Часть 8 ( Дождь )

      Очередная рабочая неделя подошла к концу, и последний день, был зачеркнут на календаре. Сегодня пятница, двадцать пятое августа. Лето, как бы это не было обидно для многих но быстро подошло к концу. Скоро, совсем скоро, к фабрике вместе с автобусами рабочих, а также с фургонами и фурами компании, рано утром будут приезжать и школьные автобусы на экскурсии.       С первого сентября, в Playcare тоже начнутся уроки. И на Игровой Станции, будет чуточку посвободнее, до поры до времени. Снова для детей поменяется распорядок дня, и снова, будут раздаваться сонные бурчание, что они не хотят в школу. Каждый год проходил одинаково, и этот, как надеятся работники приюта, исключением не будет.       Но и не только приюта. Под землёй, после очередного совещания, доктора пришли к выводу, что после начала уроков музыки, будут искать как можно более подходящих кандидатов для «Оркестра Динозавров». Лейт Пьер настолько загорелся этой идеей, что буквально заеб... Кхм! Закалебал всех врачей, инженеров и просто работников фабрики, и дизайнера в том числе.       И сейчас, когда последняя папка была собрана, а документы переданы дальше по кабинетам, можно было спокойно выдохнуть затхлый, и непривычно сырой воздух кабинета. Сойер, впервые за последние недели три, решает вернуться домой на выходные. Дела с экспериментами улажены, Ярнаби стабилен и почти не буянит. Ближайшее время операции у него нету, как и большинства докторов.       Складывая планы операций, Доктор Сойер оглядывает почти пустой рабочий стол, с как всегда горящей настольной лампой. Иногда мужчине казалось, что эта лампочка, будет работать даже после какой-то катастрофы, из-за которой закроют всю фабрику. Слишком уж она долго светит не перегорая.       И это не единственное что поражало Сойера и заставляло задуматься. На фабрике, особенно на верхних этажах здания почти ничего не работало как надо. Машины для производства, ломались каждый день, а с конвейерных лент, постоянно что-то падало в пропасть. Серьёзно, вы видели залы с конвейерами? Там не то что пропасть, там бездна! Упав туда, уже автоматически зачислен в список пропавших без вести.       Но тут, внизу, в лабораториях почти всегда всё идеально работает, единственное что иногда давало сбои, это вентиляция и отопление. Но крайне редко, и только когда были большие нагрузки или неполадки. И сегодня, видимо похожий случай.       Сойер снова слышит как вентиляция стала гудеть сильнее и вдруг перестала вовсе — затихла. Подняв голову к потолку, где находилась решётка, он прищурился. Будет плохо, если неполадка не устроят до понедельника.       Продолжая раскладывать бумаги, что бы потом спокойно приступить к работе, он вдруг замечает в стопке, непривычно розового цвета лист. Достав смятую бумагу, он усмехнулся, видя неразборчивый детский почерк. Письмо.       — Как оно только сюда попало? — спрашивает Сойер пустоту, пытаясь вспомнить тот день. — Точно...

