Протокол Обладания (Райна/Ксандр)

Горячая вода обжигала кожу, но не могла сжечь мысли Райны. Она запрокинула голову, давая струям бить в лицо, в сомкнутые веки. А за ними — он. Ксандр. Ксандр ван Хейс, засранец и высокомерный ублюдок, чей образ врезался в ее мозг, как шрапнель. Она видела, как он двигался в тренировочном зале — грация хищника, скрытая под мундиром. Слышала его низкий и насмешливый голос, который будил в ней не только ярость. А теперь… она знала, что он избил двоих до полусмерти. Из-за нее. Из-за их тупых угроз в ее адрес. Это не имело смысла. Ксандр ее ненавидел. А она ненавидела его. Так почему же ее руки, скользящие по собственному телу под водой, вдруг представили другие? Большие, с узловатыми суставами, способные на жестокость и на… Нет! Она резко провела ладонями по лицу, смывая не воду, а наваждение. Шум воды заглушил шаги. Но не мог заглушить тяжелое и осознанное присутствие. Мурашки пробежали по мокрой коже, заставив девушку затаить дыхание. Он стоял в проеме, в военной форме, его взгляд скользил по ее мокрой одежде, прилипшей к телу, с таким знанием, будто ее вовсе не было. — Вон! — ее голос, обычно такой твердый, прозвучал хрипло от воды и внезапно перехваченного дыхания. — Сию же секунду, ван Хейс! Или ты настолько дегенерат, что не в состоянии понять, что я заняла душ? Уголок его губ дрогнул. — Я точно знаю, где нахожусь, моя маленькая мисс Рейн, — его голос был тихим, но прорезал шум воды, как нож. — И знаю, что ты здесь одна, но это общая душевая. Или ты забыла? — Это что, еще одна форма запугивания? Надзирать за мной, когда я уязвима? — Она не отступила, не попыталась прикрыться. Ее гордость не позволила бы. Райна только сжала кулаки, чувствуя, как капли стекают по напряженным сухожилиям. — Наблюдать — да, — согласился он, делая неторопливый шаг вперед. Его берцы четко отбивали ритм по мокрому кафелю. — Запугивать? Нет. — Тогда чего ты хочешь? Пришел получить по морде за свой «подвиг»? Чтобы я сказала «спасибо»? — она фыркнула, но сердце бешено колотилось где-то в горле. Он приближался. — Я пришел за тем, чего хочу всегда, когда думаю о тебе, — отрезал он, и в его голосе прозвучала неприкрытая и грубая правда. Он уже был в двух шагах от нее. Пар от его формы смешивался с паром от душа. — Держись подальше, — прошипела она, но в ее голосе не было силы приказа. Было предчувствие. Он ее проигнорировал. Один шаг. Еще один. И вот он уже почти стоит вплотную к девушке. — Не делай этого, — выдохнула Райна, замирая. Ксандр посмотрел на нее — долгим и невыносимым взглядом, в котором бушевала целая буря: ярость, одержимость и что-то темное и неистовое. Потом, не сводя с нее глаз, он медленно, почти церемониально, расстегнул мундир и сбросил его на пол. Он вошел под струи воды в своей форме, которая мгновенно промокла, обрисовывая каждую мышцу его могучего тела. Райна не могла пошевелиться. Она видела, как его глаза темнеют еще больше. Теперь они казались не карими, а опасно черными. Даже тот глаз, что когда-то у него пострадал, сейчас выглядел очень ярким, словно никакой травмы у него в прошлом и не было. — Я избил их, — сказал он голосом, в котором гудела сталь, — не потому, что ты слабая. А потому, что они посмели тронуть то, что принадлежит мне. Даже в чертовых мыслях. — Я не… — начала она, но слова застряли где-то в горле. — Ты моя, детка, — перебил он, наступая так близко, что струи воды омывали их обоих, а тепло от его тела жгло сильнее кипятка. — Моя для ненависти. Моя для этого безумия. Моя и только моя. Он не спросил разрешения. Его руки впились в ее мокрые бока, влажная ткань его белья натирала ее кожу. И потом его губы нашли ее губы. Это не было нежностью. Это было заявлением прав. Его руки схватили ее за ягодицы, приподняв, прижав к себе так, что она почувствовала грубую ткань его мокрых брюк и твердое, угрожающее возбуждение под ней. Райна ответила на поцелуй с такой же яростью, вцепившись ему в волосы, кусая его губу, пока не почувствовала привкус крови — его или своей, они уже не могли отличить. Потом он оторвался. Его дыхание было тяжелым и неровным. Он смотрел на нее — на ее разгоряченное лицо, на грудь, резко вздымающуюся, на все ее тело, открытое и принадлежащее ему в этот миг. И в его глазах было нечто большее, чем одержимость. Было благоговение