Часть 3 ( Абсурдная Случайность )

      Руки-помощники попадали по целям с небывалой точностью, которую не наблюдали у большинства детей, проходящих эту мини игру.       Квин стоял посреди комнаты, крутясь на одном месте и мотая головой, успевая обнаружить и выстрелить по разноцветным Хагги Вагги. Он чётко определял и замечал откуда на него полезут звери. На самой арене было приглушённое освещение, что затрудняло видимость для большинства участников. Но видно не для Нэвидсона. Он как-то слишком хорошо ориентируется в темноте.       Свет горел только в небольшой комнатушке сверху, из которой через стекло было удобно наблюдать за участниками игры.       Учёные стояли и что-то записывали в его досье, увлечённо наблюдая за идеальными движениями парня. Только вдруг раздаётся голос одного с докторов, присутствующих на "экзамене".       — Смените последовательность.       Говорит Доктор Сойер, под абсолютно не понимающие взгляды окружающих.       — Зачем? Вы хотите усложнить уровень?       Спрашивает роботник в жёлтой рубашке, сидящий за пультом управления.       — Квин запомнил последовательность нападений, и уже атакует заранее.       Только после этого комментария, учёные заметили, как скучающе он выглядит. И правда, как подметил Доктор Сойер, он идеально запомнил последовательность.       Кивнув на просьбу, роботник повышает режим сложности, и открывает несколько дополнительных отверстий. Квин это замечает мгновенно. Он с новой силой начинает искать нападавших. А заметив что и скорость добавилась, стал тоже более активным.       — Странно что при таком показателе тут. Он с крахом завалил тест с цветами.       Говорит женщина в белом халате с длинными чёрными волосами.       — Он притворяется. — говорит Сойер, не отрываясь от наблюдения за Квином. — Он не хочет чтобы мы от него требовали большего. В этом и его особенность.       — Очень бесячая особенность.       Говорит та же женщина, пожимая плечами и вписывая этот факт в досье.       — Попробуйте сменить порядок задом наперед. — просит Доктор Сойер, обращаясь к работнику, снова замечая что Квик приспособился и к этому режиму. — И ускорьте на максимум все нападения с красных дыр, посмотрим как от этого он...       — Простите, Доктор Сойер здесь?       Звучит знакомый голос с входной двери. Это молодой курьер. Энергичный парень с шилом в одном месте и хорошей памятью, но с до жути тугим мышлением. Знает весь план здания вплоть до лаборатории и конвейерных лент. Расписание поездов и режим детского дома. Но что к чему происходит в стенах фабрики, до сих пор не догадался.       — Что тебе надо?       Подаёт голос Доктор, проходя к двери. Парень смотрит на него и протягивает ярко зелёную папку с вызывающей надписью «Пианозавр».       Чёрт. Она и в правду додумалась скрестить динозавра с пианино!       — И что мне с этим делать?       Курьер от холодного тона чуточку отступил назад. Хоть и желание убежать было куда больше.       — Мне... Мне сказали вам передать...       — Кто? — не терпя и минуты раздумий, он подходит к побледневшему парню. — Дизайнер?       — Нет! Лейт Пьер...       Он зглатывает и закрывает глаза, ожидая что его вышвырнут из кабинета. Как обычно и происходит. Но только звуков шагов не было.       — Значит он это утвердил... — говорит он тихо, просматривая картинки в папке. Спасибо что хоть в этом эскизе голова как голова, пусть не совсем круглая. — Я ему устрою... Сара, как закончите тут, — он поворачивается к женщине, что лениво повернула к нему голову. — Отведите его на последний тест со Статуями.       — Хорошо.       Услышав согласие, он выходит в коридор и направляется к главному холлу Игровой Станции.       Чёртов Пьер, он же знает что дела с Ярнаби только начали продвигаться лучше, а он уже требует новый эксперимент! Какая муха его укусила? Пусть даже сроки подгорают, при большом желании и если они отбросят Ярнаби на второй план, они не смогут сделать Пианозавра за чётыре месяца!       Доктор проходит мимо толпы народу. Посетителей и детей с приюта. Как всегда тут шумно. Смех и крики восторга так и рвутся с уст у ребят. Даже хмурые и вечно недовольные подростки, оценивающе кивают головами, осматривая внушительных размеров станцию.       Мамочка Длинные Ноги карабкается по высоким мостам для персонала, быстро перемещаясь по станции. Её большая фигура привлекает довольно много внимания, даже для тех, кто её ни единожды видел.       Доктор смотрит тоже. Пристально наблюдая как она пролетает мимо них. Мамочка с лёгкостью попадает к станции, и встречает детей с приюта.       Доктор Сойер смотрит, после хмыкает, и уходит дальше. Он проходит мимо группы с экскурсоводом, что как раз направляются в цех где делают пластилин. Его только недавно снова открыли, улучшив систему безопасности и сделав отдельный коридор для посетителей.       Ещё одной жертвы им не надо. Буквально пол года назад, в один с аппаратов свалился паренёк. Как показали камеры видеонаблюдения, он сам перелез через ограду и сорвался. Так что технически, вины у компании и персонала никакой нет.       Но Лейт Пьер увидел в этом инциденте любопытную возможность. Создать старого доброго Доуи, что наделал шуму после выхода Поппи. Он один с немногих, что получил живой аналог среди экспериментов с старых игрушек. И что удивительно — с первого раза. Пусть и был невероятно сложным. Соединить три личности в одну, а также дать этому такое пластичное и мягкое тело, было тяжело. По сей день Доктора Сойера бросает в неприятные судороги, при воспоминании о почти тринадцати часовой операции.       Доктора передёрнуло, от воспоминай как он с командой уснули в коридоре после того как вышли с операционной.       Он проходит в главный офис, снова блуждает коридорами к лестнице. Идиоты. Лаборатории в пещерах это пожалуйста. А как лифт в офисе — некуда впихнуть! И людям приходится по пять этажей каждый день по несколько раз таскаться!...       А как же она?... Она что... Каждый день...       Сойер замирает на четвёртом этаже, осматриваясь вниз и вверх.       Безумство...       Думает Доктор, продолжая путь.       Он проходит мимо красной двери, замирая на мгновение. Нет. Он не к ней пришёл! Сойер трясёт головой, идя дальше к большому кабинету Лейта Пьера.       — Это как понимать?       Не стучась и беспокоясь о нахождении в кабинете его владельца, с порога заявляет Доктор, поднимая зелёную папку.       Лейт Пьер смотрит на Сойера полными непонимания и удивления глаза. Но видя папку в его руках — всё встало на места.       — А что такого? — мужчина в строгом деловом костюме откидывается на спинку кожаного кресла, выжидая от Сойера действий. — Новый проект.       — Смешно. Учитывая что мы Ярнаби, только с мёртвой точки сдвинули.       Проходя в глубь кабинета, он бросает папку на стол перед Лейтом. Директор бы не потерпел подобного обращения, если бы это не был Доктор Харли Сойер. Возможно он ему и многое позволяет, он без этого человека, вряд ли они бы добились таких высот.       — Это новый проект, у которого ещё нет даты. — говорит Пьер, открывая папку и переворачивая страницы. — Он ещё в стадии разработки, и мы ещё думаем, утверждать его или нет.       — Я правильно понимаю, — начинает Сойер. — Что когда вы "решите" то оба экземпляра должны быть готовы?       — Абсолютно верно. — подмечает Пьер, разводя руки в стороны. — Мы ожидаем большой прибыли от Ярнаби и Пианозавра. Где-то на одном уровне с Мамочкой и Папочкой Длинный Ноги.— он прикрывает глаз, вспоминая тот триумф этой парочки. — А Папочки, к слову, у нас до сих пор и нет.       — Тебе напомнить, почему на Игровой Станции нет Карусели? — Лейт пожимает плечами, вспоминая как тот эксперимент замотало в том механизме. — Если хотели нечто похожее, надо было придумать "Флейто-цераптора" к Пианозавру. — насмешливо говорит Сойер, кивая на открытые эскизы. — Они бы хорошо смотрелись.       — ... Хм. А знаешь? — Пьер встаёт с кресла, подходя к окну позади. — Хорошая идея! Можно сделать целый оркестр с динозавров!       Зачем я это ляпнул?       Спрашивает себя Доктор, опуская голову и протирая лицо ладонью. Сказал ради сарказма, а получил только больше головной боли.       — Ты шутишь?       — Абсолютно нет! — он оборачивается от окон что выходят внутрь завода, что позволят смотреть за всем процессом. — Ты только представь!       — Сто раз просил...       Намекая я обращение, Доктор Сойер скрещивает руки на груди.       — Мы, выпускаем каждую игрушку, что производит свою мелодию, которую можно комбинировать с остальными игрушками! Это будет фурор!       Не перестает раскидываться идеями директор, обходя стол вокруг.       — Это конечно замечательно. — перебивает его тираду Сойер. — Но ты же понимаешь, что сейчас, у нас проект «Ярнаби»?       — Ну доделывай его и приступай к Пианозавру! — почти приказывает Лейт, кивая на выход с кабинета. — Можешь хоть инвалида в него запихнуть. Мне без разницы.       — Я уже выбрал кандидата. И решение менять не буду.       Строго заявляет Сойер. На что Лейт только кивает головой, садясь обратно в кресло.       — Твоё дело. Но учти, что если после выхода Ярнаби в свет, он не наберёт большой популярности — я пущу его на фарш. — угрожает директор завода, закрывая папку и подталкивая её ближе к краю стола. — Я позабочусь о том, чтобы плюшевых Ярнаби ввели в производство к концу месяца. И вся выручка от них, будет идти на твой эксперимент.       — Ты бросаешь мне вызов?       — Намекаю об расстановке приоритетов.       Сойер хочет взять эту папку, и швырнуть её в лицо Лейту Пьеру. В эту его нахальную морду. Как он вообще смеет так с ним обращаться?! С тем, на ком держится вся эта программа «Инициатива Больших Тел»! Та без Сойера, они бы до сих пор пытались собрать Хагги Вагги. А он, к слову, был одним с самых лёгких творений.       Сойер сжимает руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони.       — Сначала Ярнаби. — говорит Доктор спокойным и холодным тоном. — О Пианозавре, потом поговорим.       Доктор тянется к папке, как Лейт выдаёт:       — Давно хотел с Вами, кое-что обсудить. — Пьер указывает на стул перед столом. — По поводу тюрьмы.       — У меня эксперимент.       — Я много времени не займу. — настаивает Директор, и Сойер соглашается, садясь напротив. — Помниться мы говорили, что слишком много слухов ходят про наше предприятие...

