Глава первая

Начнём с того кто такой вообще Понтий Пилат. Первая строка о нём — «в белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой» — крайне говорящая. «Кровавый» рьяно намекает на его прошлое, которое его не отпускает, ну да он, судя по всему, не против, раз это прошлое у его ног (подбой) и является базисом и основой его нынешнего возвышенного положения (белый плащ). А кавалерийская походка припечатывает окончательно: это волк в овечьей шкуре (убийца в роли судьи), потому что можно вывести полководца с поля битвы, но не наоборот. Так вот Пилат — мужчина, возрастом давно переваливший за молодость и даже за средние лета. Его нельзя назвать старым, но он уже много пожил и многого добился. Чего добился он конкретно? Славы, власти и богатства. Как? Посредством военных действий, будучи лидером, военачальником. Что это о нём говорит? Что он человек вероятнее всего НЕ романтических взглядов на жизнь. Жёсткий И жестокий. НЕ милосердный и НЕ филантроп. Он целеустремлён, и его цели вертятся вокруг личной выгоды, личного удовольствия, а ещё вряд ли обходят услаждение собственного эго: его боятся, его почитают, им восхищаются — и в тексте не видать, чтоб его это огорчало да печалило. Жестокосердность подтверждается текстом очень быстро («В Ершалаиме все шепчут про меня, что я свирепое чудовище, и это совершенно верно») и дальше по отношению к людям тоже видна не раз (но мне лень всё цитировать). Почему жестокость именно «подтверждается», если в цитате про «чудовище» Пилат это говорит сам про себя? Во1 он не глуп, чтобы иметь о себе ошибочные суждения. Да не изменит мне память, но про него Иешуа даже это говорил, а кто мы такие чтобы спорить с богом. Mere humans. Во2 он ссылается на народную молву, а та сделала вывод такой скорее всего на основе того, что подсудимые после Пилатских допросов… ну, видимо… не только распяты каждую пятницу, но и сильно до этого избиты. Чисто профилактически. В3 Пилат подтверждает своё слово делом и вызывает Крысобоя. Думаю, все мы помним, зачем. В4 одна из характеристик Пилата во 2ой главе — «вспыльчивый». Определение: легко приходящий в сильное раздражение (вот вам и ответ, почему в Ершалаиме шепотки). Обращу внимание: вспыльчивый — НЕ синоним слова неуравновешенный, чтоб не того нельзя было подумать. Пилат собой очень даже владеет, и Булгаков расстарался, чтобы это было однозначно (убедимся в приложении к первой главе). Но что ещё мы про него знаем? А вот что: 1) Понтий Пилат не любит розовое масло 2) у Понтия Пилата частые мигрени 3) Понтий Пилат имеет одно близкое живое существо, и цэ собака Начнём с последнего: 3) собаку свою Пилат как минимум ценит. Может и любит, но это очень сильное чувство — не будем бросаться такими крепкими словами. Однако почему именно собака? Всё просто: Пилат главнокомандующий, а собакам свойственны подчинение сильному и верность. Игривость, которая тоже присуща собакам, не выходит за рамки послушания, если они считают того, кто за ними ухаживает, хозяином. 2) что нам даёт информация о мигренях? Очень многое. Мигрень — болезнь генетическая. Глобально её реальные причины до сих пор неизвестны, но известно то, что боль триггерится многими факторами, в том числе стрессом и мускульным напряжением. Булгаков, будучи врачом, наверняка об этом знал. И встаёт вопрос: почему же Булгаков считает важным сообщить читателю, что у Пилата именно такая болезнь, а не какие-то другие боли? Ну стресс и стресс, ну мышцы перенапряглись, всё ведь логично: он бывший военный, ныне прокуратор, дел много… Но мы помним, что Пилат человек очень целеустремлённый и стремящийся к удобству жизни (иначе бы он прокуратором всё-таки не стал, дело-то пыльное, пусть и прибыльное). Это означает, что он бы сто процентов обратился к врачам и в том числе