Часть 13 ( Операционная №4 )

      Писк приборов не прекращался последние несколько часов. Он настолько въелся, что стал почти не слишен, оставаясь только где-то на перефирии. Сливался с звоном медицинских инструментов, редкими репликами врачей, и сиплым дышанием подопытного.       Снова, на этом столе операция, превращают нового кандидата в Пианозавра. А если быть точнее, то в заготовку для него. Ломаются кости, растягиваются мышцы, перемещаются и смещаются суставы. Всё эти мерзкие звуки сопровождает не менее противный писк. —       Заканчиваем. — твердым голосом объявил Сойер, мельком взглянув на часы. Почти шесть вечера. — Сара, можешь зашивать.       Отходя в сторону и ложа скальпель на поднос, Доктор отходит к столу с бумагами, предоставляя место своему ассистенту       — Иглодержатель с викриловой нитью.       Звучит в ритм с писком приборов. Сойеру даже кажется, что его собственное сердце начало биться с ним в такт.       — Мы с эти́м эстерементом, ещё на́страдаемся!       Сойер повернулся к столу с неприкрытой усталостью смотря на Доктора Моффа. Доктора с повышенной эмоциональностью и неизменным акцентом.       — А по-моему, мы страдаем с ним уже два месяца.       Вклинилась спокойно Сара, не отрывая взгляда от отточенных движений. И Сойер перевёл на неё взгляд. Она Ассистент хирурга, и провела не одну операцию бок о бок с ним. Как и Мофф. И остальные врачи его негласной команды докторов, тех, кто особо его не боялись.       Не сказать что тех кто его обходит стороной много. Но замечать их Сойер, стал куда чаще.       — Вах! — отмахнулся Анестезиолог. — А́дин хрен, ма́роки мы с ним буде́м име́ть це́-елую тьму! Я нэ прав, Доктор Сойер?       Повернувшись к нему, Нейрохирург уже что-то записывал в отчёт операции, скинув перчатки на пол рядом с столом.       — Спорим он тебя не услышал.       Послышались со стула в другом конце операционной. Молодой Инженер, что отвечает за протезы и механические дополнения в их команде, Доктор Герман Смит.       — Услышал. И я с ним согласен.       Поставив точку, Сойер обернулся. Медсёстры захихикали, отворачиваясь и стараясь скрыть реакцию за бурной работой.       — Вы будете идти в четвёртою операционную, Доктор Сойер?       Спросила Сара, завязывая последний узелок. Женщина глянула на Сойера, что застыл возле дверей, обдумывая ответ. И видимо его зминку заметили и другие. Сначала Сара, потом Мофф и Герман, следом и сёстры с Нейрофизиологом. Даже стоящие за стёклами другие врачи, замолчали, ожидая ответа.       — Сегодня? — спросил наконец Сойер, поворачиваясь к команде. Все закивали. — Во сколько?       — В деся́ть. — ответил Мофф перед Сарой. — Как абы́чно.       Хмыкнув, Сойер снова глянул на часы. А все словно ждали ответа, притихли в интриге.       — ... Хорошо, я прийду.       За стеклом послышались вздохи, возгласы и хлопки аплодисментов. Неужели простой, утвердительный ответ, смог произвести такое впечатление? Подумал Сойер, выходя из операционной.       — Особые пожелания?       Выйдя следом, спросила Сара, скидывая на пол перчатки. Туда же, следом полетели и маска, и шапочка с специальной накидкой.       Сойер повернулся к женщине, осматривая её с головы до ног.       Сара Стоун, помощник хирурга в их лаборатории уже как четыре года. Она пришла на несколько лет позже чем Сойер, Мофф, или Вайт, но быстро влилась в коллектив, и на удивление многих, стойко и спокойно отнеслась к всему что тут творится.       Женщина поправляла длинные чёрные волосы, собирая их в более опрятный хвост. Она уставилась в отражение в стекле своими карими глазами, наблюдая как подопытного так сказать, упаковывают в бинты почти целиком. Сара довольно высокая, уж точно выше большинства женщин на фабрике.. а Лилия ниже. Стоун бледная, спокойная, и редка в выражении эмоций, она логичная и основывается на фактах.. Лилия полная противоположность, загорелая и весьма эмоциональная, часто доверяет интуиции, но старается поддерживать её вескими доводами.. ещё она забавная.       Сойер замечает, как тушуются врачи, что должны сделать снимки проделанной работы. Интересно, нашли ли тот пропавший палороид? Пропавшую камеру, искала добрая часть лаборатории, только Сойеру было, не до неё.       — Ну так что?       Спрашивает женщина, поворачиваясь к Доктору. Желания?       — Нет, нету. — говорит Сойер, направляясь к выходу в коридоры — На твоё усмотрение.       — Дорогу помните?       Это Сойер не услышал, так как уже был мыслями на верхних этажах фабрики.

