушке, облаченной в прелестное белое кимоно-широмуку с вышивкой журавлей, белых хризантем и маков. Он поднял руки и снял с её головы огромный чепец-ватабоши, открывая бледное любимое лицо с неизменным румянцем смущения на скулах, обрамлённое собранными в сложную прическу шоколадными волосами, — госпожа Годжо.       — Вы задаете высокие стандарты, господин, — положив руки на колени, кротко ответила девушка и ухмыльнулась.       — Брось, — он тоже ухмыльнулся, — Сегодня я своими стандартами пренебрёг. Послушался верхушки клана и женился! — пожаловал он, посмотрел в глаза жене и оскалился, — Хотя ничуть об этом не жалею.       — А они наверняка жалеют, — фыркнула Гай, — Врядли они хотели в супруги главы клана большой тройки иностранку без рода.       — Мне плевать, что они думают, — мужчина потянулся в сторону и поставил между собой и супругой изящные фарфоровые чаши и кувшин, — Не хочешь повторить? Все таки сакэ выдерживалось со дня моего рождения, тебе нельзя упускать ценнейший продукт. Двадцать два года!       — Ты про себя или про сакэ? — хихикнула невеста, — Хотя выпить снова… Ты и так половину банкета молчал, держа меня за руку под столом, — рассмеялась Гай, картинным движением прикрывая нижнюю половину лица широким рукавом. Играться с потрясающей красоты традиционными одеждами ей очень нравилось.       — Может это потому что я люблю тебя, а не потому что меня разнесло от пары порций алкоголя, и я слова не мог сказать? — передразнил Сатору.       — Давай хотя бы я выпью большую часть, — девушка положила свои пальцы поверх пальцев мужа и заглянула ему в глаза. В её собственных горели опасные искорки, — Иначе ты вырубишься, и я не получу свою порцию удовольствия.       — Ты победила, — маг пожал плечами и налил саке в самую маленькую, символизирующую прошлое пары, чашу. И обряд сан-сан-кудо, совершённый когда-то первыми мужчиной и женщиной Японии, начался снова.       Смотря в глаза самой родной душе на свете, Гай обхватила чашу пальцами и поднесла к губам. Сделала три глотка чуть вязкой цветочно-сладкой жидкости и протянула её мужу. Годжо сделал три глотка, чувствуя, как разум снова застилает тягучий туман. Силы сильнейшего мага и его супруги заискрились у них в глазах и на руках, воплотились двумя полупрозрачными потоками чистой энергии — небесно-голубой и винно-бордовой.       Из средней, символизирующей настоящее, чаши Сатору первым отпил трижды и вернул её девушке, задерживая горячие пальцы на её запястье. Сделав глотки, Гай улыбнулась и взяла в руки последнюю, самую большую чашу — символ будущего. Без взглядов старейшин и близких, наедине эта церемония давалась обоим намного проще. Всего несколько часов назад проводя этот же обряд — за тем лишь исключением, что больше пил мужчина — оба дрожали от страха под своими огромными традиционными нарядами. Вся церемония, красивая и богатая, провозглашающая честь клана и его молодого главы, полная древних обычаев и магических символов, заставила своих главных героев почувствовать себя крошечными штрихами в печати заклинания, начатого ещё тысячи лет назад. Но сейчас они повторяли это заклинание только друг другу.       Молодожёны замерли. Расстояние в полметра между их коленями показалось невыносимым. Мужчина потянулся к девушке, аккуратно, будто касаясь тончайшего фарфора, достал из её волос изящную серебряную шпильку, подаренную вместо помолвочного кольца. Невеста не любила драгоценные камни в кольцах. Тёмные локоны, украшенные нежными бутончиками белой хризантемы, рассыпались по плечам, Сатору отчетливей ощутил сладкий запах шампуня с кокосом с миндалём, сглотнул и наклонился вперёд.       — Что вы себе позволяете, господин? — хихикнула Гай, снова прячась за рукавами.       — У тебя супружеский долг, — строго сказал Сатору и угрожающе шлёпнул сложенным веером по ладони. Мужчина посмотрел на веер, на бёдра жены, снова на веер. И положил его рядом с собой, — пригодится для внутрисемейного воспитания, — девушка шумно выдохнула, покраснела и повела плечами. Ослабший за день пояс позволил одежде совсем чуть-чуть открыть ключицы.       Замолчав без движения на несколько минут, сидя на коленях на целомудренном расстоянии, оба подались друг к другу одновременно, не сговариваясь переплели пальцы и замерли перед последней выдуманной границей, смешивая частое дыхание. Надолго соединили губы в медленном, изучающем новый статус поцелуе. Разрывая его, Сатору неторопливо, смакуя каждое мгновение, начал снимать с жены одежды. Избавился от верхней накидки, символа самого богатого сословия. Улыбнулся миленькому кинжалу-кайкен, положенному каждой японской невесте для защиты новой семьи, и вытащил его вместе с другими оберегами из-за пояса, затянутого на груди Гай. Та не шевелилась, боясь разрушить таинство, и восхищалась лицом любимого. У того на лице застыл восторг сосредоточенного ребёнка, распаковывающего долгожданный подарок.       Поцелуи стали требовательнее, в них вернулась привычная игривость и пылкость. Гай щелкнула пальцем по забавному белому помпону-нагаги над солнечным сплетением мужчины и захихикала. Огладила широкие плечи, обтянутые чёрным хаори, коснулась вышитых символов клана.       — Тоже начинай участвовать, — усмехнулся Сатору и требовательно положил руку жены на свой затылок, так, как он любил, — хотя погоди, — сказал он, останавливая девушку, которая потянулась к завязкам его широких брюк-хакама в тонкую черно-белую полоску.       — Тоже хочешь оставить одежду? — ухмыльнулась Гай и он кивнул. Девушка осмотрела мужчину, её сумасбродного мужчину, такого величественного и статного в традиционных одеждах и закусила губу от восторга, — Никогда бы не подумала, что у меня фетиш на кимоно.       — А зачем тогда в Японию переезжала? — рассмеялся Годжо, схватил жену за талию и, не прекращая целовать, повалил на татами. Завис сверху, прожёг взглядом голубых глаз, отчего у девушки внутри всё сжалось, так же сильно, как в первый раз, в школьном кабинете много лет назад.       Руки сильнейшего мага, дарящего смерть и разрушение, скользили по коже и складкам ткани с трепетной нежностью, а Гай раз за разом ловила его пальцы и отчаянно прижимала к губам. Она рисовала выдуманные магические руны на его голой груди, зарывалась пальцами в белоснежные волосы, оглаживала шрамы, каждый из которых знала и любила. Сила обоих сколлапсировала, переплелась в тончайший узор из двух ярких нитей, соединяя в одно тела и души. Сила нагревала воздух, вспыхивала достигающими ночное небо фейерверками, концентрировалась пульсирующим барьером.       Синхронные движения привыкших друг к другу людей замедлялись и ускорялись, подстраивались под мимолетные желания. Озвученные уже тысячу раз слова срывались с распухших губ, расцветая новыми смыслами. Не разрывая взгляда, прижимаясь лбами и кончиками носов в каком-то почти невинном жесте, оба достигли момента абсолютной уязвимости и наконец почувствовали себя людьми. Обычными, бесконечно влюблёнными людьми.       Весенняя ночь никогда не бывает тихой. В ней прячутся ёкаи, поют птицы, стрекочут цикады. Но в крошечном домике в дальней части имения Годжо, на который отбрасывала свой свет любопытная луна, слышались только гулкие удары двух сердец и тяжёлое дыхание. Лампа учтиво погасла сама собой, и единственным светом в комнатке стали блики луны и звёзд, заглядывающих в открытые раздвижные двери. Лежа на жёстком татами, прижимая к груди жену, Сатору прикрыл глаза и глубоко задышал. Аромата цветущей сакуры он почти не слышал, его перекрывал природный, неописуемый и такой родной запах его любви. Мужчина улыбнулся, ведь знал — его любовь сейчас думает о том же.

