Глава 1

      После долгих лет сна в кресле сознание возвращалось неторопливо, хромая и шатаясь, точно калека. Нервная система растерянно вспыхивала то одним, то другим очагом активности. Благодаря искусственным улучшениям тело могло годами пребывать в неподвижности без какого-либо вреда, питаясь одним электричеством, но возвращение к бодрствованию всё равно происходило не мгновенно. Проведя первые годы полёта за общением, обменом умениями и размышлениями, вторую половину она отдала сну.       Тем не менее, своё имя она помнила, как и цель. Долг дружбы и любви, зовущий к делу, забыть непозволительно и невозможно.       — Просыпайся, дорогая путешественница! — окликнул её кто-то тихим и искажённым из-за разреженной инертной атмосферы голосом. — Малва Айранон Кюлё-Карнон, правильно?       «Мы долетели благополучно, — обрадовалась она. — Надо включить глаза»       Не успела Малва собраться с мыслями, как бесцеремонные руки потащили её прочь из уютного кресла. Открыв и включив глаза, она увидела трёх алтимэт в серебристо-серых комбинезонах, помогавших путешественникам.       Первым делом Малва провела диагностику организма. В прошлом он жестоко подводил её, и за его состоянием требовалось следить. Перелёт не прошёл бесследно. Накопилось некоторое количество лучевых повреждений. Однако в благоприятных условиях система восстановления должна была в скором времени исправить их все. Вопреки опасениям, путешествие не нанесло серьёзного ущерба здоровью.       Повертев головой, Малва нашла взглядом своего брата. Эймо уже пришёл в себя и помогал переносить груз, толкая парящие в невесомости контейнеры из нижней секции грузового отсека звездолёта.       — Давно от Латиоры не прилетали пилотируемые звездолёты! — отметил другой встречавший, обращаясь к путешественнице. — Малва Айранон, верно? В сопроводительном послании тебя назвали этим именем.       — Да, это я, — слабым голосом ответила Малва. — Даже если это не так, и меня подменили, никак не могла заметить: крепко спала.       — Среди груза есть интересные образцы твоего авторства, — добавил встречающий. — У меня есть знакомая художница жизни, её уже заинтересовали твои работы. Как ты себя чувствуешь?       — Очень долго спала, — ответила Малва сонно. — Тяжело шевелиться. И, признаюсь, хочется скорее оказаться на поверхности планеты и встать на ноги.       — Проснулась, сестричка! — Эймо обнял её, закончив с контейнерами. — Ты пропустила, как Анйохи пытался выбраться наружу, чтобы посмотреть на строительную площадку вокруг будущего устья. А мы его держали.       — Не выпустили?       — Не выпустили. Тормозящий луч ещё светил. Нельзя. Тебе нужна моя помощь в передвижении?       — Нет, благодарю тебя, Эймо, — отказалась Малва и нашла взглядом Анйохи.       Тот вовсю беседовал с одним из встречавших.       — Шлюз ждёт вас, дорогие друзья, — пригласил алтимэ в сером.       Малва постаралась запомнить его лицо, несмотря на то, что память ещё проснулась не до конца и работала с перебоями.       Телепатическое поле мира, куда они прибыли, ошеломляло своей сложностью: плотностью информации, количеством элементов и тончайшей гармонией. Хор из миллиардов умов, включавший в себя не только обитателей планеты, но и жителей близлежащих космических сооружений, не оглушал, но полнился размеренной, неторопливой мощью. Поприветствовав своих новых участников и проведя проверку, он с гостеприимством принял путешественников. После долгих лет изоляции ощущение оказалось удивительно радостным и приятным. Бесследно исчезло щемящее чувство затерянности в необъятных космических пространствах.       Они снова среди сородичей. Будто в тёплых, крепких, но деликатных объятиях.       