Какая разница, если это нравится вам… троим

      Пыль поднимается с матов каждый раз, когда Лэйн падает, взвивается в воздух тонкой серой дымкой, проникает в легкие вместе с запахом старой кожи и металлической окиси. Пол, когда-то сиявший свежей разметкой для баскетбола, давно выцвел, трещины прорезали его, как нож — тортик, от белых линий остались призрачные очертания. Вдоль стены стоят скамьи для жима — облезлая краска на металле облупилась, местами оголяя ржавчину. Кроме троих, в зале никого. Гулкие звуки шагов и ударов отдаются эхом в высоком потолке, запутываются среди седой паутины.       Лэйн встает, занимает стойку, поднимает кулаки на уровень груди. Влажная прядь волос прилипла к щеке, шорты короткие, полоска кожи на животе обнажена, и прохладный воздух лижет оголенные ребра. Ян и Каин то смотрят на нее, то переглядываются. — Либо дерись, либо позируй, мышка, — Ян лениво делает шаг вперед, чуть склонив голову. Темные глаза щурятся, губы кривятся в насмешке. — Нам важна скорость, рефлексы, а не то, как ты тут... краснеешь. — Хотя краснеешь ты мило, Лэйн, — Каин приземляется, и воздух от хлопающих крыльев ударяет в лицо.       Лэйн сжимает губы. Краснеет, конечно, это скрыть невозможно. Они играют с ней, не давая забыть, что случилось прошлой ночью, играют, потому что знают: она слаба к ним обоим — и этот факт их чертовски развлекает. — Давай, нападай, — подзадоривает Ян. Он стоит чуть дальше, посеревшие бинты на запястьях выглядят грубо, но Лэйн горит при одном взгляде на сильные руки. — Или, может, хочешь, чтобы мы начали первыми?       Лэйн вдыхает глубже, наклоняется чуть ниже, подается вперед. Ян и Каин не двигаются, только ждут, как кошки перед прыжком. Она бросается с ударом — и Ян встречает с улыбкой. Движение молниеносное, почти неуловимое. Он отступает на полшага, Лэйн промахивается — и оказывается прижатой спиной к широкой мужской груди. — Быстро, но неумело, — хрипло усмехается Ян на ухо. Теплое дыхание щекочет раковину. — Если бы я был твоим врагом, ты бы уже валялась в крови.       Лэйн шипит, дергается, и Ян легко отпускает, отступая. — Может, просто мне не хочется вас покалечить, — бурчит девушка, снова занимая стойку для атаки. — Ох, какая забота, — лениво тянет Каин, оказываясь позади. — Может, ты попробуешь еще раз, а мы притворимся, что боимся?       Каин приближается, сильные ладони накрывают девичьи запястья, заставляя Лэйн опустить руки. Он слегка целует ушко, и Лэйн откидывает голову, невольно подставляя шею под поцелуй. Невинное, ласковое касание губ у яремной венки, будто Каин пытается высчитать ее пульс.       Ян подходит ближе, касается костяшками пальцев открытой полоски на животе, ласково гладит. — Мышке незачем драться, если рядом всегда будет ее пернатая защита, — взгляд Яна цепляется за Каина, и Лэйн почти чувствует кожей, как ангел кривит губы в улыбке. Недоброй. Хищной. Девушка сужает глаза. Они переглядываются, и это уже плохой знак. — Вы двое… — она высвобождается, отступает, настороженно оглядываясь. Просторный, но захламленный зал, облезлые скамьи, старый баскетбольный щит с выцветшим кольцом и порванной сеткой. Кроме них — никого, но это не значит, что никто не зайдет.       Ян движется первым — неспешно, но уверенно, взгляд теплый, чуть насмешливый. — Ну же, мышка. Если тебе так важна обстановка…       Каин подлетает к девушке, с легкостью сокращая дистанцию, наклоняется к самому уху. — Хочешь в комнате? — порочный, хриплый голос горячо скользит по виску. — Значит, в целом ты не против?       Лэйн вскидывает голову, врезаясь взглядом в прищуренные глаза. — Против, черт возьми, — шипит она, но щеки вспыхивают. — Нас ведь застукают!       Ян делает последний шаг вперед, не отводя темных глаз от Лэйн. — Тогда оставайся в одежде, — мурлычет он, губы кривятся в медленной ухмылке.       Лэйн чувствует, как дрожь пробегает по позвоночнику. Она в страхе смотрит на Каина. В глазах ангела не таится ничего хорошего. Девушка почти видит, как возбуждение топит радужку, как опасность заставляет заострить ухмылку. Ян усаживается на старую скамью, раскидывает ноги, жестом приглашает Лэйн подойти. Она не двигается, взгляд мечется между ним и Каином, но мышцы сами поддаются приказу — и Лэйн делает шаг вперед. — Садись, — негромко подсказывает Каин и слегка толкает в поясницу.       