Проблемы дождя

      Если кто-нибудь спросит у Гарриет Поттер, что она не любит больше всего, то девочка с полной уверенность ответит: «Дождь». Конечно, их домашний эльф Рэдиш говорил, что дожди — это чуть ли не символ Британии, но Гарри ему слабо верила. Рэдиш был той ещё редиской, так что она не сомневалась, что домовик просто разыгрывает её. Кто в здравом уме решит делать своим символом плохую погоду? Гарри этого совершенно не понимала.       Девочка не любила дождь совершенно обосновано. У неё, между прочим, было несколько причин для такой неприязни. Во-первых, в плохую погоду нельзя было играть на улице, поэтому Гарри сажали за вышивку "для развития мелкой моторики". За этим благопристойным занятием девочка обычно искалывала свои руки в кровь, после чего постоянно приходилось пользоваться заживляющими мазями. Пользы от вышивки Гарриет не видела никакой, но дедушка Поллукс отмечал прогресс, заметный лишь ему. Во-вторых, юной Поттер не нравилось ходить в мокрой одежде. Чвавкующие сапоги, липнущие к ногам штаны и обязательно грязь на носу, которая появлялась совершенно точно магическим способом. Если Гарриет оказывалась на улице во время дождя, то обязательно собирала всю воду, оказывалась в каждой луже даже против своей воли. Не помогали ни зонтики, ни дождевики, ни влагоотталкивающие чары. Волшебство, не иначе! В-третьих, из-за влажности её непослушные волосы ещё больше путались и их снова приходилось укладывать неприятно пахнущим гелем. Тётя Андромеда успокаивала её тем, что при постоянным использовании этого «чудо-средства» года через три-четыре, волосы девочки перестанут так пушиться и виться. Но как же сильно потом голова пахла тиной! Почему эти волшебные маски не могут пахнуть какими-нибудь цветами или фруктами? И в-четвёртых, именно в серый дождливый день девочка познакомилась с самым неприятным человеком на свете. С Драко Малфоем.       По мнению Поттер, этот день должен был бы начаться гораздо драматичнее. Гром, молнии, шторм, вороны, пролетающие стаей в виде надписи «Не выходи из дома, не совершай ошибки», пару репортажей по радио о смертельной опасности всех платиновых блондинов... Ну, что-то такое, возможно, масштабнее. Но нет, день начался совершенно буднично: небо было устлано грязно-серыми облаками, в тарелке совершенно не радовала овсянка, пусть и красиво украшенная ягодами, а по радио рассказывали об удачных позициях звёзд для посадки мандрагор и остролистника. В тот день Гарри гостила у тётушки Андромеды. Папа недавно отправился в командировку ловить самых тёмных магов и обещал найти для девочки что-нибудь интересное. Папа Сириус никогда не обманывал: из прошлой поездки он привёз ей калейдоскоп, показывающий звёзды на реальном небосводе в любое время дня с подписанными созвездиями, и игрушечного попугая, которого можно было научить паре слов. Гарри была в восторге! Конечно, Фред и Джордж Уизли сразу дали пару идей чему стоит научить птичку (после этого игрушку отобрала тётя Молли, а папа долго смеялся, хотя дядя Питер описал эту картину: «Ржал как конь»), Перси был полностью очарован калейдоскопом, а Билл одолжил его для того, чтобы сделать летнюю домашку по астрономии (и сразу вернул!). Так что девочка очень ждала, когда вернётся папа и что такого он принесёт. Хотя настоящим сокровищем было то, что Сириус обещал после этой командировки взять отпуск и поехать с ней к морю на пару дней. Папа заговорчески подмигивал ей и говорил, что Поттер обязательно будет в восторге.              