Пробуждение

Азараэль сидел за своим столом, руки его были заняты беспокойными махинациями ручки: он ее то сжимал, то перекладывал в другую руку, то клал на стол, а потом снова поднимал, повторяя цикл. Нога под столом отбивала нервный ритм. В ушах долбил ритм собственного сердца, из-за чего пылкую тираду Арно он слушал вполуха. Глаза Предводителя лихорадочно осматривали только недавно очнувшуюся Еву; та не приходила в себя несколько дней, а теперь стояла рядом с другим его подчиненным, изредка шатаясь из стороны в сторону. Хранитель по-совиному моргала и оглядывалась, будто в первый раз видит его офис. — Арно, остановись, — поднял руку Азараэль, останавливая подчиненного на полуслове. — Твоя верность достойна похвал, но теперь наказывать Еву нет нужды. — Она нарушила закон! Ее должны прозвать дивиром! — Хранитель вытянул руку в сторону Евы, сделав шаг вперед. — Я знаю. И это случится снова. — В каком смысле? Предводитель тяжело вздохнул, вышел из-за стола и подошел к своими подчиненными. — Ева разделяет этер своего человека, — неуверенно начал Азараэль, удивляясь самому себе. Из него будто выжали все соки, оставляя оболочку усыхать на солнце. Открыв рот, он намеревался добавить кое-что еще, но затем решил, что оно не кажется необходимым. — Это случается.. иногда. Однако это не значит, что она освобождена от соблюдения установленных правил, — под конец его голос обрел былую строгость, нарочито поднимая тон, как бы выделяя сказанное. — Как это ее освобождает? — не унимался Арно. — Арно, прошу, — Азараэль склонил в его сторону голову, брови нахмурились. — Вы сами утверждали, что эмоции Хранителям запрещены, а сейчас идете против своих же уставов? — Довольно! Крылья Предводителя резко расправились, образуя несильный поток ветра, но и этого было достаточно, чтобы заставить Хранителя в страхе отступить. Старшего Ангела редко видели в подобном состоянии: большая часть его настроения составляла неприкрытая раздраженность, другая же – хроническая усталость. В жгучей ярости Азараэль пугал не тем, что мог сделать, а тем, как он выглядел. Мир будто замирает, свет становится плотнее, а воздух тяжелеет до степени сжатия внутренностей. Его высокая фигура растет еще больше, некогда белоснежные крылья разделяются на несколько полупрозрачных изумрудных слоев: то принимая геометрические формы, то возвращаясь в привычный вид, искажая вокруг себя пространство. — Не смей говорить мне про правила: я тот, кто их создал! — голос Азараэля двоился, отдаваясь эхом по всему помещению. Зеленая радужка и зрачок полностью исчезли, оставляя место чистому белку. Если бы не гнев в голосе Ангела, выведенное до абсолютной симметрии лицо, кажущееся больше правильным, чем красивым, выглядело непригодным для эмоций. — И все, что я говорю – закон. А теперь прочь! Крылья Арно дернулись, его искаженное от злости лицо в один момент потеряло все краски, и, в последний раз презирающе взглянув на Еву, послушно кивнул и выбежал за дверь. Постепенно Азараэль вернулся в свою привычную форму и возмущенно резко выдохнул носом, поправляя манжеты рубашки. Когда-нибудь эти краснокрылые доведут его до смертной одры. Только половина дня, а он уже готов упасть с ног от всего того эмоционального насилия, которого он не испытывал довольно давно. Последней каплей стало обращение – даже если оно и естественное, не значит, что не выматывающее. Это одна из причин, почему Азараэль предпочитает человеческий облик своей истинной. Стук каблуков привлек внимание Предводителя. Ева смотрела на него расширенными от ужаса глазами, обняв напряженные плечи в неосознанной попытке защититься. Азараэль закатил глаза. А вот и вторая причина. Он сделал несколько шагов в ее сторону, но та не желала идти навстречу, и, от нечего делать, ему пришлось остановиться и присесть на одно