***

      В кабинете Лилии было непривычно жарко чем до этого. Август. Так оправдывала это девушка, открывая нараспашку окна. Но даже так, помогало не очень. Письма никак читаться не хотели.       Сойер, который раз за сегодня мотает головой и протирая глаза вздыхает. И это не из-за очередной идеи школьника или жары от которой плавятся мозги, нет, Доктор даже вникнуть в текст не может, пока рядом находится Лилия. И ладно бы только её присутствие, но Сойер банально не мог оторвать глаз от одного маленького открытия. Лилия имена веснушки не только на лице но и на плечах! Он бы этого не заметил, не сложись сразу три вещи так удачно.       Первая: Лилия сегодня была одета в лёгкий зелёный сарафан с тонкими бретельками. Жарко, и надеть что-то лёгкое было самым логичным. Хорошо что у них снизу почти всегда прохладно.       Вторая: собранные раньше в косу волосы, решили что резинка им не подходит. По другому то, что красная резинка внезапно порвалась, Сойер объяснить не мог. Лилия сидела в кресле когда это случилось, спокойно, насколько это было возможно читала очередное письмо. Хмурилась и злилась, когда не могла разобрать каракули. Сойер уже тогда стал отвлекаться от порученной ему работы. Сидел, и без зазрения совести рассматривал Дизайнера, по этому смог увидеть тот момент.       Это было бесценное зрелище. Сойер крайне пожалел что это не запечатлела видео камера.       Главный Дизайнер сидела с розовым письмом, сжимая губы почти в тонкую линию, подперев голову рукой. Её глаза ещё чуть-чуть и испепелили это лист. Коса была в этот момент на плече. Резинка лопнула и отлетела точно в письмо с такой силой, что то сложилось точно по изгибу. Волосы в миг распустились, и большая часть рыжих прядей упала на спину.       Лилия медленно закрыла глаза, глубоко и громко набирая воздух и выдыхая его через нос. Могло даже показаться что вместе с воздухом вышло и облачко пара. Открыв глаза, она уставилась в потолок.       Всё это произошло без единого движения. Просто закрыла глаза, шумно выдохнула и открыла глаза. Но делала она с такой злость и раздражением, что Сойеру в один момент показалось что Роуз сейчас зарычит.       Не выдержав он засмеялся. А когда понял что сделал, быстро попытался скрыть смех за кашлем, но стало только хуже. Когда он глянул на девушку, Доктор снова не смог сдержать почти истерический смех. Лилия на него посмотрела, всё также не меняясь в лице и без единого движения. Только глаза полные злобы посмотрели прямо в душу. Это смешило ещё больше. И как бы не хотел Сойер сдержать смешки, становилось всё хуже и хуже.       Смог он остановиться когда ему точно в лоб прилетел бумажный самолётик. Это было неожиданно. В уже тихом кабинете, Сойер посмотрел на Лилию, что явно не ожидая что попадёт, сидела почти выпучив глаза. Медленно, она отвернулась, но сама засмеялась, громко и звонко, и Сойер тоже.       Третья: это произошло, когда смех начал стихать. Вытирая подступившие слёзы, Лилия стала искать чем можно связать волосы. Выискивая по кабинету что-то подходящее, она встала и постукивая тростью, прошла к столу за которым сидел Сойер. Доктор пристально наблюдал что она делает.       А Лилия, присев на стул рядом достала из стоящего на столе стакана две кисточки. Сойер уже заметил, что на разных столах, разные предметы, карандаши, фломастеры, и кисточки стояли отдельно по стаканчиках. Но зачем ей кисточки прямо сейчас?...       — Что вы делаете?       Спросил Доктор, пока Лилия закручивала волосы вокруг одной кисточки.       — Скрепляю волосы. — ответила Роуз, проталкивая одну кисточку глубже в пучок, и вставляя другую кисточку. — Шпилек у меня нету, а кисточки подходят.       — Понятно...       Она кажется сказала что ещё, а может и спросила, но Сойер уже не слышал. Весь его взгляд был прикован к открытым плечам, покрытыми россыпью веснушек разного размера и яркость. Ну точно звёздное небо, только другого цвета. Веснушек было очень много, такое чувство, что даже если постараться, в жизни все не пересчитаешь.       Невольно, взгляд скользнул к локтям, что были покрыты не меньшим количеством точек.       — Ау! Для кого я тут надрываюсь?! — о лоб Сойера снова стукнулся знакомый розовый самолётик, но на этот раз он продолжал быль в руках девушки. — Очнулись?       — Прости, я задумался...

