король с львиным сердцем

Мидеймос — единственный сын Горго, наследный принц Кремноса и ныне его полноправный правитель. Великий воин, прозванный Бессмертным — он возвращался из каждой битвы, какой бы ожесточенной она ни была, раненый и покрытый запекшейся кровью своих врагов и товарищей. Он возвращался с победой, которую выгрызал собственной силой, храбростью и воинственностью, из цепкой хватки врагов. Бог смерти Танатос не имел над ним власти, пока Мидей желал продолжать жить и защищать свой народ. Народ хоть и любил наследного принца, но собственное будущее волновало его больше. С каждым годом Мидеймос становился старше, его военные походы не заканчивались, а терпение жителей Кремноса было на исходе. Страх, что их правитель не вернется из очередного боя, давно поселился в глубине их костей. Дрожь пробирала их тела каждый раз, когда Мидей задерживал свое возвращение на несколько дней. С каждым годом Мидеймос приближался к возрасту своих погибших родителей.

***

Мидеймос верхом на гнедом коне прошел через главные ворота Кремноса, ведя за собой войско — поредевшее, покрытое смрадом смерти, но гордо несущее на своих плечах бремя победы и траур по погибшим. До того сверкающие доспехи, теперь темны от багровой крови; глаза, когда-то горевшие жизнью, — потухли под натиском ужаса, увиденного на поле брани. Продвигаясь по улице, Мидей ловил обеспокоенные взгляды жителей, которые испуганно перешептывались между собой, обсуждая недельное опоздание своего царя. Привыкший к глупым пересудам народа, мужчина давно не обращал внимание на их скулеж. Не было ни радостных вскриков, ни ликования, лишь воздух гудел от тихого бормотания людей. Процессия, сопровождаемая цокотом копыт и тихим клацаньем тяжелых доспехов, дошла до ворот замка, где слуги бросились на помощь своим господам. Мидей спешился и, отмахиваясь от рук назойливых оруженосцев, которые тянулись, чтобы помочь ему освободиться от доспехов, направился в свои покои. Звон каблуков эхом разносился по пустым коридорам, пока мужчина на ходу распутывал тугие перевязки доспехов. Железные наручи, наплечники и нагрудник один за другим падали на мраморный пол, наполняя стены резким грохотом. Мидей знал, что пронырливые слуги подберут их позже, начистят до блеска и оставят в его оружейной. Сейчас его единственным желанием было упасть в гору подушек и забыться мертвецким сном. Каждый его шаг становился медленнее предыдущего — налитые тяжестью и усталостью конечности отказывались двигаться. Но покой так и остался несбывшейся мечтой — за дверью покоев его ожидал один из мудрецов, член Совета старейшин. Старец с аккуратно стриженной седой бородой, чье возрастное лицо испещрили морщины, колким взглядом следил за входящим Мидеем. Мужчина вздохнул: путь к заветной постели преграждало бренное тело, которому, по его мнению, давно пора отправиться в объятия Танатоса. — Ваше Величество, Совет безмерно счастлив вашему возвращению, — скрипучий голос раздался в тишине. — Не сомневаюсь. — Нам необходимо обсудить важный вопрос, но вы вновь припозднились со своим возвращением, посему Совет требует от вас полного участия, — не дожидаясь следующего ответа царя, продолжил мудрец. — Сейчас? — Мидей прошел по комнате до небольшой ванночки с горячей водой, от поверхности которой поднимался едва видимый пар. Слуги бросились готовить его покои, как только знамена Кремноса показались на горизонте. — Да. Старик следил за почти механическими движениями Мидеймоса: как он погружал руки в кипяток, а на его лице не отображался даже легкий намек на испытываемую боль. — Не хочу огорчать Совет, но сейчас у меня нет ни малейшего желания обсуждать ваши очередные капризы, — стальным голосом предупредил мужчина. — Я, как и мои воины, несколько дней провел верхом. Последнее, чем я хочу сейчас заняться — спорить со