Пролог.

Офисы похожи на аквариумы. Стеклянные стены, мерцающие экраны вместо воды, люди — как рыбы в костюмах. Плывут по течению дедлайнов, глотают пузыри стресса, прячутся в ракушках переговорок. Но есть те, кто не плывёт. Те, кто рвёт жаберные сети правил. Она всегда читала в обеденный перерыв. Не в кафе, не на кухне — за своим столом, жадно зачитываясь, как будто это не набор букв, а живая вода. Коллеги шептались: «Странная. Наверное, не умеет общаться». А я видел, как её глаза бегут по строчкам — отчаянно, как беглец по ночному лесу. Однажды подслушал, как она спорила с кем-то из IT: — Книги не для побега. Они для... для того, чтобы найти карту в этом бардаке. Тот фыркнул: — Карты врут. Мы все пишем свои истории. Она — на полях отчётов, между цифрами. Я — в приказах об увольнении и премиях, которые маскирую под бизнес-решения. Но сегодня я понял: наш роман — это рукопись без эпилога. Потому что эпилог — это конец. А мы... мы ещё не закончили бунтовать.