***

      Погода сегодня весьма не плохая, отмечает Сойер, слушая Лилию рядом. Пятница, и Харли, как и обещал, подвозит Лилию к дому. За стеклом вечер, солнце ещё не село, но уже не пробивалось сквозь стремительно желтевшую листву. Только верхушки деревьев ещё были в солнечных лучах. Осень в самом разгаре, что ещё сказать?       — Приехали... — тихо сказал Сойер, тормозя у закрытых ворот. Лилия сидит, смотрит, а после хмыкает. — Что?       — Просто, как-то быстро мы сегодня доехали... Не думаешь?       Лилия обернулась, взглянув на мужчину, чуточку нагнула голову.       — Может быть. В приятной компании, время всегда летит быстрее.       Лилия хихикает, смешно сморщив носик. Интересно, она и до этого так делала? Делала, просто раньше Доктор был менее внимательный.       — Я это запомню. — говорит Лилия, беря в руки неизменно красную трость.. так всё-таки, почему она красная? — Спасибо что подбросил.       — Эй.. — окликивает мужчина Роуз, и девушка остановилась открыв дверь. — Просто «спасибо»? Нечего не забыла?       Лилия тут же краснеет, и улыбаюсь отворачивается. Это не длится дольше нескольких секунд. Лилия, с румянцем поворачивается и двигается обратно. Ей приходится чуточку наклонится, чтобы достать до Сойера.       Лилия целует Харли в щёку, пока тот делает более глубокий вдох.       — От тебя пахнет.. не пойму. Чем?       Пользуясь случаем пока Лилия не отдалилась, он нагибается ближе, чтобы разобраться.       — Возможно корицей. — посмеиваясь говорит Лилия. Её запах смешался с вечерней свожостью и хвоей. Весьма необычное, но приятное сочетание. — А от тебя маком пахнет, даже сильнее обычного... И отодвинься, ты колючий. — отпихнув Сойера легоньким прикосновением, Лилия снова направилась к выходу с машины. — Побрейся, а то действительно колишься.       — Тебе нравится.       Утверждает Сойер, а ноги Лилии уже коснулись земли.       — Не отрицаю, но, — повернулась. — Мне нравится и хозяин этой щитины.       Сойер на секунду занялся, но после улыбнулся, или вернее ухмыльнулся, с лёгким прищуром смотря на девушку.       — Так мне её оставить, или ты боишься что она начнёт раздражать твою чуствительну кожу в некоторых, пикантных местах?       — Дурень! — Лилия легонько пинает Сойера тростью, пока он хрипло посмеивается. — Я не на этот ответ рассчитывала.       Поставив трость на землю, Лилия медленно начала вставать.       — Брось Лисичка, словно я тебе, это, не говорил. — Лилия повернулась чтобы закрыть дверь. Но глянув на Сойера, отрицательно покачала головой. — Разве?       Сойер чуточку нахмурился, смотря за снова отцаткльным кивком.       — Нет, ни разу... Мне ждать ещё долго? И стоит ли мне ждать вообще?       Сойер не нашёл что ответить. Он, может больше положенного, молчаливо осмотрел Лилию. И когда она уже собиралась закрыть дверь, бросил:       — Однозначно стоит.       Дверь замерла на пол пути. Лилия прокрутила слова Доктора в голове несколько раз, перед тем чтобы улыбнуться и закрыть двери с лёгким хлопком. Знает что Сойер не любит сильного шума.       Лилия делает шаг назад, смотря через стекло машет рукой Сойеру на прощание.       — До встречи Харли.       Он кивает, пристально смотря как её фигура, как всегда медленно, но уверенно пошла к калитке. Он смотрит почти не моргая, наблюдает, как Лилия заметив слежку, снова посмеивается, перед тем чтобы закрыть калитку.       Но Сойер ещё смотрит. Ждёт... А собственно, чего ждать? Что она выйдет? Или услышать как скрипнула дверь в дом?       Сойер отворачивается, и потупив несколько секунд, вздыхает. Мужчина смотрит на руль авто, и постукивает по нему длинными пальцами.       — Кто бы мог подумать...