Господи, что она делает! Лэйн пытается слушать совесть, нашептывающую, что это неправильно, что это распутно, это развязно: девушки так не поступают, девушки не спят с двумя — по крайней мере, не сразу с двумя, не в одной постели. Но сердце колотится, кровь горит спиртом под кожей, губы пересыхают, и эта опасность, эта неправильность заставляет сесть напротив так, что она почти касается бедер Яна. Он одним движением снимает безрукавку, подхватывает Лэйн под колени и тянет, усаживая на себя. И она не может сказать ни слова, только смотрит в темные глаза, как мышка в пасть ворону, гладит пальчиком по скуле, и Ян прикрывает глаза, наклоняется, целует острое плечо, ведет языком по ключице.       Каин садится позади, и Лэйн поясницей чувствует, что и он уже снял верхнюю одежду, мурашками на шее чувствует горячие губы и острые зубы, прикусывающие кожу. Лэйн вскрикивает, когда зубы сжимаются сильнее, входят глубже; Лэйн стонет, когда Ян проводит языком по линии ключиц; Лэйн закрывает глаза и отдается в руки двоих. — Просто поласкаемся, мышка, — обещает Ян ласково, затем переводит взгляд на Каина, глаза насмешливо блестят, когда он обращается к ангелу. — Ты далеко, закинь ноги на меня. — Может, еще поцелуемся? — Каин смеется, наклоняется к самому уху, и смех исчезает из голоса. — Тебе бы это понравилось, Лэйн?       Ян улыбается своей мягкой улыбкой, бросает на ангела насмешливый взгляд. Лэйн выдыхает, заводит руку за голову, прижимая Каина к шее, и он садится так близко, что упирается членом в спину. Холодные ладони задирают топ, освобождают грудь, пальцы дразнят затвердевшие соски, и Лэйн выгибается со стоном.       Каин проводит кончиком носа по женской шее, горячее дыхание прокатывается раскаленным железом по коже, пальцы Яна с силой сжимают бедра. Другой рукой он скользит вверх, от талии к ребрам, темные глаза смотрят с обожанием, с животным почти желанием, впитывают. Лэйн задыхается от этого взгляда, язык Яна скользит по губам, едва приоткрывая рот, и Каин в этот момент прикусывает мочку уха. — Расслабься, — шепчет ангел, и его голос звучит почти нежно, но в этом обещании скрывается что-то ужасное, поглощающее. Он слегка привстает, спуская штаны, накрывает своей ладонью ее, заводит за спину, и кладет руку девушки на член. Лэйн сжимает пальцы, прикусывает губу Яна, и парень стонет. Она проводит вверх и вниз, чувствует каждую знакомую венку, ощущает, как приятно нежная головка ложится в ладонь, как Каин вздрагивает, когда она задевает тоненькую уздечку, уязвимое, чувствительное место.       Ладони Яна лежат на ребрах, он пытается поднять руки на грудь, но натыкается на пальцы Каина. Парни снова встречаются взглядами, но теперь не такими ехидными, не намекающими — собственническими, даже чуть-чуть злыми. И Лэйн это не просто приятно, огонь в груди лижет эго, сжирает все на пути к низу живота. — Да ты вымокла, мышка, — Ян слегка отстраняется, смотрит с любовью на влажное пятно на шортиках, — тебе стоит снять их, чтобы не запачкать. Давай проверим…       Ян припадает к девичьей шее, пальцы легко пробираются под резинку шортов, клитор проскальзывает между средним и указательным, рука Каина мучает грудь, тянет сосок, горячая головка мажет смазкой поясницу… Лэйн запрокидывает голову, хватает ртом воздух, закрывает глаза. Теплая ладонь пропадает с ребра, коже холодно, девушка возвращает мутный взгляд к Яну — он запустил свободную руку в штаны, слегка спустил их, показывая девушке твердый, длинный член. — Нравится, мышка? — голос совсем охрип, ломается, когда мужская ладонь проводит от основания до конца, оглаживает крупную блестящую головку. Пальцы второй руки входят в девушку на две фаланги, упираются в переднюю стенку, двигаются плавно. — Сними шортики, — любовно умоляет Каин, неспешно толкаясь в женскую руку. — Вы же обещали, — только и может простонать девушка, но ее руки уже тянутся к резинке шортов, она приподнимается… и чувствует, как сильные руки обнимают ее, слышит, как хлопают крылья, поднимая пару в воздух. Девичий лобок оказывается на уровне лица Яна, он улыбается своей простой улыбкой, которая тянет рану на лице, руки в бинтах тянутся к шортам. Ткань плавно скользит к коленям, пока Ян прижимается щекой к лобку, и скоба приятно холодит. Напряженный кончик языка проходит между половых губ, оглаживает клитор, раздвигает мокрые складки.       