Глава третья:Я рядом

Алекса проснулась не от звука будильника, не от постороннего шума. Просто — открыла глаза. В комнате ещё царил полумрак, утро едва касалось окон тонким синим светом. Она лежала на спине, укрывшись пледом до подбородка, и слушала, как в груди неспокойно стучит сердце. Это был странный сон. Или не сон. Скорее ощущение. Ожидание. Она взяла телефон с тумбочки, не включая экран. Просто держала его в руке, как будто тот мог ожить сам по себе и что-то сказать. Не было ни новых уведомлений, ни пропущенных звонков. Только одно сообщение. От Егора. —Поговорим сегодня?В восемь по Москве. Спустя секунду после прочтения,Алекса ответила: —Хорошо Ещё чуть-чуть позалипав в телефоне Алекса поднялась, сделала кофе,села у окна.За стеклом сонный Нью-Йорк — улицы были пустее обычного, и это будто давало ей больше пространства, чтобы почувствовать себя… настоящей Весь день прошёл в ожидании. Она пыталась быть занятой: отрепетировать походку перед зеркалом,перечитать свои заметки по позированию,проверить расписание кастингов. Егор написал ближе к вечеру: —Ты дома? —Да. Отправила сразу.Без обдумывания. —Я могу позвонить? —Конечно,можешь позвонить. Алекса затаила дыхание,ожидая звонка. И вот.. Звонок. —Привет, — сказал он, и она сразу узнала этот голос. Чуть хрипловатый. Мягкий. Настоящий. — Привет. — Я не знаю, зачем ты так написал то сообщение… — сказала она,и довольно неожиданно.—Оно было…другим. Он помолчал. — Просто понял, что хочу услышать тебя.Без повода. Без «как дела».Без лайков и сторис. Сердце её снова пропустило удар. Он говорил спокойно, но каждое слово попадало точно в цель. — Я думал о тебе сегодня. Много, — продолжил он. — Ты будто осталась во мне после последнего разговора. И я не смог просто так это выкинуть. Пауза. — Поэтому и написал. Её ладони стали влажными. Слишком много чувств. Слишком быстро. Но в то же время — правильно. Не напористо. Не требовательно. Просто — по-настоящему. — Я думала о тебе тоже, — призналась она. — Только не знала, как… сказать. — Вот и сказал я. За нас двоих,–снова этот мягкий смех. —Хочешь — не думай ни о чём. Просто давай говорить. О чём угодно. И они начали. О фильмах. О детских страхах. О том, как она ненавидит толпу, а он прячется за тёмные очки даже в пасмурную погоду. О том, как она по ночам включает старую музыку и сидит на подоконнике,а он не может заснуть без фонового шума города. Они говорили уже больше часа. Разговор тек спокойно, тепло. Её смех звучал звонко, а голос Егора мягко окутывал, будто плед в холодное утро. Он рассказывал о каких-то забавных историях со съёмок, она — про случай с модельным агентом, который перепутал её с другой девушкой. — Ну и?Что ты сделала? — смеялся он. — Я просто ушла. А через час он мне пишет:«Извините, я всё перепутал, возвращайтесь». Представляешь? Он хохотнул, и в этот момент на экране всплыло уведомление: Мама:«Алекса, мне очень жаль…Бабушки больше нет…» Улыбка на лице Алексы исчезла. Мир, который только что казался наполненным светом, мгновенно потемнел. — Алекса? — голос Егора потеплел. — Ты чего? Всё нормально? Она молчала.Глаза наполнились слезами.Она прочитала сообщение снова и снова, надеясь, что что-то неправильно поняла. — Мне…— голос сорвался. — Мне мама написала… — Что случилось? — Бабушка…— прошептала она.— Её больше нет. Наступила тишина. Глубокая, тяжёлая.Егор замолчал,но через секунду его голос стал тише,мягче. — Алекса…Я рядом, слышишь? Слёзы текли по её щекам, неумолимо. Она не пыталась их сдерживать. Он продолжал говорить что-то тихое, ободряющее, но слова долетали приглушённо, как будто она слышала их через стекло. — Мне нужно ехать… домой, — пробормотала она. — К маме.В Россию… — Конечно. Ты не одна, ладно? Я всегда рядом, если что-то нужно… Пиши, звони… Она кивнула, не зная, видит ли он это. — Спасибо… — прошептала. — Я… потом. И нажала "отбой". Комната стала пугающе тихой. Только звук дыхания, смешанный с всхлипами, заполнял пространство. Она встала, пошла к шкафу. Слёзы всё ещё текли по лицу, но движения были быстрые, решительные. Чемодан. Вещи. Паспорт. Мир перевернулся за секунду. Совсем недавно она смеялась в телефон, а теперь — собирала траурные вещи, готовясь к полёту в другое, совсем иное состояние. Её бабушка. Её опора. Её свет. Теперь–только воспоминание. Чемодан скользил по полу, будто чувствовал её спешку. Алекса, не переставая всхлипывать, кидала в него первое, что попадалось под руку: чёрные джинсы, свитер, куртку. На автомате, как будто тело само знало, что делать, пока разум тонул в боли. Паспорт.