голодного хищника перед добычей, ради которой он пошел на все. Не говоря ни слова, Ксандр опустился перед ней на колени. Мокрый кафель оказался твердым под его коленями, но он, казалось, не чувствовал дискомфорта. Его большие руки легли на ее бедра, нежно, но властно притягивая ее к себе. Его взгляд, теперь на одном уровне с ее животом, был сосредоточенным и темным, полным намерения. — Ксандр… — начала было она, но голос сорвался, когда он повернул голову и провел щекой по внутренней стороне ее бедра. Кожа там была нежнейшей, пульсирующей от прилива крови. — Тише, — приказал он шепотом, и его горячее дыхание обожгло самую сокровенную ее часть. — Я хочу вкусить тебя. Всю без остатка. Его широкий, горячий и невероятно влажный язык провел долгим и медленным движением снизу вверх, от самого входа, через всю чувствительную складку, к напряженному бугорку клитора. Райна вскрикнула, ее пальцы впились в его мокрые волосы. Ксандр не спешил. Он изучал ее так, как изучал бы поле боя — методично и умело, находя каждую уязвимую точку. Его губы сперва обхватили ее клитор, а затем язык начал быстрые и вибрирующие движения вокруг него, в то время как его большие пальцы осторожно раздвинули ее малые половые губы, открывая ее еще больше для себя. Он мурлыкал от удовольствия. Этот глубокий и животный звук, который заставил ее внутренности сжаться. — Да… вот так… — прошептал он против ее плоти, и каждый слог отзывался в ней электрическим разрядом. Его нос уткнулся в лобок, а язык углубился внутрь, исследуя каждый сантиметр, смакуя ее солоноватый и чистый вкус, смешанный с водой и ее собственным, диким возбуждением. Он пил ее, как умирающий от жажды. — Ты вся принадлежишь мне, детка, — пробормотал он, отрываясь на секунду, его подбородок блестел от нее. Его глаза, поднятые к ней, пылали одержимостью. — Каждая капля. Каждый вздох. Это мое возмездие и моя награда. И он снова погрузился в нее, уже не сдерживаясь. Его язык двигался быстрее, жестче, сфокусировавшись на том маленьком узле удовольствия, который сводил ее с ума. Внизу живота нарастала горячая и неумолимая волна. Райна теряла опору, держась только за его голову, ее стоны сливались с шумом воды. Ксандр чувствовал приближение ее оргазма и только усиливал натиск, пока ее тело не напряглось в дуге, а затем тихий и разбитый крик не сорвался с ее губ, пока волны оргазма не прокатились через нее, а он не поглощал каждую ее судорогу и каждую каплю ее соков, как если бы они были нектаром, дарующим жизнь. Когда последние спазмы утихли, он медленно поднялся на ноги. Его лицо было мокрым от воды и от самой Райны. Он притянул ее ослабевшее тело к себе и поцеловал в губы, заставив ее почувствовать на своем языке собственный и дикий интимный вкус. — Ненавижу тебя, — прошептал он, прижимаясь лбом к ее лбу. — Лжец, — выдохнула она в ответ, без сил, но все еще бросая вызов. В его глазах, когда он смотрел на нее, не было ненависти. Было обладание. Было удовлетворение. И голод, который только разгорелся сильнее. Его собственное твердое и требовательное возбуждение давило на нее сквозь мокрую ткань брюк. Дыхание Ксандра было тяжелым и горячим у ее виска. Райна медленно открыла глаза. Ее взгляд был затуманенным, но в нем зажегся новый, тлеющий огонек. Не благодарность и не покорность, а ответный вызов. Не говоря ни слова, ее руки соскользнули с его шеи на грудь. Она мягко оттолкнула его ровно настолько, чтобы опуститься перед ним на колени. Мокрый кафель встретил ее колени холодной твердостью — отзвук той же позы, в которой только что был он. Ее взгляд, поднятый к нему снизу, был темным и полным намерения. — Моя очередь, — тихо сказала она, и в ее голосе не было просьбы. Было прямое заявление. Ее пальцы нашли пряжку его ремня, ловко расстегнули ее, затем — пуговицу и молнию на брюках. Ксандр не шевелился, не помогал и не мешал. Он лишь смотрел на нее сверху вниз, его лицо было каменной маской, но в глазах бушевала настоящая буря. Напряжение в его челюстях выдавало колоссальное усилие сдержанности. Она стянула с него мокрые брюки и белье одним движением, освобождая его эрегированный член. Он был большим и твердым, с пульсирующей веной по всей длине. Райна на мгновение замерла, осматривая его — символ его власти, его желания и его безумия из-за нее. Потом, не сводя с него