Сгорая в пламени (Деви/Рам)

Теплая ночь накрыла Калькутту бархатным покрывалом. За окнами дома Дубеев пел сверчок, внизу гудел город, но здесь, в комнате, было тихо. Слишком тихо. Спустя пару недель как они вернулись из Англии, только сейчас появилась возможность остаться наедине. Без лишних глаз, без слуг, без друзей и охраны. Только они вдвоем. И если раньше эти двое полыхали рядом друг с другом, сегодня они окончательно сгорели. Деви стояла у окна, обернувшись в легкий шелковый сари. Пальцы Рама все еще помнили, как она дрожала, когда он скользнул ладонью по ее талии чуть раньше. Она была вся — напряженная струнка, тонкая, нежная, невероятно настоящая. — Ты боишься меня, Деви? — голос Рама был низким, почти мурлыкающим. Он подошел ближе, встал за ее спиной, не прикасаясь. Просто дышал рядом. — Нет, — прошептала она, — я… боюсь не знать, что делать. Он усмехнулся. Тихо, сдержанно. И наклонился к ее уху: — А ты ничего и не должна знать. Я покажу. Всё. Медленно. Он провел пальцами по ее плечу, отодвигая ткань, оголяя кожу. Деви вскинула голову, как будто этот простой жест пробежался по нервам. Но она не отстранилась. — У нас есть время. Ночь длинная. — Его губы коснулись ее шеи, осторожно, будто проверяя, не убежит ли. Она не убежала. — Ты мне доверяешь? — Да. Рам развернул ее к себе, медленно, позволяя ей почувствовать каждый миг этой близости. Его руки — горячие, уверенные — обняли ее за талию. — Тогда разреши мне почувствовать тебя. Не спеши. Просто будь рядом. Он поднял край ее сари, медленно, будто разворачивал самое драгоценное. Деви затаила дыхание, чувствуя, как холодный воздух касается разгоряченной кожи. Он видел, как по ней прошла дрожь. — Все хорошо, Деви, — его голос был низким, обволакивающим. — Смотри на меня. Только на меня. Она подняла глаза. В них было все — страх, волнение, и уже кое-что другое, мягкое, как вспышка света: желание. Он почувствовал, как в нем все сжимается от этой искренности. — Ты прекрасна, — сказал он, опуская ладони ей на бедра, проводя вверх, по талии, выше, под ткань. Его прикосновения были неторопливыми, почти ласковыми. Он изучал, настраивал, как музыку — по одному звуку, по одному вздоху. — Рам… — Деви прошептала его имя, как будто только сейчас осознала, что происходит. — Ш-ш-ш. Я здесь. — Он поцеловал ее ключицу. — Скажи, если что-то не так. Я остановлюсь. Девушка молча кивнула. Рам присел на колени перед ней, обнял за бедра, прижался щекой к животу. Деви всхлипнула — не от боли, от волнения. Он коснулся ее кожи губами, вдыхая ее аромат. Взял ее за руку и провел ею по своей щеке, будто показывая — ты управляешь. Ты решаешь. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Только тебе. Он встал, легко приподнял ее на руки и перенес на кровать. Ткань уже почти соскользнула с ее тела. Она была перед ним — такая живая, смущенная, доверчивая. Девственница, но не сломанная стыдом. Это возбуждало его куда сильнее любой плотской близости. Дубей лег рядом, обнял, прижал ее к себе. Его ладонь легла между ее бедер, но не торопилась. Он смотрел в ее глаза, пока пальцы изучали — осторожно, плавно, с глубоким уважением. Дивия выгнулась, прильнула к нему всем телом. Он чувствовал, как она раскрывается под его пальцами — медленно, но с каждой секундой все больше. — Я подготовлю тебя. Не спеши. Ты заслуживаешь, чтобы это было красиво, — прошептал он. Рам продолжал ласкать ее — пока дыхание не стало рваным, пока бедра не начали двигаться навстречу. Тогда он склонился ниже, обвел губами ее живот, бедро, и — остановился. — Можно? — спросил он, касаясь ее интимно взглядом, а не только телом. — Да… — ответила Деви дрожащим голосом. Он опустился между ее бедер, раздвинув их уверенными, теплыми