В тот злополучный совершенно непримечательный день они с тётей как обычно пошли гулять. Точнее они отправились к семье Диггори, потому что «общение с другими детьми-волшебниками очень важно, у тебя должны быть друзья кроме Уизли». Тётя почему-то недолюбливала эту семью. Но Седрик Диггори Гарри нравился, поэтому она всегда была рада с ним поиграть. Добрый и улыбчивый мальчик, с ним было весело погонять в мяч или в догонялки, но у него нельзя было поиграть в квиддич. Гарри была уже большой девочкой: ей уже исполнилось пять, она умела считать до десяти (даже до двадцати), умела рисовать (дядя Римус сказал, что оборотень получился похожим), могла даже писать письма (она не утверждает, что грамотно, так что никакой лжи). Но взрослых её успехи не впечатляли настолько, чтоб позволить залезть на метлу. Вот в семье Рона ей всегда разрешали! Так что встречи с приятелем Гарри ждала, но без жгучего энтузиазма.       В гости тётя Андромеда учила никогда не ходить с пустыми руками, а потому первым делом было решено прогуляться по Косой аллее, зайти в какое-нибудь кафе и купить тортик к чаю. Гарри всей душой поддерживала эту идею и голосовала за во-о-он того клубничного гиганта со сливками. Торт манил к себе и, кажется, сверкал своим совершенством. Но именно в это момент и захлопнулся капкан. Пока Гарри во все глаза смотрела на сладости, а тётя делала заказ, на улице начался дождь. Даже не так. Ливень. Настроение девочки упало так же, как капли дождя падали на брусчатку. Дома у Седрика было не так уж и интересно: можно, конечно, поиграть в волшебных солдатиков или в магические шахматы, но такая перспектива девочку не прельщала. Да и пока доберётся до Диггори вся промокнет. Лишь торт не давал окончательно впасть в уныние.       Тут двери кафе открылись, и в помещение вошли очень красивые люди (Гарри редко, когда так сильно ошибалась). Мальчик примерно её возраста и высокая статная леди. Выглядели они с иголочки, словно с картинки! Фарфоровая кожа, платиновые волосы, аккуратные черты лица делали пришельцев похожими на иллюстрации эльфов. Тонкий и бледный ровесник, конечно, напоминал болезненного, но Гарри надеялась, что он окажется приятным собеседником, и ожидание окончания ливня не будет таким скучным. Очень хотелось подёргать тётю за платье, чтобы она обратила внимание на новых посетителей, но девочка помнила, что «в приличном обществе, Гарриет, так себя не ведут». Однако всё решилось само: тётя обернулась и сама заметила новые лица. Их взгляды пересеклись с незнакомкой, и Гарри буквально ощутила повисшее в воздухе напряжение. Искра, буря, безумие и… — Добрый день, Андромеда! — поздоровалась первой загадочная блондинка. — Добрый день, Нарцисса! — кивнула ей тётя.       Так они знакомы?! Гарри чувствовала, что скоро взорвётся: так ей хотелось узнать кто эти люди и почему они не ходят к ним в гости (хотя вряд ли блондин много вообще часто выбирается из дома, судя по внешнему виду). Однако тётушка как всегда не улавливала импульсы Гарри (или попросту игнорировала). Никто не стал ей объяснять, что происходит, но миссис Тонкс предложила им вместе с новой компанией присесть за столик и переждать ливень за чашечкой чая с десертом. Услужливые официанты довольно быстро подали горячий чай и разрезали торт, но беседа никак не начиналась. — Позволь представить моего сына Драко, — наконец-то вежливо начала диалог загадочная Нарцисса, когда Поттер только приступила к десерту. — Добрый день! — слегка растягивая гласные на французский манер поздоровался мальчик. М-да, на взгляд Гарри эти имя совсем не подходило платиновому блондину, сидящему напротив неё. Возможно, Артур или Эндрю, ну, или хотя бы Феликс. Драко было слишком... Странным? Словно с отсылкой на дракона, но это было слишком масштабно для него? Может ящерица? Хамелеон? — А это моя двоюродная племянница Гарриет, — в ответ представила её тётя, и, как