Телефон.Зарядка. Всё казалось ненастоящим,будто сон,из которого вот-вот проснётся. Но вдруг.. Звонок. Егор. Она посмотрела на экран и почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Не ответила. Не сейчас.Слёзы мешали говорить,и если она услышит его голос,то может сломаться окончательно. Он написал. «Я рядом.Если нужно — всё, что угодно.Просто держись, пожалуйста.» Она прижала телефон к груди, на мгновение зажмурилась, как будто это могло облегчить боль. Аэропорт был шумным, но её мир будто замер. Она сидела, скрестив руки, и смотрела в одну точку. Глаза были сухими, но только потому, что всё внутри уже выгорело. Вылет через 40 минут. Телефон снова завибрировал. —«Ты уже в аэропорту?» Она быстро набрала: —«Да. Через полчаса вылетаю.» —«Пожалуйста, береги себя. Напиши, когда приземлишься. Мне важно знать, что ты добралась.» Её губы дрогнули. Он был таким внимательным, даже на расстоянии. Даже в этот момент. —«Спасибо,Егор. Я напишу. Обещаю.» Полёт прошёл словно в тумане. Она не смотрела в окно, не слушала музыку, не говорила ни слова. Просто сидела, обхватив колени руками, и смотрела в пустоту. В памяти всплывали картинки:бабушкины руки, запах её духов,вечерние разговоры на кухне… И снова слёзы. Москва встретила её серым небом. Пронизывающий ветер будто говорил: «Ты дома,но не так,как хотелось бы». Мама ждала её у выхода. Бледная, постаревшая, как будто за один день. Они обнялись крепко, молча. Ни слова не нужно было. Их сердца говорили за них. Позже, когда они ехали в такси, телефон снова завибрировал. —Ты уже у мамы? —Да. Всё хорошо. Мы вместе. —Если тебе нужно поговорить — я рядом. Всегда. Она уставилась в экран, сердце снова сжалось. Прошло два дня с похорон. Все эти два дня она была с мамой. У Алексы была своя квартира в Москве,в которой она жила,когда приезжала сюда. Решив,что пару дней поживёт там,вызвав такси,она отправилась туда. Квартира встретила тишиной. Алекса вошла,волоча за собой чемодан.В голове — гул. За последние сутки она почти не спала. Полёт, слёзы, похороны,боль,мама... Всё как в тумане. Сейчас она была одна. Совсем одна. Она прошла на кухню, налить воды. Руки дрожали. Глоток,затем ещё,но ком в горле не позволял нормально дышать. Она села на пол, прислонившись к стене. И только сейчас почувствовала, как тяжело стало в груди. Сердце будто сжалось. Пульс участился. Головокружение. Холод в пальцах. Слабость. Она дрожащей рукой достала телефон. Экран треснул в углу — то ли при посадке,то ли в машине. Неважно. С трудом набрала номер скорой. — Мне…мне плохо… — Назовите адрес. — Улица… —и тьма накрыла мгновенно. Когда приехала скорая, дверь была не заперта. Алекса лежала на полу, рядом — телефон. Без сознания.Дыхание слабое,пульс неровный. Фельдшер поднял телефон, посмотрел на экран. Разблокировано. Последний исходящий вызов — "Егор🤍". — Может, близкий? — пробормотал он и нажал на иконку. Спустя несколько секунд,Егор ответил. — Алло?—голос Егора был слегка удивлён, но тёплый. —Это не она.Скорая. Девушка потеряла сознание. Мы забираем её. — Что?! — голос тут же сорвался. —Где она? Что случилось? —Приехали по вызову. Состояние нестабильное. Скорая помощь. Адрес... Он не дослушал. Просто схватил ключи и выбежал. Машина неслась по улицам. Он не помнил, как выехал. Не помнил, закрыл ли за собой дверь. Перед глазами стояла только она. Её голос. Её слёзы. И теперь–её тишина. Он знал:ей нужна опора. И он едет. К ней. Просто—к ней. Больница встретила его запахом хлорки и холодным светом ламп. Он не знал, куда идти, но просто бежал. На ресепшене он едва выговорил: — Девушка... Алекса...только что привезли... Медсестра кивнула: — Второй этаж, палата для наблюдения, 215.