Все прекрасное — сразу в одной женщине

      Лэйн смотрит на гору грязных тарелок перед собой. Какой кошмар. Ноа рядом скребет кастрюлю, расплескивая пену. Он трет черное от гари днище с таким сосредоточением, что будь под рукой Ноа человеческая кожа, то она бы уже слезла до кости. Девушка косится на него с укором. — Ты мог взять грязную часть, — бормочет она, драматично обводя руками катастрофу перед собой, — вот это все... бесконечное, жирное, отвратительное... — Я и взял грязную часть, — спокойно отвечает Ноа, не отрывая взгляда от щетки. — Просто ты ноешь громче. Если я работаю молча, это не значит, что у меня все конечное, нежирное и миленькое.       Лэйн прикусывает губу, чтобы не выругаться, и с силой кидает губку в раковину — вода летит во все стороны. — Я боец отряда. Криптограф. Я вообще — не для кухни. Дайте мне заниматься своей работой. Остальное пусть магия делает. Или слуги. Или ты.       Ноа закатывает глаза, вытирает со лба капли воды, и мягкий комочек пены оседает на дужке очков. — Это ты из Роткова шутки про слуг привезла?       Шумный выдох. — Я это тебе припомню, — Лэйн тянется к новой горе тарелок и задевает парня локтем. — Оставлю тебе жирную сковородку.       Дверь в кухню приоткрывается с тихим скрипом, и в щель врывается сквозняк — прохладный, приятный, пахнущий вечерним воздухом и сигаретным дымом. Запах проносится по комнате, цепляется к мокрым рукам, попадает в пену, мешается с паром над раковиной. Ян входит как тень, только скоба блестит в полумраке. Он медленно закладывает сигарету за ухо, и Лэйн невольно улыбается. — Ноа, будь другом, оставь нас вдвоем, — говорит он тоном, каким просят передать соль.       Ноа не поворачивается, только руки его замирают на пару секунд над кастрюлей — и уже тянутся к полотенцу. — Главное, чтобы не втроем, — бросает он через плечо с кривой усмешкой. — А то я на эти диваны больше не сяду.       Лэйн ошарашенно открывает рот, но не успевает подобрать нужные слова, как Ноа уже сбегает. Ян чуть склоняет голову, делает нарочито удивленное лицо с преувеличенно округленными глазами, вытягивает губы трубочкой: — Упс. Какой подлец.       Он запирает за ним дверь и оглядывает кухню. Тарелки, мыльные разводы, Лэйн — замерла посреди комнаты, — в джинсовой юбке до колен, обычной совсем футболке. Она стряхивает пену с рук, отворачивается, вздыхая. Здорово. Весь отряд знает, что она спит с ними двумя. — Зачем пришел? — За твоим плохим настроением, мышка, — Ян встает позади, ему приходится наклоняться, чтобы положить подбородок на макушку, пальцы в бинтах касаются талии, — может быть, я могу его выкурить из твоего сердечка? — шепчет он и при этом целует шею — едва касаясь губами.       Лэйн склоняет голову к плечу, обнажает больше кожи. Одна рука ложится на край мойки, сдавливает до белых костяшек, вторая тянется назад, зарывается в волосы Яна, притягивает ближе. Губы приоткрыты, дыхание шумное, стон рождается в ямке у горла и растворяется на языке. — Так... — пытается сказать она. — Так нельзя. — Ты говоришь это каждый раз, — ухмыляется Ян. Широкие ладони уже скользят по бедрам, поднимая юбку. — Клянусь, мышка, мы просто поиграем, пока нет Каина. Невинная игра...       В этот момент за стеной что-то с грохотом падает, и Ян замирает, прислушиваясь, щекой прижимается к шее. И Лэйн улыбается. — Боишься, что нас застукает кто-то пострашнее Дмитрия? — мужские ладони снова движутся наверх, и юбка собирается в складки в районе лобка. — Например, Донован. — К черту Донован.       