сборищем стариков. Вода в ванночке слишком быстро стала розоватой от засохшей крови, которую Мидей смыл с волос цвета заката. Он вздохнул, готовясь позвать слуг, чтобы те принесли еще воды, но голос старика его опередил: — Ваша ванна готова, но сперва вы должны меня выслушать. Наклонившись над остывающей водой, Мидей сжал пальцами бортики, и кончики его мокрых волос касались ее поверхности, пока мужчина размышлял над словами старика. Но мысли были спутанными, заторможенными, глаза слипались от желания скорее уснуть. — Говори. Быстро. Мудрец откашлялся, довольный сговорчивостью царя. — Народ, как и мы, требует от своего правителя стабильности, которую возможно обеспечить только посредством нового наследника, Ваше Величество. — И что же? Я должен найти какую-нибудь шлюху, обрюхатить ее, чтобы потешить ваше самолюбие? — Кхм, не будьте столь категоричны. — Старик достал из складок мантии свернутый свиток. — Мы отобрали несколько кандидатур вам на выбор. — Всегда знал, что для вас я не более чем кобель для случки, чтобы щенки были породистыми и покладистыми. Ведь стоит моей будущей жене разродиться — и меня, и ее ждет отравленное вино. Зло усмехнувшись, Мидей выхватил из цепких старческих пальцев список и пробежался по нему взглядом. Принцессы и утонченные леди из соседних государств, судьба которых была далека от участи стать матерью наследника Кремноса. Он уже был готов затолкать жалкий клочок пергамента в глотку старому хряку, как дошел до последней строчки. Выведенное дрожащей и неуверенной рукой имя — Кастория. — Обещанная Богу Смерти? — удивился Мидеймос, проводя пальцем по смутно знакомому имени. — Что? — мудрец метнулся к царю, чтобы взглянуть. — Нет. Решительно нет, Ваше Величество! Эта госпожа… — Согласен, идеально подходит, — насмешливая улыбка растянула губы Мидея. — Я выбираю ее. — Нет-нет-нет, — причитал старик, поглаживая седую бороду. — Не представляю, кто посмел вписать это имя, но Совет против! — Ну, боюсь, не в вашей власти заставить меня поменять решение. Либо она станет моей женой, либо я умру в попытках ее добиться. Переубедить царя никогда не было возможным, поэтому мудрец даже не пытался продолжать тщетные попытки заставить Мидеймоса отказаться от девушки, которую собственная семья обещала Танатосу. Упрямству мужчины завидовали многие, еще больше людей находили это качество невыносимым, и все члены Совета относились ко второй категории. Конечно, мудрец понимал, чего хотел добиться царь — заставить старейшин отказаться от своих намерений найти ему жену, ведь Кастория была обречена в одиночестве прожить до самой смерти, заключенная в четырех стенах башни. Замурованной заживо, компанию ей составлял только дракон — ее стражник, надзиратель и единственное живое существо, которое испепеляло каждого, кто приближался к башне. — Это ваше окончательное решение? — Другого уже не будет. Мидей мог бы поклясться, что услышал, как скрипнули от злости старческие зубы, когда мудрец, пятясь, покинул его покои. Оставшись в одиночестве, мужчина тяжело вздохнул — силы окончательно покинули его, и на одной силе воли Мидей дошел до своей купальни, проход в которую был сокрыт плотными шторами алого цвета. Прежде чем погрузиться в ванну, мужчина смыл всю засохшую на теле грязь. Горячая вода приятно обволакивала уставшие, налитые свинцовой тяжестью конечности, Мидеймос медленно расслаблялся, с каждым мгновением его мысли становились все тише и неуловимее. Он растворялся в моменте покоя, пока его мнимое спокойствие не нарушили внезапно всплывшие буквы, что медленно складывались в женское имя. Обещанная Богу Смерти. Он усмехнулся, приподнимаясь в воде, чтобы покинуть ванну. Возможно, Мидей встретит свою смерть в попытках вырвать незнакомую девушку из когтей Танатоса, но тогда он умрет с честью, достойной царя Кремноса.

