Другая семья

      Сириус был в ярости.       Даже не так.       Сириус Блэк был в ЯРОСТИ.       Его почти-что-брат смотрел на него и не узнавал. Взгляд Джеймса Поттера вообще редко на чём-то задерживался, постоянно перескакивая с одного на другое. Как объяснила целительница, тому трудно держать фокус внимания на чём-то одном. Джеймсу сейчас много что трудно. Лучший друг, брат и напарник сейчас по уровню сознания мало чем отличался от своей полуторагодовалой дочери. Только вот Гарриет развивается с каждым днём, а будет ли лучше её отцу… Врачи не давали ложных надежд: никто не знает, что будет дальше. Как много и каких зверских круциатосов пришлось пережить его другу, сильному волшебнику, если его рассудок так сильно пострадал? Но Джеймс хотя бы в полусознании, Лили же находилась в магической коме и прогнозы были не утешительными. Судя по искалеченным рукам и ногам, на которых виднелись надписи «Грязнокровка», Сириус понимал на ком от души отыгрались эти грёбанные отморозки. Хорошо хоть ребёнка не тронули. Считать это чудом или вывертом больного сознания нападавших? Когда Блэк обнаружил своих друзей в таком состоянии, он, к своему стыду, не сразу вспомнил о маленькой Гарриет, только когда услышал плач из детской.       Он плохо помнит, что было тем вечером. Не помнит, как рядом оказался Питер, как он вместе с аврорами и Поттерами очутились в Мунго, как долго пострадавших обследовали целители, в какой момент Ремус в молчаливой поддержке протянул ему стаканчик с кофе, и как его самого допрашивал собственный начальник мистер Робинс. Всё слилось в мешанину, полную горя, ярости и ужаса. Хотелось броситься в погоню за негодяями прямо сейчас и заставить их страдать, как страдает он сам, как старадал Сохатый и его жена, но друзья и коллеги просто оглушили Блэка и для надёжности связали. Сейчас он даже благодарен им за такую заботу, хотя в тот момент Сириус искренне сожалел, что не может проклинать всех одним взглядом, а раздел невербальных и беспалочковых проклятий (если такой имелся) его никогда не занимал. Он бы и дальше придавался своему горю и тонул в бессильной злобе, пока мистер Робинс не отвесил ему хорошую затрещину.       — Поттеры признаются недееспособными. Ты знаешь, писали ли они завещание? — серьёзно и даже как-то сухо поинтересовался начальник.              Да, Сириус знал. Ещё в самом начале, когда родители Джеймса один за другим умерли от драконьей оспы, они с Поттером написали друг на друга завещание. Конечно, за спиной у Блэка не было ничего выдающегося, только маленький домик от дяди Альфреда и немного золота, но не отдавать же это всё обратно родителям! А после рождения дочери друг сразу же вписал своего почти-что-брата как возможного опекуна. Сначала, конечно, была на очереди Лили, но сейчас это не имело никакого значения. Врачи не были уверены, что она проживёт хотя бы полгода. И кроме того, чтобы броситься в огонь и найти нападавших, Блэку предстоит пройти бюрократический ад и забрать малышку себе. Он ведь обещал стать этой крохе семьёй. Кто же знал, что будет единственной семьёй для неё.       Ярость клокотала в груди и не затихала ни на минуту. Именно она давала силы не опустить руки и ругаться с чинушами из министерства. Но вспышки агрессии, которые Сириус не всегда мог контролировать, иногда пугали даже Ремуса, самого спокойного из их компании и, казалось, видевшего его, Бродягу, в любом состоянии.       — Иногда ты напоминаешь Беллатрикс, — осторожно заметил Люпин, и для Блэка это было словно отрезвляющей пощёчиной. Походить на свою безумную родню ему не хотелось совершенно. Возможно, именно поэтому Сириусу не позволили присоединиться к расследованию этой трагедии (или потому что он является свидетелем и лицом заинтересованным). Он тогда был так зол на Робинса за это решение, так долго с ним спорил, но тот так и остался непреклонен. Но что делать со всеми своими эмоциями парень не знал. Оставалось только надеяться, что когда преступники будут пойманы, ему станет легче.       Дом в Годриковой Впадине серьёзно пострадал. Поттеры явно гостей не ждали и встретили пришедших не широкими улыбками. Мебель в прихожей и зале превратилась в щепки, а многие стены были повреждены. Жить в таком помещении нельзя, а пока идёт следствие, ремонтировать запрещено. Так что после того, как Сириус наконец-то получил все документы на имущество и оформил на себя опекунство (спасибо огромное Ремусу и Питеру, без них они бы ничерта не понял во всей этой бумажной волоките), он смог наконец-то забрать маленькую Гарриет к себе домой.              Жилище, оставленное дядей, было прекрасно обустроено для холостяцкой жизни, и теперь его приходилось переделывать для жизни с ребёнком. Скажем прямо, Сириус вообще мало что смыслил в детях. Он годовалой Гарриет подарил маленькую метлу, за что потом получил от Лили, ведь девочка была слишком мала для таких игрушек. Его разница с Регулусом в возрасте была совсем небольшая, с младшими родственниками он не нянчился и у него не было женщины, на которую он со спокойной совестью мог бы перевесить обязанности по уходу за ребёнком. Даже эльф, который достался Сириусу в дополнение к дому, с детьми никогда не сидел. Естественно, у дяди Альфреда же не было семьи! Но Сириус дал слово своему другу, а свои обещания он старался сдерживать. Поэтому на все намёки друзей и предложения директора Дамблдора, Блэк отвечал четким отказом. Отдать Гарриет в семью Лили? К той самой грымзе, которая плевалась в сторону волшебников? Как там звали эту маглу? Хотя какое это имеет значение. Отдавать ребёнка-мага какой-то простушке? Это просто верх идиотизма! Даже бастардов-полукровок старались забрать как можно раньше, если у них просыпались способности. Все, кто владеет магией, принадлежат волшебному миру. Это основа, прописная истина, как то, что солнце встаёт на востоке, а садится на западе. И нет, это не чистокровные предрассудки, это правила магического мира! А как воспитывать ребёнка Сириус уж как-нибудь разберётся. Не такая сложная наука.       