***

      Лейту только повод дай, и его рот уже не закроешь. Пришёл Доктор Сойер чтобы высказать свое мнение, и получил почти часовую тираду, о том, что некоторые игрушки, что сошли с ума и стати пожирать друг друга, вполне можно подкармливать теми у кого слишком длинный язык.       И это все свято уверенны, что именно Сойер садист до мозга костей. Хотя сам Доктор себя садистом не считает.       Ему всегда было интересно изучать, а не только калечить. Копаться в телах, изучать анатомию. Смотреть на реакции тела на разные раздражители, приятные и болезненные. Добраться до сути. Для него крики от боли, это такая же реакция как смех от щекотки.       Это и отличает его от садиста. Он изучает и наслаждается любой реакцией и результатом. Он учёный.       Доктор Сойер идёт обратно, с этой дурацкой папкой. Он проходит мимо кабинета Дизайнера, как неожиданно слышит знакомый смех.       — Квин?       Он остановился у самой двери, прислушиваясь и снова слыша его громкий смех.       Что он тут делает?       Задаёт себе логичный вопрос, подходя ближе и стуча в красную дверь.       — Входите!       Слышен женский голос с кабинета. Сойер открывает дверь и проходит внутрь, впервые пребывая тут с момента первой встречи с Дизайнером.       — Здравствуйте, простите что беспокою.       Проходя и закрывая дверь, произносит Доктор. Оглядывая кабинет.       — Рада вас видеть Доктор Сойер. — улыбаясь говорит девушка, сидя всё за тем же столом. — Вы что-то хотели?       — Мне послышался голос подопечного. Не смог удержаться от, проверки.       Лилия закатывает глаза и меняется в лице. Это на секунду сбивает Сойера с толку. Роуз, что мгновение назад было доброжелательно настроена и одаривала Доктора милой улыбкой, сменилась на какое-то угрожающие и скучающие. Она поворачивается к столам, которых раньше тут не было, и пристально смотрит на один с них.       — Квин, давай вылезай! Это не Директор.       С под стола показались сначала разноцветные кудряшки, а после и сама голова мальчика. Он выглянул с под стола на четвереньках, смотря на Доктора Сойера.       Точно Ярнаби.       — Квин, позволь узнать что ты тут делаешь?       Спрашивает Сойер, смотря на мальчика. Квин смотрит чуточку пристыженно.       — Врачей позвали на совещание, и меня оставили на Игровой Станции... — смущённо говорил мальчик, под строгим взглядом синих глаз. — Доктор Сойер! Мне сказали что одна пара хочет взять меня в семью! — он быстро сменился в лице, становясь радостным и более активным, практически выпрыгивая из под стола и подбегая к Доктору. — Представляете?! Представьте!!!       — Представляю. — перебивает его Сойер и хватая того за плечи, заставляет стоять на месте. — И я раз за тебя. Честно. Но почему ты тут?       — Это... — он почёсывает голову, тормоша кудряши на затылке. — Доктор Сара попросила Мисс Лилию за мной присмотреть... А... А я давно хотел тут побывать...       — Я просто не смогла ему отказать. — улыбаясь говорит Лилия, привлекая к себе внимание. Квин убегает к одному с столов, садясь за него и доставая с стаканчика карандаши и фломастеры. — Хотела исполнить его маленькую мечту, пока его не забрали в новый дом.       Она говорит с нежностью в голосе, мягко и приятно. Смотрит на мальчика с почти материнской любовью. В этих непривычно ярких оранжевых глазах, столько эмоций. Так много скрытого и несказанного. Верно говорят «Глаза — зеркало души». Чтобы добраться до этой души, надо пройти не один океан пламени, и выжить при этом. Но не смотря на цвет, они выглядят такими холодными.       — Вот как.       Говорит Сойер переводя взгляд от глаз девушки, осматривая кабинет. Когда он приходил за эскизами, тут было слишком темно, что бы разглядеть тут всё.       