Часть 7 ( Лев, Ангел и Дьявол )

      День начинается не с кофе, как можно было предположить. Проходя среди рабочих аппаратов по специальным подмостках, постукивая тростью и крутя головой, найти главного помощника никак не удавалось. Яркие глаза цвета горячих углей, то и дело метались по лицам работников цеха мягких игрушек, а точнее его ответвления.       Остановившись на перекрёстке между машины что вырезает нужные детали с тканей, и машины что сшивает их вместе, Лилия снова покрутила головой, выискивая в каждом нужного человека. Не найдя и тут, она пошла дальше.       Вокруг всё гудит и шумит. Аппаратура исправно выполняет обязанности, и производит на свет несколько сотен игрушек каждый день. И это только одного экземпляра. Все, каждую с тех что есть, в день больше нескольких тысяч. Вокруг снуют рабочие и каждый следит за работой механизмов. Механики как всегда рядом, ожидают и работают. К сожалению, но на этой фабрике почти ничего не работает как надо. Только за утро три машины по наполнению игрушек ватой полетели. И только что, в другом конце зала машина по нарезке дала сбой.       Лилия на секунду поворачивается, слушая как матерятся рабочие, в попыхах отключая одну установку. Из-за этого вся линия сборки остановилась. Роуз мотает головой, снова продолжает движения, подходя к аппарату по сборке игрушек.       — Клара!... Клара!       Девушка с чёрными кудрями, что еле еле поместились под каской, поворачивается к Дизайнеру.       — Здравствуйте Мисс Лилия.. — она смотрит на аппарат, а после чуть отходит. Приближаясь к Роуз. Тут слишком шумно. — Что случилось?       — Ты Эрика не видела?       Чтобы услышать друг друга, приходилось сильно повышать голос, почти кричать. И всё равно шум моторов и механики был громче.       — Мерфи? У-у.. — мотает головой. — Несколько дней уже не появлялся!       — Не знаешь куда пропал?! — Лилия смотрит по сторонам, ещё выискивая мужчину в толпе. — Он должен был вчера принести доклад о Ярнаби!       — Ярнаху... Кто?!       — Ярнаби!       Горло уже почти болит от криков. И тут, не неожиданно, но что-то загорелось в начале ряда.       Девушки повернулись, смотря как к аппарату с ватой подбегают работники с огнетушителями. В миг все соседние ряды остановили работу, и машина за которую отвечает Клара, тоже остановилась.       — Так... — уже гораздо тише сказала девушка. — Кхм!.. Ярна кто?       — Ярнаби. — повторяет Лилия. — Эрик отвечает за эту игрушку, и он пропал.       — А его разве не на нижние этажи перевели?       — Что? — удивлению предела не было. Как его могли перевести, предварительно не обсудив этот вопрос с ней?! — Откуда такая информация?       — Так это... — Клара почесала голову, залезая рукой под ядовито жёлтую каску. — Ну... Неделю назад, или около того, на цех пришёл курьер с письмом от начальства. Эрик открыл сразу... Это было сообщение о переводи на склад... На нижние этажи... Ну под приют...       — Туда где создают Большие Игрушки. Я поняла.       Кивает Лилия, удобнее перехватывая трость в руке.       — ... Его не перевели?       — Я впервые об этом слышу. Может конечно Лейт решил вставить свои несколько центов в проблему с персоналом. Но..       — Но когда ему было до этого дело, это знают все.       Об не самом лучшем отношении к Лилии, знали все работники не по наслышке. С момента её появления.. а точнее первого скандала, фабрика поделилась на два лагеря. Некоторые были крайне недовольны, что их начальник стала молодая девушка, так ещё и не полностью дееспособная. А что она повышает голос и критикует каждую мелочь, некоторые считали омерзительным оскорблением. Некоторые, считали что она всё правильно делает, ведь кто-то должен это контролировать. И да, на такой работе должна быть дисциплина, и то что она ставит таких выскочек на место, казалось многим правильным.       Но как не крути, со временем нелюбовь к рыжей девушке стала только нарастать. Сначала были шепотки, потом открытые разговоры и сплетни, крайне вульгарного характера. А позже и оскорбления пошли. Спасибо что хоть ещё в лицо не плюют при встречи. А всё из-за чего? Из-за возраста и трости.       «Сколько ей? Такая молодая! Ох.. как же она пробилась к верхнему руководству? Да понятно что через постель. А что? Думаешь что хромой калеке, дали бы такую должность? Вот именно! Никогда бы. Только внешность. Угу...»       Сколько подобных разговоров она переслушала за несколько лет работы тут.. не перечислить. Сколько косых взглядов ловила на себе, и ловит даже сейчас. Стоит и спиной чувствует как её пронзают эти ледяные взгляды. Точно вороны на поле боя, только и ждут когда воин падёт.       — Ну Вы чего?.. Ой, меньше их слушайте и гордо продолжайте на них орать! — Клара, одна с немногих кто работает тут ещё до прихода Лилии. И одна с немногих что её действительно поддерживают. А не чуть что сразу белые и пушистые. — Половина с них всё равно никогда нормальными людьми не были.       — Ладно, проехали. — махнула Роуз свободной рукой. Слова поддержки, уже почти не воспринимались в серьёз, сколько бы их не было сказано. — Значит, пойду разбираться.       — Удачи вам..       Говорит Клара, когда Лилия поспешно уходит, или старается это сделать. К сожалению, но быстрое передвижения, действительно казалось роскошью. Клара слышит смешки и колкие замечания. Стоит только взглянуть на женщин средних лет, как те гордо задрав головы отвернулись.       Лилия идёт к управлению, а точнее администрация. Там то должны знать «что», «где», «куда», «кого» и «кто». Но это такой серпентарий...