Заглянув в воспоминания неразумного распределённого мозга звездолёта, Малва узнала о последних этапах полёта. Остатки скорости аппарат погасил за счёт потока излучения, отправленного со станций в системе. Луч бил в своевременно раскрытый парус. Понять природу излучения Малва не сумела и решила разузнать потом. После звездолёт подцепил межпланетный буксир и доставил на орбиту вокруг главной обитаемой планеты, после чего пристыковал к станции на стационарной орбите, соединённой космическим лифтом с планетой по одну сторону и массивным астероидом-противовесом по другую.       Ещё не проснувшись окончательно, Малва ощущала себя оглушённой и дезориентированной. Эймо, почувствовав её состояние, аккуратно направлял в правильную сторону.       Уже двигаясь через шлюз, Малва в последний раз подключилась к системам корабля и увидела станцию со стороны — сферическая глыба из металла и камня почти два километра в диаметре, обвитая ажурными внешними галереями, излучателями, манипуляторами и антеннами, похожая на утыканный длинными шипами плод юмрин-дерева.       — Эймо, посмотри на меня, — попросила Малва и схватила брата за плечи, вися посреди коридора.       — Смотрю.       — Я только сейчас полностью осознала, кто я и где нахожусь, — констатировала она. — Проверь мне мозги. Ощущаю себя несколько не в себе.       Малва дала брату доступ к своим мыслям и восприятию.       — Всё с тобой хорошо, просто ещё в себя не пришла, — успокоил Эймо. — Я сам опомнился только тогда, когда в меня прилетел контейнер.       — Надо было время от времени просыпаться и что-нибудь делать, — заключила Малва.       Чтобы облегчить своим владельцам перемещение в невесомости, костюмы путешественников выпустили хваткие тонкие щупальца.       Пролетев через не по-космическому широкий серебристо-серый коридор, освещённый ажурными светильниками, дававшими мягкий сине-ультрафиолетовый свет, путешественники оказались на медосмотре. Попутчики по звёздному странствию тоже не все пришли в себя, и немного растерянно осматривались по сторонам, обмениваясь впечатлениями и радостью встречи с сородичами. Помещения станции вызывали ассоциации с внутренностями огромного дерева из-за скруглённых форм и планировки.       Каждого прибывшего просветили различными излучениями, считали информацию с диагностических систем. Проверили состав крови, удостоверились в функциональности синтетических компонентов и естественных органов, после чего изучили какими-то совсем загадочными устройствами. Малва отметила, что оборудование отсека выглядит намного более продвинутым, чем всё знакомое по Валон Латоре. С медицинским оборудованием в прошлом ей приходилось встречаться слишком часто.       — Тебе не на релятивистских зондах летать, а на берегу речки лежать бы и рыбку вкусную кушать, — добродушно посоветовала алтимэ с растрёпанными золотисто-белыми волосами с бурыми и чёрными пятнышками, управлявшая медицинскими приборами. — Как будешь на планете, найти врача и попроси составить программу восстановительного лечения. Не окрепнешь - свалишься.       — Мне представляется, что я здорова, — возразила Малва с вызовом.       — Твоя биологическая компонента изнурена, ослаблена и биохимически уязвима, — снисходительно ответила растрёпанная. — Функциональное и общее здоровье разные сущности, и последнего ты лишена. Я не ошибусь, если скажу, что однажды ты уже отрицала своё нездоровье? Ты уже не разваливаешься, как раньше, это заряжает уверенностью; но ты же не хочешь в ближайшее время окончательно отринуть естественную плоть? Не держи на меня обиды, я желаю тебе добра. Обратись к врачам на планете, сестрёнка с далёкой алой звезды.       — Вынуждена уступить, пусть мне и неприятно признавать слабость и изъян, — проговорила Малва, после недовольно зашипев.       — Не шипи на меня, я же знаю, ты добрая и дружелюбная, — весело бросила собеседница.       