***

Мидей дернул поводья, переводя коня на шаг. Чем ближе он приближался к Темной роще на окраине Айдонии, тем сильнее становилось дурное предчувствие. На нетронутом слое снега оставались следы от лошадиных копыт, пока впереди виднелось темное и густое переплетение древних деревьев. Кругом был только снег — белоснежный, искрящийся и обманчиво нежный. Весь этот край казался сказочным местом, где земля присыпана сахарной пудрой, птицы слеплены из миндаля, а деревеньки — не более чем пряничные домики. Пока Кремнос не скрывал своей жестокости, гордясь полями, пропитанными кровью, металлическим запахом, дурманом стоящим в столице, и жарким солнцем, которое было невыносимо для чужаков, — Айдония встречала лживым покоем, снежными пейзажами и приятно прохладным воздухом. Но место, где поклонялись Танатосу, никогда не смогло бы стать сказочным. Смерть неуловимо пряталась в черных иссохших ветвях мертвых деревьев, в костяных останках, что усыпали землю под слоем снега, в безжизненной тишине — птицы никогда здесь не пели. Мидей словно очутился на затихшем поле битвы, где полегли воины нескольких армий, вороны уже набили свои животы мертвечиной, и не были более слышны их надрывные каркающие крики. Все, что осталось — пустота и отчаяние. Ни победы, ни поражения. Сам Мидеймос не боялся умереть, напротив, даже искал смерть, чтобы в очередной раз дать ей отпор. Многие шутили, что смогли обмануть костлявую, избежать опасности, но царь Кремноса всегда предпочитал грубую и горькую правду. В бой он шел одним из первых, его меч не боялся преград, а он сам вырывал собственную жизнь из лап смерти львиными когтями. Конь остановился у самой кромки леса, нервно переступая копытами. Животное чувствовало тьму и запах смерти, которыми пропиталась земля Айдонии, и отказывалось идти дальше. Мидей потрепал коня по шее и спешился. Оглядевшись по сторонам, он не заметил ни одного признака цивилизации, что неудивительно — пару дней назад мужчина проехал через последнюю деревушку и больше по пути не встретил мест, где бы жили люди. — И что мне с тобой делать? — вздохнул Мидей. Оставлять коня здесь — все равно, что собственноручно убить его, а вести за собой в Темную рощу глупо — животное будет его только тормозить. Подумав еще немного, мужчина начал снимать с седла сумку с провиантом, одеяло и оружие — несколько кинжалов спрятал в голенищах сапог, ножны с мечом он перекинул через плечо, благо специальный ремень позволял. Мидей забрал самое необходимое для выживания, поэтому уже решился стегануть коня, чтобы тот галопом помчался в сторону деревни — при должной удаче его найдут местные. Но мужчину прервал шорох, донесшийся из рощи. Мидей обнажил меч, придерживая коня под уздцы — возможно, ему еще понадобится его помощь. Но вопреки картинам, которые уже нарисовало воображение мужчины, к ним вышел мальчик. Отряхиваясь от сухой листвы и веток, мальчик поднял голову и замер, встретившись взглядом с янтарными глазами царя. На вид ему было не больше десяти. Бледное личико исказил испуг, и мальчик дернулся, чтобы побежать, но Мидеймос поднял руки в успокаивающем жесте. — Стой! Я тебя не обижу. В подтверждение своих слов мужчина вернул меч в ножны, оставаясь на месте. Мидей, конечно, знал, что детям тоже не стоит доверять — невинные на вид, при должном усердии они могли перерезать глотку любому взрослому. Но тело этого мальчика била неподдельная дрожь от страха, дыхание участилось, вырываясь наружу облачками пара. — Ты здесь живешь? — Мидей указал на Темную рощу за спиной мальца. — Д-да… — детский голос дрогнул, но в глазах помимо страха теперь различалось любопытство. — Я путешествую, но мой конь отказывается заходить в Рощу, — стараясь придать себе более безобидный вид, Мидей погладил коня по носу. — Не знаешь, где бы я мог его оставить? — И правильно, господин! Ваша животинка не зря боится этого места. Дракон не оставляет даже костей, все дотла сжигает! — затараторил мальчик, почувствовав, что речь идет о чем-то знакомом. — Нельзя сюда ходить! — Что мне можно, а что нельзя, решать не тебе, — строго отчеканил мужчина. Но после добавил мягче, ведь