***

      — Янака? — тихо спросила Гай, и её вопрос снёс злой зимний ветер, попутно растрепав волосы и подол юбки.       — Да, — Сатору вздрогнул, чувствуя лёгкое прикосновение к спине. Он не нашёл в себе сил обернуться на возникшую из ниоткуда жену и продолжил смотреть на утопающий в огнях вечерний Токио. Центр города горел, горел рождественскими декорациями и пожарами, чёрный дым которых закрывал низкое небо. До вершины телебашни Skytree доносился тревожный плач сирен. Пожарные и скорые со всего города спешили на Синдзюку, уничтожая таинственную атмосферу сочельника.       Он не стал спрашивать, как девушка его нашла. Она не стала спрашивать, куда он пропал перед разговором с Ютой и почему после него пришёл сюда. Гай молча повела рукой, рисуя на ребристом металле пола печать телепортации, подошла к мужчине сзади, обвила руки вокруг его талии и хлопнула в ладоши. Тела вырезало из реальности и воплотило в тихой квартире на последнем этаже корпоративного общежития. Гай Сатору не отпустила, только крепче обняла.       — Гёто испортил все мои планы на романтический вечер, — пожаловалась она, указывая на высокий кухонный стол, перед которым оказался Годжо. Два бокала, начатая ещё в начале года бутылка низкоградусного красного вина, сладости. Традиционной курицы KFC не было, Сатору почему-то вообще этот ресторан не любил. В остальном деликатно украшенная кухня-гостиная идеально подходила для вечера влюбленных на Рождество в Японии.       — Сугуру предупреждал о дате заранее, — мужчина пожал плечами, — видимо, решил подпортить нам праздник.       — Я надеялась хоть на сколько-то уютный вечер после Парада Проклятий. Нам не впервой устраивать ужин сразу после чьих-то смертей, — девушка встала на носки, всем телом прижалась к мужу, поглаживая его грудь. Сердце мага билось рывками, как-то очень болезненно и слабо. На слове «ужин» его диафрагма сжалась, он дернулся и прижал ладонь ко рту, все силы вкладывая в то, чтобы не согнуться пополам и не выдать на пол завтрак вместе с желудком.       Закусив губу, девушка потянула Сатору в сторону. Безвольной куклой сильнейший маг поддался её воле, позволил взять себя за руку, обошёл диван. Повинуясь лёгкому толчку в грудь упал на него. Гай, встав между его колен, коснулась бинтов на голове мага, закрывающих его глаза.       Несколько часов назад в самый разгар Парада, она с восторгом созерцала своего мужчину, такого сильного и прекрасного, такого нечеловеческого. Несмотря на битву вокруг, она наслаждалась его сосредоточенным лицом, выглядывающим из-под бинтов и горящим смертью голубой глазом, складкой недовольства на губах. Годжо Сатору было плевать на силу противника, на силу гравитации, единственной силой, имевшей для него значение, была его собственная.       Девушка потянула за бинт, аккуратно открывая лицо Сатору. Он пустыми серыми глазами смотрел куда-то сквозь свои пальцы.       — Я убил его, — шепот Годжо скорее угадывался, таким тихим был.       Гай обхватила дрожащие ладони мужа и прижала к губам. Поцеловала каждую костяшку, каждый сантиметр кожи на изящных пальцах, поймала взгляд Сатору, когда он поднял голову и поочередно прижалась губами к ладоням. Она делала так всегда, когда он кого-то убивал. Всегда напоминала, что его руки приносят не только боль. Понимая, что этого контакта недостаточно, девушка села на колени мужчины, обняла его за голову, притянула к своей груди и заставила облокотиться на спинку дивана. Годжо послушно спрятал лицо в её ключицах, но обнять не смог.       Надеясь, что празднующие Рождество студенты не побегут искать своих преподавателей, Гай поглаживала мягкие волосы Сатору, напоминающие так и не выпавший над Токио снег. Она не позволяла ему поднимать головы, не позволяла отстраниться, не позволяла хоть на секунду забыть о своём присутствии, несмотря на заледеневшую до остроты «Бесконечность». Она пыталась заключить в объятия всё его огромное тело и пыталась плакать не слишком громко, чувствуя, как намокает ткань на плече, в которой Годжо прятал глаза.       — Можно я сделаю кое-что? — Гай осторожно коснулась подбородка мужчины и приблизила своё лицо. Годжо утвердительно моргнул, — Я хотела это сделать ещё десять лет назад, когда Гёто ушёл. Жаль тогда смелости не хватило, — девушка осторожно поправила намокшие пряди чёлки и убрала её с глаз Сатору. На тусклой бледной коже акварельно-розовыми пятнами горели нос и уши, покраснели и опухли веки, влажные глаза горели бледной синевой. Даже так он казался Гай божественно красивым.       Девушка накрыла холодные сухие губы мужчины своими. Оба не двигались, только изредка вдыхали и выдыхали, смотря друг другу в глаза. Постепенно руки и губы Сатору потеплели. Он вернул лицо в уютный изгиб шеи жены и затих, обнимая её за талию.       Они заснули прямо так, но ближе к утру Гай обнаружила себя лежащей на том же диване на спине. Годжо лежал у неё на груди, прижимаясь так отчаянно, как она сама делала только после самых страшных сражений. Вдруг он дёрнулся привстал на локтях и глазами полными нечеловеческого отчаяния уставился ей в лицо. Она сразу, как делала множество раз, подалась навстречу, обхватила щёки Сатору руками, зашептала успокаивающие слова, пытаясь вытащить мужчину из кошмара, который не закончился после пробуждения.       — Мне снова приснилось, что тебя нет, — простонал Годжо, сжимая плечи девушки.       — Что я… умерла? — Гай осторожно огладила высокий, болезненно разгорячённый лоб мужчины. Он почти всем весом навалился на девушку, она только обняла его крепче.       — Нет. Тебя просто нет, — держась на одной руке, Сатору прикоснулся к лицу жены, для надёжности намотал пряди её волос на кулак. Ему казалось, что она вот-вот превратится в страшную тень и исчезнет, — Я никогда не знал тебя. Я всё детство был один, потом встретил Сугуру, — мужчина зажмурился, но эмоции из сна только сильнее сдавили тело. В давящем мраке перед глазами плыло, трансформировалось искаженное знакомое лицо, рассечённое штрихами тёмных волос. Сугуру смеялся, становился серьёзным и раз за разом начинал презрительно смотреть на Сатору. Мужчина резко распахнул глаза, столкнулся взглядом с девушкой, надеясь, что следуя за блеском её глаз, он выберется из кошмара, — Но и он ушёл. И… — его голос дрогнул и наполнился такой горечью, что внутри девушки всё сжалось.       — Ты был один? — ей показалось, что Сатору начинает бредить, но Гай хотела дать ему выговориться.       — Я был один. Всегда был один, — из-за ослабевших рук он почти упал и замер в сантиметре над девушкой, — Я ни разу не говорил хоть с кем-то. Я всегда был один. Всегда. Всегда, понимаешь?       Самой девушке только что снилось нечто давящее и неприятное, но это не шло ни в какое сравнение с ужасом, которое она видела в глазах любимого. На неё смотрел не её муж, а другой человек, в тысячу раз более одинокий. Человек, преданный единственным близким, за десять лет накопивший в себе куда больше боли и отчаяния, чем её Сатору. Страх этого выдуманного человека был настолько сильным, что настоящие Сатору и Гай физически ощутили его.       — Я всегда была с тобой, помнишь? — громче сказала девушка, надеясь прогнать жуткие тени, корчившиеся вокруг их тел, — Ты никогда не был один. Ты всегда говорил со мной, да?       — Да, точно, — обессиленный Сатору наконец упал и прижался губами к шее жены, начал жадно целовать, будто только так мог дышать, — Но как же мне было плохо там… каждый день, каждую секунду. И ведь приходилось улыбаться.       Пульс Гай, бьющийся под губами, подействовал успокаивающе. Чужие эмоции медленно отступили, Годжо смог прикрыть глаза, не видя новых кошмаров под веками. Реальность из сна теперь казалась абсурдной. Ведь не может быть такого, что Гай рядом нет. Не может быть такого, чтобы он ежедневно засыпал без ласковых прикосновений к волосам, которыми девушка прямо сейчас его баюкала. Не может быть такого, чтобы ему приходилось всё вывозить молча и в одиночку.