***

      Жуткие звуки наполняли комнату. Крики в конвульсиях, и характерные звуки разрывов мяса были слышны даже за стеклом. Тёмною комнату с кучей панелей и проводов почти ничего не освещало. За стеклом, комната полность обшитая мягким материалом, ранее белым, а сейчас ярко алым. Внутри несколько маленьких игрушек, что были помещены сюда для наблюдения.       Что-то пошло не так. Почему-то, безумие захватило маленькое тело и ещё детский разум. Маленькие Обнимишка и Чикен, решили загрызть Крафти. Мерзкое зрелище.       Сойер наблюдал за кровавой картиной наклонив голову и пристально смотря на их действия и поведение. Пока Единорог ещё дёргалась, Медвежонок и Цыплёнок начали поедать внутренности. Странно. Всегда почему-то именно их. Мышцы и кости их так не интересуют, как печень, сердце и лёгкое. Кишечник тоже, они предпочитают есть не сразу. Желудок, к слову, они тоже стараются не трогать, а обходят стороной.       Позади, в тёмной комнате снова слышаться рвотные блевания, и Доктор только закатывает глаза. Одним ленивым движением, он опускает рычаг на панели и в допросную начинает закачиваться маковый дым. Он ярко красным начинает заполнять комнату, пряча в себе зверят за приятным ужином. Сойер оборачивается смотря на мужчину что стоял на четвереньках у мусорного ведра.       — Что? Неужели смотреть и записывать, оказалось труднее чем бегать с эскизами Дизайнера, и следить что бы всё было правильно.       Язвит Сойер. Яд так сочится сквозь зубы, смотря сверху в низ на бывшего помощника Лилии.       Эрик Мерфи. Найти его досье оказалось слишком легко. А договорится о его переводе удалось даже не напрягаясь. Он был слишком охвачен восторгов повышения зарплаты, что не задумываясь подписал новый контракт, и ещё несколько, особых, документов.       Эрик оторвался от опустошения желудка вздрагивая. Вытирая уголок рта, он повернул голову. В глазах с лопнувшими капиллярами, было столько страха и ужаса, что им можно упиваться. Мерфи смотрел на возвышенную фигуру, трясясь от страха.       Сойер стоял гордо подняв голову. Его темная фигура была освещена кроваво красным светом, дым окрасил ранее белый свет. Его синие глаза так полыхали адским пламенем, что можно было услышать стоны боли, что шли с самой преисподней. И без того острые черты лица, делали его ещё опаснее, а шырокие плечи и высокий рост как никогда ранее, делали его угрожающе страшным. Ещё и это чудище в углу комнаты...       — Вы монстр...       — Возможно, но теперь и ты тоже. — грозно надвигается Сойер. Вдруг, позади него слышаться рык зверя. — Я не Лилия, и не потерплю регулярной халтуры. — Доктор пинает носком ботинка планшет с листами и записями ближе к бедолаге. — Советую постараться, ведь один просчёт, и следующим кормом будешь ты.       От услышанного, Эрика накрывает новый рвотный позыв.       Сойер снова закатывает глаза. Он видит в этом мужчине не более чем обузу и мусор, что недостойны и его взгляда. Но то как эта выскочка позволял себе высказываться в сторону.. и это его нахальное поведение. У Сойера никогда не было такого желания довести человека до всех возможных стадий саморазрушения. Сначала морально, а потом физически. Сойер хочет видеть, как он ползёт выполнять задания под страхом смерти. А когда этот страх угаснет. Сойер не даст ему умереть, будет истязать до полного безумства. Он сделает с него чучело ещё уродливее чем Прототип, и ни за что, не даст эму умереть.       Он не отводил взгляд и на секунду. Даже когда его за подол белого халата потянула знакомая львиная мордашка, не оторвался. Слушал и смотрел.       — Через две минуты жду у соседней камеры. Опоздаешь, правила знаешь.       — Дайте... Пять минут..       — Дать, тебе, что? — Сойер твёрдо и решительно показывает свою власть, хватая мужчину за шкирку заставляя его рывком стать на ноги. — Сложно было в раю с ангелом? Так теперь будешь в аду с дьяволом.       Пиная того в стену, Сойер развернулся к массивной двери. Ярнаби, рыча на сидящего на полу мужчину прошёл мимо, верно следую за хозяином.       Удивительный эксперт. Почти единственный в своём роде. Ярнаби потребовалось чуть больше недели чтобы стать на ноги, и день чтобы ходить. Сейчас он ещё восстанавливается, но активно двигается. Ему движения только на пользу. Он не проявляется враждебность, самый добрый и милый с всех созданных ранее. Такое ощущение, что агрессия у него отсутствует.       