пугать мальчонку было недальновидно: — Мне бы еще проводника до башни Стикс. Но сначала скажи: как тебя зовут? Мальчик поджал губы, переминаясь с ноги на ногу. Родители учили его не доверять незнакомцам, но конь у этого путешественника был расчудесный — гнедой, его шерсть лоснилась и казалась такой гладкой на ощупь, его густая темная грива манила провести по ней рукой, и умные глаза внимательно следили за хозяином. Может, если он ему подсобит, то господин, вид которого ясно говорил о состоятельности, вознаградит его? — Мое имя Арктур. — Защитник, значит? Мальчик неуверенно кивнул. — Я Мидей. Так что, поможешь? В долгу не останусь, не беспокойся. Кивнув, Арктур подошел к мужчине. Родители будут только рады, если ему удастся раздобыть немного денег. Теперь Мидей мог лучше рассмотреть мальца — светлые волосы, голубые глаза и бледная кожа, только румянец от мороза на щеках говорил, что перед ним живой человек, а не восставший мертвец. — Но зачем вам идти к башне? — Арктур нахмурился, шагая рядом с мужчиной, который вел упирающегося коня. — Ищу себе жену. — Думаете, госпожа Бабочка выйдет за вас? — полный скепсиса, Арктур покосился на Мидея. Он поспешил встать с другого бока от коня, чтобы погладить по гнедой шерсти, от ласковых прикосновений тот, кажется, немного успокоился, и мальчик продолжил: — Не обижайтесь, господин, но вы похожи на варвара больше, чем на жениха. Ваши волосы в беспорядке, одежда грязная после дороги, да и манеры у вас хромают. — Да неужели, — мужчина по доброму усмехнулся, бросая лукавый взгляд на мальчика. Знал бы Арктур, с кем разговаривал… — Неужели есть парочка советов для такого варвара, как я? — забавлялся мужчина. Мальчик посмотрел на него снизу вверх, забавно хмуря светлые брови явно усердно размышляя. — Мама читала мне, что рыцарь должен обязательно преклонить перед прекрасной леди колено и, с ее позволения, поцеловать ладонь, — со всей серьезностью, на которую был способен десятилетний мальчик, отвечал Арктур, вспоминая слова матери. — Еще нельзя сквернословить, грубить и заставлять делать плохие вещи. Мидей не удержался и все же потрепал мальца по волосам. Тот недовольно фыркнул, но не смог скрыть счастливую улыбку на губах. — Родители хорошо тебя воспитали, но запомни — это относится не только к леди, но и ко всем остальным тоже. Шмыгая носом, Арктур активно закивал. Ему была приятна похвала от человека, который был не только намного старше и сильнее его самого, но и производил впечатление уважаемого воина, пусть и немного варварский на вид. Оставшийся путь Мидеймос расспрашивал мальчика о Темной роще, почему их семья здесь живет и как далеко еще идти до башни. Оказывается, эта роща ничем не отличалась от остальных, только огромный дракон время от времени пролетал над верхушками деревьев, но никаких чудовищ тут не водилось. Его мать изгнали из той самой деревни, что Мидей проезжал несколько дней назад, за ведьмовство. Муж не бросил ее, и вдвоем они перебрались в Темную рощу, где их никто не тревожил, и жизнь была спокойной. Вскоре среди темных деревьев стали проглядываться очертания небольшой избушки, сложенной из цельных бревен. Крыша была припорошена снегом, из каменной трубы шел сероватый дым, наполняя стылый воздух запахом горящей хвои. — Урса! — громко позвал Арктур, срываясь на бег. На его голос из избушки выглянула девичья голова — такие же светлые волосы, но заплетенные в две тонкие косички. Узнав брата, девочка сбежала по ступенькам и бросилась к нему в объятия. Мальчик, посмеиваясь, закружил ее, заставляя Урсу заливаться хохотом. — Держи. — Мидей вручил Арктуру поводья. — Скоро стемнеет, не стану дожидаться ваших родителей, чтобы все им объяснить, поэтому, пожалуйста, позаботься о нем. Мужчина достал из сумки небольшой мешочек с монетами и протянул девочке, которая рефлекторно приняла его. — Вернусь через пару дней, мелочь. — Хотел вас похвалить, но вы снова разговариваете, как варвар, — Арктур покачал головой. — Поверь, это я еще не грубил, — хмыкнул Мидей. Поправив сумку, мужчина направился в сторону верхушки башни Стикс, виднеющейся над кронами деревьев.