колено — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, не в силах оторвать взгляд от ее глаз; двухцветная радужка с белым кольцом вокруг зрачка вызывала как и страх, так и воодушевление. Ева моргнула и взгляд ее прояснился, будто до этого действовала на автомате. Ее губы скривились, а поза сжалась – страх немного ослаб. — Я расплакалась из-за несуществующего праздника, — медленно произнесла Хранитель, нахмурившись, будто воспоминание физически причиняло ей боль, и Азараэль не мог не ухмыльнуться про себя, заставив сдержать лицо. — Со стороны Эонны было безответственно брать тебя туда, куда запрещено. Арно мне все рассказал, но… Время не повернуть вспять. Как же так получилось? — он закусил губу, а брови сложились домиком, словно он сдерживал слезы, хотя глаза оставались относительно влажными. Ева, прокручивая в голове картинки произошедшего, вдруг подняла взгляд. — День Последнего Эха – что это? Лицо Азараэля тут же окаменело и тот медленно встал на ноги, глядя на нее непроницательным взглядом. Хранитель покрылась мурашками, опасаясь, что Предводитель снова озлобится, и исход с побегом ей уж точно не удастся. Однако пустое лицо вдруг обрело несчастный вид, а глаза замерли, словно его разум переместился в другое место. — Трагедия. Все. Без лишних слов Предводитель вернулся за свой стол, отказываясь встречаться глазами с подчиненной. Вид поникшего лидера разрывало Еве сердце, но она не хотела докучать ему из-за своих хотелок, даже если очень интересно. Не в этот раз. Визуально Хранитель заметила перемену в его поведении, его взглядах в свою сторону, и что-то внутри, будто вторая настырная личность, стучало ей по мозгам, призывая помочь, и Ева почти подчинилась, пока не сдержала порыв. Задержав еще несколько секунд взгляд, Ангел направилась к дверям.

***

Первый день дистанционного школьного урока прошел для Дилана.. тяжело. Родители не могли объяснить причину такой резкой смены характера своего сына; некогда яркий мальчик с множественными интересами болезненно гас на их глазах. Только недавно он с радостью принимал подарок на день рождения, а теперь целыми днями лежит на кровати. Мама хотела звонить доктору Киму, но отец уговорил повременить. Тот подозревал, что сын осваивается с навалившимися делами, касающихся школы. Блейки связались с заведующим детским образованием профессором Адетолой, чтобы тот помог Дилану с образованием. К сожалению, в тот день мужчина не смог появиться, но отправил своего стажера – Айишу. Девочка рассказала, как прошел урок: она дожидалась Дилана целых полчаса перед тем, как тот включил связь. Предположив, что, ранее необученный пользоваться ноутбуком, он пытался понять как и что работает, ответ ее сильно удивил: «Я не хочу учиться». Пятнадцатилетняя Айиша впала в ступор, ведь она услышала от учителя, как глаза родителей светились, когда они говорили как их мальчика интересует все новое. Поначалу они ей вовсе не поверили, отмахиваясь, мол, не выспался, однако по приходу домой те не могли уложить в уме данный факт. На вопрос что не так и что болит Дилан либо раздраженно отнекивался, либо отказывался говорить вовсе. Мама не могла найти себе места от появившейся мигрени из-за постоянной тревоги, наотрез отказавшись ходить на работу, передав Гильдии электронное письмо, что не вернется пока сыну не станет лучше. Те приняли во внимание ее просьбу и пожелали скорейшего выздоровления им обоим. Сейчас она лежала рядом со своим сыном на его кровати, нежно поглаживая его смолистые волосы, пряди которых крепко запутались и, кажется, слегка посерели. Мальчик спал. Ева вернулась как раз тогда, когда женщина аккуратно встала и вышла из комнаты, чтобы взять кувшин воды и заказать еду на ужин. Члены Гильдии восемьдесят процентов своего времени проводят на работе за чертежами, техобслуживанием