***

      Время уже перевалило за девять часов ночи, и стрелки стремительно близелись к десяти. Также торопливо, раздавались шаги по пыльному, плиточному паркету, пока камера неторопливо отвернулась в сторону, создавая слепую зону.       Сойер, не был уверен что камеры тут работаю вообще, но он старался их избегать, не желая попадаться на глаза того, кто может следить за этим заброшенным местом. Остановившись за поворотом, Доктор выглянул из-за угла. Сойер наблюдал как камера медленно поворачивалась обратно, и снова спрятался за углом.       Выждав десяток секунд, он услышал характерный скрип. Выглянув снова, мужчина быстро зашагал к двери прямо под камерой, старательно пытаясь не наступать на осыпавшуюся штукатурку, местами торчащую арматуру, стекло, и пыльную противно шуршащую плёнку.       Кажется, раньше здесь было чуточку поопрятнее. Думает Сойер, напоследок осматривая тёмный коридор, в котором он был последний раз, достаточно давно.       Дверь скрипнула, перед тем чтобы самой закрыться, оставляя Сойера теперь не в коридоре, а в пещере. Воздохнув сырой воздух, Сойер направился дальше, по хорошо протоптанной дорожке к цели.       Темно хоть глаз выколи, хорошо что Сойер благовременно взял с собой фонарик, что сейчас освещал его путь.       Вокруг тихо, зловещая тишина этого места уже давно не пугает рабочих, но до сих пор заставляет прислушиваться, настороженно вслушиваясь в тишину. Редко, почти на перефирии, слышно как стекают капли, разбиваясь о каменную поверхность и острые сталагмиты внизу. Сойер, даже погружённый в свои мысли, слушает всё, надеясь не услышать ещё чего-то.       Чего это он вдруг согласился? Столько времени прошло, он уже и забыл о таком месте. Последний раз был.. ну... Год... Да нет, больше двух лет точно. Его даже перестали звать. Хотя не удивительно, он отказывал всё чаще и чаще, пока его команда не перестала проявлять четные попытки, чтобы его позвать.       Наконец-то, за очередным поворотом показались металлические двери. Без особых усилий, Сойер открыл их, неспешно проходя в коридор лаборатории.       Лампочки, что чудом ещё горели, освещали помещения, но некоторые переодично моргали. Вокруг грязно и пыльно, на полу с половины коридора, отсутствует плитка. А на стенах даже остались неокрашенные участки, краска и кисточки остались в углах коридоров.       Надо же, тут почти ничего не изменилось. Проскакивает мысль у Сойера, пока проходил мимо дверей что вели к операционным. Остановившись у одной, с номером четыре над дверью, Доктор внимательно прислушался. Внутри было тихо. Постояв ещё несколько секунд в раздумьях, Сойер уверено сделал шаг.       — Вашу ж мать, я думал он не прийдёт!       Прерывая тишину, крикнул Герман. После послышались возгласы и аплодисменты. Сойер удивился такой реакции, неспеша проходя во внутрь.       — А я га́ворил что он паре́йдёт! — крикнул Мофф, поворачиваясь к Герману. — Гани деньги́, ты пра́дул!       Герман, сидя в углу комнаты закатил глаза, паралельно просовывая руки в карман, доставая кошелёк. Сойер не стал дожидаться ещё одного приглашения, и прошёл дальше в комнату.       Вокруг только доктора и медперсонал, несколько охранников что переводят эксперименты по комнатам, а также инженеров. Это место наполнено не привычным, строгим поведением и научным интересом. А душевными разговорами и дружной компанией. Это давно не операционная номер четыре, нет, это место отдыха.       Бывший операционный стол, сейчас использовался как самый обычный стол, на котором стояли бутылки с алкоголем, наспех сделанные закуски, упаковки чипсов с орешками. На других столах, также ситуация. Скальпели, что ранее разрезали плоть, сейчас вместо ножей разрезали хлеб и сыр на бутерброды, всё на том же столе. В комнате много стульев, которых ранее не было, кресло мешков, даже диван, и несколько стеллажей дисков с фильмами. Один с которых сейчас шёл на мониторах, которые ранее показывал только другие операционные и коридоры. Сейчас к ним подключен DVD плеер.       