По крайней мере так все считали, до одного момента.       Это был очередной допрос, на который решили взять Ярнаби, посмотреть на его реакцию и поведение. И не только его. По началу всё было хорошо. Но игрушка, по среди вопроса кинулась на Доктора. Ярнаби быстрее всех отреагировал. Потребовался один прыжок чтобы полностью спрятать в пасти зверька. После послышались мерзлотные звуки жевания писки игрушки, и никакие уговоры и действия не заставили его выплюнуть останки. Он проглотил все минуты за две. Ещё и довольно облизнулся в конце. У всех кто это наблюдал задёргались глаза.       Но даже после того случая, никто не перестал воспринимать его как милого пёсика, и Ярнаби это только в радость. Но Сойера был решительно настроен отгородить его от всех остальных учёных. Чтобы тот контактировал только с ним, и был верен только ему.       Минута, и Эрик показался на пороге новой допросной. Бледны правда. Но это поправимо, через пять минут снова будет зелёный.       — Выпрями спину и не сутулься. — мужчина вздрагивает, слыша хриплый и властный голос Доктора. — Ещё и ходишь медленно... Инвалидности в досье не видел, так что давай, не наигруй.       — Но ведь..       — И слышать не хочу. За работу.       Перебивая того на полу слове, Сойер открывает очередную массивную дверь, и вежливо, просит зайти Мерфи. Эрику ничего не остаётся как подчиниться этому человеку... Своему новому начальнику...

***

      Прошло больше двух недель с того момента, как Лилия видела своего помощника в последний раз. В администрации официальный подтвердили его переход. Только поразило Роуз другое. Сам Лейт не знал, что Эрика решили перевести, говорил что к его переводу не причастен. Но спустя пару дней после обещания что разберётся, сказал что возвращается на старую должность не планирует.       Лилия не сказать что расстроилась. Теперь, место Эрика заняла Клара. Было конечно не легко её протолкнуть из цеха, в верха компании, но Мороу была только рада. Не теряя времени, она быстро навела порядок в отделе, и наладила работу с Ярнаби. И уже через пять дней, на столе перед Лилией оказался тот самый зверёк с картинок Квина, почти один в один!       Разноцветные плотные канаты, большие когтистые лапы, голова с огромным ртом, что открывается по вертикальному разрезу. Дети будут в восторге, а родители скорее всего в ужасе... Ярнаби, кроме того что стал полностью похож на оригинал, так и ещё стал куда больше. В отличие от первой убогой версии что и на ладони не помещалась, эта игрушка могла даже служить приличной подушкой.       Это было не единственное приятное событие. Ведь первую партию, как всегда отдали в сироткин дом. Чтобы порадовать деток и продемонстрировать любовь к ним. И только сотрудники знают что это, эдакий краш-тест. Всегда так проверяют прочность игрушки, как сложно её порвать, сломать и так далее. И как быстро к ней пропадёт интерес.       Но пока что, почти все дети были в полном восторге от Ярнаби. Что-то в этой игрушке полностью забрало внимание деток, настолько сильно им он понравился. И уже к обеду после выдачи, почти у каждого были эти игрушки.       Лилия сидела за столом, наблюдая как дети рисуют новые игрушки. Рядом с каждым сидели новые Ярнаби. И уже на этом моменте, многие отметили что на нём почти не видно пятен краски. Роуз смотрела, как один Ярнаби стойко выдержал испытание акварелью, хотя он и так разноцветный.       Смотря на это, невольно, но вместе с радостью, приходит и грусть. Было тоскливо, от того что Квин этого не видит. Что не знает скольким детям понравился Ярнаби. Он точно должен увидеть рекламу по телевизору новой игрушки. Хотя и у него есть свой Ярнаби... Интересно, работает ли та музыка шкатулка до сих пор?       С раздумий её вырвали коробки. Множество пустых упаковок опустились на террасу школы. Подняв оранжевые глаза на мужчину, Лилия сильно удивилась.       — Эрик? Что вы тут делаете?       Мужчина вздрогнул услышав знакомый, и как никогда приятный голос. Он повернулся, сталкиваясь с сидящей за столом девушкой взглядами.       — М.. Мисс Лилия... — голос его задрожал, и даже могло показаться, что его колени начали трястись. — Зд-дравствуйте! Я так рад вас в-видеть!       