ладонями. Девушка судорожно вдохнула, щеки пылали, но она не отстранилась. Рам смотрел на нее снизу вверх — в этом взгляде было и восхищение, и голод, и удивительная, почти священная нежность. — Ты такая красивая, — прошептал он. — Дай мне вкусить тебя. Он наклонился и провел языком по ее складочкам — медленно, с нажимом, от самого входа и выше. Она вскинулась, дернулась от неожиданного ощущения. Это было слишком — слишком откровенно, слишком приятно. И все же она осталась, раскрытая перед ним, дрожащая. Рам повторил движение — теперь увереннее, чуть глубже. Язык легко раздвигал ее, находя чувствительные участки, смакуя каждый сантиметр. Он исследовал ее, не торопясь, будто хотел выучить ее вкус, ее реакцию, выучить ее всю — языком, губами, дыханием. Когда он добрался до ее клитора, она не смогла сдержать стон — высокий, сдавленный, почти жалобный. Брахман обвел его кончиком языка, а затем замедлил круговые движения, наблюдая за тем, как она извивается, как выгибается навстречу. — Вот так, — пробормотал он, чуть касаясь губами ее самой чувствительной точки. — Откройся. Отдайся этому. Мне. Рам втянул ее в рот, слегка пососал — и Деви вскрикнула. Бедра дрожали, грудь вздымалась. Она не знала, как дышать, куда деться от этого жара, нарастающего внутри. Мужчина держал ее крепко, но с лаской, не давая сбежать от удовольствия, к которому она стремилась и которого боялась. Один его палец скользнул внутрь — осторожно, обводя контур, не проникая сразу. Он чувствовал, как она сжимается, как ее тело стесняется собственной реакции. Он остановился, поднял взгляд: —Все хорошо. Ты такая чувствительная… так должно быть. Позволь мне войти. Она кивнула — покрасневшая, взволнованная, почти рассыпавшаяся от желания. Палец вошел в нее медленно, с легким сопротивлением. Теплая влага обволакивала его. Деви вскрикнула, но это был не страх — это была новизна, сырой ток напряжения от того, как он входит в нее, как его язык не прекращает ласкать ее сверху. Он добавил второй палец — осторожно, с вниманием. Язык двигался быстрее, теперь с нажимом. Рам чувствовал, как она почти готова — как тело ее начинает вибрировать под ним. — Ты близко, да? — прошептал он, не отрываясь от нее. — Доверься. Отпусти это. Ее оргазм накрыл внезапно — теплой, горячей волной. Она вскрикнула, громко, без стыда, выгибаясь так, что вся ее грудь прижалась к воздуху. Бедра судорожно сжались, пальцы сжались в простыню. Рам не отрывался, ловя каждый ее вздох, каждый толчок тела. Только когда она обмякла, он поднял голову и сел, глядя на нее, сияющую, растрепанную, дрожащую от послевкусия. — Теперь ты действительно готова, — прошептал он, обводя ее бедра ладонями. — И если ты хочешь… я войду в тебя. Рам поднялся над ней, позволив себе на секунду просто посмотреть: Дивия лежала перед ним, раскрывшись полностью. Щеки все еще пылали, волосы растрепались по подушке, грудь вздымалась от неровного дыхания. Но глаза — ее глаза были полны доверия. Не страха, не напряжения — именно готовности. Он наклонился и поцеловал ее — глубоко, сдерживая свое собственное нетерпение. Его тело пульсировало от желания, но он не позволял себе резкости. Он знал, насколько это важно. Первый раз должен быть о ней. Только о ней. — Скажи, если будет больно. Или если передумаешь. Я остановлюсь, — прошептал он, прижимаясь к ней бедрами. Его член терся о ее влажность — горячую, скользкую, пульсирующую от недавнего оргазма. — Не останавливайся, — хрипло ответила она. — Я хочу чувствовать тебя. Он провел головкой по ее входу, слегка надавил — почувствовал, как она сжалась, как тело инстинктивно колеблется между «да» и «не сейчас». Он наклонился, коснулся ее носом, губами, лбом. — Дыши со мной. Просто дыши. Он