Смотря как много всего тут добавилось, Сойер невольно задавался вопросом:       — Как вы это всё, сюда затащили?       — С пе́ребежками под ка́мерами. — пересчитывая деньги, которые так неохотно отдал Герман, ответил Чарли Мофф. — Тебе́ надо бы́ла ви́деть, как этат па́редурок, нёс два я́щика пива. Как кра́б под сте́нкай ползал!       — Эй! Я тогда чуть не попался! — заорал Энтони Карризалес, пригрозив испачканы в соусе скальпелем. — Сам меня толкал, и я видете ли виноват.       — Ты ща́с на́мекаешь что это я́ ви́нават?!       Сойер только подняв бровь смотрел, как кардиолог и анестезиолог начали словесный поединок. Хотя, ему это было не особо интересно.       — Вас тут давно не было.       Послышался женский голос за спиной, и Сойер обернулся. Сара молча протянула закрытую бутылку алкоголя. Запомнила что Доктор нелюбит когда её открывают без его наблюдения. Паранойя, что уж поделать.       — Да, но вижу, почти ничего не поменялось...       — Име́нно из-за та́ких как ты, все́ планы катя́тся коту пад хво́ст!       — Да что ты говоришь?! Словно это я прошлый раз так напился, что чуть не свалился в пропасть! Напомнить тебе, что именно ты тогда блевал со скалы, а я держал тебя за шиворот чтобы не упал.       Сойер и Сара молча переглянулись, и пожав плечами, отошли в сторону к остальным врачам, что мирно беседовали в сторонке.       Традиция собираться тут, появилась случайно. Не прошло много времени после начала экспериментов, чтобы работники, стали плохо себя чувствовать на ментальном уровне. Все, бесчеловечные дела, рано или поздно давали о себе знать. Бессонница, раздражительность, забывчивость и рассеянность, вялость и усталость. Постоянные навязчивые мысли так и лезли в голову, мешая работать и трезво мыслить.       Сначала, они задерживались после операции в операционной, болтали о бо всём что не затрагивало тему происходящего. Разговоры доходили до того, как у кого в этом году уродили яблони, какой урожай собрали, какие породы кошек более спокойные и где рыба лучше клюёт. После, в ординаторской стали собираться, также болтать. Но уже тайком проносили какую-то еду или алкоголь.       Только к сожалению, долго так сидеть не получалось, их или прогоняли работать, или не давали спокойно посидеть. И в поисках тихого уголка, был найден заброшенный корпус — лаборатории. Тут проводились эксперименты, ещё до проекта "Инициатива Больших Тел" но этот корпус забросили из-за несовсем удобного расположения после строительства железной дороги поездов. Бетонный туннель проходит точно над лабораторией, создавая грохот.       Но искавших уютного местечка Докторов, это не остановило. Так и появилась традиция собираться раз в неделю тут, в операционной номер четыре. Это и подозрения у посторонних не вызывает, и никто не мешает.       Сойер невольно прислушался, когда сверху проехал поезд. Шумно, и казалось что стены завибрировали. Даже светильники зашатались. Но привыкшие к этому шуму работники фабрики, даже не обратили внимание. Как тут только эщё электричество есть?       — ... Я стою перед стеклом, а этот щеночек за ветряной так и смотрит.       — И ты забрал его себе?       — Жена давно просила завести питомца, ведь одной скучно...       Сойер выцыпил только момент разговора, когда его взгляд превликла Сара.       Она сидела, внимательно слушая рассказ коллег. Прямая осанка, акуратно держит стакан с алкоголем, изредка поглядывая на спор в другой части операционной.       