показалось девочке, блондинка на неё странно посмотрела. У неё что-то на носу? — А как ваша фамилия? — не сдержался мальчик, который, видимо, как и сама Гарри, изнывал от нависшей интриги. — Моя фамилия Тонкс, — ответила тётя, а на лице Драко появилось странное выражение лица, словно он резко почувствовал отвратительный запах. У Чарли Уизли такое лицо было, когда садовые гномы влезли в мешок с удобрениями для сада и растащили всю жижеобразную субстанцию по сараю, а у Джинни, когда грязные носки Рона оказались в её чистой одежде. — Так вы не чистокровные, — как-то расстроенно и брезгливо прокомментировал мальчик за что сразу же получил от матери такой взгляд, что быстро притих и обиженно отвернулся, словно мы были виноваты во всех его неудачах. Сама же Гарри про себя злобно похихикала: разговоры о чистоте крови в обществе считались неприличными, особенно с незнакомыми людьми. Это даже Поттер знала, которая, как уверял её дедушка Поллукс, довела бы учителя этикета до отчаяния. — Как мило! Смотрю, ты сохраняешь семейные ценности, Нарцисса. — Не стоит, Меда, — как-то грустно попросила блондинка. — Мы очень давно не виделись. — Разве? Всего четырнадцать лет прошло, — невозмутимо отпив чая, заметила тётушка. — Десять. Мы ещё пересеклись у мадам Малкин. — Ах, да. Как я могла забывать? — важно кивает миссис Тонкс. — Как поживаешь, дорогая? Всё ещё выращиваешь жёлтые астры? — И белые бегонии, — слабо улыбается блондинка. И дальше взрослые про детей забыли, увлёкшись малопонятными разговорами.       Так и не удовлетворив своё любопытство, но съев кусок божественного торта, Гарри решила, что вот и настал момент для общения с не очень вежливым эльфом с дурацким именем. Пусть и впечатление было подпорчено, но мало ли что кто ляпнет по глупости. Девочка по себе знала, что язык - это тот ещё предатель, а потому она частенько говорила какую-то глупость. Но вот о чём поговорить с блондином? — Вкусный торт, правда? — нерешительно прощупывала лёд Гарри, начиная с самого банального. — Довольно посредственный, — высокомерно ответил Драко, с усмешкой посмотрев на собеседницу. — Самые лучшие торты делают наша домовичка Помпи, в кафе Фортескью и в кафе «Капитолий» во Франции. Да и клубника? Так заурядно! Не удивлён, что эта безвкусица тебе понравилась.       В этот момент Гарриет Поттер поняла две вещи: всё это время Драко сидел и придумывал заковыристое оскорбление, и что они никогда не смогут поладить. То, что встречу пришлось закончить, когда Гарри от души отправила кусок торта ровно в лицо наглого мальчишки, лишь маленькое недоразумение, в котором девочка совершенно точно не виновата. Тот, конечно, возмущался, что его, наследника дома Малфоев, так нагло обидели, и он обязательно расскажет об этом отцу. Слабак плакал и размазывал крем по лицу. И да, в тот день до Диггори они с тётей так и не дошли.       За "вопиющую невоспитанность" волшебнице ещё и запретили гулять целую неделю, которую тётя посвятила для неё повторному заучиванию правил приличия и правописанию. Стараясь выписывать буквы правильно, Гарри от души жалела, что запустила в этого мелкого лягушатника всего одним куском, надо было ещё плюнуть, раз уж всё равно посадили корпеть над прописями. Ну ничего, она сейчас научиться красиво писать и приготовить письмо своим друзьям Уизли о жуткой несправедливости, настигшей её. Вот уж кто её поддержит! А блондинчику она ещё отомстит когда-нибудь, если встретит. Написав на бумаге "Драко Малфой", Гарриет с особым удовольствием перечеркнула надпись и, свернув бумагу в комок, отправила в помойку. Жаль, у тёти Андромеды нет камина.       Теперь юная ведьма в своём списке нелюбви имеет два пункта: дождь и платиновые волосы.