Он стоит на месте, и подходить не собирается. Странно почему?.       Лилия оглядывает его с ног до головы, сразу улавливая изменения. Мерфи стал куда бледнее чем прежде, нездоровый цвет кожи только выделялся на фоне черных волос. Волосы к слову были сальными, и не привычно уложенные, а растрёпанные. Глаза бегали и были красными от недосыпа, появились большие синяки. И сам он дёрганый...       Но его совсем не жаль. Рад видеть? Как же. Может конечно и рад, но эта его вежливость. После всего услышанного с его уст, это кажется противным. Каким бы добрым человеком Лилия не была бы снаружи, внутри у каждого есть свои, секреты. И Роуз, сейчас весьма даже нравиться его внешность. Заслужил.       — Как новое место работы? — её голос звучит тепло и мягко. И Эрик даже не подозревает сколько в этом тоне кислоты. Он не заметит когда она начнёт растворять его изнутри. Но это заметил кое-кто другой. — Вы так быстро от меня ушли, я даже не знала что так всё сложится.       — Вы правы. Это так быстро произошло... Я... Я буквально на следующий день уже работал!..       Лилия прикладывает указательный палец к губам, прося тишины. Мужчина замечает, как дети вокруг обратили на шум вокруг внимание. Поняв, о чём его просит бывший начальник, он виновато кивнул.       — Ну раз так... — начинает она тихонько, но так чтобы её знакомый услышал. — Надеюсь, сейчас вы полностью удовлетворены начальством. — в этом, казалось безобидном пожелании, столько кислоты что разъедает внутренности. Так и хочется поскорее уйти. — И работа стала легче, правда?       — Вы... — он смотрит по сторонам, и делает несколько шагов ближе к девушке. — Послушайте. Тут, в этой фабрике чёрт пойми что творится!       Он шепчет, делает так чтобы дети не услышали, нагибается ближе. Лилия же отодвигается. От него, не стыдно сказать несёт гнилью и по́том.. и кажется не только..       — Знаю я всё. На этой фабрике ничего нормального не происходит.       — Нет! Вы не понимаете! Там! Под землёй... Там ад! Везде!       — Ты снова халтуришь? — на плечо Мерфи ложится знакомая мужская рука, и видно как длинные пальцы сжимают ткань жёлтой рубашки. — Давно не получал дополнительную работу. Что ж, вчера как раз закончили очередные механизмы.       Эрика трясёт, он понимает о каких механизмах идёт речь. Мерфи удалось лично застать момент, когда доктора оставив пациента выходили с операционной.       — Что вы, Доктор Сойер! — звучит звонкий и приятный голос девушки. — Я сама его отвлекла, так что не злитесь слишком сильно.       — Слышал? — Мерфи сжимается, когда его трясут за плечо. — Даже сейчас, твой бывший начальник к тебе добрый... Считай тебе повезло.       — Большое спасибо!       Заявляет он выбираясь из хватки, что казалось ещё чуточку, и сломает ему ключицу. Он быстро хватает коробки, и бежит на выход к фуникулёру.       Сойер только мотает головой смотря ему в след. Честное слово, иногда его придушить хотелось. Недовольные мысли прервали звонкие смешки. Доктор оборачивается, видя как Лилия, прикрыв рот рукой и посмеиваясь тоже смотрит в след работника.       — Вы его новый начальник, правильно понимаю?       — Правильно. — Лилия улыбается, переводя взгляд на Сойера. Доктор слышал весь разговор и только из вредности не подошёл раньше. Хотел посмотреть как изменилось отношение. — Я знаю что это было слишком неожиданно, и нужно было предварительно это обсудить с вами...       — Ой, будет Вам. — отмахивается рыжая. — По секрету, давно хотела от него избавиться. — она подмигивает в конце реплики. И почему-то, от этого жеста и фразы так теплеет на душе. И даже хочется улыбнуться в ответ. — Вы его сильно гоняете?       — Почти до обморока. — гордо говорит Сойер, и на миг не отводя взгляда. Лилия снова хихикает. Почти злобно, но это ей удаётся скрыть за кашлем. — Если хотите, он больше и белый свет не увидит.       — Предложение заманчивое. Но откажусь. —кивает Роуз, по достоинству оценивая шутку Доктора... А он ведь не шутит. — У меня, кстати говоря, возник к Вам вопрос.       Заявление на секунду удивляет Сойера, но он быстро приходит в себя. Кивает и подходит ближе.       — По поводу?       