Глава 2

Институт прикладной психобиофизики располагался в неприметном здании сталинской постройки на Ленинском проспекте. Пять этажей серого камня, украшенные пятнами кондиционеров, ничем не выделялись среди других научных учреждений, занимавших эту часть проспекта. Только небольшая, почти незаметная вывеска говорила о том, что здесь изучают одно из самых странных явлений современной России. Вера поднялась по потрескавшимся ступеням, привычно кивнула охраннику на входе, приложила пропуск к турникету. Только оказавшись в холле, она почувствовала, как напряжение последних дней немного отпускает. Институт стал её домом больше, чем стерильная квартира — здесь она проводила большую часть времени, здесь имела цель, здесь чувствовала, что хоть немного приближается к разгадке тайн. — Вера Игоревна! — молодая лаборантка, кажется, Катя или Кристина, Вера постоянно путала имена младших сотрудников, почти подбежала к ней. — Виктор Семёнович вас уже ждёт! Они там все собрались в его кабинете. — Все? — Вера вопросительно подняла бровь. — Что значит все? — Ну, директор и какие-то люди из министерства, я не знаю точно. Один в военной форме, полковник, кажется. Вера нахмурилась. Присутствие начальства и военных никогда не сулило ничего хорошего. Возможно, вчерашние слова Николаева о тридцатипроцентном увеличении финансирования были лишь половиной новости. Кабинет Николаева находился на третьем этаже. Когда Вера постучала и вошла, внутри действительно было тесно от собравшихся. Она сразу заметила директора института, профессора Лебедева. Рядом с ним стоял Николаев, а чуть в стороне — высокий мужчина с военной выправкой в штатском костюме, но с выдающими его профессию коротко стрижеными седыми волосами и прямой спиной. У окна стоял незнакомый молодой человек, который с интересом рассматривал книжные полки. — А, Вера Игоревна! — Лебедев заметил её и жестом пригласил подойти. — Наконец-то! Заждались вас. Вера подошла к группе, чувствуя на себе изучающие взгляды. — Позвольте представить, — продолжил Лебедев. — Вера Игоревна Соколова, наш ведущий специалист по психологии «изменённых». Дочь Игоря Петровича Соколова. — Полковник Игнатьев, — сухо представился военный, пожимая ей руку. — Министерство обороны, отдел специальных исследований. — Вера Игоревна, присаживайтесь, — Николаев указал на свободный стул. — У нас не так много времени. Когда все расселись, Лебедев прокашлялся и заговорил официальным тоном: — Коллеги, как вы знаете, в Ярославской области была зафиксирована новая аномальная зона. Третья в этом году и семнадцатая по общему счёту. Анализ показывает, что темпы появления новых зон ускоряются. Если в первые пять лет после обнаружения феномена появлялось в среднем по одной зоне в год, то теперь мы наблюдаем по три-четыре зоны ежегодно. На ноутбуке, стоявшем на столе, появилась карта России с отмеченными на ней зонами. Красные точки действительно сгущались в последние годы — большинство было датировано 2020-2023 годами. — В связи с этим, — продолжил Лебедев, — руководство страны приняло решение об ускорении и расширении исследований. Российская академия наук и... — он бросил взгляд на полковника, — другие заинтересованные ведомства будут координировать масштабную программу исследований. — Если говорить конкретнее, — вступил полковник Игнатьев, — через месяц в район новой зоны отправляется большая совместная экспедиция. Более тридцати специалистов из разных институтов, включая медиков, биологов, физиков... — он сделал паузу и слегка поморщился. — Слишком много людей, слишком много шума. Неизбежные утечки, журналисты, любопытные... Мы рискуем получить искажённые данные ещё до начала официальных исследований. — Именно поэтому, — подхватил Лебедев, — мы предлагаем отправить небольшую передовую группу. Буквально два-три человека. Прямо сейчас, не дожидаясь основной экспедиции. Успеть собрать первичные данные в относительно... нетронутых условиях. Вера молча переводила взгляд с одного на другого. Она уже догадывалась, к чему всё идёт. — Мы хотим, чтобы вы возглавили эту передовую группу, — подтвердил её догадки Николаев. — Вы и Андрей Викторович, — он кивнул на молодого человека у окна. — Познакомьтесь, Андрей Викторович