начал входить — медленно, миллиметр за миллиметром. Узко. Тепло. Он чувствовал, как она принимает его, как ее мышцы растягиваются под ним. Лоб в лоб, дыхание в унисон. Она захныкала — тихо, не от боли, от непривычности. Он остановился. — Все хорошо? — прошептал он, чуть дрожа от напряжения. — Да… Продолжай… Он снова двинулся вперед, чуть глубже. Ритмично, терпеливо, пока не оказался полностью внутри нее. Тепло, туго, невероятно близко. Он затаил дыхание — чтобы не кончить от одного этого ощущения. Деви обняла его — крепко, всем телом. Он остался внутри нее, не двигаясь, просто позволяя ей привыкнуть. Они были соединены — не просто физически, а как будто весь мир схлопнулся до точки, где есть только он и она. Потом брахман начал двигаться — медленно, сдержанно, втягиваясь и вновь входя. С каждым толчком он чувствовал, как она раскрывается все больше, как тело отвечает, как внутри становится влажнее, мягче, податливее. — Ты потрясающая, ракшаси, — прошептал он в ее шею. — Такая теплая… такая настоящая… Деви прижималась к нему, встречая движения, уже не прячась, не стесняясь. Теперь она стонала свободно, телом просила большего, глубже. Рам усилил ритм, все еще бережно, но настойчиво. Волны движения прокатывались между ними, все сливалось в едином ритме. Мужчина чувствовал, как она снова близко — как ее тело напрягается, пульсирует. Он накрыл ее губы своими, когда она кончила второй раз — с ним внутри, стягивая его в жарком ритме своего оргазма. И только тогда он позволил себе отпустить. Он дрожал, когда опустился на нее, вжимаясь всем телом. Дыхание сбивалось. Сердце колотилось. Они остались так — сплетенные, обнаженные, выдохшиеся. Его пальцы медленно гладили ее по животу, по бедру, будто говоря: ты — мое священное пламя. Свет пробирался в комнату лениво, золотыми бликами ложась на простыни. Пахло утренним солнцем, влажной кожей и чем-то еще — чем-то новым, настоящим. Запахом первого раза. Деви проснулась первой. Ее тело болело непривычно сладко — внутри все еще пульсировало легкой, глубокой усталостью. Между бедер ощущалась чувствительная ноющая полнота, как напоминание о том, что произошло. Она лежала на боку, и Рам спал рядом — одна рука под ее головой, другая лежала у нее на талии, прижимая к себе, будто даже во сне не хотел отпускать. Его дыхание было глубоким, размеренным, и в этой тишине оно звучало громче, чем весь город за окном. Она смотрела на него — лицо без маски, без ухмылки, без дерзости. Только мужчина, доверившийся ей. И она — ему. Он открыл глаза медленно, чуть прищурившись от света. Увидел ее взгляд — и улыбнулся уголком губ. — Доброе утро, Деви Шарма, — хрипло прошептал он. — Или… уже не совсем Деви? Она фыркнула, ударила его подушкой, но тут же уткнулась лбом в его грудь. Он обнял ее крепче, целуя в макушку. — Болит? — спросил он, проведя пальцами по ее бедру. — Немного… но приятно. Как будто я жила в теле — а теперь чувствую его по-настоящему. Рам не ответил — просто смотрел на нее с чем-то очень тихим в глазах. Потом аккуратно перевернул ее на спину, склонился над ней и провел губами по ее груди, едва касаясь. — Я не знаю, что будет дальше, — сказал он. — Но если ты захочешь — я не исчезну, ты ведь знаешь это? Я здесь. — Я не хочу, чтобы ты исчезал, — прошептала она. — Мне с тобой… спокойно. Даже когда ты выводишь меня из себя. Он рассмеялся, прижался губами к ее животу и задержался там. — Я могу и дальше выводить тебя. По утрам. По вечерам. Между чашками чая… — Рам… Он приподнялся, навис над ней, его член уже снова касался ее, все еще влажной, теплой, расслабленной. Она почувствовала, как внутри снова что-то отозвалось. — Можно? — спросил он серьезно. — А ты хочешь снова? — Я хочу снова и