7. Прострел

— Рано или поздно, но мы бы встретились, — по-доброму повторял Дан — его длинные бело-серебристые волосы до талии сейчас чуть блестели на солнце, а ласковое лицо, обращенное к любимой, светилось привычной радостью и покоем. — Да, большая деревня… — Цунаде — красивая, фигуристая блондинка с карими глазами, всегда немного терялась рядом с привлекательным и кажущимся таким мудрым возлюбленным, хотя они сверстники. Обычно бойкая, с Даном девушка будто стихала, ловя каждое его слово, жест, и просто принимая на себя непривычно приятную форму не сильной женщины, а любимой, которой позволительно быть разной, слабой в том числе. — Я бы сказал — скорее маленький город. Вроде бы удалившись от всех, встав рано, уйдя в лес за лекарственными травами, они в Конохе всегда могли наткнуться на кого-то еще — обычно с теми же помыслами сбора. Не то чтобы Дан и Цунаде прятались, но найдя друг друга порой хотелось побыть лишь вдвоем. Тем более сейчас, в их сложное время, только так и получалось. Дан почти всегда на миссиях, Цунаде тоже, а вот сейчас и взвалила на себя обучение новичков для медицинского отряда, который продвигала как обязательный. Они сблизились по несчастливым обстоятельствам: оба переживали утраты своих самых родных людей, которыми были ее младший брат и его младшая сестра. Порой потом Цунаде мечтала, как эти дети бы тоже дружили, как они с Даном… Наваки, ее упрямец-брат, конечно бы заартачился, стесняясь пока чувств симпатий, а было бы так мило, если бы он и сестренка Дана подружились… Но такова реальность мира шиноби: смерть близко, всегда за спиной. Если ты силен, не значит, что победишь — порой не хватит капли удачи, чтобы вернуться домой живым. Придя в себя после гибели брата, Цунаде почти маниакально стала продвигать идеи обязательной медицинской подготовки всех шиноби, или присутствия медика в каждом отряде. Время для медиков главный враг — порой можно просто не успеть в золотой час, когда спасение возможно. Отчаявшаяся, одинокая, еще совсем молодая Цунаде Сенджу, потомок двух первых великих Хокаге-основателей деревни Скрытого Листа, вовсе не надеялась на то, что будет еще в ее жизни кто-то настолько дорог. И тут появился Дан. Естественно, они никогда не заменят потери друг другу, но они подлечат раненные сердца, и просто найдут покой, находясь рядом. Пара сидела под сосной, отдыхая после раннего сбора трав; Цунаде прислонила голову Дану на грудь — какое там сильное сердце! Вместо колыбельной оно успокаивало и вдохновляло двигаться дальше и непременно добиться своей цели. Они теперь почти всегда заняты, потому что Цунаде просиживает в библиотеках и лабораториях, или сама подготавливает все нужное для курсов медиков, которые открыла для шиноби, не рассчитывая ни на чью поддержку. Кроме Дана. Он между миссиями всегда проводил время с ней, словно у него уже не было иной жизни, как ходить по утрам и самолично собирать лекарственные травы. Иногда к ним присоединялись ее последователи. Их пока не так много и в основном сострадательные куноичи. Многие на пути ниндзя-медика спотыкались на концентрации чакры, которая должна быть максимально точной, и опускали руки, не справляясь. Потому светловолосая Сенджу вела курсы и для всех, без использования чакры, где поможет любая помощь. И тут очень пригодились знания даров природы. Не то чтобы Третий Хокаге был против медиков в каждом отряде, только в их непростое время постоянных битв каждый шиноби на счету, не сидел без дела, и банально выделить время для обучения было сложно. Получался какой-то бесконечный круг, однако Цунаде и Дан не сдавались и постепенно их последователи увеличивались, многие жертвовали сном, чтобы учиться у внучки Первого Хокаге. — Сон-трава? — Дан взял из корзины растений рядом с собой, с виду мягкий и пушистый бледно-сиреневый цветок. — Или прострел. — Цунаде предпочла отвечать с закрытыми глазами, слушая четкое, ровное биение сердца возлюбленного, и вместе с тем набираясь сил на предстоящий день. Они выкроили утренние часы, чтобы побыть вместе. Только теперь приходилось совмещать работу и личную жизнь. Как хорошо, что Дан поддерживает ее. — Мне больше нравится сон-трава. Оно будто настраивает на нечто приятное. — Ты мало спишь в последнее время. Если хочешь я сделаю тебе снотворное… — Цунаде неохотно оторвалась от его груди. — Не хочу спать один. — Серьезно ответил Дан Като. Его мягкие черты лица стали более угловатыми на миг. В который раз Цунаде просто любовалась им. Многие бы, как тот же пошляк Джирайя, имели бы совсем иное под словами Дана. Вот почему ей еще больше нравился этот мужчина. Он видит в ней женщину, но не средство для удовлетворения похоти. Он видит в ней и человека, и девочку, и воина, видит спектр каждой ее черты — уважает в ней личность. А уже то, как порой их руки просто касаются друг друга, выдает в нем чувства куда большие, чем он показывал ей. — Сейчас можно, немного можно, ведь я рядом, — негромко сказала блондинка. Дан кивнул и с легким вздохом, прислонив к губам на миг бутон сон-травы, закрыл глаза, склонив голову к любимой женщине. Тихая лестная дубрава отвечала на их спокойное дыхание весенним шепотом трав, листьев кустарников и деревьев, игр ветра, пытающегося разбушеваться, качая и верхушки деревьев, но сегодня не находя на это столько сил. Молодая пара, найдя друг в друге покой и уют, нечто большее, чем мужчина и женщина, отдыхали, погрузившись в недолгий сон. Кто-то из них проснется раньше и будет любоваться тем, как чисто и невинно спящее лицо другого, не смея будить и даже недовольно шикать на звонкие трели птиц, перепрыгивающих с ветки на ветку, и греющих перышки в лучах весеннего солнца. Тем временем им бы следовало поторопиться — хотя бы из-за сорванных растений, которые вынудят Цунаде снова запереться в лаборатории, готовя комплекты медсумок. Дан у нее был как пропагандист, говоря с другими и убеждая в правильности суждения Сенджу. Они хотели набирать не только взрослых шиноби в ученики, но и генинов, и учеников Академии, с которыми даже может проще будет. Да и сам Дан, когда мог, приходил на занятия Цунаде. Порой создавалось впечатление, что они будто куда-то торопятся успеть сделать больше. Отчасти это оправдано — ведь карьера шиноби очень опасна, но одновременно они гнали от себя плохие мысли и просто брали все, что могли, от мгновений друг с другом. Уже одно понимания общей цели сплачивало. А тут было больше — любовь. Еще они порой мысленно заглядывали в будущее, где был бы мир, должный порядок, и где было бы место продолжению их любви — детям. Цунаде, почти растившая младшего брата, лишь чуть боялась новой сильной привязанности, однако уверенная теплым взглядом Дана, что все будет хорошо, успокаивалась, давая себе мечтать. И ему, насколько возможно, глядеть в будущее чистыми помыслами, вероятно несколько наивными, где всё у всех будет замечательно, только ведь их счастье строилось на общем. По-другому мечтать они не умели.