***

Свежий лесной воздух бодрил, горячее дыхание облачками пара растворялось в морозной тишине вечно зимнего леса. Только нетронутый слой снега скрипел под ногами — в такую даль редко кто заходил. С каждым шагом вперед деревья становились все плотнее друг другу, мрачно нагнетая над царем Кремноса, который, казалось, не обращал внимания, что и воздух теперь стал холоднее. Перешагивая через торчащие корни деревьев, мужчина продвигался вперед медленно и неторопливо. Изредка мелькающее среди переплетения сухих ветвей серое небо начинало темнеть, с каждым прошедшим часом ночь все увереннее накрывала заснеженную рощу. — Чертов холод… — Мидей потер замерзший нос рукой. Вскоре среди череды темных деревьев и безжизненного пейзажа стали проглядываться блики теплого света. Мидей отодвинул очередную ветку, чтобы не получить по лицу, когда почувствовал легкую дрожь земли, до ушей донесся приглушенный звук хлопающих крыльев. Он поднял голову к небу и увидел мелькнувший в черноте ночного неба силуэт, за которым последовал громкий рев. Внутренности скрутило от незнакомого звука, что пробирал каждую клеточку тела. — Что еще за дрянь? — проворчал мужчина, хмуря брови и сжимая рукоятку меча. Пришлось ускориться, и через несколько минут Мидей вышел на небольшую опушку. Наконец-то он увидел источник блеклого света, который освещал ему путь — высокая башня, оплетенная иссохшими колючими стеблями, возвышалась впереди, небольшие фонари мелькали среди каменных кирпичей, а в окне наверху горел яркий свет. Мидеймос хотел подойти ближе, но в небе вновь раздался оглушающий рев, следом за рычанием, и, рассекая небосвод бледной мглой, показался его обладатель — дракон, лапы которого стремительно приближались к мужчине. Не успев среагировать, царь Кремноса почувствовал, как острые когти обхватили его тело и, дернув, подняли вверх. От резкого рывка перехватило дыхание, воздух вышибло из легких, а острая боль пронзила все тело. Подтянувшись, Мидей сжал зубы и ухватился рукой в железной перчатке за локтевой выступ на лапе дракона, стараясь забраться на спину. Стоило бы переживать, чтобы крылатый ящер не разжал когти и не отпустил мужчину в свободный полет, но Мидей лишь крепче вцепился в крупные чешуйки, пока, взмахивая огромными крыльями, дракон поднимался все выше, а земля продолжала удаляться. — Чтоб тебя! — крикнул мужчина, ледяной ветер бил по лицу, впиваясь иголками в кожу. Дракон, поднявшись достаточно высоко, вдруг начал снижаться, войдя почти в идеальное пике — он прижал крылья плотно к телу, падая вниз головой. Силой ветра Мидеймоса почти отрывало от драконьей чешуи, но он лишь крепче ухватился за лапу, царапая особенно тонкие чешуйки латными перчатками. Мужчина бросил быстрый взгляд на приближающуюся землю, растрепанные волосы мешали оценить ситуацию лучше, но он был уверен — ящер сбросит его на землю, чтобы расшибся насмерть. Глупое и рискованное решение пришло в голову, когда Мидей заметил крышу башни — кажется, дракон не любил улетать далеко от своего дома. С трудом разжав затекшие пальцы, мужчина выхватил кинжал, спрятанный в ножных на груди. — Точные расчеты — это не мое… — с досадой и горькой улыбкой произнес Мидей и вонзил лезвие в драконью лапу по самую рукоятку, а после дернул вниз, разрывая мясо. Дракон заревел от боли, его крик забивал уши до оглушающего звона, в нос ударил запах гари и крови. В агонии ящер сделал несколько резких переворотов в воздухе, заставляя Мидея сдерживать рвоту от головокружительных трюков. Мужчина дернул лезвие еще ниже, и дракон с очередным криком разжал лапу и швырнул надоедливого человека в самый подходящий момент, как искренне надеялся Мидеймос. Полет вниз был недолгим, по инерции мужчина падал по косой траектории, и вскоре с грохотом врезался в черепицу крыши, что с треском покрошилась вниз. Не успел Мидей отдышаться или подумать о боли в теле, как начал скатываться вниз