Раньше, Сойер думал что если и связывать свою жизнь с женщиной, то только с такой как Сара. Сдержанной, тихой, научной, без лишних эмоций, с рациональной и логичной. С той что сможет подержать разговор, сможет рассказать свои доводы. С той, с которой не прийдётся вникать в какие-то там искусства. Его всегда привлекали такие женщины.       — А что у вас с Роуз?       Вдруг спросил Герман, и его вопрос прервал разговор. Только спор и фильм шумели на фоне.       Герман видел как взгляд Сойера застыл на Саре. Он не был уверен, глазеет ли он, или просто снова завис.       — Точно, та Дизайнер. — сказала Сара, поворачиваясь к не понимающему Сойеру. — Что у вас с ней?       — ... Исключительно деловая обстановка.       Сказал Сойер, с надеждой что интерес, что так и загорелся в глазах коллег потухнет. Ну или он напьётся раньше этого момента.       — Ага, мы все дру́жна па́верили.       С кивком сказал Чарли, осушая бутылку пива до дна. Герман тоже кивнул, поворачиваясь к группе. Теперь казалось, увлечённых этим поворотом истории, стало куда больше.       — Да, вас давненько можна увидеть вместе. — сказала Эвелин МакКейб, акушер гинеколог в их группе. Да, и такие врачи тут есть. — И довольно часто.       Сойер уставился на блондинку с нескрываемой просьбой во взгляде заткнуться. Но это только подлило масла в огонь, что от обычного пламени свечи, стал распыляться как сено на поле под солнцепёком.       — Правда, вас часто видно вместе.       Сойер глянул на Сару как на предательницу, но та только усмехнулась.       — Я же должен контролировать что нам делать. Вы видели «Пианозавра»? Или забыли как мы заморочились с Ярнаби?       — Давай оправдывайся, ты только глубже себе могилу копаешь.       Герман бросил это с усмешкой, вызвав смешки у докторов.       — Я констатирую факт.       — Мы тоже. — снова отозвалась Эвелин. — Видел бы ты, как выглядишь со стороны. М... Ты рядом с ней другим человеком становишься.       Все, на кого падал глаз Сойера закивали и поддакивать. И медленно, но до мужчины доходило что он теряет позиции.       — Слушайте, между нами нечего нет. Мы слишком разные. Лилия, человек что вечно летает в облаках с сладкой ваты. Мне, такие, творческие личности, не интересны... К тому же, она слишком эмоционально на всё реагирует.       На Сойера уставились все, кто хоть как-то были вовлечены в этот разговор.       — ... Вы уже́ трах...       — Мофф!       — Мофф!       Крикнули Сара и Эвелин. Уставившись на Анестезиолога, не менее испепеляющим взглядом чем у Сойера.       — А что тако́го? Мы взро́слые лю́ди. — оправдывается Чарли. — Пре́знайте, вам ведь то́же и́нтересна.       — Даже если мы и, трахаемся, как ты хотел сказать, — перебил его Сойер, забрав к себе внимание окружающих. — Это не ваше дело.       — Мне нравится слово «если»... Ауч!       Герман схватился за затылок, пока МакКейб протирала ладонь.       Сойер вздохнул видно слишком громко, ведь даже шушукание про его отношения с Дизайнером прекратились. Иногда, он просто ненавидит человеческую любопытность. Хотя у самого эта черта, довольно сильная.       — Хорошо, она мне правда интересна...       — Юху! Мы знали!       Заорал Герман подрываясь с места и чуть не падая на Эвелин, что снова его стукнула. Ситуация опять вызвала смешки.       Сколько позитива в этом месте, Сойер уже и забыл, что другие люди, тоже имеют жизнь помимо экспериментов на этой фабрике игрушек. Невольно, он усмехнулся.       Пусть его подкалывают, пусть шушукаются за спиной, сейчас он знает, есть люди, которым даже он не безразличен. Хотя он столько всего натворил, и они тоже, им уже готов котёл в аду, но они живут. И, должны иметь хоть чуть-чуть радости...       — И слава богу, Роуз хоть из Сойера дружелюбного человека воспитает. —невзначай сказал Энтони, кардиолог, открыв банку пива. Все стали поддакивать, но уловив тяжёлое молчание Доктора Сойера, быстро спрятали одобрение за кашлем. — Вот это я зря в голос ляпнул...