Ломов, специалист по компьютерному моделированию и картографированию зон. Работает по контракту с Академией наук. Андрей подошёл ближе и протянул руку. Вера оценивающе посмотрела на него: лет тридцать, высокий, худощавый, с короткой русой бородкой и внимательными серыми глазами за стёклами очков в тонкой оправе. Типичный айтишник, только без классической для них сутулости. Скорее, в нём чувствовалась какая-то сдержанная энергия. — Очень приятно, — Андрей пожал ей руку, задержав её в своей на мгновение дольше чем следовало бы. — Наслышан о ваших исследованиях. — Взаимно, — автоматически ответила Вера, хотя на самом деле ничего о нём не слышала. — Мы хотим, чтобы вы отправились через неделю, — вернулся к делу Лебедев. — Всё необходимое оборудование уже подготовлено, разрешения получены. — Неделю? — Вера не скрывала удивления. — Я только что вернулась с полевой работы... — Время критически важно, — твёрдо сказал полковник. — Новые зоны наиболее активны в первые недели после образования. Кроме того, — он слегка понизил голос, — есть данные, что к зоне уже потянулись «туристы». — Понимаю спешку, — Вера поджала губы. — Но всё же хотелось бы больше информации. Какие конкретно задачи ставятся перед нами? И почему именно я? Полковник и Лебедев обменялись быстрыми взглядами. Затем Игнатьев произнёс: — Задачи стандартные: первичное картографирование зоны, фиксация аномалий, установка сенсоров для долгосрочного мониторинга. Ломов займётся технической частью, вы — потенциальным психологическим воздействием зоны. Вы лучший специалист по «изменённым» в стране, Вера Игоревна. — А есть ли у военных особый интерес к этой зоне? — прямо спросила Вера. Полковник чуть сощурился: — У нас есть интерес ко всем зонам. С одной стороны, эффект снятия психологических травм крайне перспективен для лечения боевых ПТСР. С другой... — он помедлил, — есть определённые... побочные эффекты, которые нас беспокоят. — Повышенная эмпатия, пацифизм, вегетарианство? — с лёгкой иронией предположила Вера. — Скажем так, изменения личности, которые могут сделать человека непригодным к службе, — отрезал полковник. — Кроме того, — вмешался Николаев, явно стараясь сгладить напряжение, — в вашем случае есть ещё один фактор. — Он нервно облизнул губы и посмотрел на директора, словно ища поддержки. — Ваш отец. Игорь Петрович был одним из первых исследователей зон. Именно его экспедиция собрала первые данные о Мещерской зоне, до того как... до того как он пропал. — Я знаю историю своего отца, — сухо заметила Вера. — При чём тут новая зона? — Дело в том, — вздохнул Лебедев, — что в Ярославской зоне есть некоторые аномалии, очень напоминающие те, что Игорь Петрович описывал в своих последних отчётах. Особый электромагнитный фон, специфические оптические эффекты... В общем, если кто-то способен быстро распознать эти паттерны и понять, с чем мы имеем дело, то это вы. Вера почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Тринадцать лет она искала любые следы отца, любые зацепки. И вот теперь новая зона, чем-то похожая на ту, в которой он пропал... — Хорошо, — она выпрямилась. — Я согласна. Но мне нужно знать все детали. — Андрей введёт вас в курс дела, — кивнул Лебедев. — Он уже изучил предварительные данные по зоне и разработал модель для картографирования. Совещание продлилось ещё около получаса. Обсуждали логистику, оборудование, протоколы связи. Полковник несколько раз подчёркивал необходимость «полной конфиденциальности миссии». Когда Лебедев и полковник наконец ушли, в кабинете остались только Вера, Николаев и Андрей. — Ну как впечатления? — Николаев потёр виски, словно у него разболелась голова. — Неожиданно, да? — Мягко говоря, — Вера опустилась обратно в кресло. — Что происходит, Виктор Семёнович? Почему такая спешка? Николаев развёл руками: — Честно? Не знаю деталей. Всё завертелось три дня назад. Сначала звонок из министерства, потом эти совещания... — он понизил голос. — Но мне известно, что РАН, Минобороны и ещё несколько ведомств буквально вцепились друг другу в глотки из-за этой новой зоны. Каждый хочет быть первым, каждый преследует свои интересы. — А как насчёт вас? — Вера повернулась к Андрею. — Вы в курсе всей подоплёки? Андрей