Ян подхватывает девушку на руки так легко, будто она сделана из пены и мыльных пузырей, а не из мышц, костей и упрямства. Усаживает девушку на диван и устраивается на корточках перед ней. Гладит острые коленки подушечками пальцев, ласково касается губами линии под чашечкой, прижимается щекой и заглядывает в серо-голубые глаза. Лэйн чувствует себя хозяйкой щенка. Совсем молодого еще добермана, который запросто откусит руку чужому человеку. Женская ладонь ложится на темную макушку, ведет к щеке. — Ты ведь заперся, потому что не ждешь Каина, так? — Ну что за глупая мышка, — обхватывает хрупкое запястье, тянет к губам. — Каин сможет зайти через окно.       Ян вдруг садится на колени, кладет руки на женские бедра, большие пальцы гладят бледную кожу. У него неожиданно серьезный тон. — Выбор сделает тебя несчастной. Любящий человек всегда хочет видеть свою половинку… В нашем случае — треть — счастливой. — Мне повезло с вами. Это очень мило.       Легкая улыбка и почти чистый взгляд, не тронутый мороком. Он снова прижимается щекой к коленке. — Мило? Мышка, — глаза темнеют, улыбка становится насмешливее, другой. Опасной. Лэйн понимает, к чему все идет. Она вдруг остро чувствует собравшуюся у живота юбку, сводит колени, пытается встать, но Ян спокойно произносит: — Сядь. — Еще один поцелуй. — Ты дрожишь. Это из-за меня? — Еще один. — Только из-за меня?       Лэйн кивает. Когда Ян становится таким… жадным, голодным, властным, страшно разгневать его, страшно сказать «нет». К тому же он прав, бесконечно прав — ее трусит под его руками. — Мы поиграем, мышка, — голос с хрипотцой, низкий. — Правила такие: смотри на меня, а я смотрю на тебя. Я говорю, а ты делай. Да? — Да, — нетвердый, слабый тон.       Ян улыбается снова — чуть шире, чем прежде, и эта улыбка не имеет ничего общего с лаской. Губы растягиваются медленно, и рана на щеке движется вместе с мимикой, и это делает контраст боли и нежности выразительнее. Лэйн отводит взгляд. — Смотри на меня.       Серо-голубые глаза возвращаются к парню, и уголки его рта чуть-чуть приподнимаются. Женская грудь движется вверх и вниз слишком быстро. — Молодец, мышка. — Смех во взгляде почти исчез. — Я хочу увидеть мокрое пятнышко на твоих трусиках. — Он тихо шепчет, и щеки девушки пылают красным заревом. — Ты так мило краснеешь. Помнишь правило? Я говорю, а ты делай. Сейчас средним пальцем коснись клитора — не снимая белья.       Сердце качает кровь как умирающее. Удар — тишина — удар — долгая тишина. Громко и гулко, и кажется, будто Ян тоже слышит мучительно медленное сердцебиение. Лэйн делает глубокий вдох, опускает ладонь вниз. Подушечкой чувствует перешеек ластовицы, половые губы через ткань. Палец слегка углубляется, коротко кружит. Мужские руки ложатся на колени и разводят ноги девушки. Ян смотрит, не отрывая жадного взгляда, и Лэйн смотрит на него: на приоткрытые губы, на серый, как от сигаретного дыма, туман в зеленых почти глазах. — Натяни ластовицу, — тихо говорит он, пальцем чертя круги по ее колену, повторяя движение Лэйн. — Потрись.       Он смотрит на нее.       Узкая полоска жестко впивается между половых губ, касается раздраженного клитора, и грубое, ощутимое прикосновение заставляет наконец застонать. Лэйн двигает тазом, натягивает полоску трусиков, прижимается плотнее, слегка сползает в руки Яна и почти ложится на диван.       Она смотрит на него.       Острое, болезненное, почти невыносимое возбуждение дрожит в пальцах, которые едва касаются бедер. Ян сглатывает, и Лэйн замечает, как движется язык у него во рту, словно он хочет вылизать ее, но он только облизывает губы. — Добавь пальчик, — хрипло просит Ян, и весенняя зелень в его глазах становится темно-изумрудной.       