6

      Да, невозможное иногда возможно, но требует очень много сил, знаний и времени. Ангелу понадобилось без малого пять лет, чтоб добыть своё невозможное. Он скитался по самым глухим уголкам планеты, добавился встреч с самыми могущественными магами, пару раз проскальзывал в иные измерения, чтобы и там попросить помощи.       После подобного было сущим пустяком выяснить, где Баффи живёт сейчас. Жила она в Нью-Йорке. Ещё Ангел выяснил, что она не замужем, не состоит в серьёзных отношениях, а остальное его не волновало.       Воскресным вечером он постучался в дверь её квартиры. Последовавшая за этим тишина показалась ему вечностью, а когда зазвучали приближающиеся лёгкие шаги, вечность умножилась на два. Наконец, дверь открылась, и он увидел Баффи.       А Баффи, соответственно, увидела его. После секундного ступора она улыбнулась и сказала:       - Привет.       - Привет. – Он переступил с ноги на ноги. – Можно зайти?       Баффи кивнула и посторонилась. Она не сводила с него взгляда. Его лицо стало острее, он похудел и загорел, и вообще, выглядел как человек, вернувшийся из поездки по дальним жарким странам.       Она провела его в гостиную и лишь после этого спросила:       - Где ты был столько времени?       - Долго рассказывать, - чуть заторможенно произнёс он, не переставая зачарованно смотреть на неё. Заметно было, что она стала постарше, но это лишь делало её ещё красивее. – Я расскажу, но позже, если ты захочешь. Сейчас важнее не то, где я был, а то, что мне удалось добыть. – Он осторожно достал из своей поясной сумки небольшой прозрачный флакон, внутри которого переливалось светло-голубое сияние.       Баффи подняла левую бровь.       - Что это?       - Это… - Ангел неимоверно бережно поставил флакон на середину журнального столика, казалось, он боялся даже дышать на крохотную бутылочку. – Это способ вернуть нашего ребёнка.       Правая бровь Баффи последовала примеру левой.       - Мы можем вернуть нашего ребёнка. - На лице Ангела отражались противоречивые эмоции. С одной стороны, хотелось улыбаться и даже смеяться, с другой – одолевали неуверенность и страх. – Именно того, которого потеряли, когда ты… - Он смолк.       - Когда я сделала аборт, - договорила за него Баффи бесцветным голосом и с бесцветным выражением лица.       - Да. Это снова будет он. – Ангел слабо улыбнулся. - Или она.       - И как это работает?       Полуулыбка Ангела стала смущённой.       - Мы должны будем… Нам надо будет… Нам следует…       - Заняться сексом, - хмыкнула Баффи.       - Да. И сразу после открыть флакон. Понимаешь, у всего в мире есть своя энергия. И она была у ребёнка…       - У эмбриона, - поправила Баффи.       - И если вернуть именно эту энергию, приправленную нужной магией, то не просто произойдёт… зачатие. Это будет зачатие того самого ребёнка.       - Потрясающе, - выдохнула Баффи. Несколько секунд она смотрела на сияние во флаконе, затем снова взглянула на Ангела. – Спасибо, что хотя бы предупредил заранее, а не запихал в меня зомби-эмбрион без спроса.       - Это не зомби. Это скорее полная реинкарнация. И я никогда не вернул бы его в тебя без твоего согласия.       - Неужели? Мило с твоей стороны. Но, знаешь, было бы милее, если б ты изначально спросил, нужно ли мне всё это. С чего ты взял, что я хочу возвращать того потенциального ребёнка?       - Ты не хочешь? – опешил Ангел.       - Нет. Я никогда не горевала о нём. Когда я поняла, что он был от тебя, это стало шоком, но меня шокировало не горе, а то, какие огромные перемены случились или, напротив, не случились в моей жизни из-за твоего решения. Меня поразил масштаб, понимаешь? Но я ни на секунду не пожалела, что решила не рожать. Конечно, если бы ты не поворачивал время вспять, если бы ты остался человеком, у меня не возникло бы и мысли прервать беременность. Я бы выносила ребёнка, родила и, наверное, очень любила его. Но после твоего поступка ни о каком желании рожать от тебя не было и речи. Если б я сразу узнала, откуда ребёнок, это не стало бы поводом не делать аборт. Это стало бы поводом бежать в клинику ещё быстрее. Думаешь, я захотела бы ребёнка, напоминающего мне о твоём отказе от меня? Нет, спасибо.       