1-4. Камелия

1

Мои темные помыслы

Тебя гладят по волосам,

Сверху донизу*

      Вода в ванне почти остыла, а Сакура так и не смогла решиться. Она была медиком, поэтому относилась к своей плоти как к инструменту — питала ее, заботилась о состоянии зубов и внутренних органов, честно глотала горькие пилюли с добавками. То, что происходило сейчас, было вне ее компетенции. Ее тело горело. Оно требовало более тонкой настройки.       Когда она пыталась вспомнить, как это делал Саске, на ум приходила только его кожа — красивая и бледная, вечно холодная, не таявшая и не дрожавшая под ее руками. Каково это — быть желанной, пылать в чьих-то ладонях, касаться, мять, ласкать? Сакура не помнила или не знала, но ее тело было наполнено исступлением, которое не получалось заглушить. Она сделала несколько мерных, медленных вдохов, попробовала расслабиться и отдаться своим ощущениям.       Зеркало запотело. Мыльная пена пушистым облаком охватывала ее колени и плечи. Сакура прислушалась к своему внутреннему жару и осмелела: спустилась пальцами вниз по животу, обогнула лобковую кость. Замерла в нерешительности, потом погладила себя, представляя, что это сделала не ее рука, а кто-то другой. О Саске думать не хотелось, и она начала перебирать в уме знакомых мужчин; кого-то она слишком уважала, многих знала еще детьми, так что остались только мужья ее подруг. Ее пальцы затрепетали.       Шикамару наверняка делает это медленно. Лежит на спине, вбирая ее глазами, лениво наблюдая за соединением их бедер. Вбивается мелкими толчками, наматывает ее волосы на кулак.       Киба трахает сзади. Он невероятно твердый и горячий, по-мужски небрежно мнет ее грудь, прикусывает шею, а потом вылизывает ее всю, от щиколоток до кончиков ушей.       Сай не раздевается. У него красивое, сильное тело, но ему нравится, когда она, абсолютно голая, нетерпеливо ерзает у него на коленях и трется затвердевшими сосками о куртку. Он доводит ее до оргазма пальцами, облизывает их и целует ее в губы.       Наруто...       Сакура вздохнула и зажмурилась, положила руки на живот. Кончить не получалось. Ей мешала жара, мешали волосы, прилипшие к вискам. Мешали собственные мысли. Чуткие уши уловили звук шагов Сарады, и Сакура заторопилась, вылезая из ванны и вытирая тело жестким полотенцем. Чертыхнулась, когда не смогла сразу натянуть тапочки. Было стыдно и смешно.       Спустя несколько секунд дочка постучала в дверь.       — Мама?       — Да, солнце?       — К нам пришел хокаге-сама.

2

      С волос, наспех скрученных в пучок, капала вода. Шея стала влажной и холодной; Сакура рассеянно потерла ее рукой. Когда она вышла в гостиную, друг сидел в кресле, по-хозяйски широко расставив ноги.       — Привет. Надеюсь, не помешал.       — Рада тебя видеть. По делу зашел или просто так?       — По делу, — Наруто встал и подался вперед, захватывая ее в свои медвежьи объятия, — и просто так тоже.       Он был теплым и пах по-домашнему, свежими циновками и жирной пряной собой. Его дыхание обжигало шею, а еще он кольнул ее ухо щетиной, и Сакуре почему-то стало неловко. Когда они расцепили руки, ей захотелось поплотнее запахнуть халат на груди.       — Предложила бы тебе пообедать, но ты, наверное, уже поел дома.       Его лицо изменило выражение на долю секунды, почти незаметно для любого, кроме нее. Наруто провел ладонью по волосам, приглаживая вихры.       — Знаешь что, Сакура-чан? Я не очень голодный, но от твоей стряпни не откажусь.