***

      Сойер даже не понял как этот самолётик оказался в его руках, и когда он его забрал. Но это точно будет каждый раз напоминать, тот злой взгляд от лопнувшей резинки, и те острые и миниатюрные плечи, что полность покрыты веснушками.       С того момента прошло несколько недель, и каждую, он приходил под предлогом или навестить девушку, или работы нету и ему скучно. А после засиживался почти до вечера с письмами. Незаметно, но Лилия стала что-то говорит, а Сойер подхватывать. Так часто они могли случайно заговорить друг друга на длительное время.       Улыбнувшись, Доктор положил письмо на край стола, продолжая разбирать бумаги которых осталось совсем немного.       Забрав не многие вещи и закрыв кабинет на ключ, Доктор пошёл к грузовой станции, с желанием как можно скорее покинуть это место. Проходя по уже складу, где ходили и другие врачи что тоже собирались ехать домой, Сойер обратил внимание на непривычно злую, но тихую группу. Несколько медбратьев, что получили выговор были куда тише обычного. Разговоры о баре или клубе отсутствовали, что уж говорить о колких высказываниях в сторону медсестёр.       — Доктор Сойер! Вот вы где!.. — окликнувшая его девушка, тут же подбежала к Нейрохирургу. — Скажите, вы сегодня не работали с палороидной камерой?       Услышав вопрос, группа заметно прислушалась.       — Нет. — сухо отвечает Доктор Сойер, не желая более поддерживать разговор. Но вдруг хмурится и останавливается. — Что-то с камерами?       Сказать что это не сильная проблема, значит молчать в тряпочку. Их часто используют чтобы запечатлеть результаты экспериментов, или процесс.       — Снова пропала одна из камер.       Отвечает девушка, выискивая в проходящих мимо учёных тех, кого ещё не опросили.       — Спроси Мерфи, насколько я помню, он с ними бегал.       — А он разве не повесился на прошлой недели?       Удивлённо спрашивает девушка выпучив глаза.       — Его реабилитировали.       Спокойно ответил Сойер. Но внутри что-то даже пророкотало от удовольствия. Ему потребовалось меньше месяца, чтобы сломать того выскочку. Он многое увидел, и столько ещё может увидеть и пережить. Доктор Сойер устроит ему настоящий показ чудовищ, когда тот будет на грани сердечного приступа.       Но к сожалению, сейчас Мерфи не самая актуальная проблема. Камера пропала, вот что важно.       Вот это более серьёзно чем вентиляция и даже обогрев или эксперименты. Их можно починить или перенести. А найти камеру, которую вполне мог стащить один из сотрудников, более проблематично. Тут камеры в принципе запрещены и любая видео и фото съёмка без разрешения под строжайшем запретом. Как не крути, а они тут не совсем роботов собирают. Хотя и их тоже.       Сойер подходит к персону и ждёт поезд, наблюдая как привезли запчасти для нового эксперимента. Это, по большей части, случайная мысль, за которую Сойер ухватился также сильно, как Лейт за тот чёртов оркестр. И произошло это именно за одного из писем, прочитанных когда он убегал от Пьера. Это была просьба о машинке на радио управлении. Тогда Сойера посетила мысль.       А можно ли пилотировать тело, находясь в другом месте?       Так сказать поместить мозг отдельно от тела, но при этом заставить пилотировать тело. Сейчас для этого приходят отдельные материалы, только для этого эксперимента.