Доктор отодвигает близь стоящий стул и садится рядом. Стоять, честно не хотелось, набегался он уже сегодня до отказа. С шести утра и до этого момента на ногах. Осталось только одно желание, прийти в кабинет и завалиться на час другой подремать на диване. Но сейчас, интерес к этой особе с огненной внешностью, перекрывал всю усталость.       — Признаюсь честно, но я чуточку вами интересовалась... — она говорит это, и щёки начинают краснеть. — И кое-что у меня не складывается.       — Вы меня уже интригуете..       — Так... Как так получилось, что Нейрохирург почти мирового уровня, оказался тут? На заводе игрушек в отделе что отвечает за большие тела.       — Ух... А вы времени зря не теряли..       И правда. Чтобы это узнать, надо было сильно постараться. В досье он не более чем инженер, в других документах детский психолог. И то что он Нейрохирург узнать крайне сложно, если не иметь общих знакомых, и уж тем более знакомых из внешнего мира... Но есть несколько.. личностей.. что могли ей это рассказать.       Сойер мельком отводит взгляд сразу находя глазами большую статую в центре. КэтНап как всегда лежит между статуй свесив хвост. Но не спит, пристально смотрит. И рядом упираясь спиной об бетонную конструкцию, ровно под Котом стоит ДогДэй скрестив лапы. Оба смотрят прямо на него, молчат. Тут, КэтНап обвивает хвостом шею Дэя, а сам Пёс указывает на Сойера пальцем.       Что ж.. угроза была принята к сведению.       — В общем то... — начинает Сойер, поворачиваясь обратно. — Эм... А как вы это узнали?       Лилия что ранее сидела наклонив голову и с блестящими глазами смотрела на Доктора, на секунду нахмурилась.       — Скажем, есть источник... И возможно знакомый следователь...       — А у вас хватает связей.       Пора добавить новый факт. С Роуз лучше не шутить. Мало ли какие у неё козыри..       — Боле чем. Ну та что, или вас не удобно отвечать? Доктор Харли Сойер.       Сойер на секунду задерживает дыхание, чтобы не выдохнуть слишком шумно. Мужчина не припоминает чтобы Лилия звала его по имени. Но это прозвучало так плавно и мягко, что приводило в восторг. Для Сойера это что-то новое..       — Не совсем... Кхм... Приятная для меня тема. — Доктору требуется пару секунд чтобы отойти от приятного ощущения по всему телу. — Если коротко, то ушёл с прежнего места работы из-за людей.       — Из-за пациентов?       — Нет, точно не из-за них. — Сойер нервно посмеивается, смотря как Роуз нагибает голову к плечу. Смотрит как хмурит брови и чуточку поджимает губы. — Из-за их родственников, друзей, семьи... Близких пациенту людям... Мне, просто надоело с ними общаться.       — Возможно это прозвучит грубо. Но, просто надоело? Только это?       — Не волнуйтесь, это совсем не грубо. Но да — надоело... Надоело слушать вечные мольбы сделать всё возможное. Надоело объяснять людям что, я не всесилен и некоторые травмы не могу вылечить. Надоело что ты сделал всё возможное, а родные недовольны... А если были летальные исходы... — Сойер вздыхает медленно мотая головой и смотря как какая-то девочка рисует. — С каждым годом становилось всё сложнее. Часто сказать пациенту что, ему осталось не больше месяца и сделать ничего нельзя, в сотню раз легче чем его родным. Это сразу начинается «Почему так мало? Неужели ничего нельзя сделать? А кто может что-то сделать? Сколько надо заплатить чтобы вы его спасли?» рушить надежду этих людей, стало частью моей работы... Последние лет пять, я даже с пациентами почти не общался, всю работу скинул на коллег и медперсонал.       — Не думала что у докторов бывают такие проблемы.       В голосе слышны волнение и сочувствие. Сойеру почти хочется смеяться, жалости к себе он не воспринимает. Приятно конечно, что кто-то смог понять его, понять проблему и так далее. Выслушать.       — Я тоже, пока не начал работать... Не поймите не правильно. Работа мне нравилась, и приносила удовольствие. Но последние года просто крыша ехала... А инженерное образование у меня уже было. К счастью, нейронные модули не сильно отличаются от мозгов человека.       — Вот как. — отвечает Лилия улыбаясь. — Честно сказать, не ожидала чего-то подобного.       — А что вы ждали?       — Ну.. — Роуз отводит взгляд и как-то неуверенно произносит. — Даже не знаю... Может, чего-то более, унылого?       — Унылого?       