А через несколько месяцев после второго дня рождения Гарриет Робинс лично сообщил Блэку, что нападавших на семью Поттеров нашли и через неделю будет суд. Наверное, безумную улыбку скрыть не удалось, учитывая с каким сомнением посмотрел на него начальник, но сходить на разбирательство разрешил. Всё время до заседания пролетело быстро и незаметно. Парня потрясывало от эйфории.       — Скоро этих преступников посадят, — ласково погладил он по голове Гарриет. Друзья приехали к нему домой обсудить новости, а малышка сидела у Блэка на коленях и радостно хихикала. Скорее всего она не понимала чему так рад её дядя, но с лёгкостью перенимала его весёлое настроение. Всё-таки не так много времени они проводят вместе. Бродяга корил себя за это, но частенько просил то чету Уизли присмотреть за девочкой, то кого-нибудь из друзей, хотя большую часть времени она проводила с эльфом Топиком. Эльф пусть и хороший, но староват уже для игр с маленькой волшебницей. С этой ситуацией определённо надо что-то решать.       — А кто это совершил, Робинс не сказал? — поинтересовался Люпин, попивая чай. Зануда, сейчас надо пить огневиски! Но Ремус отказался от алкоголя и другим налить не дал. Нет у него, Сириуса, никаких проблем с алкоголем, пусть не выдумывает.       — Не-а, — беззаботно ответил Блэк. Учитывая всё произошедшее, хорошо, что начальник вообще сообщил подопечному о предстоящим заседании. — Да и какая разница, на суде увижу. Он сказал, что преступников уже поймали.       Наверное, всё-таки стоило поинтересоваться, потому что увидеть на скамье подсудимых свою кузину Беллатрикс он оказался не готов. Сириус всегда знал, что та напрочь отбитая на голову мразь, но произошедшее всё равно не укладывалось в голове. Он каждый день сталкивался с тёмными магами (работа такая), но одно дело биться на поле боя, знать, что те, с кем ты учился, творят дичь, и совсем другое слышать что человек, который дразнил его в детстве, ныл о сложности древних рун, совсем недавно жестоко пытал семью его лучшего друга и превратил Джеймса в инвалида, а его жена всё ещё не очнулась.       Ремус с Питером всё переживали, что Сириус от теплоты чувств может и заавадить преступников прям в зале суда (он, правда, производил такое впечатление?), что воспоминания могут ожить, и эмоции будет трудно сдержать. Что ж в каком-то смысле парни были правы, только вот вместо всепоглощающего гнева он испытал скорее едкую горечь и какое-то опустошение. И эти люди его семья? В какой момент всё стало настолько плохо? Он слушал дело и понимал, что если отринуть все эмоции и детские воспоминания, то да, Сириус вполне мог во всё это поверить, особенно смотря, как реагирует Белла со своим муженьком. В их глазах мелькало безумие, отчаяние и какое-то сумасшедшее веселье.       — Он жив! Тёмный Лорд не мог умереть! — с какой-то болезненной уверенностью заявляет Рабастан. Рудольфус сжимает плечо своего младшего брата, и тот поджимает губы. Беллатрикс молчит, но смотрит воинственно.       Большинство чистокровных магов, воевавших на стороне Того-кого-нельзя-называть, своей вины не признавали, оправдывая всё империусом. Но были и настолько преданные ему и отчаянные последователи, которые, как молодой Лестрейндж, отказывались принимать реальность. Конечно, Великий Тёмный маг, а умер от срикошетившей авады! Звучит абсурдно. Но никто из подсудимых в этом зале не отрицал своей связи с Волан-де-Мортом, так что скорее всего их будут давить до последнего и отправят в Азкабан. Всё-таки дело громкое и поймали крупную рыбёшку. Мысли об этом текли как-то буднично, отстранённо, словно Блэк новости из Пророка читал. Сириус оглядывает зал присутствующих. Вообще-то он должен будет выступать свидетелем обвинения, ведь именно он нашёл Поттеров после пыток, но сегодня следствие удовлетворилось воспоминаниями Робинса о допросе. Его выступления ещё впереди, смотря насколько затянется дело. Всё-таки разбирают дело старой богатой и влиятельной чистокровной семьи. Блэк всё ищет среди собравшихся знакомые лица. Кого-то он знает по работе, кого-то видел ещё на светских собраниях своих родителей. Почему-то желание увидеть лицо Нарциссы ощущается почти болезненной потребностью, но найти свою младшую кузину он не может, хотя её муженька-павлина Малфоя видел точно. Андромеда же, он готов поспорить, даже не была приглашена.       Глядя на скамью подсудимых, Сириус не испытывает ни успокоения, ни удовлетворения. Только горячая ярость и гнев, текущие по его венам всё это время, будто стали густеть и превращаться во что-то тягучее и одновременно колючее. К мантикоре их всех, вечер он проведёт с огневиски.