Солнечные лучики ярко освещали этот кабинет, проходя сквозь окно на улицу. Комната изменилась за время. Множество столов с разными предметами и кучами бумаги на них. Все столы стоят на расстоянии друг от друга, позволяя проходить между ними. И что-то Сойеру подсказывает, что за ними раньше сидели и другие дизайнеры. На полках много папок с названиями игрушек, документов, справочников и энциклопедий на любой вкус и цвет.       Всё сделано из древесины, и в некоторых местах обшито красным мягким бархатом. Тёмные, бордовые обои, что видно не менялись со времён старого владельца, с узором цветов мака.       Самым яркими атрибутами были игрушки и карандаши с фломастерами. Они были практически везде. На каждом столе пара игрушек, и несколько упаковок новых карандашей. Удивительным било их количество и оттенки. Смотря на количество красных и розовых оттенков, Доктор Сойер думает что внутри тел его пациентов, цветов будет поменьше.       — Так, это всё почему вы пришли?       Спрашивает Лилия, пристально разглядывая Доктора, отмечая для себя что он очень привлекательный. Высокий рост, крепкое телосложение, острые черты лица и темно синие глаза. Ну как не засмотреться? А ещё и голос такой приятный..       — В общем то да. — начинает мужчина, поворачиваясь к девушке. — Но, у меня возникли несколько вопросов по поводу Ярнаби.       Девушка удивительно распахивает глаза, наклоняя голову к плечу и смотри.       На сову похожа.       Думает Доктор также пристально её осматривая. Почему-то, чем дольше он на неё смотрит, тем больше у него она ассоциируется с балериной из музыкальной шкатулки. Она миниатюрная, довольно хрупкая. Но такая симпатичная.       — По поводу?       — Это конечно, более технический вопрос. — начинает он подходя ближе к столу. — Но, чисто теоретически...       — Да?...       Ей эта ситуация кажется чуточку комичной. Не в силах сдержать смешки и изменения в лице, она зачтено прикрывает рот рукой, кашляя в ладонь.       Сойера больше позабавила реакция Лилии. Он улыбнулся, тоже посмеиваясь.       — Так... Если бы Ярнаби был "живым", где бы у него находился мозг?       — Минутку... Что? — она смотрит почти ошарашенно первые пару секунд. А после хмурится и поднимая одну бровь спрашивает: — К чему это?       — Дело в том, что я отвечаю за искусственный интеллект в всех Больших игрушках. Но... — он смотрит на Квина, что увлечённо рисует. — Но в Ярнаби, как таковой головы нету. И куда поставить вместо головы нейронный модуль, я пока без понятия. Как и остальные инженеры с механиками.       Лейт его за это по головке не погладит. Но так хочется узнать как она мыслит. Только она делает то, что ставит в ступор Доктора:       — Все претензии к создателю.       Она выставляет руку в сторону, указывая на Квина. Полностью расслаблено и спокойно падая в кресло, пожимая плечами.       — Но это же ваша работа... Непонимание бьёт тревожной красной мигающей лампочкой где-то внутри. А она только усмехается и склоняет голову к другому плечу.       — Работа моя. Но «Ярнаби» не моя задумка.       — А как же эскизы?       — Безусловно, это моя работа. Мои рисунки, зарисовки, чертежи и так далее. Но сама идея не моя. — говоря это она разворачивается к мальчику на кресле, показывая на него рукой. — А его.       Каким бы гением медицины он не был. Это доходит до него далеко не сразу. Доктор Сойер смотрит на Квина пол минуты, прокручивая в голове слова и события до этого.       — Квин придумал «Ярнаби»?       Неверя спрашивает Сойер, продолжая осматривать его разноцветную голову.       — Если не верите...       Доктор слышит возню и поворачивается к девушке. Лия берёт уже знакомую для Доктора трость. И упираясь на неё и стол обеими руками, начинает вставать.       Роуз стает на ноги как можно ровнее, но всё равно гордится, перенося большую часть нагрузки с ног на руку и трость. Она делает небольшие шаги, и кажется, судя по звуку, ели отрывает ступни от пола.       