12-15. Космея

12

      Сентябрьский ветер принес прохладу и первое дыхание настоящей осени. Сакура куталась в плащ, пока поднималась по высоким ступенькам на второй этаж. Лестница опоясывала навес над книжной лавкой и вела к крохотному пятачку веранды, устланному пахучими кедровыми досками. Она была здесь впервые, но ей уже нравилось. Ворчливые перила гудели на ветру, перемигивались цветные ленты, привязанные к арке над входом, и ее сердце пело.       В одной руке она несла сверток с тонкацу и маринованной редькой, другой попыталась было пригладить волосы, но решила оставить как есть. Задержалась у двери, переводя дыхание, потом постучала. Наруто открыл ей почти сразу, будто почувствовал, и ее нос тут же учуял запах свежесваренного риса, но еще быстрее она заметила его улыбающиеся глаза.       — Добро пожаловать на новоселье, Сакура-чан.

***

      Наруто развелся два месяца назад и все это время жил то у Шикамару, то у Ируки-сенсея, а несколько долгих июльских ночей спал на жестком диванчике в резиденции. Хината не выгоняла его, а Сакура не звала, просто он почему-то решил, что так будет лучше.       Лето прошло как в тумане, но Наруто прекрасно помнил день, когда сказал все Хинате. Она была по-будничному спокойной — может, давно отпустила, а может, сильно любила и могла только молчать. Он стыдился того, что ему было этого недостаточно. Они провели вместе столько лет — спокойных, светлых, неторопливых лет — и создали столько воспоминаний, а все равно знали, что рано или поздно это закончится. Весь вечер они просидели, рассматривая старые фотографии, и Хината тихо плакала, пока он целовал ее ладони и щеки. Утром его уже не было.

***

      Маленькую квартирку недалеко от академии помог снять Какаши-сенсей. Наруто долго с этим тянул — были деньги, но не было желания что-то менять, словно не развод поставит точку в его старой жизни, а новое жилье. Здесь ему нравилось. С веранды открывался вид на главную улицу, а настырные ветки кизила то и дело стучали в окно, напоминая своей блестящей зеленью о ее глазах.       Жить одному было непривычно, но он быстро вспомнил свое детство и юность, будто и не переставал стирать носки, жарить омлет, прятать стаканчики из-под лапши перед приходом гостей. В свой первый визит Химавари бросилась ему на шею, хотя они виделись и вчера, и за несколько дней до этого, и Наруто чуть не заплакал. Он только научился свободнее дышать, только перестал зализывать раны, а от ее нежности у него вновь защемило в груди. Боялся он и колючего взгляда сына. Боруто то молчал, то ершился и все делал по-своему, но ему стало легче, когда раскрылась эта огромная тайна, которую они хранили столько лет. Хината сказала, что когда-нибудь он поймет. Наруто хотелось в это верить.       Он старался навещать их почти каждый день, мялся на пороге, натыкаясь на извечную мягкость бывшей жены. Пару раз даже остался на ужин, а потом шел домой длинным путем, потому что там его пока никто не ждал. Иногда видел Сараду и гадал, что скрывают ее умные глаза. Она была очень похожа на Саске, но еще больше взяла от Сакуры — мечтательный взмах ресниц, силу и доброту. Наруто надеялся, что она сможет его простить. Прощать было за что, ведь он все время думал о ее матери.       Они почти не виделись, но ощущалось это совсем по-другому, не так, как в первый раз. Его глаза неизменно находили ее в толпе, и они обменивались улыбками, а потом расставались еще на несколько дней. Наруто умел ждать, но то и дело срывался, поглаживал пальцем ее ладонь, передавая бумаги, или раздевал взглядом посреди пустынного коридора больницы. Он скучал. Хотелось притянуть ее к себе, крепко прижать и никогда не отпускать. Дни становились неделями, недели — месяцами. Они почти не виделись, но в этот раз их связывало обещание.