***

      Ей нравилось, когда заканчивался сезон холодных косых дождей, и их сменяла нежная рябь перистых облаков, через которую было видно солнце. Одним богам известно, как она устала от долгой зимы, а сейчас на улице пели птицы.       Сакура закатала рукава и повязала фартук вокруг бедер, начала заниматься привычным делом — резала, варила, жарила, укладывала в глубокие расписные миски и украшала зеленым луком. Краем глаза замечала, как Наруто наблюдает за ней. Немного странно было ощущать на себе его взгляд, будто они никогда не толкались локтями в одном спальном мешке и не мыли друг другу спины в холодных ручьях Страны Волн. Все это было давно. Теперь между ними стояли прожитые годы и обязательства, и одно из них — самое дорогое — Сакура девять месяцев проносила под сердцем. Сложно было войти в привычный ритм их дружбы, поэтому когда Наруто ляпнул что-то забавное, она засмеялась, но смех прорезался глухо, не желая идти из горла. На улице шумела весна, но Сакуре все еще было зябко.

***

      Вот уже десять минут они стучали палочками, поддевая полоски мяса и окуная их в кисло-сладкий соус. Наруто делал это с большим аппетитом, а Сакура, хоть и проголодалась, жевала медленно и думала о своем. А если он пришел из-за Саске? Она сама не знала, чего боялась больше, его возвращения или расстояния между ними. Гадать не хотелось, поэтому она решила спросить напрямую.       — Наруто, а что за дело? Что-то случилось с…       — Нет, — он перебил ее, ободряюще качнул головой, — нет. Это связано со Страной Ветра. Что-то вроде дипломатической миссии.       — О.       — Вот и я говорю, о, — Наруто отложил палочки, постучал пальцами по столу. — Помнишь маленькую деревню, которую пару лет назад обсуждали в Суне? Ты еще подготовила смету проекта больницы?       — Деревня недалеко от горячих источников? — он кивнул, и Сакура задумчиво прикусила губу. — Темари-сан упоминала, что строительство почти завершено. Что-то пошло не так?       — И да, и нет. Все уже готово, и наш дайме хочет, чтобы жители Страны Огня тоже могли пользоваться больницей. Говорит, для налаживания отношений и обмена опытом, но мне кажется, ему просто нравится испытывать терпение больших шишек из других стран.       — Ммм, — протянула Сакура, — а Ветер что?       — Наверное, бесятся, но виду не подают. Сказали, что согласны.       Наруто так быстро собрал со стола посуду, что она даже не успела возразить. Надел ее цветастый передник, поставил миски в раковину и принялся их намыливать, потом снова заговорил, оглядываясь на нее через плечо:       — Вот только старые козлы не могут разобраться сами, просят нас приехать к открытию. Просят — это в смысле требуют.       Сакура подперла голову рукой, наблюдая за тем, как он оттирает пиалу от остатков натто.       — Неужели хокаге не может отказать?       — Куда там, — он фыркнул, заставив ее улыбнуться, — они хотят кого-то высокорангового. Я собирался послать Шикамару, но он отбрехался, будто у клана собрание.       — Врет.       — Знаю, — выдохнул Наруто. Он выключил воду и повернулся к ней, оперся бедрами на столешницу; в его глазах виднелось какое-то робкое свечение. — Сакура-чан, айда со мной? С них квартира, с меня — пять дней отгула и екан.       Сердце Сакуры замерло прямо там, за маленьким котацу на ее кухне. Они не оставались наедине уже несколько лет, и даже сейчас во дворе звенели кунаи Сарады. Если она согласится на эту поездку, сможет ли ненадолго убежать от самой себя и вспомнить дни, когда еще не была врачом, наставницей, женой? Дни, когда не была одинокой?       Наруто ждал, по-ребячьи очаровательно наклонив голову. Больше всего на свете ей хотелось сказать «да».

3

      Они с дочерью собрали три сумки — две на спину, большие и связанные между собой крепкой тростниковой веревкой, и одну на пояс; в каждой был потайной кармашек со свитком и парой склянок, обернутых отрезом хлопковой ткани. Сакура в последний раз проверила крепления, собрала отросшие пряди в хвост. Ей одновременно хотелось и не хотелось уходить. Она провела рукой по черным волосам дочери, всмотрелась в ее глаза, пытаясь найти в них ответ. Сарада понимающе улыбнулась.       — Мама, не волнуйся. Со мной все будет хорошо, я же останусь у Чочо.       Сакура подавила желание легонько коснуться пальцами ее лба. Они обнялись на пороге дома. Ветра совсем не было.

