Часть 7

С момента спора с Марго прошла неделя. Кот уселся на подоконник, перебирая когтями занавеску. Его разноцветные глаза сверкнули, как два магических кристалла, когда он бросил Ане через плечо: — Ну что, готова к самому увлекательному дню своей жизни? Правда, неважно. Готовься или нет — начинаем. Аня сглотнула, глядя на портал, который Мурлок выжег когтем на стене ее спальни. Он напоминал гигантскую кошачью дверцу, усыпанную мерцающими звездами. — И… это безопасно? — спросила она, замечая, как по краям портала потрескивает магия, опаляя обои. — Безопаснее, чем твои попытки варить зелья, — фыркнул кот, махнув хвостом. — В мое время ученики прыгали в бездны с улыбкой. А ты дрожишь перед дырой в пространстве. Прыжок в портал оказался мягким, как падение в пуховую подушку. Аня приземлилась в пещере, где сталактиты свисали, словно клыки древнего чудовища. Воздух пахнул серой и… жареным зефиром? Она обернулась, но портал уже исчез. — Не отвлекайся, — Мурлок материализовался у ее ног, сливаясь с тенями. — Здесь все хочет тебя съесть. Особенно пол. Аня едва успела отпрыгнуть — каменная плита под ней ожила, превратившись в пасть с каменными зубами. — Беги! — зашипел кот, вскарабкавшись ей на плечо. — И не думай останавливаться! Они носились по лабиринту, где стены дышали, а лужи под ногами пытались утащить Аню вглубь. Когда она споткнулась о корень (который тут же опутал ее ногу), Мурлок вцепился когтями в ее куртку: — Заклинание рассечения! Ну же, ты учила его вчера! — К-какое рассечение?! — Аня вырвала ногу, швырнув в корень случайную искру магии. Из земли вырос кактус размером с холодильник. — Блестяще, — кот закатил глаза. — Теперь у нас есть зеленый телохранитель. Надеюсь, он любит девочек в солянке. Кульминация настигла их в круглом зале, где вместо потолка клубилось черное небо. В центре на троне из костей сидела… копия Ани. Только с рогами и змеиным хвостом. — Серьезно? — фыркнула Аня. — Зеркальное испытание? Это банально. — Банально? — ее двойник ухмыльнулся, щелкая хлыстом из огня. — Посмотрим, что ты скажешь, когда я выжгу из тебя все секреты. Мурлок вдруг прыгнул между ними, вздыбив шерсть: — Эй, второсортная подделка! Ты забыла главное — ее ментор гений. А ты? Твой кот, я полагаю, дохлый блохастый мешок с костями? Двойник замер, и Аня воспользовалась моментом — швырнула в него кактус, который все это время тащила за собой. Иллюзия рассыпалась с визгом. Когда пыль улеглась, Мурлок сидел на обломках трона, вылизывая лапу: — Неплохо. Для новичка. Хотя моя ученица в XII веке справилась бы вдвое быстрее. — Ты же говорил, я твоя первая ученица за тысячу лет! — Детали, — кот махнул хвостом. — Важно, что ты не умерла. Пока что. На обратном пути портал выплюнул их прямиком в ванную, где отец Ани брился. — Объяснишь? — он замер с бритвой у горла, глядя на дочь с котом, обсыпанных пеплом и кактусовыми иголками. — Э-э… Кот учит меня выживать в экстремальных условиях! — выпалила Аня. — Угу, — отец вздохнул. — Только мой гель для бритья не трогайте. Или превратите во что-нибудь… Не знаю, в дракона. Когда дверь закрылась, Мурлок прыгнул на раковину: — Видишь? Даже обычные люди чувствуют магию. Скоро тебе придется выбирать. — Или найти способ не выбирать, — Аня ткнула его в нос. — Я же прошла твое дурацкое испытание. Теперь ты станешь человеком? Кот вдруг отвернулся, его хвост нервно дергался: — Ритуал требует лунного света. И… э-э… танца с сомнительными жестами. Завтра. Сегодня я слишком занят — надо вылизать все иголки из шерсти. Но когда Аня ушла, он прошептал треснувшей фарфоровой кошке на полке: — Она справилась. Возможно, я все-таки не ошибся… Хотя еще рано говорить. А в углу ванной, незаметная для глаз, треснула плитка — точно по форме кошачьей лапы. Аня