Смешок подавить не удаётся, Сойер наклоняется ближе пока Лилия виновато избегает взгляд.       — Ну захотели поменять специальность... Или развеяться...       — Что могу сказать, причины были. — пожимает плечами Сойер, отводя взгляд и поворачиваясь к Коту и Псу. — Большие причины..       Тягу к новому, к экспериментам, не удалось унять за столько лет. Даже с подросткового возраста, у него была тяга к знаниям. И проект «Юных Дарений» организованных Элиотом Людвигом, только закрепила это интерес.       Спустя столько лет работы Нейрохирургом, он почти и думать забыл о этой фабрике. Даже смирился что доработает в дорогой клинике, и заслуженно выйдет на пенсию. Как неожиданно, ему пришло письмо от забытой фабрики, от её нового директора, с весьма интересным предложением. Тогда он даже представите не мог, в какую пучину он спуститься.       А сейчас, одни с немногих его творений, не могут его разорвать в клочья, только потому что после их участь может быть ещё хуже.       — А могли бы теперь вы, ответить на один с моих вопросов?       Спрашивает Сойер, когда Лилия снова полночь сфокусировалась на Мужчине.       — Конечно.       — Это линзы и краска, или настоящие цвета?       Да, вместо того чтобы спросить о том, где она работала до этого. Вместо того что бы узнать больше о травме. Он спросил за внешность.       Лилия на секунду замерла, пытаясь осмыслить вопрос в полной мере. Краска? Линзы?       — Это... Вы первый кто спрашивает..       Спустя пару мгновений отвечает Роуз, своим ответом удивляя Сойера.       — Правда первый?       — Угу... Просто у людей обычно нет сомнения что это краска и линзы. Вы первый кто... Усомнился?       — Просто я встречал рыжих людей. Более того, у меня много родственников рыжих, даже мать была с темно оранжевыми волосами. Я видел людей с гетерохромией, людей с чисто фиолетовыми глазами, жёлтыми и почти полностью белыми. Но таких.. ярких оттенков, — говоря всё это, он не отводил взгляд. Смотрел за реакциями девушки с небывалым интересом. — Я никогда не видел ничего подобного, так ещё и у одного человека.       Румянец заливает сначала щёки, а после стремительно ползёт по всему лицу с каждым словом Доктора. Лилия даже не замечает как закусывая нижнюю губу пытается скрыть улыбку. Ну что за человек этот Сойер!?       — Мне льстят ваши слова... — наконец произносит Роуз. Избавиться от жара только не получалось. — И да, это настоящие оттенки...       — И аромат лилий тоже настоящий?       — Такой же, как и ваш аромат мака.       — Он такой заметный?       Доктор тянет край воротника халата к лицу, пытаясь уловить хоть его долю. Ещё с момента их первой встречи, он не мог отделаться от этих мыслей. Сойер не замечал аромата мака, банально не чувствовал. Как и его коллеги, он однажды специально спросил, чувствуют ли они запах в коридоре лабораторий. Все как один отвечали что нет... Ни Лейт, ни Стелла, ни даже Прототип. Никто! Только Лилия.       — Очень даже... А мой лилий? Я его просто не чую..       — Что? — она не чует такой стойкий запах?! — Я думал вы пользуетесь духами..       — У-у, — мотает головой. — Я его не чую. Дома да, но тут точно нет... Есть идея... — подняв бровь, Сойер наблюдал как Лилия повернулась к детям что сидели ближе всех. — Дети, скажите пожалуйста, вы ощущаете запах цветов?       Достаточно громко спросила она. Дети тут же оторвались от карандашей, и кто-то даже демонстративно принюхался.       — Нет.       — Не-а.       — Ничего.       Отвечают дети, и снова продолжают рисовать. Лилия и Сойер, к сожалению, отнеслись к ответам детей не так беспечно как хотелось бы. У обоих в голове появился один вопрос.       То есть как нету запаха? Он же есть!       Медленно, девушка и мужчина переглянулись. На лицах обоих были видны непонимание, смятение, и удивление. Последнее выражалось ярче всего. Лилия первая отвела взгляд. Прикрыв глаза и сделав глубокий вдох, скрестила руки на груди.       — Есть предположения?       Спрашивает Роуз, открывая глаза и поворачивается обратно. Сойер только мотает головой. Из-за резкого движения, снова, вечно непослушная прядь попадает точно в глаз. Честное слово, только из-за неё он готов носить очки постоянно.       — Только то, что мы можем просто чаще всего с этими запахами контактировать, что уже просто их не чувствуем.       