***

      Наруто встретил ее у главных ворот. Он был в оранжевом спортивном костюме и стандартных ботинках шиноби, и Сакуре подумалось, что она отвыкла видеть его таким. Без плаща хокаге он казался моложе.       Удивительно было идти с ним рядом, словно не прошло больше пятнадцати лет с тех пор, как они называли себя командой. Здесь, в двух шагах от поста охраны, они успевали поцапаться, пока ждали Какаши-сенсея, а после миссии бежали к дяде Теучи на рамен с рыбным рулетом. Все было почти как раньше, только теперь небо разрезали провода, а на лицах начали появляться первые морщинки. Наруто слабо улыбнулся, и Сакура поняла, что он думает о том же, о чем и она.       — Ну что, в путь?       Они пошли не спеша, вбирая в себя запахи леса и сладость закатного солнца. До железнодорожной станции оставалось около трех километров; они то молчали, то говорили обо всем на свете. С Наруто было легко, потому что когда-то он отвоевал половину ее сердца. С ним было сложно, потому что она это почти забыла.

***

      Они прибыли в Деревню Синей Глины поздним вечером. Взяли ключи у продавца куриных шашлычков и поднялись по узкой лестнице на второй этаж; лампы над дверью не было, поэтому они на ощупь нашли скважину и неуклюже ввалились в прихожую.       Маленькая квартирка над чайной лавкой пропахла имбирем и лемонграссом. Размер кухни едва превышал пару татами, а единственная спальня делилась на две части перегородкой, расписанной горным пейзажем. Седьмая команда сотню раз ночевала в палатках, квартирах и гостиницах чужих стран, и сейчас эти комнаты напоминали о прошлом. Их ботинки, завалившиеся друг на друга, протертые гостиничные циновки, шум воды и мычание напарника, напевающего в душе, — все это было так уютно, так знакомо, будто они не провели столько лет врозь. Будто она даже не успела по этому соскучиться.       Сакура перебирала вещи, когда Наруто вышел из ванной. Кожа на его груди блестела, и дорожка жестких светлых волос уходила вниз, под влажное полотенце на бедрах. Она запретила себе смотреть. Проскользнула мимо него в ванную, закрыла за собой дверь, начала снимать штаны и рубашку. Казалось странным, что еще минуту назад здесь был Наруто, но его шлепанцы валялись на полу, зубная щетка стояла в стаканчике, и везде был знакомый запах его тела. Сакура глубоко втянула воздух и подставилась под теплые струи воды. Обычно она торопилась смыть с себя прошедший день, но сегодня почему-то хотелось понежиться, намылить плечи, позволить воде обласкать уставшую спину. Было бы приятно ни о чем не думать хотя бы пару мгновений, но ее мысли неизменно возвращались к тому, кто остался за дверью.       Через несколько минут Сакура нехотя выключила воду. Оделась, пригладила волосы, зачем-то осмотрела свое отражение в зеркале; вышла из ванной и застала Наруто за раскладыванием футонов. Она невольно залюбовалась тем, как он работает руками, доставая из кладовки матрасы, разворачивая их и укладывая на пол. Почувствовав ее присутствие, Наруто обернулся, сверкнул белозубой улыбкой.       — О, Сакура-чан, ты уже все? А я нам спальные места готовлю.       — Очень мило с твоей стороны, — Сакура улыбнулась в ответ, потянулась, нечаянно обнажив полоску кожи над пижамными штанами. — Где ляжешь?       — Думаю, здесь, — Наруто похлопал по футону, который был ближе к входу, — на том тебе будет удобнее.       Ей хватило пары шагов, чтобы пройти в свою половину комнаты; Сакура легла на матрас, подложила руки под голову, наблюдая за тем, как он раскладывает вещи, взбивает подушки и одеяло. Пришлось признаться себе в том, что ей нравилось очерчивать взглядом вертикаль его тела — от крепкого живота к загорелым ногам и обратно, к ежику золотых непокорных волос. В Наруто было что-то такое, что одновременно слепило и заставляло не отводить глаз. Думать об этом было нельзя.       — Вроде, все, — он завис над ней, опираясь рукой на дверной косяк. — Спокойной ночи.       Сакура мягко кивнула, посмотрела на него снизу вверх из-под ресниц.       — Спокойной ночи, Наруто.       Про себя она отметила, как его глаза скользнули по ее телу, прежде чем он задвинул перегородку и выключил свет. Внизу живота приятно заныло.