и обсуждениями чего могут добиться, улучшая Систему Функционального Единого Ресурсного Администрирования. СФЕРА была довольно сырым искусственным интеллектом; прошло несколько десятков лет, прежде чем Гильдия дала программистам зеленый свет на подключение его к Универсальным Технологическим Модулям, работающих на автоматике. С тех пор над СФЕРой работают каждый день, попеременно следя за работоспособностью строительных механизмов, агро-гибридных работников, комплексных ботов и прочих, заменивших большую часть профессий. Это помогло сосредоточиться на более важных вещах, чем волноваться о добыче еды и ее приготовлении. Хранитель еле переставляла ноги и чуть ли не встретилась лицом с полом, к счастью успев приземлиться на мягкий матрас подле босых ног Дилана. Все конечности словно окостенели, тяжелым грузом утаскивая ее вниз, будто сама тяжесть тела стала ее врагом. В голове плавал плотный туман, не позволяющий мыслям вырваться из своих лап. — Надо же, а я все думал где же ты пропадаешь. Ева медленно приоткрыла отяжелевшие веки. Тело не сразу среагировало на посторонний голос, звучавший на сто метров дальше, чем на самом деле. Ее плечи напряглись, а крылья настороженно приподнялись с вялого состояния; на стуле за столом, сложив руки и положив на них свою голову, сидело темно-коричневое существо. Вся задняя сторона всего его тела была покрыта бесчисленными иголками, чей цвет заканчивался на чуть светлее его основного. Они впивались в дерево стула там, где оно сидело. Туман в голове Хранителя рассеялся достаточно, чтобы осознать, что перед ней сидит Демон. Она окинула взглядом его слегка волнистые рога, направленные назад и в стороны. Азараэль предупредил Еву о Демонах еще в первый день работы, так, быстро и по существу, но узреть их не доводилось до сегодняшнего дня. Остальное она узнала у собратьев: существует семь видов Демонов, имеющих разное влияние на человека, подвергая их физическим, моральным и психологическим пыткам, тем самым довольствуясь поглощением душой. Тело среагировало быстрее, чем мозг смог придумать дальнейший план действий. Ева вскочила с насиженного места и подскочила к грязному созданию, занеся кулак для удара, но в цель не попала, так как бес успел увернуться, упав со стула. — Ты что?! Опрокинутый стул встал у нее на пути и она не постеснялась отшвырнуть его в сторону – по какой-то причине правило о запрете с взаимодействием с предметами было тут же забыто. Приподнявшись в воздухе, Хранитель попыталась нанести удар ногами, акцентируя внимание на угле, который поспособствует каблукам ее сапог ударить сильнее, однако грешное существо снова вовремя отползло, прижавшись к стенке. — Стой… на месте… — все та же невидимая сила, что сбивала ее с ног, продолжала выжимать все силы. Дыхание затруднилось. Руки и ноги задрожали, как при лихорадке, однако вместо желания упасть от бессилия, Еве хотелось избавиться от накатившего жара. — Хранители не должны быть такими агрессивными! Ева проигнорировала его противный крик, стараясь изо всех сил задеть Демона. Весь ее фокус был сосредоточен на одной точке – устранить чужака. Они метались с одного угла комнаты в другой в импровизированном танго, где один из партнеров отстает на несколько шагов. Хранитель прикрывалась крыльями от летящих в нее случайных предметов, которые Демон то и делал, что швырял, не обращая внимание на жжение на спине. Набравшись достаточно энергии, Ева сделала выпад, намереваясь схватить голову чудовища и оторвать ее от плеч, но тот замахнулся когтистой рукой и полоснул чужое предплечье. Пронзительный крик заставил беса ухмыльнуться и самодовольно провести тонким языком по губам. Лицо того мгновенно скрутило судорогой, а в рот будто залили галлон кислоты, когда капля ангельской крови попала ему на язык. Демон метался из