Отвечает Сойер, недовольно пытаясь убрать каштановою прядь с глаз.       — Ну не сказала бы. — покачала головой. — Дома у меня много лилий, но и запах их я чувствую... А мак?       — Эм.. — растерявшись на секунду, Доктор быстро сообразил ответ. — КэтНапу надо время от времени пополнять запас макового дыма. И маленьким игрушкам тоже.       — Отделы рядом находятся? — Сойер кивает, и снова прядь спадает на лицо, попадая точно в глаз. — Тогда понятно...       — Но почему мы чувствуем их друг от друга, когда их не чуют другие, это уже другой вопрос..       Убирая прядь ещё несколько раз, Доктор сдается. Если этот завиток не подался с первого раза, делать что-то ещё попросту бессмысленно.       Неожиданно, тонкие пальцы аккуратно, не касаясь кожи убирают прядь вверх. Сойер чувствует, как её будто накручивают на палец с ещё одной прядью. Когда пальцы пропадают, завиток остаётся на месте. Сойер, ради интереса, или вредности, пару раз мотает головой в разные стороны, и прядь остаётся на месте.       С немым вопросом и искренним интересом в глазах, он поворачивается к Дизайнеру. Лилия отвернулась подперев голову рукой. Демонстрировала свою непричастность, но розовые кончики ушей что так выделялись под рыжей копной волос, выдавали её с потрохами.

Что же твориться в её голове...

      — Спасибо.       Произносит Доктор, наблюдая как у неподвижной девушки, розовые уши начинают стремительно краснеть, становясь почти в тон лепестков мака. Она коротко и быстро кивает.

Она забавная...

      Снова ловит себя на этих мыслях Доктор Сойер. Что-то в ней есть необычное. Оно тянет как магнит. Хочется залезть ей в голову, понять её мысли.       Пока мужчина продолжал следить за Роуз, у голове Лилии происходил почти пожар мыслей.       — У него невероятно мягкие волосы! Это от природы?! Ну конечно от природы! Будет мужчина себе волосы накручивать. Они выглядят так небрежно, но так красиво! Вот бы зарыться в них руками... Чёрт возьми! Надо будет случайно на него упасть. А там и повод найдётся. Схватиться не было за что... Только бы он мысли читать не умел..       — Вам говорили, что вы невероятно милая когда краснеете? На апельсин похожи...       — На что?!       Лилия быстро разворачивается, и даже не замечает нахальную улыбку на лице Доктора.       — На апельсин... Хотя нет... — задумываясь на мгновение, под сверлящим взглядом оранжевых глаз произносит. — Грейпфрут.       — Чт... К... Как вы.. до этого додумались?!       — Они оранжевые снаружи и красные внутри. А с красным лицом вы очень даже похожи на...       — Ещё одно слово, и я подумаю над предложением Лейта по поводу «Оркестра Динозавров». — эта угроза заставляет оборваться на полу слове Доктора. Но улыбка так и не пропала. — Вы слишком довольны для того, кому угрожают.       Сойер молчит, наблюдая за её поведением как кот что объелся сметаны. Роуз наклоняется голову. Не понимает она, что это только что было.       — И как же мне перед вами извиниться?       Звучит больше как вызов с небывалым интересом.       И тут Лилия понимает, для чего была эта провокация. Сначала было удивление, потом осознание, снова удивление, и сейчас настало время азарта.       — Вы прям всё сделаете?       В голосе, не смотря на смущение слышаться нотки игривости, и Сойер кивает наклоняясь ближе.       — Всё.       — Точно?       — Точно.       Уверено кивает, наклоняясь ещё чуточку ближе. Лилия приподнимает голову, заглядывая в глаза мужчины. Казалось все звуки затихли, и даже то как ДогДэй вырывался из цепких лап КэтНапа чтобы придушить Доктора осталось незамеченным.       — Ну в таком случае... — Лилия приближается ещё ближе, оставляя между их лицами несколько сантиметров расстояние. Сойер может ощутить её дыхание на своих губах. И он почти чувствует как она произносит: — Мне вчера пять сотен писем доставили. Поможете прочитать?       — А?... — Сойеру смысл услышанного, доходит сразу. Он отстраняется, и видит нахальную улыбку на лице Лилии. Вот это он влип.. — Конечно помогу.       — Конечно поможете, куда вы денетесь.       Сойеру остаётся только поражаться изворотливости Лилии. Бесит одно. Смех КэтНапа и ДогДэйя сзади. Этот Кот точно всё слышал, и рассказал Псу... Надо было слушать коллег и не делать ему такой сильный слух...