притворилась, что поверила в отговорки Мурлока насчет лунного света, но, выйдя из ванной, прижалась к стене и затаила дыхание. Кот всегда врал с пафосом, а сейчас его голос звучал... странно. Словно в нем зазвучала трещинка, как в той плитке с отпечатком лапы. Она приоткрыла дверь на миллиметр, чтобы подслушать его бормотание. Но вместо слов услышала тихий звон — будто кто-то ударил по хрустальному бокалу. — Ты нарушаешь правила, — прозвучал из ванной женский голос, холодный и звенящий, как зимний ветер. — Какие еще правила? — Мурлок фыркнул, но его тон выдавал напряжение. — Я кот. У нас нет правил, только привилегии. Аня рискнула заглянуть в щель. Фарфоровая кошка на полке светилась голубоватым сиянием, а ее безжизненные глаза теперь смотрели на Мурлока с укором. — Ты дал ей свое испытание, а не то, что предписано древними законами, — продолжала статуэтка. — Если Совет узнает, что ты подменил ритуал... — Совет обожает мои выходки, — кот помахал хвостом, но его спина была выгнута дугой. — Кроме того, она справилась. Разве не в этом суть? Сияние кошки погасло, оставив в воздухе запах миндаля. Мурлок спрыгнул с раковины и вдруг замер, уставившись на трещину в плитке. — Любопытно, — пробормотал он. — Кажется, я забыл, как пахнет настоящая магия... Аня не успела отпрянуть — дверь распахнулась, и она шлепнулась на пол, прямо перед котом. — Поздравляю, — он сел на ее голову. — Теперь ты официально сталкер. Хочешь узнать, зачем я изменил испытание? — Я... э... нет! — солгала Аня, пытаясь стряхнуть его с волос. — Врешь ужасно, — Мурлок прыгнул на комод. — Настоящий ритуал требовал твоей жизни в обмен на мою свободу. Но я предпочитаю неоплаченные долги. И живых учеников. Аня онемела. Кот говорил так, будто речь шла о селедке на завтрак, а не о ее смерти. — Почему? — выдохнула она. — Потому что мой прошлый ученик... — он вдруг замолчал, уставившись в окно, где луна начала подниматься над крышами. — Ладно, забудь. Теперь тебя ждет новая задача: объяснить матери, почему ее любимая ваза теперь приветствует ее стихами. Аня обернулась. Ваза в углу, украшенная сиренью, действительно бормотала: «О, владелица моя! Твои руки пахнут пирогами и тоской...» — Это ты сделал?! — зашипела она. — Нет, это твое подсознание, — кот зевнул. — Испытание пробудило в тебе магию чувств. Теперь все, к чему ты прикасаешься, будет отражать твои эмоции. Привет, подростковый кризис в 3D. До ужина оставался час. Ваза уже сочила сонеты про неразделенную любовь, холодильник напевал грустные романсы, а чайник требовал, чтобы его называли «Сэр Кипятос». Отец сидел за столом, уставившись на вилку, которая пыталась станцевать танго с ложкой. — Аня, — он медленно повернулся к дочери. — Если это новый этап твоего... хобби, я закажу на Amazon книгу «Как пережить магический пубертат». Мурлок, развалившийся на люстре, захихикал: — Советую издание с картинками. Там есть глава «Как не превратить папу в лягушку». Аня схватила кота под мышку и умчалась в комнату. — Как это остановить?! — трясла она его. — Научиться контролировать эмоции, — он вырвался и принялся вылизывать смятую шерсть. — Или носить перчатки. Но перчатки — это скучно. Ночью, когда дом погрузился в тишину, Аня прокралась в ванную. Трещина в плитке пульсировала тусклым светом. Она прикоснулась к ней — и мир перевернулся. Оказалось, трещина вела не в стену, а в... библиотеку. Бесконечные полки с книгами, которые шептались, смеялись и плакали. Посреди зала стоял Мурлок в человеческом облике — высокий, с черными волосами и теми же разноцветными глазами. Он листал фолиант с обложкой из драконьей кожи, но его лицо искажала боль. — Ты должен был ее принести в жертву, — сказал голос из теней. Это была женщина в платье из тумана, с лицом, как у фарфоровой