Глава 14

Чем дольше шла Вера, тем быстрее таяла её решимость. В один момент она даже развернулась назад, но остановилась и глубоко задышала. Затем снова совершила оборот и пошла, напевая под нос для ритма Staying Alive. Экипировка, конечно, оставляла желать лучшего, особенно в сравнении с казенной институтской. Собираясь в своей квартире Вера нашла старый походный рюкзак, с которым еще подростком ходила с отцом в лес. Потёртая ткань хранила запах старых походов и костров, но регулировочные ремни давно разболтались, и рюкзак сидел неудобно. Вместо трековых ботинок пришлось взять кроссовки. Плечи ныли, шея чесалась, по спине под старой энцефалиткой стекали струйки пота. Вера подумала о том, как не хватает Андрея и особенно его техники. Вере приходилось полагаться на пока еще работающее приложение на телефоне, собственное чутьё и туристический компас который стал бесполезен полчаса назад. Вера устала, но зона как будто не приближалась. Всё также пели птицы, шумели кроны, не было и намека на мертвую тишину приграничья. — А-а-а-а, стэин элайв, стэин элайв — голос звучал все тише. Какого черта она тут делает? С последнего привала Вера не переставая корила себя за идиотское решение, однако механически продвигалась вперёд, стараясь не сбиваться с ритма. Андрей бы сейчас подбодрил. Поправил своим характерным ботанским движением очки, которые постоянно сползали с носа, раскрыл ноутбук, развернул мобильную станцию связи и за пару минут определил бы, где они находятся и куда надо идти. Как он там сейчас? Вера последний раз проверяла телефон час назад, и сети уже не было. Она ещё раз перечитала последнее сообщение от Андрея, недовольно поморщилась и убрала телефон в карман куртки. Компас крутился как пьяный и Вера продолжала поглядывать на него уже просто из любопытства. От постоянного напевания пересохло во рту и Вера замолчала. И тут поняла, что она в приграничье. Мёртвая тишина оглушала, но факт близости зоны придал Вере сил. Она подтянула лямки рюкзака и с новообретенной бодростью пошла вперёд. Саму границу зоны она почувствовала раньше, чем увидела. Лёгкое преломление света в воздухе, еле заметные радужные разводы на периферии зрения, которые по невнимательности можно было бы списать просто на уставшие глаза или начинающуюся мигрень. Вера прошла метров сто внутрь зоны и остановилась. Температура воздуха не изменилась, только появился легки запах озона, но Веру пробирал озноб, мурашки побежали по рукам под курткой. Она обхватила себя за плечи и энергично встряхнула головой. Она у цели. Не время расслабляться. У цели? А какая у неё была цель? Найти отца? Именно с этой мыслью она покинула квартиру вчера. Получить «исцеление»? Точно нет. Да и как это возможно? Нет, это что-то не для неё, это про других. Она не верила в чудесное избавление, несмотря на все свидетельства, которые собирала лично, с рюкзаком за плечами и диктофоном в руках. — Ну давай, — бормотала она, до рези в глазах вглядываясь в густой лес, — покажи мне, что там у тебя есть. Вокруг буйствовала растительность, с уже знакомым аномальным серебристым блеском. Трава шелестела и похрустывала под ногами. Воздух заволокла полупрозрачная дымка, в которой очертания предметов становились чуть неверными и дрожащими. «Туман? Как было с Силантьевой?», подумалось Вере. Остановившись на очередной поляне, Вера огляделась и шумно выдохнула. Это была ровная круглая поляна, как та на которой они тогда уснули с Андреем. Деревья по периметру также куполом наклонялись внутрь. Вот только разница была в том, что та поляна была в приграничье, а эта глубоко в зоне. — Пфф, — обратилась Вера в окружающий воздух, — что, одни и те же фокусы, нового ничего нет? Она решила отдохнуть и скинула рюкзак. Спина благодарно выпрямилась, а плечи заныли, жалуясь на жесткие лямки. Вера сначала присела на траву, а потом легла на спину, уставившись в затянутое дымкой небо. Проскользнуло мимолетное профессиональное сожаление о том, что с ней нет никаких приборов и датчиков, которые могли бы сейчас дать бесценные сведения о природе зоны. Но ничего, она тут не за этим. А за чем? — Давай, мразь, как ты работаешь?! — обратилась она к безучастному небу. Небо безмолвствовало. Вера хмыкнула, приподнялась на локтях и потянулась к рюкзаку. И тут увидела на противоположном краю поляны мужскую фигуру.