***

      Сакура в тот год цвела необычно долго. Весь март и апрель Токио дышал розовыми бутонами вишни, сливы, абрикосов. Люди вдохновлялись на чудесный, лишённый проблем год. Под конец апреля последний лепесток упал на землю, а последний турист уехал на родину, забирая с собой воспоминания о сказочном восточном мегаполисе. Новый семестр в Токийском Техническом колледже магии начинался позже, чем у других. Конечно, дело было в подборке студентов. Первый, Фушигуро Мэгуми, был привычен миру магов и теперь лишь ждал начала учёбы. Вторая ученица, Кугисаки Нобара, пусть и была уже зачислена, решала семейные проблемы и пока не могла приехать. Третий, Итадори Юдзи, вообще возник неожиданно для всех.       — Он приедет через пару дней вместе с Мэгуми, — учитель первогодок, Годжо Сатору, сидел теперь в своем кабинете, изучая полное пробелами личное дело последнего потенциального студента.       — Звонила Мэгуми сегодня, вроде поправляется. Да уж, на одной из первых миссий от колледжа напороться на короля проклятий и лечь в больницу… — Гай сидела на учительском столе и весело болтала ногами. Мужчина положил руку ей на бедро и слегка сжал. Они встретились взглядами, — А ты любил бы меня, если бы я была твоей студенткой? — девушка растянулась на столешнице, не прекращая смотреть мужу в глаза, — Если бы сейчас на этом столе лежала не я, а моё личное дело, и ты принимал решение о моём зачислении.       — Мы вообще-то ровесники. А если бы ты была подростком… — Годжо скривился, — То на этот стол бы точно не легла.       — Какой ты правильный, — фыркнула Гай. Она села и положила руки на плечи Сатору, — А если бы… не знаю, мне было бы лет двадцать?       — Это проверка какая-то? —опасливо протянул Годжо.       — Нет конечно! — Гай придвинулась ближе, — Просто задумалась. Если бы я родилась позже, и силы во мне проснулись тоже позже, если бы ты был моим учителем, мы бы?..       — Нам бы точно было непросто, — тихо рассмеялся мужчина, включаясь в странную фантазию, — Я и забыл как общаться с двадцатилетними девушками. А ты бы побоялась даже флиртовать с учителем.       — А ты? — прошептала девушка, стягивая надетую на лоб мага шёлковую чёрную повязку.       — А мне бы точно было очень одиноко, — произнёс Сатору, обнимая жену за талию.       Минут через тридцать, застёгивая пиджак, Годжо поднимал с пола упавшие личные дела. Он посмотрел на слишком серьёзного Мэгуми на фотографии и улыбнулся.        — Гордишься? — поправляя юбку, Гай заняла место на столе, — Твой сынишка наконец учится в техникуме.       — Не думаю, что он сам от этого в восторге. Надеюсь, хоть иногда будет приходить за советом, — признался учитель, подпирая голову кулаком.       — А этот… — девушка схватила распечатку, — Итадори Юдзи? — она изучила нечёткую фотографию, с которой весело смотрел подросток лет пятнадцати с крашенными розовыми волосами, — Какой милый! — рассмеялась Гай, — Жду не дождусь, когда наконец смогу со всеми познакомиться.       — Прости, — помолчав, выдохнул Сатору, глядя куда угодно, но не на жену.       — Всё в порядке, — тихо улыбнулась она.       — Мы женаты уже несколько лет! — кричала Гай, грозно смотря на Сатору, хоть и была ниже на голову.       — А меня тебе недостаточно? — впервые за год Годжо поднял на неё голос. В прошлый раз девушка в одиночку вступила в бой с проклятыми магами. Если бы Сатору её не нашел, её бы убили, — Я тебе не нужен?       — Как ты вообще посмел такое сказать? — прошептала девушка, чувствуя, что начинает плакать. Раньше она всегда начинала плакать во время ссор, этим их и заканчивая. Паре потребовалось очень много времени, чтобы действительно начать обсуждать проблемы, а не замалчивать их при виде слёз, — Я хочу от тебя детей, хочу нашего счастья.       — Я просто не могу, понимаешь? — Годжо вдохнул и выдохнул, пытаясь справиться с огромным чувством вины перед любимой, — Я не могу рисковать тобой, не могу создать новую жизнь, пока мир магов такой.       — Почему мы должны страдать за всех остальных, — девушка по детски стёрла горячие слёзы обиды кулаками.       — Потому что я сильнейший, а ты моя жена, — Сатору боязливо подошёл к девушке, подхватил её под локти, — Есть сотни людей, желающих до меня добраться и я не хочу, чтобы наши малыши стали их жертвами, — Гай заплакала в голос, — Ты прекрасно знаешь, что иногда я не способен защитить, — давая Гай выплакаться, мужчина убрал растрёпанные волосы с её лица, — Подожди немного, прошу, — мужчина обошёл жену со спины и обнял ее, кладя руки ей на живот, — Я всё сделаю. Наши дети смогут жить счастливо. Им не придётся прятаться из-за своей фамилии, им не придётся, как нам с тобой, с пятнадцати лет рисковать жизнями в ежедневных сражениях.       — Я понимаю, правда, понимаю, — простонала девушка, — Но невозможно ждать подходящего момента, который может никогда и не наступить, — под успокаивающими прикосновениями мужа Гай немного успокоилась. Она прикрыла горящие веки, облокотилась спиной ему на грудь, — Не нужно взваливать всё на себя, Сатору. Ты не один, — когда ноги перестали дрожать, она развернулась, и заглянула Годжо в глаза, — У наших детей будет мама, которая будет их защищать так же отчаянно, как их отец. Даже ценой своей жизни.       — Вот этого я и боюсь, — будто извиняясь, выдавил мужчина.       Гай снова замолчала. Несмотря на разумные аргументы, эмоции никуда не отступали. И с ними ей нужно было жить.       — Ты кричал о том, что ты «сильнейший» с момента нашего знакомства, — наконец девушка смогла улыбнуться. Она видела, как боится мужчина потерять её, и это действовало отрезвляюще, — Я знала за кого выхожу замуж. Я вместе с тобой буду бороться за лучший мир, потому что верю в этот мир. Даже если у нас никогда не будет детей, я проведу жизнь с лучшим мужчиной на свете, — она повисла у Годжо на шее, — А пока у нас есть множество одиноких подростков, которым нужна любовь и воспитание. Мы ведь и для этого становились учителями.       — Итадори очередной сирота, — учитель ткнул в фотографию.       — Он правда съел палец короля проклятий? — поморщилась девушка.       — Думаю, начинается, — Годжо Сатору бросил задумчивый взгляд куда-то за горы. Знакомое чувство беды, шепчущее гадости с декабря, после встречи с Юдзи стало почти нестерпимым. Последние относительно спокойные дни ускользали из пальцев, а тяжёлое неопределенное будущее, решающее его судьбу, судьбу Японии и всего мира, уже сейчас давило на плечи. Сильнейший маг устало вздохнул. Ему придётся не только первым выступать в этом сражении, но и пытаться выкроить для учеников хоть сколько-то моментов беззаботной юности. Годжо ощутил лёгкое прикосновение к волосам и вернул взгляд на жену. Девушка участливо посмотрела ему в глаза, а он в очередной раз поблагодарил судьбу, что в этом аду он не один, — Начинается активная фаза.       Комментарии автора       (Внимание, ниже ещё есть контент, лучше пролистайте мои комментарии, но прочитайте Магасценку обязательно)       Итак... это должна была быть маленькая экстра-глава в качестве новогоднего подарка мне и вам, моим любимым читателям. Как же у меня вышло текста на 69 листов А4?..       В прошлой главе Гай и Сатору обсуждали, что было бы, учись они вместе. Собственно, эта глава — ответ на этот вопрос.       Летом выходил рекап арки 2007го, где в титрах было множество фоток из обычной жизни студентов. Меня эти фотки заставляют плакать, так там всё мило и солнечно, они послужили огромным вдохновением.       