Предрассветные сумерки

      Больше всего на свете Северус Снейп ненавидел чувство беспомощности. И словно в насмешку это ощущение следовало за ним по пятам. В детстве, когда отец поднимал руку на него и его мать. В школе, когда собственный факультет не горел желанием ему помогать, предпочитая не замечать издёвок этого Блэковского выродка со своим очкастым другом Поттером. Позже, когда после Хогвартса оказалось, что в Магической Британии, конечно, ценят молодых гениальных зельеваров, но на науку, обучение и даже просто на варку зелий под заказ неплохо бы иметь небольшой капитал и собственную лабораторию. Нет, ему в наследство, конечно, отошёл дом в Паучьем тупике, но Северус туда бы вернулся только под страхом авады от Лорда. Будь его воля, сжёг бы всё в Адском пламени, но нарушать Статус Секретности ради мимолётного удовлетворения зельевар был пока не готов.       А сейчас он смотрит на свою первую любовь, про которую честнее сказать «пациент скорее мёртв, чем жив» и снова чувствует себя маленьким беспомощным ребёнком, который ничего не может сделать. Видеть тень некогда такой яркой и прекрасной волшебницы было физически больно. Этого стоило ожидать, когда Дамблдор пригласил его встретиться, а потом они аппарировали в Мунго. В ногах на койке была прикреплена медицинская карта пострадавшей. С одной стороны, хотелось вцепиться в эти листы, и внимательно прочитать всё, проверить всё самому, с другой же, хотелось убраться отсюда как можно скорее и не видеть ничего из этого. Поэтому Снейп стоял в палате не шелохнувшись, позволяя себе лишь смотреть издалека.       Последствия нападения пожирателей смерти на семью Поттеров действительно впечатляли, хотя Северус и знал, что по меркам двинутых Лестрейнджей, это ещё милосердно. Ведь те как минимум выжили. И пусть после войны с Гриндевальдом целители научились неплохо работать с волшебниками, пострадавшими от тяжёлых проклятий, в том числе и от непростительных, но это не означало, что лечение это было не сложнее избавления простуды или кроличьих ушей. Тут не поможет костерост или бодроперцовое или какое-нибудь тонизирующее зелье. И если в состоянии чистокровного говнюка Поттера целители видели какие-то позитивные подвижки какого Мерлина ему везет даже тут, и этот умудряется вылезать даже из такой заварухи? Почему всегда везёт этому гумусу для мандрагоры Джеймсу?, то вот с Эванс дела обстоят не так радужно. Её магическое ядро было не таким сильным, как и у всех грязнокровок. И это влияло не сколько на возможность колдовать, сколько на восстановление магии, её «силу». Целители в один голос твердили, что Лили просто невероятная волшебница, раз будучи из семьи маглов, всё ещё жива. Но разве это жизнь?       Огненные волосы его прекрасной ведьмы поблекли и на белой подушке смотрелись соломой, через бледную тонкую кожу местами так ярко проглядывают синие вены, что кажется, что Лили тут в больнице поколачивают. Видеть девушку такой было бесконечно больно Северусу и, спокойно стоящий рядом Дамблдор вызывал глухое раздражение. Тот выглядел так, словно они пришли в какой-то художественный музей обсудить творения юных дарований. Лишь легкая заинтересованность на лице и ничего более. Северус в отвращении отворачивается от старого директора, и его взгляд снова возвращается к его Лили, цепляется за потрескавшиеся губы, коричневые синяки под глазами, впалые щёки. Видеть свои ошибки всегда неприятно, но это уже слишком. Великий Светлый рядом, кажется, получает особо удовольствие от душевных мучений зельевара, тыкая его в результаты неправильных выборов. Старый психопат, он мало чем отличается от Лорда, лишь только темный волшебник предпочитаем круциатус, а этот находит другие способы доставить боль. Наверное, сегодняшняя встреча в Мунго должна заставить парня задуматься о своём жизненном пути, проникнуться отвращение к товарищам и прийти к светлой стороне. Только вот своей ошибкой Северус считает не присоединение к пожирателям, а что не убил гребного Поттера сразу после школы. А лучше прям в школе и обставить всё как несчастный случай. Он не должен был позволить случиться этому браку! Его бы Эванс, его, Северуса, никто не тронул бы. Он бы простил ей несколько неприятных сцен из прошлого и Гриффиндор как выбор факультета. они были бы счастливы. Она была бы в безопасности. Но сейчас слишком поздно. — Я позвал тебя, мальчик мой, чтобы ты мог попрощаться. Ведь одно время вы были очень близки с миссис Поттер.       