***

      Наконец Игровая Станция. Не смотря на то, что посетителей уже нету, работников было много. С лабораторий, шахт, приюта. Все хотят поскорее добраться домой. Поезд прибыл на станцию в восемь часов десять минут ровно, как всегда.       Хозяйки станции, к слову, на её территории сегодня нету. Мамочку Длинные Ноги, сегодня должны были забрать вниз, что бы провести тесты, и дать поговорить экспериментам между собой. Так сказать, им устраивают общий сбор, чтобы на выходных скучно не было. По этому не удивительно что и Хагги Вагги на его месте в центре холла нет.       Выйдя из здания через стеклянные двери, Сойер впервые смог вздохнуть полною грудью свежий воздух. Мужчина настолько давно не был на улице, что от количества кислорода закружилась голова. Но и теперь, было абсолютно понятно, почему в кабинете сегодня весь день пахнет сыростью.       Дождь. Сейчас пусть и стих, но вскоре снова опуститься на округу. Конец лета, и частые дожди скоро некого не удивят.       Проходя возле луж, по которым уже потихоньку начинали снова барабанить капли, Сойер направлялся к гаражам, что так предусмотрительно построила для них компания. Хотелось бы сказать что приятная мелочь, понимать что машина в безопасности от природных явлений, и вандалов. Но все понимали что это буквально ещё один повод чтобы тут поселиться. Общага есть, столовая есть, гараж есть, место работы есть. Не жизнь а сказка!       Думали многие, что буквально поселились на работе. Только вот Сойер, выразимся, женится на работе не собирался.       Закинув вещи в машину, Сойер посмотрел на проезжающий мимо автобус. Последний на сегодня. Проведя его глазами, взгляд метнулся к ожидаемо пустой остановке... Что оказалась не пустой.       Знакомая невысокая фигура, с красной тростью и рыжими вопросами, заплетёнными в косу, стояла и изучала расписание. Даже с расстояния, Сойер заметил как пальцы девушки нервно постукивают по ручке трости. Сойер поворачивается и смотрит как автобус скрывается среди деревьев леса, что окружает фабрику. Мужчина смотрит обратно, а девушка продолжает рассматривать расписание. Роуз даже не дёрнулась, когда автобус уехал.       Лилия смотрит на новое время уже двадцать минут. Полностью поражаясь бестолковости сотрудников.       — Вы опоздали на последний автобус.       Роуз, вздрагивает слыша голос. Поворачиваясь резко, она видит Сойера, что подкрался сзади. Лилия, успокоившись выдыхает.       — Не пугайте так! — просит непривычно повышая голос Роуз, мотая головой. — Зачем подкрадываться?       — Прости, я не специально. — кивает Сойер, который и вправду не хотел пугать Лилию. — Так, что случилось?       Доктор поднимает глаза на расписание автобусов, и на часы сверх.       — Можно сказать и опоздала. — отмахивается Лилия, снова поворачивается к доске. — Сегодня точно не мой день.       — Что произошло?       Искренне интересуется Сойер. До этого, Доктор видел дизайнера в многих проявлениях эмоций. И сейчас не исключение. Складывалось ощущение, что при каждой из встрече, Лилия проявляет новые спектры эмоций.       — Утром перегорели две лампочки дома. Чуть не опоздала на работу из-за а смены расписания автобусов. Новый график мне не дали. Телефон внутренней связи накрылся ещё неделю назад и его до сих пор не починили! А теперь оказывается что мой автобус на восемь вечера и вовсе отменили на совсем! — она почти кипит, смотря на расписание. А после, быстро сменяясь в лице опустила голову и почти беззвучно прошептала: — Ещё и собрание перенесли на час раньше... Гады... Хоть бы предупредили...       Сойер на секунду смотрит на расписание, прежде чем задать логичный вопрос:       — А тот что только что уехал? На нём никак?       Лилия пожимает плечами, ещё продолжая вспоминать все неудачи за день.       — Можно, но пришлось бы ехать в город, от туда до автобусной станции, и ждать автобуса в... Короче... — помотала головой пару раз крутя в руке трость, прежде чем стукнуть концом по луже, посылая рябь по воде. — Пешком быстрее.       — А вы где живёте? — опускает он взгляд на рыжую макушку. — В Гольсее?       — В лесу...       — ... Не совсем понял.       — Я живу в лесу. Относительно не далеко, всего километра три или четыре, и где-то ещё пол километра в лес.       Сойер уставился на Лилию, как она на него. Словно олень на фары. Смотрят оба молча, пристально, каждый с своим шумом в голове.       Первый очнулся Сойер, моргнув, мужчина медленно обернулся, смотря на лес, что окружил не только фабрику, а и многие посёлки и несколько городков на десятки километров вокруг. Оглядев уже потемневший от вечерней темноты лес, он снова вернул взгляд на Лилию. Роуз, когда Сойер вернул взгляд, подняла брови, изгибая их в немом вопросе.       — В лесу?       — Да. — пытаясь убедить мужчину ещё сильнее, она кивнула. — Я живу в лесу.       Было бы логично что у Доктора Сойера в голове кружился рой вопросов. Но к личному шоку, в мозговом эфире была сплошная тишина. Он смог осмыслить ответ. Но понять его...       — Вы. В лесу. Одна. — Лилия снова кивает. — Прям в лесу? — кивок. — Вы в лесу...       — Сойер, я не пойму, вы утверждаете или спрашиваете?       — Я пытаюсь осознать что слышу, и совместить это с вами. — мозги почти плывут от активности, и он выдыхает, слыша как редкие капли, начинают падать чаще, разбиваясь о асфальт и крышу остановки. — Ладно, это можно и позже обсудить. Пошли.       Закончив и кивнув в сторону гаражей, Сойер пошёл к своей машине. Лилия же, осталась стоять, пытаясь переварить что услышала. Не успела она обработать информацию первого что услышала, как следующая фраза просто закоротила что-то внутри.       — Куда пошли?       Наконец поняв сказанное, она успела спросить пока Доктор ещё был близко.       — Я вас подвезу. — новое короткое замыкание в мозге девушки, теперь Сойер мог лицезреть. Замерев в кивке головой, она вдруг нахмурилась. — Пойдём пока дождь не усилился.       — Вы меня... Вы же в другой стороне живёте!       — Мне не сложно на несколько... Откуда вы знаете где я живу?       Лилия, поняв что сама сказала, замялась и виновато отвела взгляд, ещё иногда постукивая тростью по луже.       — Нуу... Может быть.. — протягивая буквы и стараясь не смотреть на мужчину, говорила девушка. — Я пару раз видела как вы уезжали в другую сторону?...       — Допустим я поверю. — кивает Сойер, продолжая смотреть на девушку. — Пошли. — Лилия продолжает стоять, но уже посматривая на Доктора из под лба. Выглядит будто она более сильно провинилась. — Не заставляй меня подходить, и брать тебя на руки как невесту.       — Ты только что дал мне повод стоять и не двигаться. — усмехнулась Роуз, и наконец, она не выглядела так уныло. Но за мгновение она снова меняется, и на лице появляется замешательство. — В какой момент, мы перешли на «Ты»?       Вопрос не особо удивил Сойера, или он просто не подал виду. Хотя как на секунду забегали его глаза, Лилия успела заметить.       — Хорошо, я тебя понял.       Сделав акцент на предпоследнем слове, Доктор двинулся обратно. Роуз же, поняла что слова «понесу на руках» шуткой не были, только когда Сойер был в метре от неё. Да что там, уже буквально нагнулся чтобы подхватить девушку на руки. Как Лилия почти убегая сказала:       — Я сяду сзади!       Сойер проследил как она пошла в сторону машины ухмыляясь и мотая головой. Догнать девушку труда не составило, и поравнявшись с Роуз, Доктор Сойер спросил:       — Я думал что вы против не будете, так почему сами пошли?       — Опять на «Вы» перешли? — отвечает вопросом на вопрос Лилия, поглядывая на мужчину рядом. — Успеете ещё.       Невольно, но внутри что-то ёкнуло, приятным теплом разливаясь по телу, и оставаясь приятной теплотой в груди. Может это надежда? Даже если да, это она, на что он надеется?       Незаметно, но дождь становился всё сильнее. Он будто бы подгонял события, заставляя Дизайнера и Доктора двигаться быстрее.