кошки. — Я не судья, а учитель, — ответил Мурлок-человек. — И я дал ей шанс. — Тогда ты займешь ее место. Навсегда. Аня хотела закричать, но мир сжался, вытолкнув ее обратно в ванную. Трещина погасла. — Ты что, решила стать сантехником? — Мурлок сидел на краю ванны, но его шерсть стояла дыбом. — Я видела тебя! Ты... ты стал человеком! И ту женщину... — Спи, — кот резко прыгнул на пол. — Или я превращу твою подушку в болтливого попугая. Весь следующий день они не разговаривали. Только когда село солнце, Аня решила выйти в сад. Вечерний ветер трепал ее волосы, а где-то вдалеке мерцали огни города. Рядом, свернувшись в бархатный клубок, лежал Мурлок. Его разноцветные глаза полуприкрыты, но уши подрагивали при каждом шорохе. — Ты все еще копаешься в своих мыслях, как в мусорном ведре? — буркнул кот, не открывая глаз. — Уже три часа. Мои усы седеют от твоей нерешительности. Аня вздохнула. После вчерашнего разговора с родителями все стало только сложнее. Мама заметила исчезновение любимой вазы (та самая, которую Аня случайно превратила в облако пуха во время тренировки), а папа начал подозревать, что дочь «связалась с какой-то сектой» из-за странных книг по алхимии, валявшихся в ее комнате. — Они думают, что я сошла с ума, — прошептала Аня. — А если я выберу магию… они никогда не поймут. Мурлок зевнул, демонстративно потягиваясь. — О, да, семья. Вечные слезы, объятия и «мы тебя любим, даже если ты неудачница». Скукотища. Но знаешь, что еще скучнее? Твои самокопания. Ты или стань ведьмой, или вернись к своим каракулям в школьных тетрадях. — Ты… ты же сам говорил, что магия требует жертв! — Аня повернулась к нему, сверкнув глазами. — А теперь внезапно советуешь бросить все? Кот наконец открыл глаза. В его взгляде мелькнуло что-то непривычное — почти человеческая усталость. — Потому что я уже видел, как это заканчивается, — его голос потерял привычную язвительность. — Тысячу лет назад один идиот — я, если что — решил, что магия важнее друзей, семьи, всего. И что получил? Вечность в облике пушистого комка с хвостом. Поздравляю. Аня замерла. Мурлок редко говорил о своем прошлом, а уж признавать ошибки — никогда. — Но… ты же всегда твердил, что магия — это сила, — растерялась она. — Сила? — кот фыркнул. — Сила — это не сжимать мир в кулак, а удержать то, что важно. Но тебе, конечно, виднее. Может, хочешь превратить родителей в мебель, чтобы не мешали? Или запихнуть их воспоминания в банку, как варенье? Аня сглотнула. В голове всплыли картинки: мама, которая каждое утро оставляла ей на столе шоколадные круассаны, даже когда денег едва хватало на хлеб. Папа, учивший ее чинить велосипед, терпеливо объясняя, как работает каждая гайка. Брат Миша, тайком подкладывавший ей в рюкзак смешные рисунки перед контрольными… — А если я… — она обхватила руками колени, — смогу быть и тем, и другим? И ведьмой, и дочкой? Мурлок замер. Потом медленно поднял лапу и ткнул ее в лоб. — Ты что, решила изобрести магию по совместительству? — проворчал он, но в его голосе прокралась нотка чего-то похожего на гордость. — Тогда слушай сюда, гений. Есть древний ритуал — «Сердце двух миров». Но он требует, чтобы ты… — Пожертвовала чем-то ценным, — перебила Аня, вспомнив прочитанное в древнем гримуаре. — Нет, — кот злобно щурился. — Он требует, чтобы ты съела три килограмма печени за минуту. Конечно, ценным! Твоей глупостью, например! Но Аня уже вскочила. Глаза горели. — Я сделаю это. Что бы ни потребовалось. Мурлок вздохнул так громко, что с ближайшего дерева слетела ворона. — Ладно. Но если ты превратишь дом в тыкву, я первым займу место у костра. Ритуал проходил в старом парке, куда Аня в детстве бегала кататься на качелях. Мурлок, сидя на пне, руководил процессом с видом страдающего профессора. — Нет, нет, нет! Круг