Северуса передёргивает одинаково и от «мальчик мой», и от «миссис Поттер», от того он не сразу понимает о каком именно прощании идёт речь. Он поворачивается к директору слишком резко, чтобы это можно было счесть простым любопытством. Увидь эту сцену Люциус, закатил бы глаза к небу так выразительно, что Северус бы и так понял, что его друг думает о умственных способностях одного мрачного зельевара. И высокородный блондин прочитал бы ему лекцию о том, как важно сохранять лицо и держать эмоции под контролем, иначе людишки вокруг, а уж тем более Дамблдор, с удовольствием воспользуются твоей слабостью и применят в своих целях. Да, Малфой был параноиком, но, учитывая всё происходящее сейчас, не то чтобы этот павлин был не прав. А из Северуса нынче хреновый актёр. Так было всегда, когда дело касалось Лили.       И вот сейчас директор не просто топчется на его ране, от души посыпая солью кровоточащее сердце. Он с ликом святого рвет его без малейшей жалости, а Северус снова становится маленьким мальчиком, который может лишь наблюдать и терпеть. Потому что он никчёмный и ничего не может. — Разве мисс Эванс стало хуже? — осторожно спрашивает Снейп, радуясь, что голос его не подвёл. Конечно, в интонации зельевара столько безразличия и холода, что можно заморозить весь Мунго, но Дамблдора это нисколько не трогает. Великий волшебник поглаживает бороду, а взгляд выражает столько сочувствия и боли к нему, что слизеринцу хочется пойти помыться. Жалость омерзительна. За ней никогда не следует что-то хорошее. Там взглядом на него смотрела его первая учительница миссис Болл, когда он пришёл в школу весь в синяках, которые оставил отец. Таким взглядом на него первокурсника смотрел его староста Слизерина с седьмого курса, советуя не лезть к Джеймсу Поттеру и Сириусу Блэку. Таким взглядом на него смотрела девушка из зельеварческой лавки, когда ему отказывал в работе хозяин этой самой лавки. За этим взглядом всегда шло бездействие. — К сожалению, лечение миссис Поттер крайне сложное. Находиться в магической коме она постоянно не может, ведь иначе просто уснет навсегда. Волшебницу надо выводить из этого состояния как можно скорее. Эти зелья довольно токсичны и тяжелы для столь ослабленного организма. Но её тело и магия восстановились незначительно, поэтому если вывеси её вывести из комы, велика вероятность, что юная леди не переживёт пробуждение. — И какова вероятность, что она выживет? — сухо интересуется Снейп, чувствуя, как внутри что-то умирает. — Не более пяти процентов, мой мальчик, при самых оптимистичных прогнозах. — И Вы ничего не можете сделать ради своих драгоценных членов Ордена? — зло сплёвывает Северус, глядя Дамблдору в глаза. Гнев всегда для слизеринца шёл рука об руку с беспомощностью. Он чувствовал себя загнанным в угл животным. Наверное, не стоило реагировать так резко, но парень еле сдерживал себя. — Ресурсы Мунго не бесконечны, — тяжело качает головой Великий Светлый. — Я оставлю Вас ненадолго вместе, молодой человек, чтобы не смущать своим присутствием. Возможно, вы захотите что-то сказать вашей бывшей подруге. Только будьте аккуратны, тут столько медицинских, сигнальных и защитных чар, не потревожите целителей.       «Даже не думай попытаться её выкрасть,» — перевел для себя Северус. А меж тем Дамблдор действительно вышел, прикрыв за собой дверь и оставив парня наедине со своей главной болью в этой жизни.       В палате было прохладно, как в подземельях Слизерина, пахло лекарствами, как в медицинском крыле Хогвартса, и витала безнадёга в воздухе, как в Паучьей тупике. Северус подошёл ближе к Лили. Парень словно не до конца понимал, что происходит. Что произойдёт. Первый всхлип вырвался незамеченным. На слёзы молодой зельевар даже не обратил внимание. Не заметил как рухнул на колени и плакал в ногах у девушки. Лили, которой скоро не станет. Всё казалось таким глупым и незначительным по сравнению с жизнью этой рыжей бестии. Он так старался стать сильным, стать кем-то и смел себе врать, что чего-то достиг. Глупец! И вот он снова всё теряет. Почему жизнь к нему так несправедлива?! Почему они забирают у него её?       