4

      Сакура лежала на своем футоне, натянув одеяло до подбородка и прижавшись спиной к стене. Деревья шелестели за окном, Наруто ворочался и не мог уснуть, а она все слушала, как бешено колотится ее сердце. Мысль о красивом, здоровом мужчине в паре метров от нее, за тонкой бумажной перегородкой, раззадоривала и била в виски. Она не посмела бы в этом сознаться, но еще жарче становилось оттого, что это был Наруто. Сакура пыталась угадать его силуэт за полупрозрачной поверхностью седзи, и воображение послушно вырисовывало его домашние шорты, руку, согнутую в локте, и ладонь, касающуюся растрепанных волос на макушке. Она знала его тело как свои пять пальцев, вела больничный подсчет килограммов, сантиметров, рубцов и шрамов, а сейчас лежала в темноте и вспоминала, как выглядят его плечи и как злым пятном выделяются печати на твердом тренированном животе.       Когда Сакура подумала об этом, ее собственный живот охватил жар, и она сама не заметила, как рука скрылась под одеялом, притаилась внизу. Только пальцы провели по складкам, все внутри затрепетало, и она едва смогла подавить громкий вздох. Пришлось зажать рот ладонью, пока другая рука исследовала желание, собирая и распределяя влагу, дразня и лаская точку, в которой было сосредоточено ее возбуждение. Трогать себя было и сладко, и стыдно, а еще она боялась, что ее услышит Наруто, поэтому двигалась медленно, стараясь не шелестеть одеялом. Возня за перегородкой подстегивала и пугала, и Сакура смогла расслабиться, только услышав его ровное дыхание.       Она прикусила губу, когда в нее вошел первый палец. Кромка трусиков больно врезалась в запястье, но все ее мысли были сосредоточены лишь на том, как не выдать себя. Второй палец раздвинул складки, протискиваясь внутрь, пока большой кружил над клитором; она не задерживалась на одном месте, сгибая и расправляя пальцы, изучая реакции своего тела. Ей было любопытно, как долго она сможет так продержаться. Было тревожно, потому что листва затихла, и ей казалось, что любое движение может его разбудить. Было непростительно, невозможно хорошо. Когда ее дыхание восстановилось после оргазма, Сакура пообещала себе, что все это ничего не значит.

***

      Утром они вели себя как обычно, и следующие два дня тоже. Часы за работой шли медленно, они почти не виделись и встречались лишь вечером, вместе ужинали и ложились спать. Сакура не переставала ругать себя, но безнаказанность и близость его тела делали ее безрассудной.       Наруто, казалось, ничего не замечал, только плотно прикрывал ее половину комнаты и подолгу принимал душ, давая ей подготовиться ко сну. Каждую ночь она открывала в себе что-то новое — что ей нравится зажимать клитор между пальцами, что приятно, когда соски трутся о жесткую льняную наволочку и влажные волосы щекочут шею. На третью ночь она почти решила раздеться, но ее спугнул Наруто, который долго не мог улечься из-за жары, а потом скрылся в ванной, чтобы умыться холодной водой из-под крана. Когда он вернулся, Сакура представила, как капли скатываются вниз по его золотой коже, каким горячим и твердым он мог бы быть для нее. Ей хотелось снести перегородку одним ударом кулака и оседлать его, а еще встать на колени, выгибаясь как кошка, и позволить ему отодрать себя сзади. Через несколько секунд ее пальцы нащупали нужную точку, и стало так хорошо, что думать больше не получалось.       После того, как она кончила, снова накатило липкое чувство вины. Она ощущала себя жалкой и глупой, ее тяготила влага между ног, тишина и затаенные вздохи, тяготило это неизвестно откуда взявшееся желание. Сакура успокаивала себя тем, что следующий день был последним. «Еще один день, и все закончится», — повторяла, зарываясь носом в подушку.       Еще один день, и они больше никогда не окажутся так близко друг к другу. Еще один день, и ее тайна останется здесь, в комнате с видом на нарисованные горы. Она вернется домой и стряхнет с кожи тягучие следы желания, наденет платье с белым веером на спине. Она все забудет. Так будет правильно.