Лэйн возвращает на место ластовицу, два пальца кружат по влажной ткани, надавливают чуть сильнее. Хочется грубее, хочется надавить чуть ниже, пропустить клитор между пальцами, задевая по бокам. Хочется снять проклятое белье. Ян привстает, спускает штаны. Розоватая головка влажно блестит смазкой, Ян касается себя, крепко обжимает — и выдыхает, ведет вниз, придерживает за основание. Он слегка покачивает членом, затем возвращает ладонь, поднимается выше, оглаживает головку, снова вниз и наверх. Медленно, неторопливо. Указательный и средний пальцы повторяют на бедре движения Лэйн, и Лэйн уже хочется, чтобы Ян вошел в нее, чтобы раздвинул членом губы, коснулся головкой клитора, чтобы, черт, наконец-то вошел…       Держать дыхание ровным уже не получается. Пальцы продолжают кружить, и она все отчетливее ощущает, насколько мешается мокрая ткань. Кожа под ней горит, напряжение у клитора тяжелое и пульсирующее.       Правила есть правила.       Ян двигается медленно, ритмично, даже лениво. Осоловелые глаза прикованы к пальцам Лэйн, и каждая его распутная мысль оживает под кожей сильными ударами тока. Пальцы, рисующие круги на бедре, внезапно замедляются. — Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь, мышка, — голос дрожит, ломается, и Лэйн готова кончить только от звука. Она задыхается. В горле сухо от частых вздохов. Тьма поднимается снизу, горячая, как пар от кипятка, накрывает разум, забирается звездочками под веками, колет острыми лучиками. Лэйн закатывает глаза, содрогаясь. — Блять, мышка, — Ян подхватывает под худые колени, рвет на себя, футболка задирается, волосы путаются. Быстрым движением парень сдвигает ластовицу, головка касается истекающей Лэйн, медленно и шелково погружается, Ян двигает тазом, меняя угол, и Лэйн стонет вместе с ним. Он нависает над девушкой, упираясь на ладони, толкается, жмурится и толкается снова. — Мышка… Я сейчас кончу… Не сжимайся так…       Лэйн чуть наклоняется вперед, цепляется за сильную шею, ногти тонут в коже — она целует, кусает, язык касается языка, лбы сталкиваются, зубы ударяются о зубы — и Ян гортанно стонет девушке в рот, кончая. Он падает на нее, Лэйн обвивает торс ногами, ласково касается губами раны на щеке. Оба пытаются отдышаться. Ян поворачивает голову, проводит носом по линии челюсти. — Тебе понравилось играть, мышка?       Лукавая улыбка, нежный, заботливый голос. Милый. Почти домашний. Крепкие мышцы дрожат под ладонями, и внутри Лэйн — та же дрожь, только мягче и глуше. Он приподнимается на локте, взгляд ищет ее глаза. — Все ведь хорошо?       Лэйн кивает, проводит ладонью по широкой спине — успокаивающий жест, хотя на самом деле она до сих пор горит. Ян тянется к девичьему лбу, целует, скользит губами по линии ключиц. — Ты вся дрожишь, — бормочет он. — Я сейчас...       Он отстраняется, приподнимается, натягивая штаны, берет плед с подлокотника, укрывает девушку, поправляет край, целует в висок. — Ян... — она хочет что-то сказать, но шум крыльев заставляет обоих взглянуть в сторону окна. Лэйн приподнимается, плед соскальзывает с плеч, и Ян сразу же его поправляет, не отрывая взгляда от Каина. На его лице — мягкая полуулыбка, почти насмешливая. Каин стоит скрестив руки, уперевшись в стену плечом. — Удобно устроились, — наконец произносит он. Голос сухой, почти равнодушный — но под этим слоем слышен лед. Трескучий, готовый ломаться. — Тебя не дождаться, — Ян оправдывается как школьник, застуканный с сигаретой — которая лежит теперь в крошках табака на полу. — Но если ты хочешь потрахаться — с мышкой я готов хоть сейчас. Снова.       