***

      — Так... Почему вы не сели спереди?       Спросил Сойер, поглядывая через зеркало заднего вида на пассажирку. Лилия молча смотрела как мелькают за окном деревья, и как дождь усиливаясь, старается скрыть дорогу.       Осень уже через пару дней вступит в свои права, но никаких изменений, пока что, видно не было. Листва на деревьях оставалась зелёной, как и трава под ними. Дни были жаркими, и даже сегодняшний не смотря на дождь, что лил почти весь день, не смог принести той прохлады.       Обратив внимание на вопрос, Роуз посмотрела на спинку сиденья перед собой. А после, почти незаметно, провела пальцами по древку трости.       — Страшно. — отвечает она без задней мысли. — Не могу заставить себя даже в автобусе спереди ехать.       Сойеру сложить информацию в одну картинку не сложно. Он быстро вспоминает что девушка говорила, что травму получила в аварии. Но Сойер и не сильно удивлён, некоторые отказываются приближаться к транспорту на пушечный выстрел после аварии. Даже отделавшись парой переломов. Но, у Лилии, видно были не только переломы...       Сойеру хочется спросить, прям руки чешутся. Но держится. Не хочет чтобы... Чтобы что? Она снова это переживала? Не хочется чтобы она подумала о нем плохо? Навязывать не хочет? Что? Он же может спросить, его ничего не останавливает!       — Прости..       Только и говорит он, а внутри что-то негодуют и буквально орёт на него. Мол «Такой шанс профукал!». Однако эти мысли глушит смешок, и Доктор снова обращает внимание на девушку.       — И снова на «Ты». — подмечает Лилия, отворачиваясь от окна. — Если не против, то мы можем полночь перейти на...       — Я не против... И если не затруднит.. — начинает он, но запинается. Роуз подмечает что Доктор будто думает, и решается на дальнейшие слова. — Можете обращаться ко мне по имени... Если вам.. тебе будет удобно...       — Хорошо Харли.