Её только подключили к капельнице. Он уже не слушал конец фразы, взлетел по ступенькам,перескакивая через две. Дверь была приоткрыта. Алекса лежала на кровати. Бледная. С закрытыми глазами. Тонкая трубка капельницы в её руке. Щека чуть порозовела, как будто от того, что она почувствовала — он рядом. Егор застыл в дверях. Только сейчас дыхание немного выровнялось. Он провёл рукой по лицу, будто отгоняя всю тревогу. Медленно подошёл к кровати. Присел рядом. — Алекса… — прошептал он почти неслышно. Она не открыла глаза, но пальцы чуть пошевелились. Он осторожно взял её ладонь в свою. — Я здесь. Всё хорошо. Ты не одна. И в этот момент Алекса слабо зашевелилась. Глаза — тяжело, но всё же открылись. Их взгляды встретились. Сначала — непонимание, затем — слабая, почти невидимая улыбка. — Егор… — голос был хриплый, словно её горло сжало всё, что она пережила за последние сутки. Он кивнул, сдерживая ком в горле. — Тсс.Не говори.Я рядом. Он провёл рукой по её волосам, отодвинув прядь с лица. — Как ты здесь?.. — выдохнула она. — Скорая.Я был последним, с кем ты говорила.Они позвонили мне. Он смотрел на неё — хрупкую, уставшую, измученную. — Мне стало плохо… — еле слышно. — Я знаю. Ты не должна быть одна. И не будешь. Она сжала его руку чуть сильнее. Слёзы подступили к глазам. — Я устала, Егор… Он не отпускал её ладонь. Не собирался. — Тогда просто отдыхай. Всё остальное я возьму на себя. —Спасибо..-шёпотом сказала Алекса. В палате было тихо. Только мерное кап-кап капельницы и слабое дыхание Алексы нарушали тишину. Егор всё ещё сидел рядом. Он не сводил с неё взгляда — будто боялся, что если моргнёт, она исчезнет. Он впервые видел её такой — не сильной, не уверенной, не холодной. А уязвимой, будто хрупкое стекло, которое могло разбиться от любого неосторожного прикосновения. Медсестра заглянула в палату ближе к полуночи: — Вы можете остаться. Только, пожалуйста, не мешайте другим пациентам. Он кивнул и подтянул стул ближе к кровати, устроившись поудобнее. — Спасибо, — тихо сказал он ей вслед. Ночь шла медленно. Алекса спала тревожно, то и дело вздрагивая. Иногда он слышал, как она что-то бормочет сквозь сон — обрывки слов, имя бабушки, слова, которых он не мог понять, но от которых его сжимало внутри. Он не спал. Каждый раз, когда она вздыхала чуть громче, он наклонялся, поправляя одеяло, убирая со лба пряди волос. Иногда он тихо шептал: — Всё хорошо... Я с тобой... И, кажется, она слышала. Лицо становилось чуть спокойнее. Под утро Алекса проснулась. Глаза были опухшие, голос — еле живой. — Ты всё ещё здесь?.. Егор улыбнулся устало, но искренне. — Конечно. Она медленно села,оперевшись на подушки,с трудом,будто тело стало тяжелее в десять раз. Сделала глубокий вдох, закрыла глаза на мгновение. —Подай,пожалуйста,телефон…—голос её дрожал,но в нём звучала решимость. Егор протянул ей её телефон. Она немного поколебалась, но всё же разблокировала экран–и набрала мамин номер. Руки дрожали,когда она подносила телефон к уху. — Алло…—услышала она знакомый,до боли родной голос. И всё, что она успела сказать—это: — Мама… Слёзы снова выступили на глазах.Остальное мама уже поняла сама. Через сорок минут женщина влетела в палату.Она сразу бросилась к дочери,крепко прижала её к себе,обе расплакались. Егор встал,чтобы дать им пространство,но Алекса на секунду задержала его взглядом,полным благодарности. —Останься, — шепнула она, но добавила:—Можешь пока выйти…на минуту…пожалуйста. Он кивнул и молча вышел из палаты. Они остались вдвоём. Мама осторожно поправила одеяло на коленях дочери, села рядом и,чуть хрипло,спросила: —Кто это был? Алекса вытерла щёку тыльной стороной ладони: —Его Егор зовут…Мы просто… общаемся. Он рядом оказался, когда… ну, когда всё это случилось. —Он тебе нравится? Алекса замолчала.Она сама не могла до конца понять,что чувствует. Но при одном его взгляде становилось легче дышать.При одном слове —тише в голове. —Не знаю,—честно призналась она.—Но он был рядом, когда мне было хуже всего.Это...значит очень много. Мама кивнула,будто поняла больше,чем сказала вслух. —Хороший мальчик.Спасибо ему скажу. Через полчаса Егор снова вошёл в палату.Мама,погладив Алексу по плечу,встала. —Мне нужно поговорить с врачом.Побудь с ней? —Конечно,—кивнул он и сел обратно рядом с Алексой. Она посмотрела на него,чуть улыбнулась сквозь боль: —Спасибо,что остался. Он взял её руку в свою: —Я всегда останусь,если ты захочешь. И в этот момент она впервые за всё время почувствовала, что не одна.