Снейп не смог бы сказать, сколько времени прошло. К моменту, когда вернулся Дамблдор, парень был уже морально опустошён и обессилен, продолжая сидеть на полу около койки возлюбленной. — Нам пора, мой мальчик, скоро придут целители. — Нет! — отчаянно вцепился слизеринец в ногу Эванс. Он болезненно посмотрел на волшебника перед собой, но тот просто тяжело вздохнул в ответ на его отчаяние. — Чего Вы хотите от меня, Дамблдор? Что я должен сделать?! — Северус, нам действительно пора покинуть палату. — Да как Вы смеете её убивать?! Вы, Светлый Волшебник?! Я требую, чтобы… — Требуешь? — неожиданно оборвал его Дамблдор. Он говорил холодно, строго, но не как с бывшем заблудшем учеником Хогвартса. Ни грамма заботы и теплоты. Словно они резко оказались на дуэли, даже нет, на собрании Лорда. И от этого мурашки пробежали по телу, хотелось или трусливо спрятаться под кровать, или позорно сбежать из Мунго. Страх и ощущение, что тебя размажут, как надоедливую муху в миг заполнил его целиком. — У тебя нет права что-либо требовать, Северус, ты его давно потерял. Ты привёл смерть в дом Лонгботтомов, ты привёл горе в дом Поттеров. А сколько ещё магов и маглов пострадало от твоих рук, от твоих действий? И ты считаешь, что у тебя есть право что-то требовать, потому что ты чего-то хочешь? Я привёл тебя попрощаться не для Северуса-пожирателя, а для своего бывшего ученика. Лили была доброй девочкой, она всегда видела свет даже в самых тёмных душах, старалась привнести в этом мир справедливость. Жаль, что из-за её бывшего друга, девочку постигла такая судьба.       Каждое слово било наотмашь, потому что знал, что директор прав. Из-за него пострадало очень много людей. Снейп служил своему Лорду верой и правдой, ведь тот ценил таланты зельевара и помогал ему достичь чего-то, пока остальные захлопывали перед ним двери. Северус попал в пожиратели благодаря Люциусу, и очень старался не потерять благосклонность своих благодетелей, беря всё новые и новые заказы и задания. А «сопутствующие жертвы» его мало интересовали. По крайней мере, пока одной из жертв не стала Лили. Неужели он действительно виноват в таком состоянии Эванс? Неужели это он? — Я могу помочь, — неожиданно для себя хрипло заявляет зельевар и болезненным взглядом впивается в Дамблдора. Мысль, столь неожиданная и сомнительная, появилась в его голове, давая шанс на отсрочку неизбежного. — Помочь? И чем же? — с сомнением интересуется профессор. — Есть одно зелье… Белёсого сна, оно может заменить зелья для магической комы. — Это запрещённое зелье, Северус. Редкое и темномагическое. С длинным списком побочных эффектов. А учитывая состояние девушки, это может быть крайне губительным для неё. — Но оно поможет очистить организм и позволит не приводить её в чувство. — Это слишком рискованно, мой мальчик, — качает головой директор, но его взгляд задумчив. — Зелье Белёсого сна часто вызывает отторжение, а его понадобится много и, возможно, употреблять его придётся довольно долго, учитывая как девушка восстанавливается сейчас. — Но оно даст время на поиск лекарств! На восстановление! — Или просто продлит страдания миссис Поттер. В любом случаев, этого зелья в Мунго нет, да и я не знаю никого, кто бы согласился приготовить такое зелье. — Я согласен. Я его приготовлю, — слишком быстро берёт на себя ответственность Северус, напряжённо смотря на директора. Но тот смотрит с сомнением. — Я не ставлю твоё талант под сомнение, мальчик мой, но это зелье крайне сложно в приготовлении, а его ингредиенты не найдёшь в любой лавке. — Я. Его. Приготовлю, — чеканит зельевар. — И я буду готовить только, сколько понадобится. — Это очень ответственное решение. Твои товарищи не будут против твоей помощи бывшей подруге?       Северус недовольно поджимает губы и пытается испепелить профессора взглядом. — Это не ваша забота, господин Директор, я разберусь, — холодно отвечает зельевар и наблюдает, как Великий Светлый маг задумчиво поглаживает бороду. — Тогда, думаю, мне стоит сказать целителям, что надо изменить план лечения. Но Белёсое зелье нужно Лили как можно скорее. Сообщи, мой мальчик, как сможешь его заполучить. А теперь, вынужден откланяться, мне нужно поговорить с господином Сметвиком. Сам понимаешь, вопрос деликатный.       Словно по невидимому сигналу в дверь заходит молодая целительница лимонной мантии и улыбается посетителя. — Прошу прощение господа, но время посещения подошло к концу. Пойдёмте за мной. — Ох, конечно, мисс Грассцим! Как продвигается Ваше обучение в университете? Как Вам практика в Мунго? Пойдёмте, Северус, не стоит задерживаться.