покачал головой: — Меня привлекли как технического специалиста. Я год работаю над системой мониторинга и картографирования зон. — Он подошёл к компьютеру Николаева, быстро набрал что-то на клавиатуре, и на экране появилась трёхмерная модель лесного массива с наложенной на него цветовой картой. — Вот, смотрите. Это модель Валдайской зоны, на которой отображены все зафиксированные аномалии: электромагнитные возмущения, перепады температуры, отклонения в росте растений, поведении животных... Вера подошла ближе. Модель выглядела впечатляюще — интерактивная, с множеством слоёв, которые можно было включать и выключать. — И что показывает ваша система? — спросила она. — Три основные вещи, — Андрей начал перебирать слои. — Во-первых, границы зон не статичны — они пульсируют. В новолуние зона расширяется, в полнолуние сжимается. Во-вторых, внутри самих зон есть особые точки активности, мы называем их «горячими пятнами». И в-третьих, — он немного помедлил, — похоже, что зоны... растут. Медленно, но верно. По нашим расчётам, Валдайская зона расширилась примерно на 12% за последние пять лет. — И что это значит? — Вера смотрела на пульсирующие красные пятна на экране. — Если экстраполировать данные, — Андрей пожал плечами, — через 50-70 лет половина лесов России может стать аномальными зонами. Повисла тишина. Вера переваривала информацию. Масштаб возможных изменений был огромен. — Теперь понятно, почему все так всполошились, — наконец произнесла она. — Не только поэтому, — вмешался Николаев. — Есть ещё кое-что. Посмотрите на эти графики. Он открыл другой файл, на экране появилась серия диаграмм. — Это данные по «изменённым» за последние пять лет. Количество людей, посещающих зоны, растёт экспоненциально. За прошлый год — более двух тысяч подтверждённых случаев, и, вероятно, вдвое больше незарегистрированных. Люди стоят в очереди, чтобы «вылечиться». — А военных это беспокоит из-за отмеченного вами пацифизма, — задумчиво проговорила Вера. — Если зоны продолжат распространяться, а люди — их посещать... можно представить социальные последствия. — Вот именно, — кивнул Николаев. — Одно дело — небольшие группы «измененных», другое — когда их станут десятки тысяч, сотни тысяч... А что будет через тридцать лет? Миллионы? Вера взглянула на Андрея: — А что насчёт сходства с Мещерской зоной? Это правда? — Есть определённые совпадения в структуре электромагнитных аномалий, — осторожно подтвердил Андрей. — Но нужно проверить на месте, установить датчики, провести измерения... — Ладно, — Вера решительно встала. — Значит, в пятницу выезжаем. Что мне нужно подготовить? Николаев достал из ящика стола папку: — Здесь все детали: маршрут, список оборудования, протоколы безопасности. Вас встретят на месте, водителем будет Степан, он уже возил наши экспедиции. Официально — плановое обследование нового заповедника, все документы подготовлены. Когда Николаев ушёл ответить на звонок из министерства, Вера осталась наедине с Андреем. Некоторое время она молча рассматривала его модель зоны, изучая цветовые пятна и графики. — Впечатляющая система, — наконец произнесла она. — Сами разрабатывали? — Да, — Андрей кивнул. — Около года работы. Интегрировал данные из всех доступных источников: спутниковые снимки, показания датчиков, отчёты экспедиций... — Он подвинул к ней ноутбук. — Вот, посмотрите, как система прогнозирует изменение границ Валдайской зоны в течение года. На экране появилась анимация: пульсирующее пятно то расширялось, то сжималось, меняя форму, но в целом медленно увеличивалось в размерах. — Учитываете лунные циклы? — спросила Вера, указывая на индикатор фаз луны в углу экрана. — Да, обнаружилась чёткая корреляция, — кивнул Андрей. Вера задумчиво постучала пальцами по столу: — У отца в дневниках были записи о подобных наблюдениях. Он предполагал связь с гравитационными аномалиями. — Правда? — Андрей оживился. — Я бы очень хотел взглянуть на эти записи. Возможно, там есть данные, которые помогли бы калибровать модель. — Посмотрим, — уклончиво ответила Вера. Материалы отца она никому не показывала. — Значит, в пятницу в семь утра у института? — Да, буду ждать, — он улыбнулся в ответ. — Нужно ещё подготовить оборудование.