Следующим обследовали знатока артефактов иных цивилизаций, пытавшегося вылезти раньше положенного. С ним всё было хорошо.       После обследования пассажиры отправились в гостевую полость, где их обещали вкусно накормить и рассказать, как добраться до интересующих мест на поверхности. Они пролетели по великолепной извилистой галерее, чьи белоснежные стены покрывали узоры из бриллиантов чистой воды, сверкавших в слабом ультрафиолете. По пути им попадались неразумные причудливые роботы всех форм и размеров, и алтимэт, трудившиеся на станции. Многие радостно приветствовали гостей из другой звёздной системы. Малва чувствовала, как понемногу приходит в себя. Облетев ажурные металлические лестницы, проводник в сером завёл гостей в сферический зал, выполненный в серебряных и зелёных тонах. Одну полусферу занимал витраж, изображавший сюжет, посвящённый древнему открытию ядерной энергии. Приглядевшись, Малва отметила, что витраж выполнен из уранового стекла. Откуда-то из-за витража доносилась тихая приятная музыка. Нежный звон кристаллофонов успокаивал, но не убаюкивал.       В сферической зале располагались надёжно закреплённые на изящных металлических опорах прозрачные цилиндры, в которых гостей ожидала пища. Можно было и выпить воды, и подышать насыщенным кислородом воздухом из специальных трубок. Кроме того, желающие могли дистанционно подзарядиться. Малва с интересом изучила эту возможность: на её родной Валон Латоре такие технологии встречались достаточно редко из-за их сложности.       Включившись в общий мыслительный ансамбль, её разум неспешно танцевал под его музыку, внося и свою собственную партию.       По жесту проводника путешественники разлетелись по залу. Проводник в сером исчез в дверях, и вместо него появилась совсем не по-космически одетая алтимэ в длинном нежно-зелёном одеянии. Снабжённая искусственными крыльями, она легко впорхнула в полость. Мягкое, золотистое с серым синтетическое оперение совсем не издавало звука при взмахах.       — Хочешь рыбку? — Эймо показал небольшую рыбёшку и протянул сестре.       — Благодарю, — Малва приняла угощение и осмотрела перед тем, как сунуть в рот.       У рыбёшки была серо-синяя спинка и жёлтое брюшко. Двойные плавники казались отлитыми из золота. Рыбка принадлежала к искусственному виду с редуцированным мозгом, неспособному жить и размножаться в естественных условиях. Живот рыбки был разрезан — угощавшие вытащили кишечник рыбы, что считалось хорошим тоном.       — Никогда не видела этой породы! — отметила Малва, проглотив рыбку.       — И кишки выкинули, — добавил Эймо, съев красно-бирюзовую рыбку. — У нас на Валон Латоре эта процедура обычно на едоке лежала. Кто-то ведь и так съест.       — Красивые крылышки, — Малва обратила внимание на эффектное улучшение.       — Специфический модуль, только для низкой гравитации при более-менее плотной атмосфере, — усомнился Эймо. — А место занимают. Хочешь себе такие?       — Они могут перестраиваться, менять размах, — сказала Малва. — Они гибче и удобнее, чем может показаться. Но, пожалуй, пока что нет.       Анйохи кинулся к влетевшей и едва не протаранил её. Тактично отстранив экспрессивного гостя, крылатая гостья вылетела на середину залы.       — Я Вьёвэри Люрми, — представилась она. — Я буду вашим куратором на Уллу-Майо. Помогу освоиться и найти своё место в новом мире! Учитывая цели некоторых из вас, это в первую очередь значит — отвезу вас в Институт Иных Цивилизаций и не дам потеряться по дороге.       — Вьёвэри Люрми! У тебя такое красивое имя! — прервал её Анйохи. — Я так рад, что у нас такая прекрасная проводница!       Все развеселились. Вьёвэри ласково и слегка снисходительно почесала ему макушку коготками.       