массажистам (а те были немолодыми мужиками, ибо время такое), самым лучшим и дорогим. Наши мысли подтверждаются текстом: «нет средств, нет никакого спасения». Врач или массажист — мы тут же понимаем, прочитав эти строки — не помог. Врач или массажист не смог убрать стресс и расслабить тело Пилата. А куда бы тогда пошёл богатый влиятельный немолодой римлянин, чтобы расслабиться и снять стресс? Правильно, туда куда ходят и по сей день. Туда, где есть секс и выпивка. Пилат — возьмём это за аксиому — НЕ импотент или асексуал, так что он пошёл бы туда же. Но опять, как мы видим, успеха не достиг. (Почему не импотент и не асексуал? Потому что если бы был, мне бы пришлось рассуждать чисто платонически, а я платонику может и люблю, но не настолько, чтобы в литературе между ней и письками выбрать НЕ письки. И в конце-концов, асексуалы тоже ебутся.) Для начала обозначим, что трахал он в 95% женщин (потому что родился НЕ в древней греции, а работал вообще в — прости господи — израИле), а пил вино. Держим в памяти, что он не импотент. Что же тогда сделает любой (окей, not aLL mEn) мужик, когда секс и выпивка его не избавили от боли? Продолжит. Уже просто ради секса и выпивки, плевать на боль, ведь она не постоянная. Продолжил ли Пилат? А вот тут ответ не важен. Почему же? И ещё важнее, почему мы считаем именно так? Потому что в любом случае нам известно, что ни одна женщина (или редко попавшийся юноша), бывшая в его постели не оставили ничего в его сердце (там только его пёс). И, значит, наличие или отсутствие секса в его жизни — абсолютно равнозначны для него. Но при этом вероятность велика, что секса у него на момент разговора с Иешуа всё-таки мало, а распития вина ещё меньше. Почему эта вероятность велика? Потому что Пилата воротит от розового масла (вот я пришёл к пункту 1), а им мазались для омоложения кожи и для собственного приятного запаха (чаще женщины, ибо у римлян мужиков не было принято после определенного возраста красоваться, если нет нужды кого-то соблазнить). А в минуту боли он думает о струе воды, когда другой, более приверженный к алкоголю, думал бы о том, чтобы забыться под градусом. Но на этом наше рассуждение закончится не может. С вином, видимо, всё печально: от него, раз Пилат о нем не думает, голова скорее всего раскалывается только хуже. А структуру вина не поменять, оно не может стать витаминным коктейлем. А вот с сексом всё может быть идеально! Понтий Пилат имеет все возможности просто потребовать от женщины или юноши прекратить использовать это чертово розовое масло. И проблема решена: среди проституток, слуг или даже просто местных наверняка найдётся хоть парочка красивеньких девушек, владеющих некоторыми навыками массажа (для тела), а также пением или игрой на музыкальном инструменте (для души). И они будут послушны, во1 потому что такое было время, а во2 потому что Пилат платит, а значит заказывает музыку. Почему же Пилат не вспоминает ни о массаже, ни о сексе, ни о женщине, ни о чём кроме собаки и воды? Ответ вырисовывается логичный: 1. Старики профессионалы массажисты не помогли (второй раз приходим к этому выводу) 2. Его что-то не устроило в простых женщинах/проститутках/служанках, которые владели некоторыми средне профессиональными навыками массажа. И массаж видимо не сработал 3. Его не заинтересовал и не расслабил секс с редкими юношами и с более легко находимыми женщинами Но в конце концов, почему мы вообще задумываемся о том, что осталось в сердце Пилата, а что нет? Быть может, он просто чёрствый солдат? Сейчас поясню: «Остаться в сердце» не равнозначно «любить». «Остаться в сердце» — это оставить некий след: такое событие или такого человека можно любить, ненавидеть, злиться, скучать, вспоминать как о чём то прикольном, иногда вздыхать (ведь «эх вот времена были» или наоборот «слава богам это кончилось» и тд) и тп. Пилат не думает ни о чём таком. Он даже не думает «эх вот бы голова не болела». Мне (и я предполагаю не только мне) известно и знакомо такое состояние, но, благо, мы в 21 веке с психологами и таблетками, а у Пилата оно — непроходящее. От чего такое состояние? У него же есть буквально всё что душе угодно. Стресс на работе? Но неужели стресс бытия прокуратором больше, чем стресс бытия полководцем? Пойдём сначала к стрессу: стресс — понятие относительное. Кому-то горки американские нипочем, а кому-то обосрался и обоссался. Так что Пилат стресс имеет, может, вообще от того, что его батя в детстве пиздил или ещё почему. Но важно тут то, что он военный. Он не чиновник. И военные имеют склонности к определённым вещам: всё к той же жёсткости, жестокости. Полководцы же ко всему прочему относительно обычно хладнокровны либо наоборот страстны к битве. По тексту мы узнаём, что Пилат в битвах участвовал собственной персоной, не издалека глядя, плюс он не похож на маньяка, наслаждающегося убийством тихо, так что он вполне-вполне подходит под категорию «влюбленный в битву воин, жаждущий крови, славы и побед». И вот мы пришли к «что душе угодно». Пилат лишён одной из важнейших частей его жизни: опасности битвы. Эту потребность ему не закрыть уже никак: войны не предвидится. Что же ещё есть у него за потребность, которая так тесно связана с его прошлым? Вновь и опять — это потребность того, чтобы ему подчинялись. Но. Если бы это было любое подчинение, то потребность оказалась бы в коробке «имею» (поскольку кто ему тут НЕ подчиняется-то? правильно, никто). Ему нужно особенное. Конкретно два: Первое — подчинение солдата. Его нынешняя охрана, хоть и состоит из легионеров, не способна предоставить ему подчинения солдат на войне, ибо они здесь-сейчас уже не при смертельной опасности. А ещё ради денег. И имеют право уволиться, как-никак. На войне такой роскоши нет априори. Там подчинение — хищника поменьБше хищнику побольБше. И этого Пилату не хватает. Только пёс может немного ему этого дать, ведь пёс — всегда в первую очередь хищник и подчиняется силе (выше мы об этом уже порассуждали). Какой же второй вид подчинения? Второй — слабого сильному. Захваченного захватчику. Пораженного победителю. Это подчинение абсолютное, не просто силе, но и страху. Где? Где Пилату найти такое сейчас? Он может, конечно, украсть с улиц или купить человека, но в чём удовольствие, если он не сам перерезал всех в деревне? Если этот человек изначально в его городе? Где отчаяние? Где мольба? Где покорность с тем особенным ужасом непонимания в глазах? Нет этого в Ершалаиме. Нет. Ни одна проститука это не разыграет, ни один юноша — римлянин или иудей — не обладает такими актерскими навыками (какими, возможно, обладали древнегреческие мальчики-для-секса), ни один украденный подросток не видел горящий дом своих родителей, пока его мать насиловали озверевшие солдаты. Ну, или чего там случается на войнах. И Пилат, будем честны, сам скорее всего бывал среди таких солдат по молодости. А когда получил ранг выше… вероятно, приказывал привести к нему уже изнасилованных или ещё только побитых. Или подобное. На войне благородие исчезает практически у всех, а в то время «враг» мог получить уважение только за особенную доблесть или бесстрашие. А изнасилование — такой всеобъемлющий способ после убийства во1 удовлетворить возбуждение, а во2 вновь почувствовать и утвердить власть. И вот теперь он всего этого лишён. И конечно, конечно его тело, израненное не раз, лишившись этого драйва (ебать модерновое слово я применил), этих эмоций, этого жара и накала жизни и смерти — болит. И конечно, конечно, ему это всё спокойствие и мир опостылели до скрежета зубовного.