Лилия довольно быстро добирается до одного с стеллажей, практически используя только руки. Она упирается на трость правой рукой, а левой постоянно отталкивается от столов. Девушка довольно ловко передвигается подобным образом. Но смотреть на это, как-то, больно что-ли?       Сойер смотрит, не отводя глаз. Он, помогал лечить такое. Он видел случаи и похуже, когда людям уже никогда не встать на ноги. Помогал делать первые шаги после тяжёлых операций. Помогал при передвижениях.       Но сейчас он не может даже сдвинуться с места. И отвести взгляд не может. И язык не повернётся сказать что-то или спросить. Как при первой встречи.       Тем временем, Лия довольно легко выпрямилась, и достала с высокой полки оранжевую папку, с уже знакомым названием «Ярнаби». Она кладет её на край стола, и перемещаясь к Квину, толкает её с одного края на другой.       — Так просто быстрее.       Говорит она, прекрасно понимая как это выглядит для человека, что видит это впервые.       — Позвольте задать нескромный вопрос..       — Как тот, при первой встречи? — а она более вспыльчивая чем мог представить себе Доктор Сойер. Но смотря на его реализацию, она улыбается. — Простите, просто уже вошло в вредную привычку, пользоваться своим положением.       Говорит она положив папку на против Квина, и начиная листать страницы.       Вспыльчивая, вредная, и имеет склонности к манипулированию. Надо запомнить.       — Так, можно?       Переспрашивает Доктор, подходя ближе к девушке и подопечному.       — Пожалуйста.       — Это врождённое или результат травмы?       Она продолжает листать страницы, усмехаясь. Лилия кивает будто сама себе.       — Травма. Авария если быть точнее.       Говорит она спокойно. А в голосе нет того тона, что вызывает сожаление. Она не ищет поддержки или утешения. Не упрекает за вопрос. Как при первом разговоре. Хотя... Сейчас, Доктор Сойер признаёт что был слишком груб к ней тем вечером. И можно было спросить помягче, или промолчать совсем. И оправдывать тот поступок он не собирается ни усталостью, ни плохим настроением.       — Понятно.       — Вот. — она вытаскивает с файлов несколько листов, и кладет на стол перед Квином. — Квин, узнаёшь?       Говорит девушка, показывая на детские рисунки. Нэвидсон поднимает голову и смотри на рисунки, быстро начиная кивать.       — Ага! Это мои! — хвастаясь, он поднимает новый рисунок, показывая уже знакомого.. монстрика.. — А вот новый!       Видна уже знакомая копна разноцветной пряжы по всему телу зверька. И большой рот, что открывается не как у большинства. Его голова имеет вертикальный разрез, а не горизонтальный. Как он до этого додумался?       — Очень хорошо! — говорит Лилия, доставая ещё один рисунок, но уже свой и более детальный. — А скажи пожалуйста, где у.. Ярнаби.. должен быть мозг?       — У него его нет. — говорит Нэвидсон, невинно пожимая плечами, и опуская руки с рисунком. — У него же большой рот! Там видно что мозга нет!       — Видно... — Сойер говорит это таким несчастным тоном, что кажется такого провала в своей жизни, он ещё не испытывал. — То есть ты, создал себе, игрушку под свою кличку?       — Ага!       Уверено он кивает и улыбается во все зубы. Лия только хмурится, смотря то на Доктора, то на Квина.       — Какая ещё кличка?       — «Безмозглый Квин»! А это, — тыкает на картинку. — «Безмозглый Лев»!       — Это Лев?!       — Это Лев?!       Одновременно звучит вопрос от Доктора и Дизайнера.       — Да, лев! Грозный зверь!       — Опа-опа... — произносит девушка, посматривая на уже утверждённые эскизы. Она же пыталась сделать его как можно милее. — Я думала что это пушистый кот..       Шепотом говорит она, обращаясь к Сойеру. Ему приходиться чуточку нагнутся.       — Я думал, это сторожевая собака.       — Ну... Он же грозный!.. В какой-то степени. Да?       — Смотря для кого... — подхватывает Доктор. — Ну, хоть я факт "грозный" учту...       