***

      — Почему ты ещё не в комнате?       — Не спится...       КэтНап повернулся к ДогДэю, что стоит в тёмном коридоре приюта. Шептать с их динамиками не совсем удобно, но возможно.       ДогДэй внимательно осмотрел друга, сидящего в дверном проёме в комнату с спящими детьми. Кот не менее внимательно оглядел друга.       — Самому КэтНапу «не спится»? — фиолетовый хрипло посмеялся, ненароком выпустив несколько облачков красного дыма. КэтНап несколько раз взмахнув хвостом, рассеил дым в воздухе. — Говори, что стряслось?       ДогДэй был встревожен поведением приятеля, и норовил узнать что с ним. Он такой последние несколько дней. С момента, как он поставил условия Сойеру. Ночной Кот стал куда задумчивым чем раньше.       — Да вот.. правильно ли мы поступили.. поставив именно такие условия? — КэтНап отвернулся, смотря на детей, а после медленно поднялся и направился к ДогДэю. — Думаю, может нужно было запретить их общение?       — Доктор бы нашёл в этом лазейку. — пройдя мимо, Кот направился в их комнату, и ДогДэй направился следом. — Да и каким образом, ты бы ограничено их общение, за пределами приюта? В главном холле например, или в администрации.       КэтНап закатил глаза. Он тоже об этом думал, и даже пытался придумать, как можно было бы подговорить Хагги Вагги и Мамочку Длинные Ноги, чтобы те любыми способами их пытались разделить или предотвратить их встречу. Но он ничего толкового не мог предложить им.       — Я не знаю. — честно ответил Кот, заворачивая за угол, и проходя в их крыло. Место где они живут последние несколько лет. — Но ты не ответил на мой вопрос.       Фиолетовый толкнул дверь их комнаты, и прошёл во внутрь. Комната ничем не отличалась от других комнат приюта, только размеры мебели, были рассчитанные под их большие тела.       ДогДэй вздохнул, закрывая за собой двери.       — Будь моя воля, я бы запретил их общение... Но мы не можем.       — Но заставить Сойера вежливо относится к Лилии мы смогли.       Ложась на свою кровать, Кот свернулся клубком, поворачиваясь к Солнечному Псу.       — Это другое... Мы выбрали то, что действительно могли сделать, и то, что было выгодно и нам, и им.       Кот молчал, пристально разглядывая друга. Много эмоций можно было прочитать в его взгляде. От раздражительности до скуки. Но, вздохнув, КэтНап отвернулся лицом к стене. Демонстративно обвивая тело длинным хвостом.       — Спокойной ночи.       — Ты обиделся?       — Нет.       — Обиделся.       ДогДэй, садясь на свою кровать напротив, увидел облачко дыма, медленно поднимающегося из-за тела друга. Были слышны и бормотания, но не более, слов не разобрать.       Солнечный Пёс смотрел молча. Но видимо Кот на связь выходить не собирался. Покачав головой. ДогДэй отвернулся к стене, ложась, и устраиваясь поудобнее.       КэтНап слышал, как друг отвернулся и лёг спать. Собственный сон, никак не приходил из-за роя мыслей. Посмотрев в угол кровати, он столкнулся взглядом с игрушкой. Маленьким КэтНапом, более светлого оттенка чем остальные игрушки. Кот, не долго думая подтягивает игрушку к себе, и обняв её внушительной лапой, вдохнул запах. Мак, она пахла маком, уже еле еле, но ещё пахнет. Несколько лет прошло с того момента, как Лилия подарила ему эту игрушку...

***

      Сойер перевернул страницу досье КэтНапа, но ничего общего с Лилией он не нашёл.       Посиделки ещё не закончились, в этом Сойер уверен, хотя и ушёл от туда час назад. Стрелки часов уверено указывали на два часа ночи, но доктору не спится. Как раз наоборот, алкоголь не хуже чем кофе, дал неслабый прилив энергии. Хоть и выпил Доктор всего нечего.       Сойер ушёл вместе с несколькими другими врачами и персоналом, что не жилали более напиваться до состояния зелёных соплей и после с головной болью и прочими отходняками, утром снова приниматься за работу. Совсем не хотелось так провести ночь.       Благо, у Доктора Сойера было весьма увлекательное занятие. Снова перечитать биографию эксперимента 1188, или КэтНапа. Мужчине казалось слишком подозрительным то, как Кот реагирует и взаимодействует с Лилией. Он её оберегает. И не только он, Мамочка, Хагги, ДогДэй, и скорее всего остальные, весьма неплохо к ней относятся.       Но КэтНап, уж слишком активный. Это заставляет задумываться Доктора снова и снова. Что, связывает их? Может, пока КэтНап был ещё ребёнком, они с Лилией были знакомы и он к девушке привязался? Или он начал испытывать к ней симпатию, когда уже стал КэтНапом?       