Седьмой сын седьмого сына (Уизли)

      — Мам, а как вы с папой познакомились?       Джинни шесть лет и ей все интересно — от того, почему трава зеленая, а небо голубое, до того, как поженились ее родители. Молли вытирает руки кухонным полотенцем, но скорее для того, чтобы получить короткую отсрочку и успеть продумать ответ.       Хотя она отвечала на этот вопрос уже пять раз. Или шесть… даже семь. Да, точно, Фред и Джордж в свое время сначала задали его вместе, а потом по очереди.       Почему-то Молли никогда не хотелось ограничиваться коротким всеобъемлющим «мы влюбились и стали мужем и женой». И потому, что она знала — ни одного из их детей это бы не удовлетворило, и потому, что ей самой хотелось рассказать больше. Насколько стоило знать о таких вещах ребенку. И рассказать, и вспомнить, потому что вспомнить было что.       — Мы учились вместе, ты знаешь, — начинает она. — На одном факультете, на Гриффиндоре…       …тогда Молли Пруэтт считала всех однокурсников глупыми детьми — она была старше на год и считала, что только поэтому является взрослой и умной, и все знает лучше других. Артур казался ей, правда, не таким уж глупым, хотя она часто говорила обратное. Артур уже тогда был… интересным. Оригинальным. Смешным. Хотя, конечно, Молли с ним не дружила — он был неподходящей компанией для юной леди, неважно, что был чистокровным. Предатели крови, говорили ее родители, ничем не лучше, они хотят уравнять волшебников с магглами, обесценивают древнюю магию и особую силу чистокровных семей, и удивительно, что таковыми становятся ранее порядочные фамилии вроде Уизли.       Артур на первом курсе тоже сближаться с Молли не стремился. Да и на втором, и на третьем. У них были свои друзья, свои компании, они не ссорились, но и не разговаривали, если не приходилось вместе выполнять задание на уроке.       На пятом курсе Молли впервые подумала, что Артур, возможно… симпатичный. За лето он очень вытянулся, раздался в плечах, черты лица стали мужественнее — тот же Артур Уизли, но уже не просто смешной. Кроме того, с ним было о чем поговорить, у него были безупречные манеры (если требовала ситуация, он становился настоящим джентльменом), и он прекрасно танцевал, в чем Молли не раз убедилась на балах, куда начала ходить с того же пятого курса — младших на балы не пускали.       На шестом курсе они начали встречаться, и однажды загулялись так, что попались завхозу, и Молли отделалась легким испугом, а вот Артура по-настоящему наказали, и тогда она поняла, что на самом деле его любит.       На седьмом курсе она была уверена, что выйдет за него замуж, неважно, что говорит ее семья о предателях крови. Они с Артуром были созданы друг для друга.       Хотя… была и проблема.       У каждой чистокровной семьи существовали свои тайны, свои секреты в шкафу, своя особенная магия, свои ритуалы, которые они выполняли испокон веков. Что-то походило на дар, что-то — больше на проклятие. Как правило, об этом не распространялись, но иногда были вынуждены сказать правду.       Артур краснел, бледнел и шел пятнами, сообщая об этом. Проблема правда была крайне деликатной, и многих девушек это могло отпугнуть.       — Видишь ли… — он нервно потер затылок. — Ты знаешь миф про ласок? Якобы они могут зачать потомство через ухо… на самом деле это бред, но в чем-то… понимаешь…       — Да скажи уже, как есть, — раздраженно потребовала Молли.       — Моего отца зовут Септимус, потому что он седьмой сын в семье, — убитым голосом сообщил Артур. Молли кивнула — это она знала. Все знали. Септимус Уизли был седьмым сыном. Его имя звучало немного смешно, учитывая этот факт, но на самом деле это было совсем не смешно: седьмые по счету дети, особенно мужского пола, имели особую магическую силу.       — Но не просто, — Артур покусал губы. — Он — седьмой сын седьмого сына. И… и я тоже.       — Ты? — изумленно распахнула глаза Молли. До сих пор она ничего не слышала о его братьях или сестрах, а она обязательно знала бы, если бы они были.       — Да, я единственный ребенок в семье, — он побледнел еще сильнее. — Но до того, как я родился, у моей матери было шесть выкидышей. Точнее, не совсем. Иногда дети рождались мертвыми. Она уверена, это проклятие от того, что она вышла замуж за предателя крови — точно не знаю, да и она не знает. Но дело не в этом, дело в том, что дети все равно рождались. Даже если предпринимать меры… у мужчин рода Уизли будет семеро детей, и седьмой обязательно будет сыном. Так было на протяжении веков. Возможно, потому мы и носим имя Уизли… не знаю. Возможно, легенды про то, что ласки способны оплодотворять магически, не так уж и безосновательны. Я не уточнял.       — Но у нас уже был секс, — Молли удивленно хлопнула глазами. — И я не забеременела.       — Потому что ты не Уизли. Если мы поженимся, то дети будут обязательно, — Артур покачал головой. — Я очень сильно тебя люблю, и хочу, чтобы ты была счастлива, но если ты не готова к детям, тем более — к семерым… конечно, я пойму.       Молли задумалась. Ей было всего семнадцать, она была младшей в семье и даже не представляла, как это — ухаживать за младенцем и воспитывать ребенка. И вряд ли это представлял Артур. Да и будут ли у них деньги, чтобы обеспечить семерых — она не питала иллюзий и знала, что приданого, если выйдет за Артура, не получит. А если бы и получила, его не хватило бы.       Можно было просто расстаться с ним, и все.       Но…       Молли уже слишком сильно в него влюбилась, и жизни без Артура попросту не представляла. Как заботиться о детях, она не знала, но подумала, что этому не так сложно научиться — в конце концов, ее, как всех чистокровных леди, с детства готовили к судьбе жены и матери. Деньги тоже должны были появиться — Артур собирался работать в Министерстве, к тому же, даже если бы от нее отвернулись родители, оставались любящие ее братья.       И она согласилась выйти замуж за Артура Уизли.       А еще — решила, что седьмым ее ребенком станет не сын. Что таким образом жуткая судьба мужчин рода Уизли и их жен должна прерваться — потому что для некоторых это действительно жутко. Можно было просто не заключать официальный брак, но в таком случае союз остался бы бесплодным, а это Молли считала ужасным не менее, чем большое количество детей.       Едва выйдя замуж, она забеременела, и родился Билл. Через два года — Чарли. Через четыре — Перси. Еще через два на свет появились близнецы, а потом — Рон. Шестая беременность стала знаковой: Молли делала все, чтобы это была девочка. Проводила нужные ритуалы. Ела специальную пищу. Взывала к силам природы. Все ее существо сосредоточилось на этом: у нее должна родиться дочь, и она знала, что Артур так же сильно хочет того же.       И это, в конце концов, сработало. Молли на всю жизнь запомнила, как была счастлива, когда поняла, что у нее родилась девочка.       — Мам! — нетерпеливо окликает ее Джинни.       — Да, дорогая, — Молли рассеянно улыбается ей. — Мы с папой познакомились еще в Хогвартсе на первом курсе, а на пятом начали встречаться…