Но не так же сразу!

      Хочет закричать Сойер, когда уже знакомый трепет и эйфория, током пронеслись по телу. Он шумно выдохнул сжимая в руке руль авто.       Лилия усмехается, подобно лисе щуря яркие глазки. Реакция Доктора, была слишком явной, и понимание что именно спровоцировало его, только разжигает интерес. От глаза не ускользнули и покрасневшие кончики ушей и слегка проявившиеся вены на руках, хотя внешне он невероятно спокоен, или пытается показаться таким, но это видно.       Он интересный. И руки у него что надо. Который раз ловит себя на этих мыслях Лилия, смотря на Доктора.       — Ты меня разглядываешь.       — Да, я знаю.       Отвечает Лилия, с нисходящей улыбкой снова отворачиваясь к окну, высматривая нужный знак.       Сойер почти закатывает глаза. Лилия... Она... Её действия и слова невозможно предвидеть или угадать! Она изворотливая и остра на язык, это... Поражает. Она легко переводит разговор в нужное для себя русло, и заговаривает зубы собеседнику. Сойер же, чей стиль общения был всецело построен на сарказме и командовании, такие переходы казались видом искусства.       — Остановишь машину у той остановки?       Просит Лилия когда дальше становится видна конструкция, с несколькими указателями рядом. Сойер кивает, разглядывая окрестности. Но дома нигде не находит.       Съезжая к обочине у автобусной остановки, Доктор останавливает машину. Рядом он замечает съезд в глубь леса.       — Ты живёшь вглубь леса?       Успевает Сойер спросить поворачиваясь, когда слышит как задняя дверь открылась.       — Можно и так сказать? Наверное... — тянет Лилия уже одной ногой будучи снаружи, но продолжая сидеть в авто. — Метров.. двести, может триста. — кивает она в сторону асфальтной дороги в лес. — Спасибо что подбросил..       — И ты собираешься по дождю, идти это расстояние? Свихнулась? — Роуз подняв бровь поворачивается к Доктору. Да это могло прозвучать грубо, но Лилия услышала только искренне волнения и непонимание. Приятно, что сказать. — ... Там есть место где развернуться?       — Э... Да, во дворе но...       — Ты говорила что у тебя лампочки перегорели.       Как бы не пыталась Лилия уговорить Сойера не делать то что задумал, Харли был непреклонен в своем решении. Просто сказал закрыть дверь и намекнуть где остановиться.