снова. Пока ты будешь смотреть на меня вот так. Дубей начал входить — не спеша, еще нежнее, чем ночью. Уже не как мужчина, открывающий невинную, а как любовник, возвращающийся к тому, что стало его. И утро снова наполнилось шепотом, дыханием, движением. На этот раз без страха, без боли. Только тепло. Только желание. Только они. Он двигался в ней медленно, все еще бережно, но девушка вдруг замерла, положив руки ему на грудь. Глаза ее были теплыми, но внутри них вспыхнул новый огонь — не мягкий, не стеснительный, а голодный, настоящий. — Стой, — прошептала она. Рам остановился, удивленно посмотрел на нее. — Все хорошо? — Да, — ее голос стал ниже, хрипловат. — Просто… теперь я хочу попробовать кое-что сама. Она плавно сменила позицию, поднимаясь, сдвигая его на спину. Ее движения были еще неуверенные, но в каждом скользила решимость. Она оседлала его, и Рам затаил дыхание — ее бедра встали над ним, теплые ладони легли ему на грудь. — Деви… — Он ухмыльнулся. — Ну ты посмотри на себя… — Молчи, Дубей, — прошептала она с жаром. — Дай мне почувствовать, как это — когда ты подо мной. Он не спорил. Не сопротивлялся. Брахман положил руки на ее бедра, но не стал направлять — только касался, давая ей контроль. И она, задыхаясь, медленно опустилась на него, приняла его в себя до конца. Задышала, запрокинув голову, чувствуя, как он наполняет ее. Но теперь все было иначе — не робко, не осторожно. Она вела. Начала двигаться — сначала аккуратно, чувствуя, как скользит по нему, как каждый толчок отзывается жаром внизу живота. Затем — смелее. Она смотрела ему в глаза, когда бедра начали находить нужный ритм. Влажная, горячая, уверенная. Рам стиснул зубы. — Черт… Деви… — Нравится? — Она наклонилась, ее волосы щекотали ему лицо, груди касались его кожи. Он услышал новый тон в ее голосе — игривый, раскрепощенный. — Ты сводишь меня с ума, ракшаси, — выдохнул он. Она закрутила бедрами, вдавилась в него сильнее. Его ладони сжались на ее ягодицах, но он не пытался взять обратно контроль. Он позволил ей — не просто вести, а доминировать. Она ускорила темп, дыхание сбилось, стон стал громче. Он чувствовал, как она сжимается вокруг него, как волна накрывает ее второй оргазм, и сам был на грани — его тело напряглось под ней. Она посмотрела ему в глаза, когда сорвалась — горячая, пульсирующая, полная. Он не выдержал и взорвался, резко выходя из нее, с громким стоном, прижав ее к себе. Они остались так — ее руки на его груди, его дыхание тяжелое под ней. И вдруг он рассмеялся, лениво, с той самой наглой ухмылкой: — Напомни мне больше никогда не недооценивать Дивию Шарма. Она склонилась к нему, поцеловала в губы, уже не стесняясь своей силы. — Поздно. Ты уже проиграл. Они еще лежали, переплетенные, медленно возвращаясь с вершины. Деви до сих пор сидела на его бедрах, откинутая назад, дыхание сбившееся, лицо — раскрасневшееся, волосы спутаны. Рам провел ладонью по ее бедру и лениво улыбнулся: — Если ты собираешься и дальше так на меня садиться, я буду вынужден оставить храм. — Замолчи, Рам, — выдохнула она, падая на его грудь. — Я едва дышу. Тук-тук. Звук был тихим, но в комнате повисла тишина. Оба замерли. Тук-тук-тук. И уже голос Архата, молодой, четкий, но вежливо встревоженный: — Простите, госпожа Шарма? Господин Дубей? Простите за беспокойство… госпожа Басу просила передать, что ждет вас у себя. Немедленно. Рам выругался одними губами, Деви вскинулась, соскочив с него, схватив простыню. — Как «немедленно»? — прошептала она в панике. — Сколько времени? — У вас… э-э… пятнадцать минут, не больше! — ответил Архат за дверью, и они услышали, как он удаляется бегом. Рам откинулся на спину, сцепив руки за головой. Глядя на потолок, усмехнулся: — Ну вот. Жизнь