Часть 12

Мама, Я надеюсь, что, когда ты получишь это письмо, тебе будет уже легче. Я всё думаю о тебе — каждое утро, перед сном, в перерывах между занятиями. Мне бы хотелось быть рядом, взять тебя за руку, просто посидеть в тишине, как раньше. Ты сильная. Я знаю. Но, пожалуйста, береги себя. Обещай мне это, даже если тихо, даже если про себя. У меня здесь всё хорошо. Правда. Я стараюсь быть прилежной, делаю всё, что должна. Иногда это сложно, но я справляюсь. Ты ведь знаешь — ты меня такой воспитала. Иногда Хогвартс кажется мне совсем чужим, но потом кто-то улыбается или кто-то молчит рядом, и становится легче. Я многое поняла за это время. Быть сильной — не значит не чувствовать. Я учусь чувствовать. Осторожно. Мало-помалу. Я люблю тебя, мама. Очень. И скучаю. Пиши, когда сможешь. Даже коротко — мне важно знать, что ты рядом. Ты — мой дом. Моя тишина в шумном мире. Твоя девочка, Катерина Я отправила письмо маме на рассвете — аккуратно, без лишних взглядов. Сова растворилась в небе, а сердце сжалось на миг. Будто я передала частичку себя в этом конверте. Я не позволила тревоге остаться со мной . На завтрак я пришла позже обычного — спокойная, почти молчаливая. За слизеринским столом, как всегда, царила ледяная ирония. Люциус разговаривал с Нарциссой вполголоса, Барти листал старые фолианты, напоминая скорее одержимого, чем ученика. Нарцисса : — Ты вся в себе сегодня. Катерина : — Бывает. Это не заразно. Люциус, краем глаза уловив обмен фразами, усмехнулся. Люциус (насмешливо): — Или наоборот — слишком заразно, Кэт. Будь осторожнее, ты ведь нравишься... не тем, кому следует. Урок Зельеварение . Почти вся слизеринская и половина гриффиндорской толпы копалась в зельях с видом обречённости. Я же работала чётко, сосредоточенно — мои движения были почти механическими. Настроение ровное, как поверхность зелья до того, как в него капнет яд. Профессор подошёл ко мне с одобрительным кивком. Профессор : — Ах, мисс Спелморн, вы снова спасаете мой урок от общего провала. Как всегда — элегантно. Ты улыбнулась едва заметно. Он ушёл, довольный собой. После урока. Когда я собирала сумку у выхода из класса, к моей парте скользнул второкурсник с ничего не выражающим лицом. Он остановился, будто забыл учебник, но в ладонь тебе — тихо — опустил клочок пергамента. Я открыла его уже в коридоре. Почерк — не почерк. След магии. > *Ты — наблюдаешь. Ты — влияешь. Ты — растёшь. Продолжай в том же духе. — Чёрная нить не рвётся. Мы с тобой.* (Запомни: не бойся грязи, если умеешь превращать её в золото.) Я сожгла записку простым щелчком пальцев . День. У озера. Я вышла к озеру после обеда. Туда, где вода казалась чернильной от глубины. На ветру играли мои волосы, и в этой редкой тишине я почувствовала нечто… чужое. На берегу — крыса. Толстая, мохнатая, будто домашняя. Она сидела слишком спокойно. И смотрела прямо на меня . В этом взгляде было слишком много… человеческого. Я прищурилась. Достала палочку. Катерина: — Ты не обычная, да? Крыса шевельнулась, будто узнав, что разоблачена — и мгновенно метнулась в сторону, скрываясь в высокой траве. Я сделала шаг, потом ещё — но следов уже не было. Магия не чувствовалась. Будто она и не была жива. Я медленно убрала палочку и сказала себе: Катерина (вполголоса): — Или я схожу с ума… — Или кто-то следит за мной. Мне показалось, или в траве на миг блеснул золотой глаз? Но нет. Озеро было тихо. Я возвращалась из библиотеки — тихо, с книгой под мышкой и тяжёлыми мыслями в голове. Письмо Лорда всё ещё горело в сознании. А потом… За поворотом я услышала шорох. Шарканье маленьких лап. Возня. И… звук трансформации — тот самый липкий, неестественный треск, когда что-то не-человеческое превращается в плоть. Катерина (мысленно): «Галлюцинации? Или я не выспалась?..» Я выглядываю — и замираю . Передо мной — четверо. Римус Люпин. Джеймс Поттер. Сириус Блэк. И четвёртый, только что вставший с пола, стряхивающий с мантии пыль — Питер Педигрю. Катерина (вслух, тихо): — Видимо, галлюцинации всё-таки нет. Троица оборачивается. Питер чуть не подпрыгивает от испуга, Джеймс напрягается, а Римус быстро делает шаг вперёд. Сириус (медленно): — Катерина?.. Катерина (выпрямляется, спокойно): — О, так крысы у вас — не просто школьные друзья? (в сторону Питера) Приятно наконец увидеть тебя , Питер. Или стоит называть "друг с хвостиком"? Питер (шипит): — Она всё видела! Джеймс: — Кат, послушай. Это… не то, что ты думаешь. Катерина (вполголоса, чуть насмешливо): — Думаю, я наблюдала, как один