***

      Сказать что Сойер был удивлён, означает культурно промолчать. Он ожидал что дом Лилии не будет особо отличатся от домов в городе, или посёлках. Как же он ошибся. Только ворота дома открылись и выехав внутрь двора, он будто очутился где-то в Европе. Это был старый, до жути старый каменный дом. Не кирпичный, каменный! Почти чёрные глыбы, поросшие плющом, создавали крепкие и надёжные стены дома.. немаленького дома...       — Так ты у нас принцесса?       Спросил Доктор, выходя из машины вслед за девушкой. Доктор удобно остановил машину под густой листвой дерева, и дождь не мешал. Он продолжал осматривать двухэтажный дом, отмечая для себя что на окнах были ставни. Редкое явление.       — Я то? Твое чувство юмора хромает похлеще меня. — проходя мимо нескольких клумб с цветами, что сейчас поливались тёплым дождём, Лилия направлялась к террасе. — Осторожно на ступеньках, там одна треснутая.       Сойер услышал и принял информацию, но сейчас, его внимание привлёк не дом или ступеньки. А цветы, коих было много, особенно лилий.       Их было огромное количество. Разных цветов и размеров. Жёлтые, красные, бордовые, белые, белые с бордовой сердцевиной, розовые. Были большие, что и на ладони не поместится, были и маленькие, что росли небольшими гроздьями. Но безусловно, большое количество было оранжевых лилий. Разных, маленьких что цвели вниз бутонами, большие с забавным окрасом в коричневую крапинку. Точно веснушки у Лилии.       Но среди лилий, был и цветок что.. вызывал не самые приятные чувства у Сойера.       — Гортензия...       Кустов гортензии было не меньше чем лилий, и изобилия их было не меньше.       Лилия повернулась к Сойеру, что стоя под листвой дерева, укрывшим его от дождя, смотрел на белые цветы гортензии, что своим скоплением напоминали небольшие тучки. Сойер смотрел хмуро, и казалось даже зло на это растение.       — Что тебе уже гортензия сделала? — спросив, Лилия подошла ближе к краю террасы. — Или просто название запомнилось.       — Просто так сложилось, что гортензия ассоциируется у меня с семьёй. — Пожимает плечами, наблюдая как по большим листьям стекают капли. — Не суть...       Кивает Доктор, подходя к Лилии на террасу. Роуз же, подняв бровь смотрит с раскрытым интересом.       — Почему именно она?       Вопрос от девушки, не ставит в ступор Сойера. Он был к нему морально готов.       — Семейное дело было связанно с цветами, а гортензии были часто востребованные.       — Свадебное агентство что-ли?       Уточняет Роуз пройдя к двери и открывая её.       — Похоронное бюро. — Лилия замерзает с рукой на ручке двери. А после медленно поворачивает голову к мужчине. На лице видно столько не заданных вопросов... — Я не буду отвечать на вопросы. Просто не хочу.       Лилия хмурится как-то обиженно, но молча кивает и продолжает открывать двери.