13

      — А здесь уютно!       Сакура обошла всю квартиру за несколько минут, успела заглянуть в кухонные шкафчики и смахнуть пыль с цветочных горшков. Принесенная ею еда стояла на столе, ветер приятно шумел за окном, и Наруто впервые по-настоящему почувствовал себя дома. И правда, было уютно.       — Мне нравятся, такие изящные, — Сакура рассматривала маленькие пиалы с аистами, подарок Ируки-сенсея. — Из них бы пить какой-то хороший чай вроде гекуро.       — Угу, — буркнул Наруто, засовывая руки в карманы, — у меня они для лапши.       — О нет! Ты неисправим, — она рассмеялась, откидывая голову назад. Наруто всегда гордился, когда у него получалось ее рассмешить. Ему нравились лукавые лучики морщинок у ее глаз.       — Хима была в восторге. Сказала, птички красивые. Зато Боруто сообщил, что у меня в холодильнике одна фигня, и без мамы я умру, — он вздохнул, запустил в волосы пятерню. — Этот ребенок... Он от меня не избавится, я так ему и сказал.       — Знаешь, а я не могу не согласиться с Боруто. Тебе нужно есть больше овощей.       — Ни за что. Я что, зря становился хокаге? Чтобы овощи есть?       — Дурак ты, а не хокаге, — Сакура обвела его ласковым взглядом, — но за это я тебя и люблю.

***

      Они полчаса ходили по кругу, боясь начать, а теперь она поразила его своими словами в самое сердце. Наруто даже не понял, что произошло, вот только все неожиданно стало серьезным.       — Сакура, — ее имя привычно слетело с языка, но потом он замялся, не зная, как продолжить, — ты правда?..       Наруто кожей чувствовал ее волнение. Они не говорили по-настоящему с того дня в резиденции, все болтали о чае и вышивке на подушках. Он стоял перед ней, поэтому его руки легко смогли очертить линию ее плеч, притягивая к себе. Сакура встретилась с ним глазами.       — Наруто, я…       Она не нашла слов, поэтому поцеловала его, начав нерешительно, осторожно, а потом распаляясь от собственного дыхания. Ее губы стали нахальными, брали больше и больше, и он отвечал ей тем же, не боясь спугнуть. Его опьяняла ее податливость. Сакура обвила его своими полукасаниями и вздохами, и сама, видимо, так разгорячилась, что начала тихонько стонать. Едва эти звуки сорвались с ее губ, Наруто вспомнил все — ту ночь, тот день, долгие, тягучие годы между ними. Больше ему ждать не хотелось.       — Ты думала обо мне?       — Да.       — Как часто?       — Все время.       — Все время? И ночью тоже?       Она смутилась, поняв, о чем он спрашивает.       — Да.       — Ты думала обо мне, когда трогала себя?       Ее глаза вспыхнули.       — Я только о тебе и думала. О том, что ты делал со мной. О том, чего еще не делал.       В горле пересохло. Он старался сохранить самообладание, чтобы не наброситься на нее прямо сейчас. Хотелось смаковать ее как лакомство.       — Наруто, — а она продолжала, — я трогала себя и представляла, что это ты. Но мне было мало, всегда было мало... и я вся горела от того, как сильно хотела тебя.       Его словно молнией прошибло от ее слов.       — Что же ты со мной делаешь.       Он обвил ее всю руками, стараясь захватить как можно больше — волосы, плечи, спину и зад — и крепко прижал к себе. Сакура раскраснелась, влажно задышала ему в шею; он подтянул ее за бедра, подсадил повыше, придерживая за поясницу, и понес в спальню. Наруто бережно опустил ее на кровать, и ее тонкая фигурка утонула в пушистой белизне одеял. Хотелось неторопливо раздевать ее, следуя линиям вен, играть с волосами, а еще вдавиться в нее всем телом, проникнуть под кожу, всю вылизать и зацеловать.       Сакура сама поцеловала его, сама сняла топ и начала стягивать с него футболку. Штаны распирало от желания, а сердце — от нежности. Ее волосы пахли чем-то яблочным, кожу поцеловало солнце, а сильное гибкое тело так отвечало на ласки, словно было создано для него. Под юбкой у нее были короткие черные шорты.       — Хочешь снять их с меня? — игриво прошептала Сакура, должно быть, почувствовав, как у него сносит крышу.       — Больше всего на свете.       И он снял — сорвал, помогая себе пальцами и зубами. Под шортами ничего не было. Он провел пальцем по складкам вниз, надавил, проникая внутрь, ощущая, как там мокро и горячо. Сакура заметалась, вырвалась из-под его руки.       — Так нечестно, — потянула вниз его шорты, — ты тоже…       Он хмыкнул, стянул с себя шорты вместе с трусами и хотел было раздвинуть коленом ее ноги, но придумал кое-что получше. Этого они еще не делали.