Досье упало на стол, точно под свет настольной лампы, единственного освещения в кабинете. Бумаги звучно хлопнули, сметая с стола тоненький слой пыли. Сойеру надоела эта, загадочнось. Мужчина не любил, когда от него есть какие-то секреты, что никак не хотели выдавать ответы.       Сойер хмурится, задумавшись, снова смотрит в никуда, настолько сильно погрузившись в мысли. Слегка прикрывает глаза от мозгового штурма, на несовсем трезвую голову. Как вдруг, на стол медленно, падает фото.       И ещё одно.       И ещё...        Сойер быстро моргает приходя в себя. Нагнувшись над столом и подняв одно, краска уходит с его лица, делая его лик бледнее обычного.       На фото он и Лилия. В холле, на террасе приюта, парковке фабрики, Игровой Станции, и даже в кабинете девушки.       — Какого...       Сойер не договаривает, слыша скрип сверху. Вентиляция. Её люк, что располагался прямо над столом, открылся.       Слышались шебуршания, скрежет метала, и хруст косточек. Сойер смотрел в ожидании, не шевелясь. Смотрел в темноту, что настольная лампа осветить не могла, к большому сожалению. Доктор ждал. Знал. Кто это. И красный глаз, что загорелся в темноте, только подтвердил то, в чём он был уверен.       — Эксперимент 1006.       Глаз моргает, на миг скрывшись в темноте. Чтобы снова появится, словно довольно прищурившись.       Первое что выползает на свет, это ладонь. Большая, с тонкими фалангами, словно иголки, с видневшимися проводами и металлическими креплениями, и чудом уцелевшей костью. После, выползает и туловище. Голова, или вернее череп с единственным глазом. Другая рука такая же. Грудная клетка, через железный каркас которой, слышно работу дыхательных мешков, насосов, и даже стук сердца, тоже механического.       Оно продолжает вытекать с вентиляции, словно сгусток чёрной смолы, метала и проводов, и плотью с костями в некоторых местах. Эксперимент, не поддаваясь законам механики и природы, с жижи, словно конструктор, собирается в какое-то, подобие сколопендры, продолжая держать большую часть тела в потолке, но свисая достаточно, чтобы вертикально, предстать перед Сойером, нависая над ним.       — Здравствуй Докто Сойер. Как ты? — звучит, как всегда противный голос Прототипа. Сначала низкий и гортанный, после детский. — Ты не боишься?       — Что это?       Ответно спрашивает Сойер, поднимая фото, сделанное на станции приюта, несколько дней назад. Сойер знал, что эму не показалось, а теперь, было и подтверждение.       — Это, — начал он голосом Лейта. — Твоя слабость.       И закончил голосом Лилии. Это не на шутку напугало, встревожило, и взбесило Сойера.       — Что ты хочешь?       — Деловой как всегда, радует что у тебя нет сильных изменений... — Прототип почесал свой череп, чудом не оставив на нём царапины. Но он продолжал использовать голос Лилии. — Это мне в тебе нравится, ну, иногда.       Сойер встал с своего места медленно. Мужчина знал, что при желании, 1006 его убьёт быстрее, чем он поймёт что произошло. Но сейчас это было не самое важное.       — Ты давно шпионил за нами. И как я понял, камеру украл, именно ты.       Вспомнив снова пропажу камеры, Сойер легко догадался, чьих игло-образных рук дело.       — Мне же нужно было, как-то собирать доказательства?       — Перестань использовать, её, голос. Лучше уж Лейт или Вайт.       Попросил Сойер. Его эта, деталь, малость плутала и начинала выводить из себя. Ещё лёгкий градус в теле, давал своё.       — А мне нравится. Голос девушки весьма приятен на слух, и имитировать его, сплошное удовольствие. Чего только стоит твоё лицо.       — У тебя не так много времени, прежде чем твою пропажу заметят.       Прототип моргнул, и слегка изогнулся, чтобы глянуть на часы. Сопровождалось это очередным хрустящим звуком и и скрипом механизмов. Противно слушать.       — Ты прав, ну тогда я буду кроток. — 1006 извернулся обратно. — Я знаю о условии, что поставил тебе Тео. И, к личному разочарованию, оно не так плохо, чем я предполагал.       Чёрт, видимо у Лилии больше скелетов в шкафу, чем Сойер предполагал. Как она может быть связана с Прототипом?! Ладно КэтНап, Хагги, но Прототип?!       — Почему вы так о ней печётесь? — спрашивает Сойер, неожиданно даже для себя. Алкоголь всегда ему язык развязывал. — Что вам от того, что мы можем быть вместе?       — Будто ты сам не знаешь? —Прототип бросает ещё одну строку фотографий на стол. И Сойер снова бледнеет, не в силах даже вздохнуть. Операция, сегодняшняя. Снизу фото, как он переделывал Квина в Ярнаби. У него, никак не должно быть этих фото. Они хранятся в архиве! — Если ты, не будешь слушаться меня, эти фото попадут Лилии на стол. Я посмотрю, как она отреагирует. — Прототип тянет слова сладко, но за мгновение, становится серьёзным. — Она не глупая девушка, и пережила многое, ты даже не знаешь всего.       — Что ты уже придумал? — именно по этому, Сойер до последнего не хотел привязываться к Лилии. Боялся что всё обернётся так. — Роуз не при делах, и свято верит в роботов с искусственным интеллектом. Так зачем её втягивать?!       — Слушай меня, и выполняй просьбы, тогда, она втянута не будет.       Детским голосом отсекает 1006. И Сойер зглатывает густой ком в горле. Лилия сейчас дома, спит, и даже не подозревает что туг сейчас происходит.       — Что за просьбы?       Спрашивает Сойер, морально готовясь к любого рода ловушке.       — Да так, пустяки. — оглядывая кабинет, женским голос, похожим на голос Стеллы, начал 1006.— Сначала, ответь на мой вопрос. Ты, выпустил Бокси Бу в театре, из-за чего погибло более шестидесяти человек?       С чего это вдруг, Прототипу стали интересны подробности инцидента, что случился этим летом? Он ведь никак не причастен. Или он знает что-то, что может повернуть ход расследования в другую сторону? Не понятно.       — Нет. Более того, я был тем, кто не единожды, предупреждал Лейта о нестабильности Эксперимента. Но разве меня послушали?       Прототип издал скрежет, отдалённо напоминающий «Угу». Он молча осмотрел Сойера, и глухо выдохнул, скрепя механизмами.       — Пока что, это всё. Я не буду трогать Лилию, и тебя. До поры до времени. Но ты должен мне кое-что пообещать. — Сойер ждал, пока Прототип, формировал мысли. — Я знаю о «Управлении вне тела» или как ты там назвал исследование. Обещай, что не будешь использовать детей.       Вот так поворот, он и об этом знает. Надо будет внимательнее наблюдать за вентиляцией. Мало ли какая тварь там ещё ползает.       — Обещаю.       Заверяет Сойер Прототипа, пока тот кивает и протягивает руку к фото. Но не чтобы взять, и забрать с собой. 1006 отодвигает их в сторону, открывая для себя досье на КэтНапа. Он тычет пальцем в угол скреплённых бумаг, и поворачивает к себе текст.       Прототип молчит, и читает написанное. Уже несколько минут, прошло, а эксперимент не отводит взгляд. Это, пугает Сойера, напряжённого до предела.       — Ты стал спокойнее, и стал больше улыбаться. — вдруг говорит Прототип, голосом девочки. Отстранившись от чтения, 1006 смотрит на Сойера. — Она на тебя, просто прекрасно влияет.       — Вы сговорились или что?       Сойер уже откровенно начинал бесится от этих слов. Ну как на него могло повлиять общение с Лилией? Как, что он даже не заметил?!       — Это правда, прими это. — Прототип извернулся, начиная обратно забираться в вентиляцию. — Харли, я уверен что ты изменишся в лучшую сторону, если будешь с ней. — Сойер не знает что ответить, он просто смотрит, как массивный набор органов и проводов, заползает обратно в трубу. — И да, одно маленькое наблюдение о Лилие. Она мёрзнет в зимнюю пору, сильнее чем обычный человек.       Сойер не понимает к чему это сказано. И даже уточнить не успевает, как рука захлопывает решётку вентиляции, спустя мгновение, слышно как Прототип пополз в сторону лабораторий. Но Доктор продолжает смотреть на решётку, даже когда шум начал стихать, пока не пропал вовсе.       Он моргает. И ещё раз. Протирает глаза. Но на столе остаются лежать фотографии, а в уголку досье видны дырочки, от пальца 1006. Это не привиделось...       Сойер рухнул в кресло и откатился от стола. Мужчина шумно выдохнул, и вытер ладонью испарину со лба. Сердце безумно билось в груди. Он не мог вспомнить, чтобы хоть раз, до этого момента, был так близок к Прототипу. Доктор не мог до конца поверить, что эксперимент, просто пришёл поболтать. Но пугало и то, что он может прийти ещё раз.       Сойер медленно выдыхает, пытаясь успокоить нервы. Но слова что он прокручивал в голове, не помогали... Лилия мёрзнет? Наверное правда, ведь, у Роуз всегда холодные конечности... Надо будет её согреть.