Глава 15

В тот день Вера вернулась из школы чуть пораньше. Пришли результаты областной олимпиады — Вера заняла первое место с большим отрывом. Поднимаясь по лестнице к их квартире на четвёртом этаже, она даже представляла, как расскажет маме о своём успехе. В последнее время таких светлых моментов было мало. Ключ повернулся в замке легко — ключ повернулся в замке легко, хотя обычно он заедал. Вера замерла у двери и суеверно подумала, пусть это будет значить, что день будет хороший. Пусть мать будет в трезвом уме. Она постояла ещё секунду и вошла в квартиру. Мать стояла на кухне спиной к двери, перебирая какие-то старые фотографии. Листала их медленно, покачиваясь из стороны в сторону. Плечи вздрагивали — плакала. — Мам? — осторожно позвала Вера, ставя рюкзак у двери. Мать обернулась и у Веры внутри всё оборвалось. Хорошего дня не будет. — Кто ты такая? — испуганно спросила она она, прижимая фотографии к груди. — Что ты делаешь в моем доме? Где мой муж? Где Игорь? Ты его украла! Вера почувствовала знакомую тяжесть в груди. Плечи сами собой поникли, ноги стали ватными. — Мама, это я, Вера. Твоя дочь. — Вера сделала шаг вперёд. Она очень хотела пить, но путь к кувшину с водой преграждала разъяренная мать. — Врёшь! Шалава! Вера тяжело вздохнув попыталась протиснуться мимо матери, выставив руки вперёд и приготовившись отталкивать и удерживать невменяемого родителя, как делала уже тысячи раз. Слава богу Анна Соколова не отличалась физической силой, тем не менее борьба с ней всегда была крайне утомительной и тяжёлой. Но на этот раз мать пропустила её, потрясённо провожая глазами и прижимая к груди фотографии. «Опять распотрошила альбом», — устало подумала Вера, — «Снова собирать по всему дому». Она добралась до кувшина и налила себе воды. — Убирайся отсюда! Вера опустошила стакан и поставила его на стол. — Мама, пожалуйста, — проговорила она, но в голосе не было сил для убеждения. Внезапно мать метнулась к столу, но там не было ничего опасного — Вера давно убрала все ножи, вилки, ножницы. Она схватила только что отставленный Верой стакан и замахнулась. В её движениях была звериная ярость, лицо перекосилось от ненависти. Вера отступила к стене. Ноги стали свинцовыми, голова гудела от усталости. Она так устала от этого. Так смертельно, невыносимо устала. — Мама, пожалуйста, — повторила она. Анна сделала шаг вперёд. И тогда Вера оттолкнула её — не резко, не сильно, просто выставила руки вперед, защищаясь. Мать споткнулась, упала назад, затылком ударившись об пол. Сначала она просто лежала. Потом начала дёргаться. Лицо неесественно скривилось, изо рта потекла слюна. Вера стояла и смотрела. В теле не осталось ни одного грамма энергии. Руки висели плетьми, веки налились свинцом. Как всегда бывало в моменты эмоциональных перегрузок, Вере захотелось уснуть. Уснуть надолго, чтобы когда она проснулась, всё снова стало хорошо. Но хорошо уже не будет, она поняла это с пугающей ясностью. Вера медленно попятилась к двери, не сводя глаз с агонизирующего тела матери. Уткнувшись в косяк спиной она механическим движением подобрала рюкзак, развернулась, открыла дверь и выглянула в подъезд. Там никого не было. Тогда Вера вышла на площадку и тихо, стараясь не шуметь, закрыла дверь в квартиру. Вера медленно спустилась по лестнице, держась за перила. Ноги подкашивались, в ушах стоял звон. На первом этаже у почтовых ящиков она остановилась и оперлась о стену. Дышать было трудно — в груди болело, лёгкие никак не хотели наполняться воздухом. Октябрьский воздух ударил в лицо холодом. Она машинально застегнула куртку и пошла в ближайший парк. Рюкзак на плече казался тяжелее чем был, но она не замечала этого. Не замечала ничего — ни прохожих, ни машин, ни бездомных собак. Очнулась она на скамейке. Сидела и смотрела на детскую площадку, где играли малыши под присмотром мам. Качели скрипели, дети смеялись — обычные звуки обычного дня. У кого-то сегодня действительно хороший день… — Вера? А ты чего тут сидишь? Она вздрогнула и обернулась. К ней приближалась Ольга Ивановна, соседка с третьего этажа — полная женщина в пуховике, с вечной сумкой-тележкой. — Чего не в школе? — Ольга Ивановна присела рядом на скамейку, не дожидаясь приглашения. — Уроки что, кончились уже? Вера кивнула, не поднимая глаз. — Рано сегодня отпустили. — А, понятно. — Соседка покивала. — А домой не идёшь? Мама небось ждёт. При упоминании матери Веру затрясло. Она сжала руки в кулаки, уставившись на асфальт. — Да погода хорошая, — пробормотала она. — Скоро пойду. Ольга Ивановна внимательно посмотрела на неё. — Ты что-то бледная, дочка. Не заболела случайно? — Нет, всё нормально. — Ну ладно. — Соседка поднялась, поправляя сумку. — Только не засиживайся тут. Вечереет уже. И маму не заставляй волноваться. Когда вера вернулась в квартире стояла мёртвая тишина, которая давила на уши. Вера сделала шаг внутрь, потом ещё один. Опрокинутый стул и разбросанные по полу фотографии. Мать лежала там же, где упала. Неподвижно. Глаза закрыты, лицо спокойное — впервые за много месяцев по-настоящему спокойное. Вера опустилась на колени рядом и протянула руку к шее матери, нащупывая пульс. Ничего. Кожа уже начинала холодеть. Она медленно села на пол рядом с телом. Надо было что-то делать — вызывать скорую, полицию. Но она просто сидела в наступающих сумерках и смотрела на мать, которая наконец-то отдыхала. Вера тоже отдыхала, набираясь сил перед грядущей суетой. Она достала телефон и набрала 112.