14

      Она уже была готова принять его, но Наруто вдруг отстранился, а потом развернулся и лег рядом, так, чтобы его голова покоилась между ее ног и его член упирался ей в грудь. Сакура слышала об этой позе, но с Саске, конечно, не пробовала. Ей стало любопытно, откуда он об этом знал, делал ли так с женой, но через пару секунд головка члена коснулась ее губ, и это заняло все ее мысли.       Она не знала, с чего начать, а еще с толку сбивал Наруто, занявшийся ей внизу, — его язык был деликатным, едва касался, а теперь дразнил мокрыми неторопливыми мазками. Сакура отозвалась, прошлась губами по всей длине и поцеловала головку. Стала облизывать крепкий, увесистый ствол, чувствуя, как Наруто замирает внизу, а когда он нетерпеливо заерзал, толкаясь ей в рот, приняла его так глубоко, как только смогла. Член стал скользким от слюны, она распределила ее по длине ладонью, задвигалась вверх-вниз, слушая его стоны. Все внутри кипело, хотелось еще, и она чувствовала, как его тоже распирает от возбуждения.       Наруто кончил ей на язык, и она глотнула терпкую жидкость, откинулась на подушки, не в силах вынести его жадный взгляд снизу. Он замер на несколько секунд, потом снова принялся за нее, вылизывая, лаская и насаживая на свои пальцы. Сакуре много времени не потребовалось — несколько толчков, несколько ленивых движений языка, и она задышала тяжело и часто, запустила ладонь в его волосы, притягивая к себе. Наруто перевернулся, подтянулся на локтях, поближе к ней. Уткнулся губами в плечи, накрыл ее своим тяжелым, жарким телом.       — Я тебя никому не отдам, — прошептал ей на ухо, обжигая дыханием, — буду трахать тебя всю ночь.       — М-м, — ее тон стал обманчиво невинным, — это угроза или обещание?