по острому пику крыши. Миг — он перевернулся на живот и вновь воспользовался латными перчатками, которые царапали по черепкам, оставляя глубокие борозды, пока его медленное скольжение, сопровождаемое отвратительным скрипом, не остановилось. В ушах все еще стоял драконий рев, оглушенный мужчина несколько раз вдохнул и выдохнул, начиная ощущать боль во всех конечностях, а особенно в спине. Находясь в подвешенном состоянии, когда ноги свисают с высокой крыши, а руки из последних сил держатся, Мидей поспешил осмотреться, чтобы понять, с которой стороны было окно — вероятно, единственный вход внутрь. Аккуратными движениями Мидеймос продвигался вдоль крыши, внимательно прислушиваясь и следя за окружением. Дракон не возвращался, и мужчина надеялся, что ящер ушел зализывать рану. Спустя долгие минуты карабканья Мидей наконец заметил отблески теплого света, которые видел с земли. Еще несколько десятков сантиметров, и он повис у самого окна, к сожалению, закрытого. Сил оставалось все меньше, руки жгло огнем от напряжения, поэтому, не придумав ничего лучше, Мидей спрыгнул на каменный подоконник и под тяжестью собственного тела упал вперед, разбивая стекло. Треск разбиваемого окна показался ему не столько громким и противным, как звук крошащейся гордости, когда он упал на усыпанный стеклом пол. Несколько осколков полоснули лицо, Мидеймос зашипел от боли, приподнимаясь с пола. Ноги и руки отказывались слушаться, поэтому он с трудом удерживал свое тело на локтях, чувствуя сквозь кожаную куртку напор осколков. Как-то невовремя вспомнилось, что все снаряжение осталось на той самой опушке, потому что дракон не позаботился захватить его вещи. — Вы кто? Кривя губы, Мидей поднял злой взгляд и увидел девушку, на лице которой не промелькнула ни одна эмоция — даже страха не было, только беспроглядная пустота и холод, как земли Айдонии. Бледная, почти мертвая, она стояла у противоположной стены, сложив руки на груди. Босая она не обращала внимание на усыпанный битым стеклом пол. Ее бледно-серое ночное платье доходило до колен, а на лодыжке болтался серебряный браслет с бабочкой. Светлые волосы обрамляли безразличное и красивое лицо, необычайно яркие глаза окинули Мидея беглым взглядом — девушка словно не видела угрозы в человеке, что был в несколько раз больше ее самой. Он уже открыл рот, чтобы представиться, но слова застряли в горле, ведь снаружи вновь послышался яростный рев. Девушка повернула голову чуть вправо, словно точно знала, откуда исходит звук. — Вы не понравились Поллуксу, — фиалковые глаза вновь обратились к нему, все еще лежащему на полу. — Ему больно. — Какая жалость… — фыркнул Мидей чувствуя себя не лучше летающей ящерицы, если не хуже. Шумно вдохнув, Мидеймос все же смог подняться, пошатываясь, он прислонился к стене рядом с окном. Беглым взглядом оценил беспорядок, устроенный им самим, и даже позволил себе легкую улыбку, — как безумец он упал с дракона, приземлился на крышу и чудом выжил. Смерть в самом деле не властна над Мидеем, царем Кремноса. Он поморщился, прижимая руку к боку, но без преувеличения болело все тело. Девушка все так же стояла в противоположном конце комнаты — если у круга вообще есть конец. Она ждала ответа на вопрос, изучая его своими внимательными глазами, такими похожими на драгоценные камни. — Мое имя Мидей, я… — мужчина запнулся, не понимая, стоит ли рассказывать ей всю правду. — путешествую в поисках кое-чего. — Кастория, — кивнула девушка. — А дракон, с которым вам довелось встретиться, мой защитник Поллукс. Вы ранены, вам нужны лекарства? Удивленный ее добротой, после того как ранил дракона, Мидей смог лишь кивнуть. Кастория подхватила с кровати тонкую шаль, накинула на плечи и скрылась на лестнице, люк от которой находился в тени за книжным стеллажом. В предоставленную богами передышку Мидей обессиленно сполз по стене вниз. Как ни посмотри, все слишком странное. Обещанная