Каин качает головой, приближается, садится рядом с Лэйн. Она тянется к нему — щекой прижимается к плечу, пальцы скользят по предплечью. Его подбородок опускается ей на макушку. Ян устраивается поближе, гладит девушку по спине. Лэйн почти уверена, что эти двое смотрят друг на друга, заключая немой мирный договор.       И она понимает, как права, когда Каин склоняется к девушке. — Я бы тоже не удержался, — признается ангел, и его голос становится ниже, мягче, лед тает, и внутри этого тона — слишком много желания, чтобы его можно было спрятать. Он бросает короткий взгляд на Яна, и Лэйн раздосадованно вздыхает — снова эти переглядки! — Я еще даже не отдышалась, — упрекает девушка и поправляет под пледом юбку. Все, хватит. Надо уходить сейчас, пока эти двое в сотый раз не уговорили на секс втроем. Каин поднимает плед, и шерсть скользит по ногам. Ян скользит большим пальцем по позвоночнику, и Лэйн сжимает зубы. Каин улавливает движение, рука ангела ложится поверх бедра девушки. Плед падает на пол. — Жаль я не видел, как ты выгибалась, как царапалась, — он трется кончиком носа о щеку, — ты хочешь этого снова, Лэйн?       Ян наклоняется, зубы смыкаются на мочке, он упирается лбом в девичий висок, ладонь ложится на горло. Боже, у него опять стоит. — Я видел. Как выгибалась, как царапалась, как стонала наша любимая мышка, — продолжает Ян, взгляд опускается к ключицам. — Ты ведь тоже хочешь этого снова. Мы знаем. Просто скажи «да». Прикуси губу, выдохни, скажи «да».       Лэйн отворачивается от поцелуев, и рука на шее сжимается. — Хочешь быть между нами? — шепчет Каин. — Хочешь, чтобы мы оба держали тебя, двигались вместе, в одном ритме? — Мышка. Ты ведь уже мокрая, я был хорошим мальчиком и постарался. — Пальцы Яна сдавливают трахею, зубы касаются мочки, шепот касается кожи каленым железом. — Сделай мне хорошо второй раз. Отсоси мне, пока Каин тебя ебет.       Лэйн не отрицает — внутренняя сторона бедер скользкая от спермы и собственной влаги, и эти разговоры делают хуже. Она сводит колени от желания, и голос с хрипотцой выдает дикую жажду. — Поцелуйтесь, — просит она и закусывает губу. Затем прижимается спиной к дивану, чтобы лица парней оказались друг напротив друга.       Каин замирает. Взгляд — темный, внимательный — цепляется за лицо Лэйн. Он переводит глаза на Яна, затем мягко кладет ладонь между девичьих ног, задирает юбку еще выше, пальцы проскальзывают под резинку трусиков, раздвигают половые губы и ощутимо давят на клитор. — Я проверю, насколько тебе это нравится, — его голос низкий, с хриплой усмешкой. Пальцы едва двигаются, но достаточно, чтобы Лэйн задохнулась. Ян ухмыляется, краем глаза глядя на Каина. Медленно, дразня, он тянется ближе. Их рты встречаются на полпути — губы Каина жесткие, уверенные. Ладонь начинает медленно двигаться, и Лэйн вздыхает, раздвигая ноги. Ян прикусывает нижнюю губу, Лэйн видит влажные касания языков. Дыхание обоих становится громче, тяжелее.       Это не просто поцелуй — это демонстрация, и Лэйн смотрит, как скулы Яна напрягаются, чувствует, как ангел входит в нее средним пальцем. Когда парни отстраняются, их соединяет тонкая нитка слюны. — Ей это точно нравится, — низким голосом говорит Каин и убирает ладонь. Ян коротко усмехается. Он встает, целует Лэйн в щеку и обходит диван. Она оборачивается, но Каин касается девичьего подбородка, заставляя посмотреть на себя. — Встань раком, Лэйн.       