***

      Они не могли расстаться. Слепились, срослись руками, ногами и пальцами и двигались куда-то вверх, пока не уперлись в спинку кровати. Наруто сел, потом приподнял ее как пушинку, устраивая у себя на коленях. Внутри все горело, его поцелуи распускались на коже огненными цветами, и Сакуре еще никогда не было так хорошо. Он исследовал ее тело, словно это был их первый раз, и каждую секунду находил что-то новое — что ей нравились поцелуи за ухом, что она боялась щекотки и любила, когда он сжимает ее задницу. И ей хотелось вобрать в себя то, что она знала о нем и только собиралась узнать: его вздохи и громкий стук сердца, как короткие ногти впиваются в кожу, как твердый член сладкой тяжестью тревожит внизу.       Они целовались то ли десять минут, то ли целую вечность, точно она не помнила, но после этого его стояк вновь стал каменным.       — Знаешь, как сильно я тебя хочу? — спрашивал он, сжимая ее своими ладонями. — Если бы мы не разделись, я бы даже не стал тратить время, просто отодвинул бы твои трусики в сторону.       Такого Наруто она не знала. Его слова волновали, призывали к действию, и она качнулась вперед, задевая его своей влагой, заставляя прикусить губу и резко втянуть воздух.       — А сейчас?       — Сакура, ты... У меня такой тяжелый член, что звенит в ушах. Боюсь, кончу, не успев вставить, вот как ты меня заводишь.       Сакура охнула и заелозила на его коленях, а когда он коснулся ее внизу, приподняла бедра и сама села на истекающий смазкой ствол. Его член стал грубо вбиваться внутрь, да так быстро, что она забывала стонать, только и могла хватать ртом воздух и сбивчиво дышать. Наруто сжал ее зад, разводя ягодицы, чтобы проникнуть глубже. Он трахал с оттяжкой, сначала замедлялся и почти выходил из нее, а потом врывался с такой силой, что хотелось кричать, и она и правда стала неприлично громкой.       Сакура держалась за его плечи, потому что боялась упасть от того, как ей кружило голову. Его свободная рука то и дело порхала над ее клитором, и она не хотела отставать: насаживалась на член, гладила между лопаток, много-много целовала. Через несколько минут она задрожала, почувствовав, что ее накрывает волна удовольствия.       — Уже? — откликнулся на ее трепет Наруто. — Сакура, родная моя, подожди, еще чуть-чуть…       Он ускорился, его губы стали более требовательными, движения бедер — хаотичными. Вскоре она кончила, и он, ощутив ее внутреннее волнение, тоже закончил спустя несколько мелких толчков.

***

      Матрас был мягким, но колени уже начинало саднить. Его тягучие, размашистые движения сбивали с ног, и если бы Наруто не придерживал ее за бедра, Сакура бы, наверное, давно упала.       «Моя», — шептали прикосновения его рук, пока он сминал бока, шлепал и гладил, наказывал и сразу извинялся.       «Моя», — кричали мурашки на шее, отвечая на его поцелуи.       Его член — глубоко внутри, вбивается в нее сзади, дразнит, вдалбливается куда надо, ровно в ту точку, чтобы Сакура задыхалась каждый раз, когда тяжелая головка трется о стенки, и колени подгибаются, и его яйца шлепают по заднице, а руки сжимают, натягивают прямо на него, и боже, боже, как хорошо! Он сначала нежный, потом жесткий, такой жесткий, будто совсем ее не любит, только трахает до потери пульса, но как же приятно, как же хочется еще, и...       Она заходилась, забылась в его руках, и Наруто смягчился — сгреб ее в охапку и перетащил поближе, на подушки. Не выходя из нее, тут же перестроился и развернул лицом к себе, задрав одну ногу так, что собственное колено уперлось ей в грудь. Волосы вспотели, капли стекали по напряженному лбу, и она вся плавилась, когда его жаркие бедра соприкасались с ее. Сердце неуместно защемило от нежности.       — Наруто, — Сакура коснулась пальцами его виска, — если бы ты знал, насколько сильно я… насколько ты мне нужен…       Он замер на мгновение, словно удивился, потом снова толкнулся в нее и поцеловал так сладко, что она растаяла. Обхватила его ногами, вбирая всего в себя — до последнего рывка, до последней капли.       — Я здесь, любимая, — вел за собой его хриплый голос, — я твой.       Его пальцы зависли над клитором, и она крепко зажмурилась, покорилась его рукам и губам. Выгнула спину, затрепыхалась в его ладонях бабочкой, наколотой на булавку. Наруто жадно ловил каждое ее движение и отвечал своими.       — Тебе нравится? Нравится, когда я делаю вот так, нравятся мои пальцы?       — Да…аах! — она только и смогла выдохнуть ему в рот, когда он все внутри заполнил собой, бесцеремонно проехавшись членом по самому чувствительному месту. — Еще, Наруто, ну пожалуйста, мне нужно еще…       — Еще? — и он сделал так снова, выбивая из нее рваный стон. — Сколько ты сможешь выдержать, Сакура?       Она промолчала, только крепче сжала его внутри. Наруто ухмыльнулся.       — Играешь с огнем? Ты же знаешь, я могу трахать тебя до самого утра.       — Правда? — Сакура уткнулась жарким ртом в его шею, прошептала на ухо: — Тогда оттрахай меня так, чтобы завтра я не смогла встать с кровати.       Она знала, что своими словами подожгла фитилек, который уже не затушить, но не могла остановиться.       — Сможешь ли ты это сделать, господин хокаге? — подставилась так близко, что между ними не осталось и миллиметра, и колыхнула бедрами ему навстречу. — Засадить мне поглубже, чтобы я кончила еще раз?       Его движения замедлились.       — Открой глаза. Хочу, чтобы ты меня видела, — приказал Наруто, и она подчинилась.