***

      Свет озаряет длинный коридор, ведёт с прихожей прямо в просторный зал с большим панорамным окном. Сойер поражается дома и его хозяйке всё больше и больше с каждой секундой пребывания тут.       Первое открытие не заставило себя долго ждать. Лампочек что перегорели, было действительно много. И то что именно сегодня испортились ещё две, был лишь вопрос времени. Благо, у Роуз новых было достаточно много. И заставить её, согласиться на помощь было не сложно. Было почти не реально сложно! Тут помог уже проверенный метод. Выбесить Лилию и предложить возможный вариант искупления вины.       И сейчас когда последняя лампочка была на своём месте, и выполняла свои прямые обязанности, Сойер мог осмотреть интерьер в полной мере.       С первых секунд пребывания в доме, он заметил множество фотографий на стенах и полках, и не только их. Сейчас когда свет озарил комнату, мужчина мог легко рассмотреть весьма большое по сравнению с остальными фото.       Найти Лилию в толпе оказалось проще простого, сложно, знаете ли, не заметить такую яркую особу. Роуз, у окружении по меньшей мере тридцати человек стояли счастливыми на больших ступенях у входа в театр. Все довольные и.. нарядные. Каждый, без исключения, был в костюмах и явно готов выйти на большую сцену. Что ещё отметил Сойер, у Лилии отсутствовала трость. Она спокойно стояла в толпе, не в самом центре, но без опоры.       — Точно, она ведь больше пятнадцати лет была на сцене.       Вспоминает Харли, отходя от фото, направляясь к кухне. По пути встречались не единожды фото с разных локаций, но люди, почти всегда, оставались неизменными. И даже среди казалось старых, находились и новые. А конкретно с фабрики игрушек. Сойеру даже удаётся найти знакомые лица на общих фото коллектива... И заметить закономерность.       На фото с театров трости нет. Но стоит посмотреть на фото с фабрики, и трость уже есть. И это не единственное что заметил Сойер почти на каждой старой фото. Но это тоже связано с ногами, а точнее с обувью.       — Травма не позволила остаться на старой работе.       Неожиданно звучит голос девушки. Лилия стояла в проходе, упираясь на всё туже трость. Она смотрела на фото, что сейчас разглядывал Сойер по очереди.       — Как долго вы.. ты была балериной?       Спрашивает Сойер отрываясь от созерцания фото. С первой фото он заметил у каждого человека пуанты на ногах. И к сожалению, но больше танцев в которых нужны пуанты, Доктор не знал.       Лилия поживает плечами вздыхая, и подзывая Сойера ближе. Доктор не думая идёт следом, слыша как вместе с стуком трости по деревянному паркету, что и чуточку не скрипел, раздавался и свист чайника.       — Выступала лет пятнадцать точно. Начала с пяти лет. — отвечает девушка, когда Доктор проходит рядом. — Но не сказать что я бросила это дело полностью. Тут даже травма меня не остановила.       Гордо произносит Дизайнер, и это вызывает улыбку на лице Сойера.       — И что же вы делаете?       — В театре города Хелтхол преподаю.       Сойер удивляется, и он не знает от чего сильнее. От того что Лилия кроме работы на фабрике ещё и учителем работает. Или тот факт что в городе где он живёт есть театр, о котором он не в курсе. Хотя, он сюда переехал только ради экспериментов, а не для того что бы окрестностями интересоваться.       — Видно у вас очень хорошо получалось.       — Снова «Выкаешь». — подмечает Лилия, поставив на стол две чашки с чаем. — Но да, получалось действительно хорошо... Я спросить что хотела, по поводу Больших Тел.       Не сказать что Сойеру очень хотелось говорить о работе, но не ответить на её вопрос он не мог. Да и что скрывать, интерес был велик.       — Что именно?       Уточняет Доктор подталкивая Роуз к вопросу, паралельно подтягивая чашку ближе.       — Не знаю как сформулировать правильно... — пожимает плечами отворачиваясь к окну, за которым дождь и не думает утихать. — Вот... Если игрушку, у которой будет... М... Определённая зона действия, и создать её большую версию, то в Большом теле, она тоже будет на определённой зоне, или будет передвигаться отдельно?       Доктору потребовалось несколько секунд чтобы понять.. что он ничего не понял. Совсем ничего.       — А можно пример?       — Тот самый «Оркестр Динозавров»...       — О нет. Прошу, хоть ты избавь меня от участи этой идеи. Что угодно только не Оркестр.       — Хорошо. — Лилия улыбается видя как Сойеру становиться почти физически плохо от упоминания этого проекта. — Он мне и самой не нравится, но не суть... Если делать большую музыкальную шкатулку, с балериной во весь рост. То она будет работать только в шкатулке, или сможет свободно передвигаться?       — А, я кажется понял... — на ум сразу приходят эскизы что он видел на столе у Лилии больше двух месяцев назад. Там была музыкальная шкатулка. Интересно, она именно по этому спрашивает? — Если бы создание зависло только от меня, то я бы дал балерине перемещаться свободно от шкатулки.       Честно отвечает Сойер, но смотрит не на Лилию или чай пере собой, а на трость, оставленную у края стола.

***

      Сойер возвращается домой, в свою квартиру почти за полночь. Давно он так не засиживался у кого-то. Звук поворота ключа, эхом звучит по почти пустой квартире. Сойер ловит разницу почти с самого входа в свой дом. В его доме почти пусто и холодно. Да, свет работает везде, квартира совсем небольшая но, ему и этого хватает... У Лилии, дом более домашний и уютный. Много фото, вещей, и даже сам интерьер радует глаз. Запахи и звуки тоже не созвали проблем, а только дополняли тот эффект.       Закрыла дверь он проходит в гостиную, и почти сразу валится на диван. Нет, спать мужчина тут не собирается, сна и в одном глазу нету. Сойер сейчас думает. О многом, но основное это:

Лилия была балериной.

      Сейчас, это кажется очевидным. Так долго лет на сцене. Танцевать с травмой ног, в танце где ноги неотъемлемая часть невозможно. Музыкальная шкатулка на эскизах. И самое очевидное, композиция внутри игрушки Ярнаби «Лебединое Озеро» это же буквально целый танец. Столько было намёков, а он их даже не заметил... А какой она была?       Была ли она знаменитой? Где выступала? Имела ли главные роли? Так много вопросов...       Думая об этом, Сойер ухмыляется.       — А дома то у неё, лилиями не случайно пахнет.