* * *

— Оказалось что падение спровоцировало инсульт. Так врачи сказали. И сказали, что при своевременной помощи её могли спасти. А потом меня забрала к себе тётя Наташа, мамина сестра. Я ведь была ещё несовершеннолетняя. Полгода до восемнадцати. Вера сидела на траве, обхватив колени руками. Прямо как тогда. И рассказывала, не глядя на отца, сверля взглядом травинки под ногами. — А тебя не было. Никого не было. И сейчас нет. Вера подняла глаза. Поляна была пуста. — Опять пропал, — Вера усмехнулась. — А затем вдруг горько и зло расхохоталась. Смех эхом отражался от деревьев, возвращаясь искажённым и чужим. Она смеялась до слёз, до спазмов в горле, пока смех не перешёл в рыдания. Она вскочила на ноги, раскинув руки. — Ну давай, зона! Покажи мне ещё что-нибудь! Маму покажи! Пусть она мне расскажет, как я её убила! Или Андрея — пусть расскажет, как ему теперь хорошо! Брата утопил — а теперь хорошо! Это ведь так работает?! Зона молчала. Вера сжала зубы и пошла, как ей казалось, прочь из зоны. Компас всё так же бешено крутился, но интуиция подсказывала направление. Она шла быстро, почти бегом, пробиваясь через густые заросли. Хотелось поскорее выбраться из этого места, вернуться в мир, где правила физики работают как положено, а мертвые не разговаривают с живыми. Вера уже различала впереди первые признаки приграничья — звуки становились приглушенными, воздух терял ту странную плотность — когда почувствовала это. Сначала показалось, что в голове что-то зашевелилось. Вера замотала головой, пытаясь сбросить наваждение. Это не помогало. Что-то чужеродное просачивалось в сознание, заполняло мысли, отодвигало Веру куда-то далеко на задворки собственного разума. Вера застонала, схватилась за голову и упала на колени. — Убирайся! — закричала она. — Убирайся из моей головы! Она беспомощно заколотила руками по земле. Но неведомое присутствие становилось все сильнее, опутывая разум как паутина. НЕТ НЕТ НЕТ! Её воля таяла как воск. Чужая сущность растекалась по нейронам, осторожно, деликатно брала под контроль её тело. Вера чувствовала, как её руки перестают дрожать, как выражение лица становится спокойным, почти безмятежным. ПОМОГИТЕ! КТО-НИБУДЬ! Её голос звучал теперь где-то глубоко внутри. А тело тем временем уже поднималось, откряхивало куртку и шло дальше — размеренно, спокойно, словно ничего не произошло. Граница зоны осталась позади. Вера — то, что теперь носило её имя — достала телефон и набрала номер Андрея. Внутри настоящая Вера металась словно загнанный зверь, кричала беззвучно, умоляла. АНДРЕЙ, ПОМОГИ МНЕ! ЗАБЕРИ МЕНЯ ОТСЮДА! Но её губы, её голосовые связки больше ей не принадлежали. — Алло. Андрюш. — Голос звучал совершенно нормально, даже с лёгкой усталостью, как после долгой прогулки. — Всё хорошо, не переживай. Я еду домой.