снова стучится в дверь. И как всегда в самый интересный момент. — Мы в нем и были, в интересном моменте! — прошипела Деви, быстро собирая разбросанную одежду. Простыня соскользнула, обнажив ее грудь, и он с серьезным лицом добавил: — Погоди. Я все еще очень за интерес. Она метнула в него подушку, сгорая от смущения. — Быстро в ванную. Если мы опоздаем, Басу нас сожжет до костей. — Я бы предпочел снова быть сожженным тобой. — Рам! Он рассмеялся и вскочил с постели, хватая ее за руку: — Идем вместе. Мы уложимся. Или хотя бы… смоемся достойно. Они бросились в ванную, хохоча, все еще полунагие, с горящими щеками — но с ощущением, что что бы их ни ждало у Басу, они уже победили. Хотя бы этот день. Пар из ванной еще не успел рассеяться, когда Рам, вытирая волосы полотенцем, посмотрел на Деви. Она стояла у зеркала, надевая сари. Его рубашка валялась рядом, но она даже не смотрела в его сторону. Сдержанная. Собранная. Снова в броне. — Ты вновь стала ледяной, — тихо сказал он. Без упрека, просто… с пониманием. — Нет, — она не обернулась. — Я просто помню, кто я. И кто ты. Рам молча подошел, положил руки ей на плечи. Но она мягко убрала его ладони. — Нас никто не должен видеть вместе. Не вот так. Ни в коридоре. Ни в карете. Ни в покоях. Мы сделаем вид, что прибыли отдельно. — Мы и есть отдельно, да? — сказал он чуть тише, с усмешкой. — Даже после ночи, когда я вошел в тебя так, будто принадлежу тебе. Она задержала дыхание. Лишь на секунду. Но он это заметил. — У меня есть муж, — сказала она жестче, чем хотелось. — Даже если он сейчас в другом городе. Даже если я его не люблю. — А я всего лишь брахман. И если кто-то узнает, что я провожу ночи в постели с женой генерал-губернатора… — Он криво усмехнулся. — Мое тело бросят в Гангу с камнем на шее, несмотря на то кто я. — Не шути. Это не игра, Рам. Он смотрел на нее несколько секунд. Потом кивнул: — Хорошо. Ты поедешь первой. Я появлюсь позже. Сделаем вид, что мы не виделись со вчерашнего собрания. — Именно. Архат нас прикроет. Она хотела уйти, но он перехватил ее руку и, не давая времени на протест, наклонился и поцеловал запястье — быстро, точно, почти болезненно. — Но ты все равно будешь чувствовать это, когда рядом со мной. Даже если мы будем сидеть по разные стороны зала. Она не ответила — только вырвала руку, открыла дверь и исчезла, как только убедилась, что в крыле дома Дубеев нет ни души. Рам остался стоять один. Всё ещё горячий после нее. Всё ещё жаждущий. Но теперь — снова в тени. Он застегивал рубашку, глядя в окно. Лицо снова стало спокойным, почти безразличным — как всегда. Он готовился выйти, стать просто тенью, ничего более. Щелчок. Он обернулся. Деви снова стояла в дверях. Дыхание сбившееся — будто она добежала до угла коридора и резко передумала. Волосы слегка растрепались. В глазах — огонь, который не угас с ночи. — Что ты… — начал он, но она уже пересекла комнату в два шага, схватила его за ворот рубашки и потянула к себе. Поцелуй был быстрым, но острым, как лезвие. Глубоким. Захватывающим дыхание. Она царапнула ногтями по его груди, вжимаясь в него всем телом, будто хотела запомнить это прикосновение. Рам ответил сразу — сдержанность исчезла. Рука обвила ее талию, прижимая ближе, но девушка уже отстранялась. — Я… просто… — Она выдохнула, не глядя ему в глаза. — Мне нужно было… — Я знаю, — прошептал он. — Мне тоже. Дивия резко развернулась, и в следующий момент ее уже не было. Дверь захлопнулась. Легкий запах ее духов остался в воздухе, будто и не было всего — ни слов, ни поцелуя. Рам провел рукой по губам, усмехнулся сам себе: — Я точно с ума сойду с этой ракшаси. Он затянул ремни, сжал кулаки — и вышел следом. Снова лишь брахман. Но с ожогом от ее губ на коже.