Лия смотрит на Доктора, пока тот поворачивается и тоже смотрит в ответ. Серьёзные лица держать получается недолго. Смех так и рвётся наружу. Улыбки появляются быстро, и сдержать почти невозможно. Они краснеют, но продолжают смотреть в глаза друг другу.       Роуз смотрит в его синие глаза. Она никогда не видела таких тёмных оттенков, но они такие красивые. В них, не смотря на холодный и вечно усталый взгляд, так много тепла. Они изучают с небывалым интересом. Это так непривычно.       Лилия первая отводит взгляд, не сдерживая смех и звонким хохотом заливаясь смеётся в весь голос. Таким искренним и громким, что будто они не третий раз видятся, а всю жизнь знают друг друга.       Сойер сам смеётся но хрипло, и не так громко, смотря на рыжую девушку.       Милая. Весёлая. Чуточку застенчивая. Запомним.       Он хмыкает себе под нос, кивая и поворачиваясь обратно к Квину.       — Что ты учудил...       Квин, пока они смеялись над Львом, успел фломастерами перекрасить большинство кудряшек в оранжевый цвет. В фломастере с таким же цветом, были и руки и футболка мальчика.       — Квин, и зачем ты это сделал? — спрашивает успокоившись Дизайнер, перебирая между пальцами окрашенную прядь. — Оно же не отмоется..       — Я хочу быть как вы!       Заявляет мальчик, ставя в очередной ступор и Сойера, и Роуз. Как будто им Льва не хватило.       — Это как?..       Спрашивает Сойер. Пока мальчик положил фломастер на стол.       — Ну... На вас я уже похож кудрями, хоть они у меня и сильнее... А на Мисс Лилию я ничем не похож... И я решил покрасить их похожий цвет!       Сойер хмыкает и пожимает плечами, запуская руку в свои волосы. Да, он у Квина ив правду на много более кудрявые чем его. Доктор на секунду замечает что Лилия притихла. Он смотрит на неё.       Да она же сейчас закипит. Она порозовела до кончиков ушей. Чего это вдруг?       — А если у вас будет ребёнок, он будет с рыжими кудрями?       Искренне интересуется Квин, наклоняя голову и широко открывая глаза, смотря на взрослых.       А Сойер наблюдая как Лилия становится все более красной, решает подтвердить свою теорию.       — Возможно. — начинает Доктор, и Роуз мигом переводит на него шокированный взгляд. — Собственно, так и работает генетика.       Он пожимает плечами, а Квин кажется заинтересовался.       — Это как?       — Ну, с одинаковой вероятностью, у нас, может быть ребёнок с рыжими кудрями, — он демонстративно поддевает одну прядь своих волос, что вечно норовит попасть в глаз. — А может быть и ребёнок с прямыми каштановыми... — а Лилия всё краснеет и краснеет. — Или могут быть волосы как у меня, или неё.       — Здорово! — о улыбается и смотрит на каждого по очереди. — Как интересно! А... А когда у вас появится ребёнок?       Вот теперь настала очередь Сойера краснеть. Он не знал как ответить на такой вопрос, и более того, он буквально застыл.       — Как только мы этого захотим. — уверенно заявляет Лилия, всё такая же красная но уже с чётким намерением отыграться. — Да, Доктор Сойер?       — Ну вообще...       — Да, процесс это долгий и утомительный. Но обещаю! Как только он, или она родиться, ты будешь первый кому мы скажем какие у малыша волосы. — она поворачивается к Доктору, смотря почти с вызовом. — Правда?       — Если это предложение к действиям, то давайте обсудим это наедине.       Сойер подмигивает в конце. А Роуз пусть и красная но не жалеет что ввязалась в это.       Стук в дверь раздался в самый неожиданный для них момент.       — Входите!       Дверь даже не успевает открыться, а Квин уже под столом.       — Я за Нэвидсоном... О, Доктор Сойер. — Сара коротко кивает и удивляется, не ожидая его тут увидеть. Квин нехотя выползает и останавливается у Доктора Сойера. — Спасибо что приглядели за ним, надеюсь он не доставил вам проблем.       — Что вы, он лапочка. — говорит Лилия, гладя его по голове. — Совещание прошло хорошо?       — Вполне.       Холодно бросает она, подзывая к себе Квина.       — Ты иди, я сейчас выйду. — говорит Доктор, слегка толкая парня в спину. — Подождёте меня в коридоре.       Сара кивает, и закрывает дверь, когда Квин находится в коридоре.       — И что вы хотите?       Лилия снова краснеет, только на это раз непонятно почему. Фантазирует что-ли?       — Вас так легко смутить?       — Снова переходите границы, Доктор Сойер.       Звучит пусть и строго, но довольно игриво. И Доктор кивает.       — Примите мои глубочайшие извинения!       Он низко кланяется, и как истинный джентльмен, берёт руку девушки и подносит её к своим губам. Целуя тыльную сторону ладони, он прикрывает глаз.       Лилия замирает, совсем не таких действий ожидая от этого человека. Щёки её снова краснеют и горят, казалось сильнее предыдущего.       Сердце стучит так сильно и часто, что его ритм чувствуется в горле и слышен в ушах. Его стук почти глушит мысли.       Её рука в его ладони такая маленькая, почти миниатюрная. Руки Доктора невероятно горячие, его длинные пальцы идеально удерживают собственную руку. Пусть его рука грубая, и в мозолях, но сжимает так мягко и аккуратно, совсем не сильно, будто навредить боится.       Его уста тоже горячие, почти обжигают холодную женскую кожу, но так приятно касаются.       Руку и забирать не хочется, как бы неловко это было.       Этот миг кажется длится вечность, и честно говоря, хочется чтобы он продолжался дольше... Но Доктор Сойер отстраняется. Открывая глаза, он встаёт в полный рост, но руку не отпускает.       — Я достаточно хорошо извинился?       С притворной насмешкой спрашивает Сойер. На что Лилия ухмыляется, и отвечает:       — Сейчас, достаточно хорошо. — она с большой неохотой забирает свою руку с его ладони, наблюдая как он её сжимает в кулак. — Но в следующий раз, вам придётся постараться куда лучше.       — Тогда, я буду стараться задавать более каверзные вопросы, при каждой нашей встрече.       — Уж постарайтесь, и рукой не отделаетесь. Доктор Харли Сойер.       Он кивает, и направляется к двери.       — Хорошего дня, Мисс Лилия Роуз.       — Хорошего дня.       Сойер скрывается за дверью. А Роуз упираясь руками о стол залезает на него, сейчас вся земля ушла из под ног. На руке остался тёплый след от ладони этого мужчины. Она накрывает свою руку другой, стараясь сохранить то остаточное тепло.       — Мда... — кивает она себе, улыбаясь и закусывая нижнюю губу. — Руки у него что надо... Фух...

***

      — Вы успели пройти последний тест?       Спрашивает Сойер у идущей рядом Сары.       — Нет, только тот закончили.       Доктор кивает. Он не сводит взгляд от Квина, что куролесит по коридору перед ними, постоянно норовя заглянуть в открытые кабинеты.       На руке остался холодный след, он будто отпечаток её ладони, остался на собственной коже. Та что скрывать. На губах тоже остался лёгкий след прохлады. Она выглядит как огонь, но обжигает холодом. Он холоднее льда, но обжигает жаром. Они слишком разные, на столько что абсурдно.       Сойер смотри на мальчика, что пробегает между толпами народу, то и дело высматривая что-то интересное. Такой любознательный, весёлый, эмоциональный. Квин почти образец для подражания, лишь бы некоторые его наклонности.       Но доктора удивляет не только это. Сам факт того, что он придумал Ярнаби, а сейчас, он, потенциальный кандита на его роль. Не слабо шокирует. Других кандидатов пока нет, та и вряд ли будут. Но этот случай, садит то семя интереса:       А есть ли ещё такие случаи?       Вдруг Квин не первый кто попал под такую... Случайность? А случайность ли это?       Сойер смотрит как Руки-помощники помогают закрепить на спине подопечного, перед тем как запустить его на последнюю площадку для теста.       Какая абсурдная случайность.