из вас превращается из грызуна в человека. Или наоборот. Римус : — Пожалуйста. Не говори никому. Это… тайна. Иначе Питеру будет очень плохо. Катерина (глядя на Сириуса): — А тебе? Тебе, Блэк, будет плохо? Сириус смотрит мне в глаза. Молча. Он понимает: я всё видела. И — я не глупа. Сириус (тихо): — Катерина, мы не враги. Не сейчас. Ты же умеешь хранить тайны… да? Я смотрю на него, потом на остальных. В глазах — ни страха, ни гнева. Только ровный, опасный интерес. Катерина : — Интересно. Я-то думала, вы все такие… прозрачные. Оказывается, у Гриффиндора тоже есть подземелья. Я разворачиваюсь , делаю шаг прочь — но перед тем, как скрыться за углом, бросаю : Катерина: — Спокойной ночи, "мародёры". Берегите хвосты. Питер ( с истерикой в голосе ): — Мне конец , они меня посадят . Римус : — Мы что-то придумаем , с тобой ничего не произойдёт . Сириус , осмотрел друзей , его взгляд остановился на трясущемся Питере . Сириус : — Я решу этот вопрос . Через пару дней наблюдений . Холодный камень под ногами. Луна высоко. Тихо, как бывает только после полуночи. Катерина стоит у перил, уставившись в темноту. Скрип. Медленные шаги. Сириус Блэк выходит из тени. Сириус: — Ты умеешь появляться вовремя. И молчать слишком долго. Катерина (не оборачиваясь): — А ты — умеешь прятать крыс в кармане. Но, признаю, трансформация была… впечатляющей. Сириус (с ухмылкой, но сдержанно): — Могло быть хуже. Катерина: — А смысл? Вы не глупы. Но и не совсем умны, раз позволили мне это увидеть. (поворачиваюсь , глядя на него) Так что, теперь будешь подкупать? Пугать? Очаровывать? Сириус: — А хочешь? Он делает пару шагов ближе. Луна обрисовывает его лицо — напряжённое, но с какой-то странной… честностью. Сириус: — Я пришёл не за этим. Просто… Ты держишь эту тайну. Без выгоды. Без угроз. Зачем? Катерина (глядя в глаза): — Потому что иногда знание — это лучшая форма власти. И потому что… (задерживает взгляд) …мне интересно, как далеко ты сам пойдёшь, прежде чем испугаешься себя. Сириус (глухо): — Я не боюсь себя. Катерина (мягко): — Значит, ещё не дошёл до края. Он делает шаг ближе, почти рядом. Дыхание их смешивается в прохладном воздухе. Сириус: — Я не враг, Катерина. Ни тебе, ни… той, кем ты боишься стать. Я вижу тебя. Не только маску. Катерина на секунду теряет опору в груди. Его голос звучит слишком… искренне. Слишком близко. Опасно. Катерина (ровно): — Тогда смотри дальше. Но помни: маски — не всегда просто защита. Иногда это — броня. Она отходит в сторону, тихо, но уверенно. Сириус остаётся у перил. Один. Катерина уходит прочь — спокойно, будто ей всё равно. Но в спине, будто иглы. Позади — быстрые, почти гневные шаги. Сириус: — Не смей просто так уходить. Катерина замирает. Медленно оборачивается. Холод в глазах, голос — резкий, как лезвие. Катерина: — Я делаю то, что считаю нужным. А тебе никто не давал право указывать. Сириус (сдержанно): — А ты не дала ни единого шанса поговорить. После… Он обрывает фразу. — Тебе не было плевать, Катерина. Не ври мне. Катерина: — И что, ты ждал, что я расплачусь на твоём плече? Что буду спрашивать, “а что это значило для тебя, Сириус?” — Ты был первым, кто сделал из этого игру. Не я. Сириус (глухо): — Это была не игра. Катерина (с холодной усмешкой): — Тогда ты — плохой игрок. Ты ушёл. Без слов. А потом ждал, что я вернусь на поводке. Ты ведь этого хотел, да? Сириус (резко): — Я хотел увидеть, насколько ты настоящая. Или всё — маска. Но, похоже, ты — лёд. Просто… красиво вырезанный. Катерина (в упор): — А ты — огонь, Сириус. Только бесполезный, если не сжигаешь до конца. Он делает шаг ближе. Она — не двигается. Сириус (жёстко): — Объясни мне тогда, почему Регулус и Барти вьются вокруг тебя, как охрана. Что ты такое для них? Что в тебе? Катерина (спокойно, но опасно): — Я — единственное, чему они доверяют. Потому что я не лгу. Не прячусь за героизмом. Я — с ними, когда все остальные отворачиваются. А ты… Ты всегда выбираешь сторону позже всех. Когда уже безопасно. Сириус (зло): — Ты звучишь как политик. Или как… одна из них. Катерина (ровно): — А ты — как мальчик, которому больно, что он ничего не может контролировать. Даже себя. Долгая, тяжёлая пауза. Сириус (шёпотом): — Почему ты боишься дать мне шанс? Катерина: — Потому что я не раздаю их тем, кто предаёт первым. Запомни, Сириус: я не потеря. Я — последствие. Она разворачивается и уходит. Не медленно. Не поспешно. А как человек, который уже всё решил. Сириус остаётся стоять, прижав кулаки к бокам. В груди — злость, вина…