из полыни, а не из петрушки! Ты что, решила призвать дух огородника? Когда все было готово, Аня встала в центр символов, вырезанных на земле. В руках она сжимала фото семьи и горсть земли с порога родного дома — «якоря» двух миров. — Последний шанс передумать, — пробурчал кот. — Если что-то пойдет не так, твои родители будут помнить только то, что ты была… э-э-э… очень посредственной ученицей. — Замолчи и начинай, — улыбнулась Аня. Мурлок заворчал заклинание на древнем языке. Воздух затрепетал, и Аня почувствовала, как магия впивается в грудь, будто крючьями. Перед глазами поплыли воспоминания: первый день в школе, ссора с Мишей из-за игрушки, мамины слезы, когда Аня забыла ее день рождения… — Не отпуска якоря! — крикнул кот, но его голос словно доносился сквозь воду. Боль стала невыносимой. Казалось, ее разрывают на части. Но Аня сжала фото и землю так сильно, что пальцы побелели. — Я… не… откажусь… ни от чего! Взрыв света ослепил ее. Когда дым рассеялся, Мурлок, покрытый сажей, сидел рядом и яростно чихал. — Поздравляю, — фыркнул он, — ты только что уничтожила половину парка. Зато… — он махнул лапой. Аня огляделась. На земле лежали два символа — переплетенные кольца магии и обычной жизни. Они мерцали, как сплетенные звезды. — Получилось? — прошептала она. — Пф-ф, — кот отвернулся, но хвост нервно подергивался. — Теперь ты обречена быть вечной посредственностью. И в магии, и в «человеческих» глупостях. Аня рассмеялась. Она знала, что это его способ сказать «молодец». — Спасибо, учитель. — Ничего не слышу, — Мурлок встал и гордо зашагал прочь, но через пару шагов обернулся. — И да… если твой брат снова спросит, почему я разговариваю, я превращу его медведя в таракана. Аня улыбнулась. Возможно, она и не станет Великой Ведьмой. Но зато завтра утром съест мамин круассан и… попробует оживить ту самую вазу. Ну, или хотя бы вернуть ей прежний вид. Утром Мурлок, как обычно, развалился на подоконнике Аниной комнаты, наблюдая, как она пытается вернуть вазе первоначальный вид. После ритуала в парке магия девочки стала... странной. То заклинания срабатывали с опозданием, то вместо ожидаемого эффекта происходило что-то абсурдное. Например, вчера Аня хотела подогреть суп, а вместо этого чашка начала декламировать сонеты Шекспира. — Может, хватит издеваться над посудой? — кот лениво поднял ухо. — Ваза уже три дня шепчет сплетни о твоей бабушке. Довольно занятно, но я начинаю завидовать ее осведомленности. Аня фыркнула, швырнув в него перышком из разобранной подушки. Перо зависло в воздухе, внезапно превратившись в миниатюрного попугая, который тут же заверещал: «Мурлок — старый ворчун! Мурлок — старый ворчун!» — Вот видишь? — Аня скрестила руки на груди. — Это все из-за твоего «ритуала совмещения». Теперь моя магия живет своей жизнью! Кот прыгнул на стол, сбивая учебник алхимии, и уставился на попугая. Тот мгновенно замолчал, превратившись обратно в перо. — Проблема не в ритуале, — проворчал Мурлок. — Проблема в том, что ты пытаешься контролировать магию, как своего младшего брата. А магия — она как я: делает то, что хочет. Аня хотела возразить, но в дверь постучали. На пороге стоял Миша. — Аня, а почему твой кот... — он замялся, — ...