1. Серия. 5. А теперь...

Он долго бродил по городу, не зная, что делать, куда идти. В карманах пусто, крыши над головой нет, в желудке – одно-единственное яблоко, которое уже давно переварилось, и сосущая пустота. Солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в багровые и оранжевые тона, смешиваясь с синевой сумерек. Тени от домов становились все длиннее, и на улицах становилось все меньше людей. Город постепенно погружался в тишину, нарушаемую лишь редкими криками и лаем собак. Когда солнце почти село, и на город опустились сумерки, он свернул в одну из тёмных, узких улочек, надеясь найти хоть какое-нибудь укрытие, где можно было бы переждать ночь, подальше от посторонних глаз. — Эй, приятель. – раздался хриплый голос из темноты. Кейджи вздрогнул, резко обернувшись, сердце пропустило удар. Из тени вышел мужчина… нет, скорее, тень мужчины. Грязный, с всклокоченными, давно не мытыми волосами, спутанными в колтуны, смердящий потом, перегаром и чем-то еще, от чего у Кейджи перехватило дыхание. Глаза – мутные, злые, как у загнанного зверя. В руке – нож с длинным, зазубренным лезвием, тускло блеснувшим в свете заходящего солнца. — Деньги есть? Медяки? Серебро? Золото? Может, украшения какие? Давай, выкладывай, не заставляй меня ждать. А то зарежу, как свинью. – голос хриплый, с угрозой, с явным желанием причинить боль. Он не просто грабил, он хотел… насладиться страхом жертвы. Кейджи посмотрел на него, устало выдохнул, чувствуя, как безнадежность накатывает на него, словно ледяная волна, смывая остатки надежды. Он устал. Устал бояться, устал бежать, устал от этой проклятой жизни… и от этой тоже. — У меня ничего нет. Только яблоки… были. Уже съел. Хочешь… – он запнулся, не зная, что сказать. Шутить уже не хотелось. Вымогатель застыл, удивленно моргнув, словно не поверив своим ушам. Он явно не ожидал такого спокойствия от своей жертвы. Обычно люди кричали, умоляли, пытались убежать… Он шагнул вперед, занося нож для удара, но не успел. Второй, вынырнувший из-за его спины, более щуплый, но быстрый, полоснул лезвием по его щеке, быстро и резко, словно проверяя остроту ножа. Боль резанула, обжигая кожу, Кейджи инстинктивно отступил, потрогал рану, на пальцах осталась кровь, липкая и теплая. Он посмотрел на свою руку, на кровь, и что-то внутри него щелкнуло. — Да пошло оно всё! – рявкнул он, сжимая кулаки. – Я что, всю жизнь буду мучиться?! Сначала эта чёртова работа, теперь это… Что я вообще сделал не так?! Почему я не могу просто… сдохнуть?! Почему?! Вымогатели переглянулись. Первый, с ножом, ухмыльнулся. — Сейчас сдохнешь, не переживай. – прохрипел он. Второй, не говоря ни слова, двинул ему в челюсть, со всей силы, целясь в висок. Кейджи покачнулся, в глазах потемнело, мир на мгновение потерял краски… И не успел он ничего понять, как первый вонзил нож ему в живот, глубоко и болезненно, проворачивая лезвие внутри. Боль. Жар. Холод. Дыхание перехватило, словно легкие проткнули раскаленным железом. Он почувствовал, как теплая кровь заливает рубашку. Он рухнул на землю, на грязный булыжник, чувствуя, как жизнь покидает его, как сознание угасает. Он попытался вздохнуть, но вместо воздуха в горло хлынула кровь. Темнота…