***

      Дизайнер предложила уже сегодня не садиться за письма, и сказала что завтра будет ждать Сойера с нетерпением. А Сойер... А что Сойер? Доктор тоже ждёт нового дня с нетерпением. Ведь это означает что он сможет провести ещё больше времени вместе с... Сойер, сидя в своём кабинете, вдруг задумывается.       С каких пор, ему так интересна эта девушка?       Он не отрицает, она ему нравится. Но ранее, он никогда не проявлял к девушкам такого интереса. Для него большинство были как открытые книги, с одинаковым содержанием внутри. Но Лилия, она не так проста. Она.. книга жанров детектив, фантастика, чуть-чуть комедия, романтика. И Сойер плавно прочитывает эти страницы, стараясь погрузиться в текст в полной мере... Главное чтобы там не оказался сборник задач по квантовой физики на китайском языке...       Думая о девушке, он внезапно замечает что стало тихо. Ярнаби, сидящий на столе перестал проигрывать мелодию. Музыкальная шкатулка остановилась. Доктор тянется чтобы снова её завести, и вдруг замирает.       Ярнаби... Интересно, а помнит ли эксперимент 1166 Лилию? Сохранилась ли его память? Не долго думая, Сойер берёт игрушку, и выходит с кабинета.       Коридоры как всегда почти пусты, рабочее время, и большинство либо в допросных, либо на операциях, либо пишут отчёты. Обычно и Сойер их в это время пишет, но в последнее время, все пошло не так, как обычно.       Он прикладывает карту к сканеру, и через секунду тот загорается зелёным. Слышится как открываются замки, и ручка двери слегка дёргается. Доктор проходит внутрь комнаты, и он слышит как сзади двери закрываются и замки щёлкают по очереди.       — Ярнаби, подойти-ка сюда.       Большой Лев, с некой неохотой потягивается на матрасе, и зевает, издавая кряхтящие звуки. Он встаёт и подходит ближе, когда Сойер что-то ставит на пол.       Положив Игрушку на пол, Сойер отошёл назад на метр, смотря как Ярнаби изучает предмет на полу. Он садится перед ним, смотрит пристально, пару раз тычет в него лапой. Будто ждёт что тот начнёт двигаться. Ярнаби смотрит то на игрушку, то на Сойера, будто ждёт указаний, или хотя бы объяснений.       Но Сойер молча смотрит, и подумав подходит ближе. Ярнаби смотрит как Доктор опускается на колено, и берёт Игрушку на руки. Смотрит как открывает ему рот и что-то крутит. Неожиданно, но из игрушки начинает играть песенка. И Сойер снова отходит. Наблюдает.       Ярнаби замер. Уставился на играющую игрушку и застыл как статуя. Смотрит пристально и не отводит взгляд. Резко, он подрывается на лапы и начинает носиться вокруг игрушки. Он чуть не забивает с ног Сойера, пробегая мимо.       Так же неожиданно, как он начал бегать, он снова замер перед игрушкой. Будто он сначала безумно радовался, и вмиг расстроился. Он заскулил, ложась рядом и подтягивая игрушку в объятия.       Это было неожиданно. Сойер не ожидал такой реакции. Совсем нет. Он подходит ближе и садится прямо перед мордашкой Льва.       — Ты помнишь её? — неуверенно спрашивает Сойер, и получает несколько кивков от Ярнаби. — А кто подарил её тебе, помнишь?       Ярнаби снова кивает, но не так уверенно. Музыка прекращается, и Ярнаби смотрит на Доктора. Сойер подбирает игрушку и поднимается, направляясь к матрасу, Лев следом.       Ярнаби ложится обратно и Сойер садится рядом, снова заводя шкатулку. Песня снова наполняет помещение, Ярнаби довольный слушает, наслаждаясь и прикрывая глаза.       Сойер же думает об одном. Если дать Ярнаби понюхать цветок лилии, он вспомнит её?