иногда говорит как бабушка по телефону? Мурлок замер, уши прижались к голове. Аня нервно засмеялась: — Э-э, это... новая игрушка! Голосовой модуль! Правда, смешно? Миша прищурился, затем резко ткнул пальцем в кота: — Он вчера назвал меня «ходячей катастрофой в носках». Игрушки так не умеют! — Я тоже так думаю, — прошипел Мурлок, прыгая на шкаф. Аня схватила брата за руку и потащила в коридор, бормоча что-то про «секретный школьный проект». Когда она вернулась, кот сидел на книжной полке, разглядывая старый фотоальбом. — Ты знаешь, — сказал он неожиданно мягко, — у меня когда-то была сестра. Аня села на кровать, удивленная. Мурлок никогда не говорил о своей семье. — Она была ведьмой, — продолжил кот, перелистывая страницы хвостом. — Не могущественной, не великой. Просто... любила превращать паутину в кружево и разговаривать с луной. А я тогда считал это «пустой тратой таланта». Он щелкнул когтем, и фотографии в альбоме ожили: вот девушка в платье, усыпанном звездами, смеется, запуская бумажных журавликов в небо. Вот молодой человек с гордым лицом — таким Аня и представляла Мурлока в человеческом облике — смотрит свысока, сверкая магией. — Я хотел стать бессмертным, — голос кота стал глуше. — Провел ритуал, украл артефакты... а когда магический совет приговорил меня к изгнанию, моя сестра приняла наказание вместо меня. Ее превратили в камень. А меня — в это, — он махнул лапой по своему пушистому телу. — Вечность, чтобы помнить, какую цену заплатили другие за мою глупость. Аня подошла к полке, осторожно прикоснувшись к ожившим фотографиям. — И... ты хочешь вернуть ее? — спросила она. Мурлок закрыл альбом. — Нет. Она бы ненавидела меня за это. Но я могу научить тебя не повторять моих ошибок. Финальный ритуал должен был пройти в полночь на старом кладбище, где, по словам Мурлока, «стены между мирами тоньше». Аня стояла в кругу из свечей, держа в руках камень с вырезанным именем — единственное, что осталось от сестры кота. — Произнеси заклинание, — приказал Мурлок, его голос дрожал. — И... не вздумай что-то «улучшить». Аня глубоко вдохнула. Она чувствовала, как магия пульсирует в такт ее сердцу — хаотичная, живая, но теперь... знакомой. Она начала читать слова на древнем языке, и свечи вспыхнули синим пламенем. Камень в ее руках засветился, и вдруг... Из света возникла девушка в звездном платье. Она улыбнулась, и Аня поняла — это та самая сестра. — Привет, глупыш, — девушка посмотрела на Мурлока, который сидел, замерев. — Все еще носишься с этой своей важностью? — Ты... ты должна быть свободна! — выдохнул кот, и впервые за все время Аня увидела, как он теряется. — Я свободна, — девушка коснулась его лба. — Ты держал меня в плену своим чувством вины. А теперь хватит. Свет начал меркнуть, но перед исчезновением она повернулась к Ане: — Позаботься о нем. Он все еще думает, что знает все. Когда ритуал закончился, Мурлок молчал. Камень рассыпался в пыль. — Ну что, — Аня присела рядом с ним, — теперь ты... свободен? Кот резко встряхнулся, как после сна. — Свободен? Я кот! У меня всегда девять жизней, а теперь еще и совесть чиста. Идеальный повод для праздника! — он прыгнул ей на плечо. — А теперь марш домой. Твоя мама испекла торт. — Откуда ты знаешь?! — Потому что я попросил. Ну, или намекнул. Мяукнул мило у плиты. Через месяц жизнь Ани обрела новый ритм. По утрам она помогала Мише собираться в школу (теперь книги сами залезали в рюкзак, но хотя бы не превращались в тараканов). По вечерам учила магию с Мурлоком, чьи заклинания все еще иногда давали сбой (вчера он случайно оживил мамин пирог, и тот сбежал в лес). А однажды утром Аня нашла на подоконнике письмо. Конверт был из магического совета, а внутри... приглашение на «Совет юных талантов». — Видишь? — Мурлок, развалившись на солнце, брезгливо подбрасывал лапой бумагу. — Тебя хотят запереть в школе для «одаренных». Скукота. — А ты не хочешь, чтобы я стала великой ведьмой? — улыбнулась Аня. — Ты и так ею стала, — пробурчал кот, отвернувшись. — Просто не вздумай об этом кому-то говорить. Моя репутация... Аня рассмеялась, гладя его за ухом. Она знала, что это его способ сказать «я горжусь тобой». Где-то вдалеке запела птица, ветер принес запах маминых круассанов, а магия — обещание новых приключений. Не идеальных, не предсказуемых, но своих.