стороны в сторону с отчаянными животными визгами, не в силах справиться с жгучей болью, уже поражающую гортань. Ева вовремя среагировала когда не соображающее существо отперло окно, намереваясь выпрыгнуть на волю; она схватила его за плечи, сдержав шипение, и швырнула обратно в комнату. Внезапно ко всему прочему у Демона перекрыло кислород, и только после затемнения зрения по краям он осознал, что Хранитель крепко сжимает его горло, сидя верхом на его сопротивляющемся теле. Так бы и продолжалось дальше пока в комнату не вернулась женщина с водой, а за ней, сложив руки за спиной в своей привычной манере, шел Арно. Их глаза тут же расширились от развернувшейся картины, но у каждого были свои причины: Блейк шокировано смотрела на беспорядок в комнате, которая несколько минут назад была в отличном состоянии; Арно же в ужасе уставился на Еву, жестоким образом убивая Демона. В несколько быстрых шагов он приблизился к ним и схватил Хранителя за плечи, оттягивая от задыхающегося существа, и только иссечение сил позволило ему оторвать ее от беса. — Ты что делаешь?! — сквозь зубы прошипел Арно, пытаясь заглянуть ей в глаза; несмотря на усталость, те горели адским пламенем. — Его здесь быть не должно, — Ева пыталась вырваться из тисков ладоней Арно, только вот сил совсем не осталось. — С ума сошла? Нам нельзя вредить Демонам! Перед глазами будто сдернули красную пелену, и Ева ошарашенно опустила глаза на задыхающегося Демона под ногами, пытавшегося вернуть весь ушедший воздух из легких. Леденящий душу страх парализовал Хранителя, в голове внутренний голос в панике кричал: «Почему я это сделала?!». Взглянув сначала на собрата, она все же сумела вырваться из чужой хватки и сесть на стул, который женщина успешно поставила на место, пустым взглядом уставившись в пол. — Влияя на человека, Демон влияет и на Хранителя, — Арно встал у стены, сложив руки на груди, устремив глаза на названного гостя. — Твое отсутствие ослабло защиту человека, поэтому вы оба тяжело страдаете. Но ты переплюнула всех. Демон отполз к противоположной стене, и, осознав, что о нем говорят так, будто его и вовсе не было в комнате, заставило его иголки встать дыбом. Когтистые пальцы на руках и ногах заскрежетали по дереву пола, однако все быстро прекратилось, когда Ева резко ударила каблуком по полу, неосознанно делая предупреждение. Арно недовольно на нее уставился. — И, что, мне просто терпеть его присутствие? — она подняла взгляд на беса, жар в груди ослаб, но не потух. — Да. Она смотрит на него через плечо, задержав взгляд дольше, чем позволяла себе этого раньше. Мышцы челюсти заныли от крепкого сжатия зубов. Было ощущение, что, чем дольше она злилась, тем сильнее с нее спадало влияние. «Как смеет этот монстр пригрести к своим грязным рукам душу Дилана? Ему только исполнилось семь!» Одно радует: Ева знает мальчика как все перья на своих крыльях и то, что без дела тот сидеть не станет. Но сколько же она могла отсутствовать, чтобы этер Дилан ослаб? Хранитель перевела взгляд на спящего мальчика, чувствуя огромную вину за то, что покинула его в свой особый день. Сжатие и разжатие ладоней помогало привести мышцы предплечий в жизнь, однако давление латекса только усугубляло жжение раненной под ним кожи, что не могло не раздражать. Ева потянула сначала за один, потом за второй палец, освобождая руки от эластичного материала, облегающего белоснежную кожу. Небрежно бросив проткнутые в ладонях перчатки на стол, ее взгляд не мог не зацепиться за посиневшую кожу и свернутую кровь, проводя по ране осторожным движением пальцев. Стоявший сбоку нее Арно лишился дара речи. Он переводил недоуменный взгляд на ее руки, перчатки, лицо и так по кругу, пока его не охватило осознание. Оно было столь пугающим, что он без промедления собирался донести ее до Предводителя.