15

      Он лениво гладил ее по волосам. Они оба устали и вымокли, а еще очень хотелось есть.       — Не знала, что ты такой… — Сакура замялась, подыскивая нужное слово, — ненасытный.       Наруто рассмеялся.       — Это ты виновата. То, что здесь, — поцеловал ее живот, — и здесь, — между ног, — и здесь, — поднялся к губам.       — Тебе нравится?       — Я никого никогда так не хотел, ты же сама знаешь.       — Никого?       Глупо и наивно застучало ее сердце, и щеки наверняка покраснели, но Наруто все понял.       — Думаешь, я смог бы так с кем-то другим? — смахнул взмокшие волосы с ее лба, помедлил перед тем, как задать свой вопрос: — А ты?       — Нет.       — И я нет.       Они немного помолчали, наблюдая за закатным солнцем. Становилось прохладно, и Сакура поежилась. Он тут же заметил и расправил одеяло, прикрывая ее грудь и плечи.       — Знаешь, я много чего видел в книжках Джирайи-сенсея, нам бы с тобой наверстать, — Наруто игриво провел пальцами по ее животу, оставляя за собой полоску гусиной кожи, — но перед этим хочу тебя накормить.       Он вскочил так резво, будто не провел с ней час под одеялами и час совсем без всего. Захлопал дверцами шкафчиков, начал раскладывать рис, рубить тонкацу и овощи. Было приятно лежать на кровати и наблюдать за тем, как шуршат обертки, вода льется из крана, он бормочет, смахивая с лица челку, и выглядит, в общем-то, совсем по-домашнему. Наруто так и остался голым, и ее взгляд закружил по его телу, выхватывая самые любимые места. Спина, ноги, макушка, крепкая задница — ей нравилось все, и все хотелось заполучить себе. Что за мужчина.

***

      Они были такими голодными, что съели мясо, рис, запили их лимонадом и даже успели добраться до маленьких пышных мандзю. Наруто убрал тарелки и на руках отнес ее обратно в кровать; Сакура села, прислонившись спиной к подушкам, и он положил голову ей на колени. Было уютно и как-то по-новому, словно они стали настоящей парой.       Ей почти сразу захотелось спать, глаза начали закрываться, но Наруто вдруг закопошился, поймал ее ладонь своей, привлекая внимание.       — Эй, Сакура-чан, а вкусный он, этот твой чай кегуро?       Она тихо засмеялась. Сил совсем не было.       — Гекуро! — легонько щелкнула его по лбу. — Честно, без понятия. Может, купим и попробуем?       Наруто прижался щекой к подушке и посмотрел на нее одним глазом. Сердце заходилось от того, насколько сильно она хотела его здесь и сейчас. И завтра тоже. И всегда.       — Конечно, купим. Только попозже, сегодня у нас лапша, помнишь?       Она мягко коснулась его волос, пряча улыбку.