Ангел слушал её, качая головой, а когда Баффи договорила, покачивания превратились в судорожные подёргивания.       - Ты же не всерьёз, Баффи.       - Ещё как всерьёз, Ангел. И потом, даже если бы у меня были сомнения насчёт моего отношения к тому будущему ребёнку, я бы всё равно не рискнула возвращать его. Мёртвоё должно оставаться мёртвым, уж я-то точно знаю. Да и ты должен был бы знать.       Ангел быстро облизнул губы и подступил к ней, но не вплотную.       - Баффи, я понимаю, что ты растеряна. Я свалился как снег на голову и обрушил на тебя эту новость, эту перспективу. Я не прошу принимать решение прямо сейчас. Я прошу спокойно подумать, всё взвесить.       Ей стало грустно. Лет пять назад она мечтала услышать от Ангела подобные слова. Мечтала, чтобы он и она поменялись местами. Мечтала мстительно предъявить ему: «Ага! Меня ты просишь подумать, всё взвесить, а сам? Сам ты подумал, взвесил, когда принимал решение за нас обоих?» Как же страстно ей хотелось отплатить ему той же монетой. Тогда. Теперь – нет. Теперь ей было всё равно, и это вызывало типичную грусть, возникающую, когда исполняется мечта, уже ставшая ненужной.       - Я не хочу ничего взвешивать, - мягко, но уверенно заявила Баффи. – И я не хочу того ребёнка. У меня уже есть ребёнок.       - Что?.. – На мгновение Ангела окутала полнейшая тишина, он ничего не слышал и ничего не чувствовал.       - У меня есть ребёнок, - Баффи подбородком указала на полку с фотографиями, которых Ангел прежде и не замечал.       Он подошёл к заключённым в рамки снимкам. На одном из них Баффи улыбалась, держа на руках младенца. На другом она была вместе со светловолосым мальчиком лет трёх, круглощёким и румяным. Позади виднелся пляж – море и песок. Но не пейзаж изумил Ангела, и даже не малыш, к которому на снимке смеющаяся Баффи прижималась с одной стороны. Изумило то, что с другой стороны, широко улыбаясь, прижимался Спайк.       Спайк.       Спайк…       - Спайк? – прохрипел Ангел. – Как?       - Оказалось, что он тоже получил Шаньшу.       - Когда?..       - Одновременно с тобой. Просто предпочёл промолчать. Пока мы водили хороводы вокруг очеловечившегося тебя, Спайк решил, что ему всё осточертело, и что нужно прийти в себя после битвы с Терновником, осмыслить случившееся. Спайк никому ничего не сказал и при первой же возможности, как он выразился, слинял с шабаша в честь Ангела. Он уехал в Нью-Йорк, и мы случайно, действительно случайно столкнулись уже после того, как я сама сюда переехала.       - И случайно сделали ребёнка? – наполовину ядовито, наполовину горько усмехнулся Ангел.       - Не то чтобы случайно - непреднамеренно. Если тебе нужна такая информация, то мы предохранялись, но защита не сработала. А знаешь, что Спайк спросил в первую очередь, когда я рассказала ему, что беременна?       Ангел не знал и не хотел знать, но ведь Баффи всё равно выложит.       - Что?       - Первое, что он спросил: «Что ты хочешь сделать?»       - Да он просто идеальный мужчина, - концентрация яда и горечи в голосе Ангела увеличилась. – Удивительно, что он не женился на тебе.       - Мы не думали о браке. Мы не пара, мы люди, которые непреднамеренно стали родителями. Мы любим сына, но для нас это не повод сходиться. Прошло то время, когда Спайк был в меня безоглядно влюблён. И я рада.       - Значит…       - Нет, не значит. Ничего не значит для тебя. Я не хочу снова быть с тобой.       - Мы могли бы быть счастливы.       Она сильно в этом сомневалась, но ей было лень переубеждать его, потому Баффи промолвила лишь:       - Мы этого никогда не узнаем.       - Почему ты не хочешь даже попробовать?       - Потому что мы пробовали уже не раз. Не помню, где слышала выражение: «Безумие – делать одно и то же снова и снова и ждать разных результатов».       - Я люблю тебя. – Он сознавал, что логически это не довод, но аргумента весомее у Ангела не было и не будет.       У неё в голове крутился не один вариант ответа. «А я тебя нет». «Это твои проблемы». «Мне давно наплевать». «Найди себе другое хобби». Она могла совершенно искреннее использовать любой из них, но давно прошло время, когда ей хотелось сделать Ангелу больно.       - Я не могу тебе этого запретить. Но я не обязана отвечать взаимностью. Уходи, Ангел и не возвращайся. Живи своей жизнью. Будь счастлив. Сделай счастливым кого-нибудь ещё, только сначала убедись, что у вас с этим кем-то одинаковые понятия о счастье. Я всем сердцем желаю, чтоб у тебя была хорошая жизнь. Но не желаю быть её частью.       Повисла тишина. Баффи могла поклясться, что слышит, как тикают часы. Что довольно странно, поскольку часы у неё в доме были только электронные.       - Как его зовут? – тихо спросил Ангел, кивнув на фото с ребёнком.       Мгновение Баффи раздумывала, стоит ли отвечать, затем решила, что не случится ничего страшного, если Ангел узнает имя её сына.       - Майкл. Если точнее, то Майкл Руперт. А если совсем точно, то Майкл Руперт Саммерс-Пратт. – Она подождала реакции, но Ангел ничего не говорил. Он продолжал рассматривать фотографию. Вздохнув, Баффи взяла со стола сияющий флакон и вложила его Ангелу в руки. – Забирай и уходи. И вот ещё что. Не хочу действовать у тебя за спиной, потому расскажу. Я попрошу Уиллоу наложить заклятье, которое не позволит тебе наблюдать за мной. – У неё давно возникла такая идея на случай возвращения Ангела, Баффи уже обсудила всё с Уиллоу. – И за моим сыном. За всеми моими близкими. Ты не сможешь ни видеть, ни слышать нас, а если мы случайно окажемся в одном месте, то попросту пройдём друг сквозь друга, ничего не заметив.       - Зачем? – Нет, его глаза не расширились от ужаса. Нет, его голос не срывался от отчаяния. Он теперь выглядел и говорил совершенно спокойно.       - Мне не нужно, чтобы вокруг меня и моей семьи ошивался мрачный преследователь, даже если он безобиден. Не нужно, чтоб за нами следили тайком.       - Я не собираюсь этого делать, - соврал Ангел.       - Отлично, - простодушно улыбнулась Баффи. – Значит, тебе тем более не стоит переживать из-за заклинания – получается, оно всё ранво ни на что не повлияет. А теперь иди. И будь счастлив. Ой, совсем забыла: спасибо. – Она благодарила абсолютно непритворно.       - За что?       - За то, что когда-то решил снова стать вампиром. Это было правильное решение. Я счастлива сейчас, меня очень даже устраивает, как всё в итоге сложилось, по-другому я бы не хотела.       - Тогда почему ты до сих пор злишься за меня?       - Я не злюсь. Просто ты мне больше не нужен. – Жестоко, но надо расставить точки над i. Вдобавок ещё более жестоко было бы оставлять ему ложную надежду.       Он не помнил, как выходил из квартиры. Не помнил, сказал ли он Баффи: «Прощай», сказала ли Баффи: «Прощай» ему. Не помнил, как спускался по лестнице, как шёл по двору. Не помнил, как оказался в том переулке, где, наконец, очувствовался. Ангел стоял и не знал, куда идти. Вернее, не знал, зачем куда-то идти.       Здесь было безлюдно и, по нью-йоркским меркам, тихо. А ещё темно. Главным источником света для Ангела являлось сверкание во флаконе, который он по-прежнему держал в руках.       Медленно, аккуратно Ангел поднёс пузырёк ближе к лицу. Целую вечность он вглядывался в мягко пульсирующее внутри сияние. Яркое, чистое, счастливое. Сияние, которое могло бы стать чем-то воистину прекрасным, но останется лишь ничем…       Открыв флакон, Ангел наблюдал, как светящийся дымок выползает через горлышко, поднимается ввысь и растворяется в воздухе и небытии. Прежде чем погаснуть окончательно, сияние на прощанье замерцало чуть ярче и отразилось водянистой вспышкой в глазах Ангела да тонких дорожках на его щеках.