Богу Смерти не боялась незнакомца, даже предлагала помощь, не повела и бровью, когда в ее окно ввалился высокий и крупный мужчина. Мидеймос искренне считал себя устрашающим — в сравнении с другими воинами Кремноса он был и выше, и сильнее. Ему боялись перечить, а если им это все же удавалось, то тряслись, словно новорожденные жеребята. Возможно, она сейчас принесет ему какой-нибудь яд и попытается отравить, а может, прямо сейчас сбегает? Но, насколько он знал, — из этой башни не было выхода. Единственный — прямо в окно. Если дракон был Кастории другом, то почему до сих пор не помог ей сбежать? — Вот, держите, — девушка вернулась с небольшой кожаной сумочкой и ворохом лоскутов чистой ткани. Ей пришлось подойти ближе, чтобы оставить свою добычу возле мужчины, и именно в момент, когда ее голова слегка наклонилась вперед, он увидел заостреные уши. Может, то было от усталости или от боли, но Мидей, словно в наваждении, протянул руку, чтобы коснуться ее уха. Кастория в последний момент уловила его движение и отшатнулась назад, грозно хмуря тонкие брови. Совсем не испугавшись ее гнева, Мидей улыбнулся, ведь девушка была больше похожа на разозленного котенка, нежели человека, который действительно мог причинить ему вред. — Вставайте и спускайтесь вниз, там ванная, — без прежнего безразличия, а с нотками гнева в голосе, приказала Кастория. — А я уберу беспорядок, который вы натворили. Теперь мужчина заметил, что девушка надела тапочки, чтобы защитить ноги от стекла. Он кивнул, поднялся, опираясь о стену, и побрел в сторону лестницы. Откуда в башне Стикс без входа и выхода вода, он не хотел думать. И чем питается Обещанная, он тоже не желал размышлять. Спустившись с последней ступеньки, Мидей огляделся: везде под потолком находились небольшие фонарики, такие же, как те, что он видел снаружи. Очевидно круглая комната была поделена на секции. Раздевалка или гардероб с ящиками, полными одежды, тут же стояло высокие зеркало, в отражении которого Мидеймос увидел человека, больше напоминающего труп. Не обращая внимание на свое отражение, мужчина прошел в следующую комнату, где была ванная — белая плитка на стенах и полу, белая ванна и раковина. У противоположной стены от ванны стояли два резервуара, а в полу находился слив. Мелькнула мысль, что, возможно, у этой одинокой башни была канализация. Мидей подошел к резервуарам, где оказалась горячая и холодная вода, он удивленно приподнял бровь, нашел неподалеку ковш и зачерпнул из одного. Воды стало меньше, но через несколько секунд снова поднялась до прежнего уровня. — Чертовщина какая-то… — в замешательстве пробормотал мужчина. Но, подумав немного, начал снимать грязную одежду. Кожа казалась липкой после такой активной борьбы за жизнь, а волосы хотелось промыть настолько тщательно, насколько это было возможно. Смывая налипшую грязь с тела, Мидеймос тщательно тер намыленной тряпицей каждый сантиметр кожи, обнаруживая все новые синяки и ссадины. На удивление, серьезных травм не было, и только на ребрах темнела гематома. Стук в дверь прервал его мысли, что вновь вернулись к загадке этой башни. — Я оставила у двери чистую одежду. Мидей моргнул один раз, второй. И вышел из ступора только когда услышал удаляющиеся шаги. Откуда в башне, где живет одна девушка, найтись мужской одежде? Еще и его размера. Обработав ссадины и синяки лечебной мазью, Мидей натянул простую хлопковую рубаху и штаны. Этой ночью он решил не задумываться о всех загадках этой башни. Мужчина слишком устал, чтобы задавать вопросы, голова уже гудела, а тело медленно, но верно отказывалось шевелиться. Возле сундука с одеждой он увидел подушку на куче толстых одеял. Без труда уловив намек, Мидей соорудил себе постель и с наслаждением опустился на нее, вдыхая запах свежести. Свет в комнате не погас, но сейчас мужчине было все равно — глаза слипались, и он уснул, как только голова коснулась подушки.