Шортики оказываются на полу скорее, чем хотела бы Лэйн. Жар, начавшийся с искры, теперь полыхал пожаром, в секунду съедавшим гектар за гектаром, — такой температуры, что мог бы плавить сталь.       Оба приземляются, и Лэйн разочарованно хнычет, но Ян разводит девичьи колени в стороны, и Каин, придерживая член за основание, входит в девушку. — Потрясающе, — мурлычет Ян, и его глаза влажно блестят. — Мышка, ты примешь нас двоих?       Каин двигается, и Лэйн почти плачет, слезы выступают на глаза. Вопрос звенит как колокол в плавающем сознании. — Не надо, — умолять не получается, слова оборачиваются стонами, — будет больно. Не смогу…       Ян медленно отводит взгляд от блестящих смазкой половых губ девушки, от того, как член Каина исчезает в Лэйн. Каин не говорит ничего — он учащенно дышит, целуя шею Лэйн. — Конечно, любимая мышка, — говорит Ян, садясь ближе, слова обрываются и сбиваются, превращаются в бессвязное месиво из букв. — Разве я могу сделать больно своей любимой мышке? — Его член скользит между губ, трется по клитору, и Лэйн вскрикивает. — Ты заставишь меня кончить и так…       Каин с легкостью поднимает девушку вверх и вниз, ангел скользит в ней, Ян скользит по ней, пальцы в бинтах сжимают бедра, холодные длинные — сжимают грудь, девичьи — зарываются в волосы — светлые, темные, притягивая обоих ближе, заставляя вжиматься, впечататься, стать второй кожей. Звук дыхания, громкий, развратный, разбивается о стены зала, смешивается с эхом стонов, перекатывается под потолком. Ян двигается медленно, обманчиво нежно, он засматривается на приоткрытые губы Лэйн, тянется к ней, губы застывают в миллиметре от ее рта. Каин вколачивается жестче, грубее, чем Ян вчера, его пальцы сильнее, хватка крепче, зубы не просят — зубы забирают, зубы впиваются. Он наклоняется, становится еще ближе, тело напрягается, когда он вжимает Лэйн в Яна, запирая ее между ними. Воздух становится липким, обжигает легкие кипятком, и весь зал пропитан их дрожью и похотью.       Лэйн задыхается, губы приоткрыты, грудь вздымается, стоны сбиваются, превращаются в едва слышимые вскрики. Ян шепчет что-то ободряющее, и Лэйн уже не может разобрать что, голос его низкий, хриплый, почти пьяный. Каин проводит ладонью по животу Лэйн, задерживается, чувствуя, как под пальцами напрягаются мышцы. — Ну же, Лэйн, — шепчет он, и пульс в висках заглушает слова. — Ты же чувствуешь — мы готовы. Втроем.       Стены слышат последний яркий крик, Лэйн чувствует, как член Каина становится тверже и будто бы больше, как ее собственные стенки давят, сжимают. Громкий выдох на ухо — и ангел сотрясается изливаясь. Ян кладет руку на затылок Лэйн, пыльцы зарываются в волосы, сильная рука заставляет Лэйн наклониться, он впивается в губы, кусает и тянет. Еще пара движений, и горячая сперма брызжет вверх, попадает на живот и лобок. И Лэйн растворяется в гаснущем свете, в сильных четырех руках, теряется в стуке пульса, в ревущем гуле крови, в огне, который пожирает кости и связки. — Черт, — срывается с губ, и, когда парни отстраняются, Лэйн пытается сесть, свести трясущиеся коленки.       Ян садится перед Лэйн на корточки, пальцы крепко держат шортики. Он аккуратно придерживает Лэйн за щиколотки, помогая просунуть ноги в штанины. Движения бережные, почти благоговейные — парень скользит ладонями по бедрам, разглаживает ткань, медленно подтягивая вверх. Лэйн приподнимается и, когда оказывается одетой, Ян целует девичьи колени. — Мышка, — говорит он хрипло. — Я без ума от твоих коленок.       Позади Каин поправляет топ, приглаживает ткань ладонями, скользит пальцами по спине, проводит вдоль позвоночника, и каждое прикосновение кажется немой молитвой о любви. Закончив, он возвращает волосы Лэйн на спину. — Как будто ничего и не было. — Ага, — с ухмылкой отвечает Ян. — Два парня без верхней одежды, всклокоченная мышка и море спермы. Хорошо хоть, все в штанах.       