***

— Вы нашли безумца, который взялся за это? — Сириус был искренне удивлён, когда профессор Дамблдор, сообщил ему о том, что нашёлся человек, который будет готовить зелья для Лили. Белёсое зелье? Совсем отбитый чувак! Там же сдохнуть можно, просто пока его готовишь! — Есть сила, мой мальчик, которая готова разрушить любую преграду и поможет совершить невозможное.       Сириус с сомнением посмотрел на директора, но спорить не стал. Он был рад, что для Лили нашёлся вариант, ему бы не хотелось хоронить жену лучшего друга, но, положа руку на сердце, Блэка больше интересовал его названный брат. Джеймс всё ещё был плох. Он в палате играл со своей маленькой дочерью и вообще-то проигрывал. Однако Сохатый уже не был таким овощем, как раньше, он понимал некоторые простые команды и даже самостоятельно ел кашу. Большой прогресс по мнению медсестры, дерьмовые результаты на взгляд Сириуса. — А как твои дела, мальчик мой? Слышал, что ты снова общаешься со своей кузиной Андромедой. — Да, — улыбнулся Сириус. — У неё тоже дочка, профессор. Не поверите — метаморф! И в кого только? Малышка Нимфадора просто прелесть. В следующем году поедет в Хогвартс. — О, не сомневаюсь, — по-доброму посмеялся Дамблдор. — Но я спрашивал о тебе, Сириус. — Лучше, профессор, правда, — после некоторой паузы ответил Блэк и задумчиво посмотрел на маленькую Гарриет.       Он уже привык жить с ней. Привык, что дома его ждут, привык к разрисованным стенам, к попыткам стащить его волшебную палочку, к смеху и слезам посреди ночи, к её упорному «папа» вместо «дядя». Хотя Джеймса она тоже папой называет, хоть это радует. Парень действительно стал привыкать к такой жизни. Конечно, не обошлось без волшебных пенделей от кузины Андромеды и подзатыльников от лучших друзей, но он как-будто бы стал лучше справляться. Да, Гарриет ежедневно повышала уровень сложности, но кузина была милостлива и помогала нерадивому родственнику и советом, и иногда брала девочку на выходные. О, эти блаженные дни в тишине! У кузины было спокойно, он доверял ей гораздо больше в вопросах воспитания, чем семье Уизли. И нет, не потому что они плохие или он имел какие-то предрассудки, но, смотря на кутерьму и вечный хаос в Норе, Сириус не хотел там оставлять ребёнка. У Поттер уже просыпается семейное шило в одном месте, и дополнительных идей от креативных детей Артура и Молли лучше бы не набирать. И если раньше его мало интересовали такие мелочи, то теперь, с появлением семьи Тонкс в «дружбанах», Блэк стал относиться к вопросам воспитания серьёзнее. Возможно, это влияние Андромеды, возможно, её полная поддержка его усыновления маленькой Гарриетт «ну не у маглов же расти маленькой волшебнице», возможно, ей полная уверенность, что Сириус справится. В любом случае его неожиданное отцовство стало ощущаться легче. А насчёт Лестрейнджей…       Блэк не знал стало ли ему легче после того, как преступников отправили в Азкабан. Он не стал меньше скучать по своему лучшему другу, который теперь не всегда узнаёт его. Боль никуда не делась. Информации по пропаже его младшего брата Регулуса он также не находил. Работы было много в аврорате: много беглых мелких преступников, которые раньше чинили бесчинства или будучи под покровительством Волан-де-Морта, или просто прикрываясь его идеологией, теперь организовывали собственные банды, продавали тёмные артефакты и запрещённые зелья, а также были готовы выполнить любой заказ за некоторую сумму.       Недавно к нему приходил дед Поллукс поговорить о жизни. Всё-таки Сириус остаётся последним наследником семьи, пусть его и выжгли из гобелена. Парень кривил лицо на такие речи, но слушал, как пропажа младшего сына ударила по его матери. И если за брата ему было неспокойно, потому что это совершенно было не похоже на маменькиного сыночка Регулуса, то вот к своей матери сочувствия не испытывал. Но всё равно слушал рассказы деда, который умудрился понравиться Гарриет. Возмутительно! — Ты вырос настоящим мужчиной, Сириус, — улыбается Дамблдор гриффиндорцу, — ты со всем справишься. Но если понадобится какая-то помощь, помни, что я, Хогвартс или любой член Ордена Феникса не останется без поддержки. Ты не один, мой мальчик.