***

Спустя несколько дней упорных расспросов Мидеймос все же выяснил, что вся башня Стикс была пропитана магией, которая служила одной цели — удовлетворять потребности Кастории до самой ее смерти. Чего бы она ни попросила, оно тут же появлялось в сундуке, если это одежда, на полке материализовались книги, а на кухонном столе продукты. Так же он выяснил, что этажом еще ниже ванной была кухня. С печкой, огромным столом и набором всевозможных снастей для готовки. Кастория его не выгоняла и почти не обращала на него внимания, а Мидей был не против воспользоваться чужим гостеприимством. Ему все еще предстояло выяснить, как вытащить ее из башни или вовсе уговорить покинуть, потому как складывалось впечатление, что Кастория самолично заточила себя в этот плен. Но упрямству царя Кремноса завидовали многие — он не отступится от своей цели. Он разбил несколько яиц в муку с корицей и сахаром, быстро перемешал, а после добавил молоко. Венчиком перемешивая тесто, Мидей придерживал миску. Дома ему редко удавалось готовить, слуги вечно норовили выхватить у него из рук посуду, приговаривая, что не царское это дело — готовить. Когда тесто было готово, мужчина начал жарить толстые и пышные блинчики — через каких-то полчаса на тарелке дымилась горка свежих и ароматных блинов. В этой башне можно было найти, что угодно — верхнем ящике он нашел клубничное варенье, которое попробовал однажды в походе. Каструм Кремнос не отличался разнообразием кухни. Поставив две чистые тарелки на обеденный стол, Мидей услышал тихие шаги с лестницы. Пожалуй, Кастория обращала свое внимание на него только когда он готовил. Мужчина повернулся и поймал ее взгляд, что тут же забегал по всей комнате, пока не остановился на тарелке с блинами в его руках. От него не ускользнуло, как девушка сглотнула. — Садись, я как раз собирался звать тебя, — усмехнувшись, Мидей поставил тарелку на стол. Кастория быстро юркнула на свое место, а мужчина в который раз удивился, какие у нее длинные волосы — те почти волочились за ней по земле, если бы девушка не заплетала их. Бледные, почти бесцветные у корней, к концам они становились все ярче, окрашиваясь в фиолетовый. Вся ее фигурка была такой крохотной, блеклой и безжизненной, что Мидеймос удивлялся, как она вообще жила все это время в одиночестве. Казалось, что одно его касание могло очернить белоснежную кожу, испачкать кровью, которая по локоть покрывала его руки. Сев напротив, Мидей изучал ее: девушка избегала любого контакта, носила перчатки и платья с длинными рукавами, словно боялась чужих прикосновений. Взгляд скользнул по тонким запястьям, хрупким пальцам, что сжимали вилку и нож. Сегодня она не надела перчатки, возможно, забыла? Кастория забавно зажмурилась, когда положила в рот кусочек блина с вареньем и довольно замычала. — Вкусно? — улыбаясь, спросил Мидей, подливая ей в стакан гранатовый сок. — Очень, спасибо, ты великолепно готовишь. За эти дни он даже уговорил ее обращаться к нему на «ты». — Почему ты носишь перчатки? — вырвалось почти против воли, но Мидей хотел спросить об этом уже давно. Звон упавших столовых приборов нарушил такую уютную тишину, Кастория с ужасом посмотрела на свои руки, а после спрятала их под столом. — Не думал, что первой яркой эмоцией, которую я увижу на твоем лице, будет ужас, — с сожалением заметил мужчина, однако он был не намерен отступать. — Почему? От повторного вопроса ее начала бить легкая дрожь, слез не было, но Кастория выглядела так, будто ее уличили на совершении смертельного греха. Она уставилась в свою тарелку и начала тихим, призрачным голосом: — Это проклятие. Два слова, которые не вызвали у мужчины никаких эмоций. Он только приподнял бровь, удивившись. Кастория же, напротив, сжалась, ожидая крики и гнев, но ничего не произошло, и девушка осмелилась открыть глаза. — Ешь свои блины и рассказывай дальше, — вздохнул Мидеймос, пододвигая к ней тарелку. Все еще неуверенная, Кастория дрожащими руками взяла вилку и нож. Возможно, ей было страшно, но голод никуда не делся, а блинчики слишком вкусные, чтобы их игнорировать. — Каждый, кого я коснусь, умирает, — начала Кастория. — Меня прозвали Обещанной Богу Смерти, потому что я благословлена им. Жрецы нарекли меня его невестой и моя судьба — стать его женой, когда моя смертная оболочка умрет. — Больше похоже на маразм. — Это правда! Я сама видела, как от моих прикосновений умирали люди. Медленно разлагаясь, они обращаются в пепел! — И поэтому тебя заперли здесь, в компании кровожадного ящера? — Поллукс хороший, — обиженно отметила девушка, вновь обретая присутствие духа. — Я сама не хочу выходить. Пока живу здесь, не причиню никому вреда. — Давай проверим, — взгляд Мидея опасно сверкнул, очередная безумная идея пришла ему в голову. За последние недели он был уж слишком безумен, даже для непобедимого воина. — Что? — Кастория в непонимании установилась на мужчины, совсем позабыв о блинах. — Проверим, убивают ли твои прикосновения. И прежде, чем Кастория успела отстраниться и убежать, Мидей схватил ее за руку. Тонкие пальцы были холодными и с легкостью помещались в его ладони. Но мужчина не остановился на этом — он переплел их пальцы в замок. Нежная, прохладная кожа приятно ощущалась под пальцами. — Ну как? Видишь, я не умер.