Каин поднимает свою рубашку, собирает ткань в ладонях, прижимает к животу Лэйн, мягко стирает мокрые следы. Потом точно так же опускается на колено и протирает скамью. Ян наблюдает за ним, губы тронуты тенью понимающей улыбки.       Лэйн все еще тяжело дышит. Ян встает, поправляет волосы, наклоняется, кончиками пальцев касаясь ее подбородка. — Все в порядке? — негромко спрашивает он, и в его голосе нет ехидного поддразнивания, которым пропитались слова в начале тренировки. Только тепло. Лэйн кивает и целомудренно почти касается губами бинтов на пальце. Ян улыбается. — Кажется, тренировка удалась, — хрипло говорит Каин, и на этот раз его усмешка мягче.       Лэйн не отвечает, не может произнести ни слова. Она все еще чувствует их прикосновения на своем теле, сердце все еще долбится в грудь, красный румянец все еще жжет щеки.       Пока дверь зала не открывается с тяжелым скрипом.       Воздух в помещении мгновенно накаляется, как нить в лампе. Дмитрий переступает порог и замирает, его взгляд цепляется за картину перед ним. Вопрос, который он почти произнес, обрывается на выдохе.       Ян и Каин — полуголые, расслабленные, с медленными, ленивыми движениями. Лэйн — с красными щеками, спутанными волосами, в одежде, которая сидит чуть криво, как будто только что натянута в спешке.       Глаза Дмитрия расширяются, затем медленно сужаются. Лицо застывает.       У Лэйн внутри обрывается все. Сердце замирает. Кровь стоит в венах. Желудок превращается в воду.       Хочется исчезнуть, провалиться сквозь землю, стереть себя из этого момента. И только одно в замершем организме движется: страшная мысль стучит о черепную коробку, бьется о кости. Он все понял. Все увидел.       Генерал смотрит на нее. Долго. Тяжело. Потом переводит взгляд на Яна и Каина. — Что здесь, черт возьми, происходит?       Спрашивает, хотя знает ответ. Ян первым делает шаг вперед, совершенно невозмутимый, как будто ничего не случилось. Каин расправляет крылья, отрезая Лэйн от взгляда Дмитрия, скрывая ее за собой. Плечи девушки напрягаются. Придется сделать шаг, выйти из-за широкой спины ангела, встать рядом. Медленно, с усилием, но она поднимается, чтобы встретить презрение в глазах генерала.       Ян лениво пожимает плечами. — Физподготовка. Развитие гибкости, координации, работы в паре… в трио. Все как ты любишь, генерал.       Каин ухмыляется, не говоря ни слова. Дмитрий стискивает челюсти. Лэйн с ужасом ловит этот момент, но Ян лишь усмехается. Генерал смотрит только на Лэйн. Сквозь шок во взгляде угадывается… брезгливость.       Это не совсем обычно — спать с кем-то из отряда.       Не совсем обычно спать сразу с двумя. — Лэйн, — тон ледяной, колючий. — Ведешь себя как… — Аккуратнее, генерал, — крылья Каина трепещут, сдерживая его гнев. — Если есть вопросы, задай их сейчас. А потом забудь, что видел. — Только подбирай слова, Дима, — Ян беззлобно улыбается, но в этом больше угрозы, чем в занесенном кулаке.       Дмитрий задерживает взгляд на Лэйн. Каин чуть подается вперед, крылья расправляются шире, и фигурка Лэйн теряется за парнями. Ей даже смешно. Она почти успела наказать себя за эту… связь. Возненавидеть. Посчитать себя шлюхой. Но сейчас она чувствует себя… защищенной? Оберегаемой. — Это не должно мешать отряду, — наконец выдыхает Дмитрий. Напряжение медленно ослабевает. — И не помешает, — отрезает Ян. — Если кто-то вообще должен это обсуждать, то только мы трое.       Лэйн слышит только свое дыхание и звук закрывающейся двери. Ян выдыхает, бросает взгляд на Каина. — Кажется, у нас появился еще один ревнивец.       Каин ухмыляется. — Ну и ладно. Нас больше.       Ян смеется, присаживается перед Лэйн на корточки, прижимает лицо к коленкам и смотрит снизу вверх огромными темными глазами. — Испугалась, мышка? — губы касаются кожи, — неужели думаешь, что мы дадим тебя в обиду?       Лэйн слабо улыбается, запускает пальцы в черные волосы, гладит, и Ян прикрывает веки, готовый замурлыкать. Каин берет свободную руку, прижимает к своей щеке, смотрит с болезненной почти нежностью, с обожанием. — Ты наша, Лэйн, — говорит он и целует девичьи пальцы, — ты ведь все еще не против двух?