Я давно писала маленькие миленькие эпизодики в качестве отдыха от основного сюжета (стекла). Я пыталась прописать именно подростковую романтику, первую немного наивную влюблённость, с неловкими попытками сблизиться и впервые прочувствовать противоположный пол. Не менее приятно мне было заново познакомиться с героями оригинала, с подростками Сатору, Сёко и Нанами, с ещё счастливым Гёто и живым Юй (я так и не поняла как склоняется его имя, простите). Огромным бонусом для меня, надеюсь, для вас тоже, было несколько сцен с уже взрослыми Гай и Сатору, которые уже уверены в чувствах друг друга и тратят время только на полезные вещи.       Отдельно хочу обратить внимание, что употребление алкоголя несовершеннолетними это зло. Пусть это очередная часть взросления, относитесь к этому серьёзно. По возможности избегайте и думайте о своей безопасности до того, как откроете странную бутылку, принесённую кем-то вроде соблазнительницы Сёко. Иначе будете как Сатору очень болезненно блевать в туалете, и это в лучшем случае.       Так же хочу подчеркнуть, что вся романтика в главе происходит между ровесниками. Это двое подростков с разницей в полгода, которые впервые узнают друг друга, медленно и бережно, и только так по моему мнению это должно происходить.       Ладно, заканчиваю моралфажить, берегите себя и своих близких, до свидания.       Раз мне всё-таки удаётся выложить главу на новогодних каникулах, хочу поздравить вас с Новым годом и пожелать веры в себя и сил исполнять собственные мечты. Спасибо, что были со мной в прошлом году, вы главная поддержка в моей работе, и я буду делать всё, чтобы радовать вас и в этом году!       Мне будет очень приятно, если в комментариях вы напишите свои любимые моменты или просто мысли по истории.       А ниже вас как всегда ждёт Магасценка.

ᶻ 𝗓 𐰁 (⌐▄ ‿ ▄) Магасценка (˶ ◡ ‿ ◡ ˶)ᶻ 𝗓 𐰁

      Если Вселенная бесконечна действительно       Значит, есть куча копий нашей планеты       Самые приятные сны никогда не заканчиваются резко. Тебя неумолимо поднимает из омута, а ты ворочаешься, отчаянно пытаешься опуститься обратно в такую реальную и такую приятную иллюзию, пытаешься продержаться в ней ещё хоть немного.       Гай зажмурилась и спрятала лицо в согнутый локоть. Надоедливый луч заката бил прямо по глазам, щекотал щёку, бликами танцевал на волосах и коже. Но девушка упрямо отворачивалась, пытаясь не проснуться окончательно. Оджо удивилась, что вообще заснула, за свои двадцать лет она впервые смогла это сделать в настолько неудобном месте. Она сидела на твёрдом школьном стуле, зацепившись щиколотками за его ножки и, подложив руки под голову, пыталась уместиться на крохотной одноместной парте. Она заснула прямо в наушниках, и песня, несмотря на мелодичность и мерный бубнёж исполнителя, её разбудила.       А есть, наверное, и поудачней расклады       Без лишней жести, которая нам досталась       Там всё случилось не вопреки всему, а как надо       Так, как тут никогда не случалось       Гай приоткрыла глаза, наткнулась взглядом на блики света на стене класса. Приятное послевкусие сна превратилось в нечёткое ощущение. Годы воспоминаний смазались в контрастный вихрь эмоций, среди которых самой яркой была одна — где-то там, в другой жизни Сатору её любил.       Девушка слегка повернула голову и глянула на учительский стол. Показалось, что закинув на столешницу длинные ноги и скрестив руки на груди, за ним сидит беловолосый подросток в круглых очках. Оджо моргнула, и подросток превратился во взрослого мужчину с непроницаемой повязкой чёрного шёлка на глазах, прячущего лицо в высоком вороте.       — Наконец-то кто-то перенял мою привычку спать на работе, — мужчина сдержанно зевнул и поднял голову, отрывая подбородок от груди, — Что снилось?       — Всякое… — протянула Гай, пряча глаза. Она всё ещё помнила его запах, его тепло, его вкус. Помнила ощущение бесконечной уверенности, нежности и защищённости, какие могут быть только в объятиях любимого человека. Она помнила их свадьбу, — …разное.       — Здорово, мне тоже, — Годжо хмыкнул, — снилось всякое… и разное.