4

      - Я могу понять твою смертную, - заявила Иллирия без каких-либо различимых эмоций, глядя на Ангела немигающими синими глазами. – Она не должна тебя прощать. Она должна была тебя убить за то, что ты сделал.       Ангел усмехнулся. Он изначально знал, что рассказывать обо всём Иллирии – плохая идея. Но: а) больше рассказывать было некому – у Ангела не осталось друзей, а Иллирия ближе всех к подобию друга; б) ему почему-то казалось, что она и так уже осведомлена, она ведь, в конце концов, богиня.       Ага, богиня, а логика в данном случае как у смертной женщины, то есть у Баффи.       - Будто я сделал это для собственной выгоды! Да я отказался от того, чего хотел больше всего на свете, чтобы Баффи могла жить! У меня была лишь одна мысль: спасти её.       - Ты не спросил, нужно ли ей такое спасение, - всё тем же безразличным жёстким тоном заметила Иллирия.       - Когда мне было спрашивать?! – едва не взвыл Ангел. – Вряд ли Оракулы стали бы ждать, пока я сбегаю к Баффи, чтобы посоветоваться!       - У тебя оставался временной зазор, когда ты пришёл к ней и объявил о своём решении. Ты мог спросить тогда, и если бы она убедила тебя отказаться от задуманного, ты бы просто повторил прежние действия после поворота времени вспять.       - Я не мог позволить ей переубедить меня. И, кстати, я сам переубедил её – в конце она согласилась, что это правильно!       - Согласилась или поняла, что нет смысла и времени спорить?       - Какая разница?       - Ты же знаешь, что большая. Получается, ты принял решение за неё…       - Проклятье, мы это уже выяснили!       - …вовсе не потому, что не было возможности посоветоваться.       - Да! Да, чёрт возьми, и это решение было правильным, потому что оно продлило ей жизнь!       - На полтора года.       - Пусть. Это лучше, чем если б она умерла через несколько месяцев, несколько недель, несколько дней, а то и несколько часов!       - И снова: ты так за неё решил. Возможно, она предпочла бы другой вариант. И не факт, что она умерла бы раньше, чем через полтора года. Не факт, что она не прожила бы гораздо дольше. Ты не уточнил у Оракулов, что они имели в виду под её скорой смертью. Лет пятьдесят - тоже недолгий срок, но для вас, людишек, это целая жизнь. Некоторые людишки живут дольше шестидесяти или семидесяти, и таких очень много, ну, по крайней мере, в… как вы это называете? Развитых странах. Если бы она прожила до шестидесяти, это было бы в определённом смысле меньше, чем у большинства, но достаточно, чтобы завести семью, родить детей, побыть счастливой.       Замечание Иллирии ударило Ангела, словно обух по голове. Почему-то ему такое никогда не приходило в голову. Он сидел, огорошенный, чувствуя, как сердце, без того болящее и ноющее, налилось тяжестью до такой степени, что сорвалось и рухнуло куда-то в пустоту.       Когда Иллирии надоело ждать его ответа, она продолжила собственные рассуждения (слушать себя ей всегда было интереснее, чем слушать других):       - Сейчас ты снова делаешь то, из-за чего она обижена на тебя.       - Принимаю решение за неё?..       - Нет, отказываешься от неё без борьбы.       - Бороться бессмысленно. Она никогда не простит. Возможно, простила бы, если б не ребёнок, но… Этого я никогда не смогу исправить.       - Почему?       Всё-таки божества иногда бывают очень тупыми.       - Потому что невозможно вернуть того ребёнка.       - Почему?       - Потому что… - Ангел запнулся, пристальнее взглянул на Иллирию и мысленно прокрутил в уме её второе «Почему?» - оно было наполнено неподдельным непониманием. – Подожди. Это возможно?.. Вернуть того ребёнка?..       - В мире очень мало по-настоящему невозможного.