Малва спокойно наблюдала за происходящим. Эймо сунул ей ягод, и она с удовольствием занялась их поглощением. Несмотря на радушную встречу и великолепие высокоразвитой и густонаселённой Уллу-Майо, Малва предчувствовала, что этот мир будет лишь остановкой на их пути, но никак не его завершением. Но, в какие предвечные бездны мироздания не заведут её поиски милого Юрвы, она не отступит!       Не то чтобы ей очень хотелось есть — хватало накопленного заряда. С таким количеством кибернетических компонентов есть не требовалось. Но Малва соскучилась по еде.       Из телепатического поля обрушилась лавина информации о планете, её жителях и окружавшей системе. Малва не без труда, но справилась, заодно восхитившись достижениями местных. В отличие от Валон Латоры, относительно молодой и достаточно проблемной колонии, Уллу-Майо принадлежала к старейшим мирам, став первой заселённой планетой вне родной планетной системы алтимэт. На Уллу-Майо обитали миллиарды жителей, включая старожилов, которые преодолели двадцатитысячелетний рубеж, а совокупные знания и умения поднялись до почти невообразимых высот. Квазиколлективный интеллект Уллу-Майо сложностью и мощью на порядки превосходил тот, участницей которого Малва была на своей родине. В общем хранилище навыков можно было получить отточенное веками мастерство игры на любых музыкальных инструментах, мыслительную культуру гениальных математиков, и много такого, что Малва с ходу не смогла осмыслить. Особенно заинтересовали её знания в области биоинженерии и новые открытия в танцевальном искусстве. Из-за ограниченной пропускной способности межзвёздных каналов связи не всё из этого богатства своевременно достигало других миров.       Оглядевшись по сторонам, Малва заметила, что её спутники тоже погрузились в телепатическое поле. Вьёвэри закружилась на месте, привлекая внимание. Алтимэт хватало мощности мозга, чтобы одновременно получать информацию из поля и общаться с присутствующими вокруг.       — Через несколько часов вы сможете спуститься на поверхность в комфортабельной капсуле космического лифта! — сказала Вьёвэри. — Пока можете погулять по станции. Я отметила вам зоны, где вы сможете в полной мере изучить здешнюю архитектуру, никому не помешав. Между прочим, я участвовала в разработке убранства этой станции, поэтому не забывайте хвалить меня каждый раз, как на что-нибудь засмотритесь!       — Ты очень тщеславна, Вьёвэри Люрми, но твоё тщеславие ничто перед твоей красотой и талантом! — ввернул Анйохи, снова вызвав всеобщее веселье.       Анйохи тут же завёл с Вьёвэри разговор о художественных стилях, и та повела его на импровизированную экскурсию, где телепатические образы сочетались с демонстрацией реальных объектов. Гости разлетелись по космической станции в ожидании прибытия капсулы лифта. Увлёкшись едой, Малва и Эймо отстали от экскурсантов и свернули в огромную оранжерею, где росли питаемые электричеством биомеханические цветы. Голубые и розовые соцветия со светящимися прожилками и серебристыми стеблями мерно покачивались, вторя тихой музыке механизмов. Помещение само напоминало внутреннюю полость гигантского растения из металла и камня. Лёгкие металлические каркасы казались невесомыми и хрупкими из-за на первый взгляд хаотичных пустот и отверстий, но на деле представляли чрезвычайно прочную, математически выверенную конструкцию. Малва и Эймо оценили высокое мастерство архитекторов Уллу-Майо.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил Эймо.       — Пожалуй, что неплохо, — ответила Малва. — Однако врач была права: мне действительно требуются отдых и восстановление.       — Тогда я позабочусь о том, чтобы первое время у тебя было достаточно возможностей отдохнуть, — сказал Эймо. — И здесь наверняка смогут окончательно решить твои проблемы со здоровьем!       — Я уже здорова, — с лёгким вызовом бросила Малва. — Но ты прав, мне стоит найти знатока телесных наук, что поможет мне максимально эффективно восстановиться.       — Почувствовал, ты смогла воспринять тот водопад, что обрушился на наши несчастные мозги, — сменил тему Эймо. — Молодец. Я тоже справился, пусть и на мгновение испугался за себя. А Анйохи ещё нет, и вовсю расспрашивает Вьёвэри.       — Он точно решил с ней подружиться! — отметила Малва. — Если получится, может, ещё решит остаться и свить гнёздышко. Между тем, я заметила, что тебя посетила некая тревожная мысль. Раскрой её: быть может, сумею помочь.       — Я подумал о том, что нашей цивилизации надо решать проблему межзвёздных расстояний. Несмотря на различные репликаторы и обмен информацией, технологический уровень разных миров очень отличается. Сравни Уллу-Майо и нашу Валон Латору. Разница видна с высокой орбиты. А ведь Валон Латора не считается малоразвитым миром! Есть планеты, где даже в космос летать не могут своими силами! — поделился размышлениями Эймо. — Боюсь, мы с тобой тут ничем не можем помочь. Это дело физиков.       — Я читала про затерянные колонии, не включённые ни в Соцветие, ни в Затуманье, — добавила Малва. — Но не преждевременны ли твои слова о нашей бесполезности? Мы собираемся разгадать тайну Первого Ключа!       Мимо проплыл здоровенный грузовой робот, похожий на огромную крылатую гусеницу из металла и драгоценных камней. Чтобы не мешаться, Малва перелетела под светящийся розовый цветок.       — Как думаешь, что будет дальше? — тихо и с ноткой неуверенности спросила Малва, прикрыв глаза.       Эймо понял невысказанную часть вопроса.       — Я вижу два возможных исхода. Либо местные знатоки сумеют понять Первый Ключ, и сумеют вытащить Юрву, Мойлоро и Эйонэ сюда. Ну, или мы сможем отправиться вслед за ними и всё равно вытащить сюда, — тоже понизил голос Эймо. — Либо даже сил Уллу-Майо окажется недостаточно, и нам придётся искать ответ где-то в другом месте. Или ждать, пока знания достигнут нужного уровня.       — Этого я и боюсь, мой дорогой брат. Ожидания в бессилии, — выговорила Малва. — Это то, чего я очень боюсь. Почти столь же сильно, как того, что Юрва и его друзья погибли. Томительного ожидания — без надежды. Без возможности уповать на то, что в обозримом будущем удастся что-то сделать.       — Да, порой ждать — это самое тяжёлое, — ответил Эймо. — Просто ждать, трудиться, искать и верить, что однажды сможешь. Но давай не будем концентрироваться на плохих вариантах. Ты сама узнала, сколь могуч разум на этой планете. Даже Валон Латора, с её скромными возможностями, сумела понять некоторые принципы, лежащие в основе технологий сборщиков. Впереди не бесцельное блуждание в океане неизвестности, но трудное восхождение на вершину!       — Пусть твои слова станут истиной, — сказала Малва, гладя стебель цветка металлической рукой и чувствуя его нежный электрический отклик. — Пока я спала, мне снились тяжёлые сны. В них я видела Юрву. Как жаль, что не в моих силах узнать, что с ним! В какие миры он заброшен? Так хочу увидеть его снова, так мучительна неизвестность! Пусть он будет жив, пусть мы сумеем выручить его!       Эймо подлетел ближе.       — Юрва хороший друг и мне, и моя тревога за него лишь немногим уступает твоей, — сказал он. — Я запретил чувствам терзать мой разум, и направил их силу на то, чтобы укрепить себя перед всеми возможными трудами и испытаниями. Попробуй сделать то же: говорят, что боль чувств превосходит боль тела, хотя твоё мнение имеет большее значение в этом вопросе.       — Пожалуй, что так, — подтвердила Малва. — Я властвую над своими чувствами, и они не помешают мне действовать так эффективно, как я только могу.       Малва поправила волосы и почесала коготками за ухом у брата.       — Давай переместимся ближе к космическому лифту, — сказала она. — Никогда не видела собственными глазами такое чудо.