Лэйн, как зачарованная, забирается коленками на диван, упирается локтями в спинку. Ян сидит перед ней на корточках, смотрит влюбленными глазами — и в этом взгляде столько острой, колкой нежности, что Лэйн первая тянется за поцелуем. Он коротко отвечает, поднимается, спускает штаны до колен. Одной рукой обхватывает член у основания, слегка им покачивает, как раньше, ведет горячей крупной головкой по приоткрытым девичьим губам. — Открой ротик, — другую руку кладет на макушку, собирает волосы в хвост и тянет, заставляя Лэйн поднять лицо. — Какая же ты красивая, мышка.       Каин сжимает ягодицы, сдвигает трусики в сторону, и Лэйн дергается вперед из-за сильного влажного толчка, принимает длинный член в рот. Головка упирается в узкое горло, проскальзывает, и Ян выдыхает «Мы-ы-ышка», прикрыв глаза и едва держась на ногах. Ангел держит девушку крепко, хриплым от морока голосом просит прогнуться сильнее, толкается плавно и жестко, Ян зарывается пальцами в волосы, направляя. Лэйн чувствует, принимает обоих, захлебывается звуками, жаром, мурашками, выступившими слезами. Слюна размазалась по щеке, член Каина размазывает по половым губам сперму Яна, член Яна стал тяжелым, налился кровью, бледные щеки покраснели, черная мокрая челка упала на лоб. — Глотай, мышка, — он прижимается так, что Лэйн упирается носом в лобок, чувствует, как соленая и горячая сперма заполняет рот, и она глотает, двигает языком так, чтобы задеть уздечку, чтобы сквозь мокрые ресницы увидеть, как дрожат мышцы на красивом лице.       Лэйн дергается, когда Каин резко и глубоко входит в последний раз. Она мычит, давя крик, ногти рвут обивку дивана, внутри все сжимается до точки — плотно, сильно, и в этом движении ангел рычит, наклоняясь к девушке, прикусывая лопатку сквозь футболку. — Сейчас, — выдыхает он, и в следующую секунду содрогается, заполняя горячими толчками. Мужские бедра дрожат, крылья прижались к спине. Он застывает, тяжело дышит, уткнувшись лбом в ее плечо.       И Лэйн дрожит между ними — изношенная, залитая, любимая.       Первым отстраняется Ян. Осторожно, без резких движений. Он выскальзывает из припухших губ, скрывая налитый, влажный член под штанами. Опускается на колени перед Лэйн, гладит девичью щеку длинными пальцами. — Мышка, ты умница, — шепчет он и коротко целует. — Все хорошо.       Каин отрывается от девичьей спины неохотно, с тяжелым вздохом. Медленно опускается на диван, сраженный, с ноющими мышцами, с волнующимися крыльями. Грудь вздымается медленно и часто, лицо влажное от пота, волосы прилипли к вискам. Он прикрывает глаза, запрокидывает голову на спинку и молчит. Лэйн с трудом сползает следом и пытается подняться — неловко, шатко, опираясь на спинку. Тело ноет, колени дрожат, на щеках — разводы от слез и слюны, на губах — вкус соли. Девушка вытирает лицо тыльной стороной ладони. Ян сразу же оказывается рядом и усаживает Лэйн рядом с ангелом. Каин поворачивается на бок и обнимает колени девушки. — Сядь, — просит Ян почти строго. — Я принесу.       Он подходит к раковинам, заполненным посудой, берет чистый стакан, набирает ледяной воды. Возвращается к Лэйн, садится подле нее, целует коленки, пока она трясущимися пальцами принимает бокал. — Маленькими глотками, — снова шепот. Он опять похож на щеночка. — Без спешки.       Лэйн пьет послушно, медленно, как он и сказал. Затем ставит стакан на подлокотник, выдыхает и обреченно кивает в сторону раковин с горой тарелок. — Кому-то нужно это вымыть, — устало бормочет она.       Каин поднимается первым, тянется, целует Лэйн в висок. — Вымоем, — говорит он, тихо, спокойно. — Вымоем, — вторит Ян, улыбаясь. — Отдыхай, мышка.