***

Азараэль никак на это не отреагировал. Сколько бы Хранитель не жаловался на фривольное поведение Евы, Предводитель лишь пожимал плечами, утверждая, что изменение облика не несет за собой никаких последствий до тех пор, пока это не будет считаться неподобающим. Арно недовольно пыхтел и сильнее сжимал руки за спиной, отказываясь принимать это как должное. Глаза заметили искру заинтересованности в его взгляде, только разглядеть не успел: Предводитель хорошо прятал эмоции в тот момент, когда происходящее требовало реакции, оставаясь неподвижным, как камень. Следующим, от чего избавилась Ева, был ее фрак. Нерадивый Демон и на шаг не отступал от Дилана, что начало беспокоить даже Арно. Мальчик теперь не только ленился, он впал в апатию; последней каплей для Хранителя было его отказом в еде. Бог знал как сильно Ева сдерживалась не повырывать каждую иголку из его тела – медленно и мучительно. Однажды проходя мимо зеркала она остановилась, чтобы рассмотреть свое отражение: ощупала свои крылья с двухцветном оперением, прошлась пальцами сквозь полупрозрачные пряди и оттягивала веки, дабы получше рассмотреть радужку. Что-то мягкое теплилось в ее душе от мысли, что бежевый этер Дилана так красиво сочетался с ее собственным. Пока он не начал потихоньку исчезать. У каждого Демона свой темперамент: кто-то любит наслаждаться каждым моментом поглощения души, растягивая его на месяцы и года; а некоторые желают мгновенных ощущений. Если с первыми Хранители с горем пополам готовы мириться, то на вторых у них есть своя тактика. Точнее, была. Трясясь от паники, Ева просила Азараэля что-нибудь сделать, но тот лишь измученно выдыхал. Сердце сжималось от вида увядающей жизни, отпечатанной на ее внешности и, наконец, тот позволил ей держать Демона на расстоянии до тех пор, пока тому не надоест и он не уйдет. Это идет против их правил, но таким образом Хранители не позволяли Демонам высасывать весь этер из человеческого тела. От вида грешного чудовища, лежащего рядом с Диланом на его же кровати у Евы задергался глаз. Временами Арно приходиться вставать между ними, чтобы Хранитель не кидалась на Демона, что позволило последнему со временем осмелеть настолько, что без зазрения совести занимал все личное пространство мальчика. Схватив существо за руку, Ева перекинула его через спящего Дилана и бросила на пол. В груди вспыхнуло облегчение, сердце колотилось от накрывшей эйфории. Демон ощетинился и зарычал: — Уйди или убью. — А ты попробуй, — Хранитель расправила крылья в полный размер. Бес кинулся вперед. Предвидев его тактику, Ева в моменте перехватила колючую конечность в свою правую руку, и, сделав круг вокруг своей оси, оттолкнула того с помощью инерции крыла. Сделать задуманное получилось с успехом, однако жжение на лопатках вернулось и теперь ощущалось в полную силу. Ремешок, соединяющий нижнюю часть фрака с верхней между крыльями, от резких движений натягивался и впивался в крылья, как тугая проволока, готовая разрезать кожу, причиняя невыносимую боль. Ева вскрикнула, ее крылья задрожали и тут же сложились. — Какой из тебя Ангел: собственными крыльями пользоваться не можешь, — Демон громогласно рассмеялся, потирая ушибленную грудь. Впрочем радость его длилась недолго: Хранитель взялась за собственные грудки и с силой потянула верхнюю одежду в разные стороны. Треск ткани, рвущейся пополам, отзывался в его голове, как звук, за которым неизбежно последует что-то худшее. С тяжелым дыханием Ева бросила теперь уже бесполезную ткань себе в ноги, впившись в того нечитаемым взглядом. — Перемирие? — пискнул Демон, когда Ева решительным шагом направилась к нему, снимая с шеи колоратку. После короткого “разговора”, в ходе которого Ева четко и ясно объяснила существу что с ним будет, если он приблизиться к мальчику хотя бы на метр, Хранитель заняла почетное место в ногах Дилана, довольно оглядывая результат своей работы. Напряжение в мышцах начало ослабевать; она уже не так остро реагирует на неконтролируемую агрессию, хотя замечает за собой пропуски во времени, будто она ходит с закрытыми глазами. Лопатки все еще ныли; Ева была уверена, что под перьями образовались характерные синяки, которые будут донимать ее еще несколько дней. К вечеру прибыл доктор Ким, прибывший по звонку матери, ранее в слезах объяснив всю происходящую ситуацию с ее ребенком. Будучи лучшим врачом-диагностом в Гильдии, Ким занимается лечением почти всех жителей Центриума. Апатия в таком возрасте была интересным случаем, с учетом того, что до этого с Диланом было все хорошо. Блейк проводила доктора в комнату и тот разбудил мальчика. Начался процесс, который Еве однозначно