* * *

Мужчина стоял неподвижно, словно ждал, когда она его заметит. Высокий, в знакомой клетчатой рубашке, которую Вера помнила с детства. Темные волосы без единой седины, лицо без морщин — точно таким он был десять лет назад, когда уходил в свою последнюю экспедицию. — Папа? — прошептала Вера, не веря собственным глазам. Он улыбнулся той самой улыбкой, от которой у нее всегда теплело на душе, и раскрыл объятия. — Верочка, родная. Разум кричал, что это невозможно, что это морок зоны, галлюцинация или что-то еще хуже. Но ноги сами понесли ее через поляну. Она врезалась в его объятия с такой силой, что они оба пошатнулись. Он пах так же — табаком, хвоей и тем особым запахом, который она в детстве называла «папиным». Крепкие руки обняли ее, большая ладонь легла на затылок, точно так же, как когда она была маленькой и плакала из-за сломанной игрушки или неудачи в школе. — Тише, тише, — шептал он, поглаживая ее волосы. — Все хорошо, я здесь. Вера уткнулась лицом в его плечо и разрыдалась. Десять лет накопившейся боли, одиночества и тоски хлынули наружу. Она плакала как ребенок, всхлипывая и цепляясь за его рубашку, боясь, что он снова исчезнет. — Я так скучала, — всхлипнула она. — Так скучала, пап. Мне было так тяжело без тебя. — Знаю, родная, знаю, — его голос был таким же теплым и успокаивающим, каким она его помнила. — Как ты? Как Аня? Вера замерла. Волна нежности и тоски вдруг сменилась волной черной густой ненависти. Ее затрясло. Она вновь ощутила себя подростком, оставшимся один на один с обстоятельствами, с которыми не должен сталкиваться никто и никогда. Она резко отстранилась от него, вытирая слезы тыльной стороной ладони. — Убедительно, — хмыкнула она, голос дрожал от злости и горечи. — Но ты же морок зоны. Ты плод моего воображения. Ты должен знать, как Аня. Должен знать, что она мертва. — Верочка, — сказал он мягко, — что ты говоришь? Как мертва? — Ну конечно, тебя же не было, — Вера сделала еще шаг назад, сжав кулаки. — Тебя не было, когда она забывала мое имя! Тебя не было, когда она металась по квартире и кричала, что я шлюха и увела её мужа! Тебя не было когда она кидалась на меня с табуреткой! Когда я прятала ножи в кухне! Когда ты был мне так нужен! Голос ее становился все громче, все злее. Годы подавленной ярости прорывались наружу. Отец слушал молча, и в его глазах Вера не видела ни удивления, ни боли — только ту же спокойную любовь. И это злило ее еще больше. — Где ты был, а?! — кричала она уже в голос. — Где ты был, когда я в тебе нуждалась?! Когда мне было пятнадцать и я не знала, как жить дальше?! Ты просто ушел! Бросил нас! Бросил меня! Она села на траву, обхватив колени руками, и снова заплакала — но теперь это были слезы ярости и отчаяния. — Я же ребенком была, пап, — прошептала она сквозь слезы. — Я была всего лишь ребенком. А ты меня бросил. Отец помолчал, а затем тихо спросил: — Как это произошло? — Ты знаешь, — прошипела Вера, — не придуривайся. Ты знаешь, что это я её убила…