глаз, она наклонилась. Первый контакт был почти церемониальным. Она провела кончиком языка от самого основания к головке, собрав каплю солоноватой влаги, уже выступившую на щелочке. Ксандр резко вдохнул, а его живот напрягся. Затем ее губы мягко обхватили головку, а язык начал совершать медленные и круговые движения, изучая текстуру, смакуя чистый, мужественный вкус его кожи, смешанный с водой. Райна не спешила. Ее руки легли на его бедра, пальцы впились в напряженные мышцы ягодиц. Она брала его в рот все глубже, погружаясь с почти маниакальной сосредоточенностью. Каждый сантиметр отдавался эхом в ее собственном перевозбужденном теле. Она слышала его прерывистое дыхание, чувствовала, как дрожат его ноги, как его пальцы запутались в ее мокрых волосах — не направляя, просто держась за них, как за якорь. Это был не просто минет. Это был акт алхимии, где ее собственная ярость и невысказанная благодарность за его дикую защиту превращались в сладкую и неумолимую пытку. Она то опускалась до самого основания, заставляя горло сомкнуться вокруг него, то отступала, чтобы уделить внимание головке, нежно посасывая и играя языком на самой чувствительной точке. Ее слюна смешивалась с водой и его соками, создавая непристойно влажный звук, который заглушал шум душа. Ксандр закинул голову назад, его горло издавало подавленные стоны. Каждая мышца в его теле была натянута как тетива. Он был на краю. И Райна это чувствовала — по учащенному пульсу в члене, по хриплому рычанию, вырывавшемуся у него из груди. — Райна… — прохрипел он предупреждающе. Его пальцы сжались в ее волосах еще сильнее. Именно этого она и ждала. Признания потери контроля. Но контроль был его сущностью. И в последний миг, когда она уже приготовилась принять его кульминацию, его горячее семя, которое должно было стать ее победой, его руки впились ей в подмышки. Он оторвал ее от его плоти с резким и влажным звуком, после чего поднял на ноги, а затем — в воздух, как будто она ничего не весила. Райна вскрикнула от неожиданности и ярости. В следующее мгновение ее спина с глухим стуком ударилась о холодную кафельную стену, а его тело придавило ее всей своей тяжестью. Его глаза, теперь на одном уровне с ее глазами, пылали неудовлетворенной яростью и невероятным, всепоглощающим желанием. — Не так быстро, — прошипел он. Его голос был хриплым от наслаждения, которое она ему подарила, и которое он отказался принять до конца. — Я не закончил с тобой. Он приподнял ее выше, инстинктивно ее ноги обвили его талию. Одна его рука держала ее под бедро, другая направила его член к ее влагалищу, все еще влажному, чувствительному и широко открытому после оргазма. Он не вошел медленно. Он вогнал себя в нее одним сильным и резким толчком, заполнив ее до предела, до боли, до самого упора. Райна закричала, вцепившись ему в плечи, ее ногти впились в его кожу. Это было вторжение, завоевание, возвращение утраченного контроля с десятикратной силой. Он замер на мгновение, давая ей почувствовать каждый сантиметр, каждое биение его внутри нее. И только потом он начал двигаться. Это были не ритмичные толчки, а сильные, резкие и яростные фрикции, от которых ее тело прижималось к стене, а голова откидывалась назад. Каждый удар был напоминанием: он хозяин этой сцены, ее тела, этой искаженной связи между ними. Вода лилась на них, смешивалась с потом, с ее слезами наворачивающегося от переизбытка чувств восторга. — Видишь? — хрипел он в такт своим движениям, впиваясь губами в ее шею, оставляя багровые отметки. — Это мое. Ты моя. Моя маленькая мисс Рейн. Райна не могла ответить. Она могла только держаться и принимать этот шторм, чувствуя, как внутри нее снова нарастает шквал, теперь от этого грубого, всепоглощающего обладания. Его дыхание стало срываться, движения — еще более отчаянными. И когда он наконец издал низкий и гортанный крик, вливая в нее свою горячую пульсацию, Райна снова сорвалась в пропасть вслед за ним, ее внутренние стенки сжались вокруг него в судорожном и долгом объятии. Они замерли так: прижатые к стене, под ледяными теперь струями воды, дыша в унисон, тела, слившиеся в одном, совершенном акте взаимного уничтожения и утверждения. Ненависть и страсть на мгновение слились в нечто неразделимое, оставив после себя только пустоту и оглушительный гул воды в ушах.