был интересен, но не до конца понятен. Она стояла возле окна, теребила расстегнутый воротник бледно-бежевой рубашки и рассматривала сверкающие в свете настольной лампы медицинские принадлежности на шее доктора и прикроватной тумбочке. Ребенок, несомненно, противился, но в итоге сдался, позволяя делать с ним что угодно. Такое зрелище было непосильно видеть. Стоящие в комнате Ева и Арно внимательно наблюдали за своими людьми, пока Хранитель не услышала шелест крыльев, предположив, что это вернулся старший Блейк, а, значит, и Гаэль. Но мама не встала и не встретила мужа с работы, как делала все эти дни, сидя дома. Повернув голову в сторону дверного проема, ее глаза замерли на неизвестной фигуре. Хранитель, судя по одежде, засунув руки в карманы, внимательно наблюдал, но не за мальчиком, а за доктором Кимом тревожно немигающим взглядом. Он подошел ближе к людям, оставаясь на приличном расстоянии – не слишком далеко, но и не слишком близко. Еве сразу бросились в глаза его непривычные темные цвета: черные волосы в стиле канадки почти не развивались, аккуратно сложенные крылья с черным оперением идеально сидели за спиной, а в черных глазах отсутствовал блеск жизни. От его присутствия Хранителю стало не по себе, от чего она сделала небольшой шаг в сторону. Заметив движение на периферии, Ева бросила взгляд на Арно. Тот отошел от стены и встал чуть дальше левого плеча новоприбывшего Хранителя, не отрывая от того взгляд ни на секунду. Закралось ощущение, словно тот пытается привлечь к себе внимание или, того хуже, начать разговор. Но все, что он сделал – это в привычной манере сложил руки за спиной. Новенький оглянулся за спину, расчетливым взглядом изучая Демона в углу комнаты, образовав в руке манускрипт. Тот сидел, злобно насупившись и ковыряя дерево плинтуса своими когтями, часто переводя взгляды на собравшихся Ангелов, словно готовясь к нападению. Затем взгляд Хранителя пал на Дилана, а после на Еву, на лице которой отразилось недоумение, когда тот взял карандаш и отработанным движением что-то настрочил, после чего спрятал пластину. — У тебя два цвета, — произнес он лаконично. Его голос звучал мягко и почти успокаивал, если не брать во внимание отсутствие эмоций на лице. В словах не было осуждения, скорее констатация факта. — Я… — Ева нарушила свод правил, — влез в разговор Арно, теперь привлекая внимание обоих, встречая разную реакцию: прищуренные глаза от Евы и безразличие от новенького. — Вот как. — И вышла сухой из воды, — язвительно заметила Хранитель. — Оно и видно, — тот оглядел ее с ног до головы, готовясь как следует раскритиковать каждую деталь ее существования. — Уж глупости тебе не занимать. Предводитель зря тратит свои силы на дивира. Ева возмущенного вздохнула. — Глупа только в том случае, когда прислушивалась к твоим нравоучениям. — Как смеешь… — Дивир? — поднял голос новенький, в этот раз сосредоточенно рассматривая внешность Евы. — Почему провозглашенный дивир все еще в наших рядах? Все внутри нее дрогнуло, когда он повернулся к ней корпусом. Хранитель сжала кулаки и слегка расправила крылья, ощущая исходящую опасность от незнакомца. Если тот собирался продырявить ее взглядом – пожалуйста, но она не позволит ему подойти ближе. — Вообще-то… — новенький не стал смотреть через плечо, — она не провозглашенная. Не официально. — Принято во внимание, — воздух будто обрел свою стандартную легкость, когда Хранитель принял прежнюю позу с руками в карманах. — В следующий раз выбирай правильный выбор слов, — он повернулся к краснокрылому Хранителю, прежде чем вернуть внимание на доктора Кима. — Да, Войд, — тот поник, отводя глаза. Войд. Необычное имя для необычного Хранителя. Его движения, его монотонный голос — все казалось слишком идеальным, даже чересчур безукоризненным. На его фоне Арно терял былой шарм безупречности. А еще эта поглощающая тьма в его внешности. Очевидно, что Войда сторожились и, одновременно, уважали, и искра интриги вспыхнула в душе Евы, заслоняя собой инстинкт самосохранения. Чем же он так опасен? Доктор Ким взял образцы крови, мочи и кала, чтобы позже проверить их на неизвестную заразу, которая мешает мальчику жить. Отец вернулся всего несколько минут назад, и оба родителя расспрашивали что им делать, пока не придут анализы. Гаэль напряженно оглядывал Войда, стоя плечом к плечу с Арно в коридоре, ведущей к входной двери. Ким попрощался и вышел из частного дома, направляясь в комплекс, а за ним послушно следовал Хранитель. И только сидя рядом с Диланом перед полночью Ева вспомнила, что ни разу не видела Войда с доктором Кимом в первый день своей работы и в день, когда мальчик упал с крыши.