Глава 8

С их разговора о зоне и трансформациях прошло несколько минут, но казалось, будто время остановилось в этом странном пространстве между обычным лесом и аномалией. Андрей опустился рядом с ней на поваленный ствол, глянул на часы. — Ночевать придется здесь, — он вздохнул. — До Степана нам не добраться, только ещё сильнее заблудимся в темноте. Андрей вынул телефон и посмотрел на экран. — Знаешь что забавно? — Что? — Связь-то есть. А геолокация тупит. — Если связь есть напиши Степану что б не разводил панику. Завтра утром пусть ждёт нас. Андрей настуча сообщение, дождался звука «фьют!» и уведомления о доставке. Затем убрал телефон в карман и молча достал из рюкзака спальный мешок. Развернул его на относительно ровном участке земли и замер, глядя на луну. — Знаешь, у меня есть идея, — он поправил очки характерным жестом, который Вера уже начала замечать, когда он собирался высказать какую-то теорию. — Ты помнишь мои исследования о пульсации границ зоны? Они коррелируют с лунными циклами. — Помню, — Вера тоже достала спальный мешок. — В новолуние зона расширяется, в полнолуние сжимается. — Именно, — в голосе Андрея появилось воодушевление. — А сейчас луна убывающая. Есть вероятность, что к утру граница зоны немного «утянется» и мы окажемся полностью за пределами приграничья. Вера задумчиво кивнула, глядя на бледный диск луны. — И тогда все эти пространственные искажения исчезнут? — Теоретически — да, — Андрей расстелил спальный мешок до конца, сел на него. — Конечно, это только теория, но она согласуется с данными наблюдений. Аномалии действительно ослабевают по мере удаления от зоны. Вера устало улыбнулась. После всего произошедшего за день даже самая безумная теория казалась соломинкой, за которую стоило ухватиться. — Что ж, научная гипотеза, которую можно проверить экспериментально, — она расстелила свой спальный мешок недалеко от его. — Утро покажет, кто из нас прав. — Кто из нас? — Андрей вопросительно приподнял бровь. — Ты со своей теорией о пульсации границ, — Вера достала из кармана куртки энергетический батончик, последний из запасенных, разломила его пополам и протянула половину Андрею, — или я с моим мнением, что мы тупо заблудились в обычном лесу, а все эти аномалии — результат усталости, стресса и нашего исследовательского воображения. Андрей взял протянутую половину батончика, их пальцы на мгновение соприкоснулись. — Это довольно рациональное объяснение для психолога, — заметил он с легкой улыбкой. — Я думал, ты больше склоняешься к мистическим теориям о природе зон. — Господи, Андрей, я психолог, а не священник. Тоже, знаешь, своего рода человек науки. Они ели в молчании. Вокруг них лес погружался в ночную тишину. Странно, но здесь, сейчас, заблудившись и сидя на поваленном дереве посреди потенциально опасной аномальной зоны, Вера чувствовала себя спокойнее, чем в последние дни в Москве. Может быть, потому что сейчас она действительно что-то делала — то, для чего была подготовлена. — Надо организовать ночлег, — Андрей поднялся, отряхивая руки. — Я соберу веток для маленького костра. Ночью обещает быть холодно. Вера кивнула. Пока Андрей занимался костром, она достала небольшой фонарик и записную книжку. Даже в такой ситуации полевые заметки были необходимы — кто знает, может быть, именно их наблюдения в этой «промежуточной зоне» окажутся ключом к пониманию природы аномалий. «День первый, вечер, — записала она. — Мы заблудились в приграничье, но технически еще не в самой зоне. Интересное наблюдение: пространственные искажения, характерные для глубин зоны, проявляются и здесь, на периферии. Граница зоны — это не четкая линия, а область постепенного нарастания аномальных эффектов...» Она подняла глаза от записей. Андрей уже развел небольшой костер и теперь методично раскладывал вокруг него камни. В свете пламени его лицо выглядело сосредоточенным и спокойным, но она заметила, как нервно дергается мышца на его виске — верный признак подавляемого волнения. Они улеглись каждый в свой спальный мешок, в паре метров друг от друга, но достаточно близко, чтобы чувствовать присутствие другого человека в этой странной, настороженной тишине. Вера уснула первой — сказалась усталость от долгого дня. Андрей ещё некоторое время ворочался, поглядывая то на звёзды, видневшиеся сквозь просветы между ветвями, то на убывающую луну. Но постепенно и его сознание начало соскальзывать в сон. * * * В этот раз он понимал, что спит. Что это сон. Тот самый сон, который посещал его годами, с небольшими вариациями, но всегда с одним и тем же исходом. Он знал каждый момент наизусть, как хорошо изученный, но бесконечно мучительный фильм. Вернувшись с середины озера на берег, разгорячённый первой бутылкой пива, он спросил у Сереги: — Борьку не видел? Тот пожал плечами: — Не-а, думал, с тобой. — Эй, народ! Кто видел мелкого? — Андрей обвел взглядом компанию. Кто-то тащил дрова для костра, кто-то ставил палатки, кто-то разбирал привезенную еду. — Он в кусты пошёл, вроде, — отозвалась Иринка, раскладывая покрывало. — Давно уже. Беспокойство, вначале лёгкое, начало нарастать. Андрей прошёлся вдоль берега, выкрикивая имя брата. Потом ещё раз. — Андрей… — голос Сереги казалось дрожал — Что? — Андрей обернулся. Сергей загипнотизированно смотрел куда-то под вынесенную на берег корягу. Андрей проследил за его взглядом и замер — под корягой валялись шлёпанцы Борьки. Холодная волна ужаса прошла от затылка вниз по позвоночнику. Не раздумывая, он бросился в воду. Нырял, снова и снова, пытаясь разглядеть что-то в мутной зеленоватой воде, уже холодной в наступающих сумерках. На третий или четвёртый нырок увидел светлое пятно. Борькина футболка с Человеком-пауком, зацепившаяся за обрывок старого троса, привязанного к якорю буйка. А дальше... Обычно сон обрывался здесь. На этом моменте, когда весь ужас происходящего обрушивался на него. Но сегодня сон продолжался. Он вытащил безжизненное тело брата на берег. Серега оттеснил Андрея и пытался делать искусственное дыхание, Иринка вызывала скорую, остальные стояли в стороне, возбужденно переговариваясь. Андрей сидел обхватив колени руками и мерно раскачивался взад вперёд. Пространство вокруг него дрогнуло, меняясь, словно кто-то перелистывал страницы книги. Озеро, лес, институт, станция метро, детская комната Андрея, больничная палата, где он сидел у постели матери… Он проснулся резко, с бьющимся сердцем, и сразу сел. Ночь еще не закончилась, но предрассветная серость уже проникала между деревьями. Костер давно погас. Вера мирно спала в своем спальном мешке. Андрей тихо выбрался из мешка и сел на поваленное дерево. Сон всё еще стоял перед глазами, такой яркий, такой настоящий. Он никогда раньше не видел окончания этого кошмара. Никогда не позволял себе пройти через всю историю до конца. Он глубоко вдохнул прохладный утренний воздух. Зона манила, и не только научным интересом.