Глава 3. Игра чувств

Гордость управляет людьми,

Как пешками на поле для игры.

      После посещения больницы Уиллоу Хилл Уэнсдей вернулась домой. Родители вновь пытались расспросить её о поездке, но та практически ничего не сказала.       Уэнсдей зашла в свою комнату и тяжело упала на кресло. Слишком много информации она узнала за день. Теперь стоит всё это обдумать и понять, что делать дальше.       — Вещь, куда ты спрятал дневник? — спросила она.       Тот быстро сбегал и принёс. Уэнсдей раскрыла его и начала ещё раз всë перечитывать. Она вдумывалась в каждое слово, в каждую фразу, но практически ничего нового не узнала.       Там было написано только о внешнем виде хайдов, об их повадках и хозяевах. В разделе “хозяин” Уэнсдей задержалась и перечитала заметки.

Хозяин, который пробудил и поработил Хайда, имеет полную власть над ним.

*Это я выяснил из личных наблюдений.*

Но я пока не понимаю, может ли человек выбраться из власти и как-то повлиять на действия, совершенные Хайдом.

      Уэнсдей несколько раз перечитала эту заметку и вновь задумалась. В голове потихоньку начал складываться не совсем желаемый для неё пазл.       Из последних наблюдений она поняла, что фактически Тайлер ей не лгал. И его слова действительно на девяносто девять процентов могут оказаться правдой. Как бы сильно Уэнсдей ни хотела принимать эту истину, она понимала, что шанс такого исхода слишком велик. И тогда многие детали прошлого можно объяснить. Тогда получается, Тайлер пострадал в разы больше неё?       Уэнсдей быстро отогнала подобные мысли. Она решила, что ей нужно ещё больше разобраться во всём, прежде чем делать выводы. Она не доверяла больше Тайлеру, и ей не хотелось думать, что он действительно испытывал к ней чувства. В её голове он до сих пор был типичным злодеем, который умело играет на чувствах других. Он — зло.       Но где-то в глубине души Уэнсдей надеялась, что он не врал ей. Почему раненное сердце продолжает учащённо биться при каждом воспоминании о Тайлере? Перед Уэнсдей вновь и вновь возникал его образ. Она даже подметила, что ему очень идёт его нынешний прикид. Было тяжело признавать, что чувства к нему никуда не делись.       Забавно. Она вновь ведётся на его манипуляции. Уэнсдей встряхнула головой, отгоняя противные мысли. Она твёрдо решила, что будет пытаться раскрыть природу хайдов только из личного интереса. А с Тайлером ей лучше пока не встречаться.       Каждые два дня Уэнсдей ездила в Уиллоу Хилл. Лекарь Халс рассказывал ей о предполагаемой природе хайдов, но каких-то чётких выводов сделано не было. Он рассказывал о побочках, вызванных вводами разных антибиотиков. На данный момент только одна деталь была установлена достоверно. Когда Тайлеру вводили антибиотик, производимый в Уиллоу Хилл специально для хайдов, несколько дней он чувствовал себя спокойно. Именно этот факт полностью убедил Уэнсдей в том, что Тайлер и Хайд — действительно разные личности. Антибиотик успокаивает Хайда и не даёт взять полную власть над человеком. А значит, в этот период человек может быть самим собой. Но, несмотря на это, она всё равно не отрицала факта, что Тайлер сам хотел убивать и не был против. Хотя это звучит слегка абсурдно.       Также Уэнсдей всё же смогла вытянуть из Джофера его теорию о раздвоении личностей. Халс признался, что такое может быть с большой вероятностью. Но также он уточнил, что это не доказано на сто процентов. Уэнсдей, конечно, же смутило его отрицание очевидного.       Из дневника учёного лекари ничего особо нового не вычитали. Там была только самая очевидная информация, которой они и так владели.       За всё это время Уэнсдей ни разу не зашла к Тайлеру. Ей было так легче. Проходя мимо его камеры, сердце уже билось сильнее. Но полностью избежать контакта с ним не удалось. В один из дней Халс попросил её составить ему компанию в научном наблюдении.       — Я бы хотел вам предложить вместе со мной понаблюдать за реакцией Хайда на наш новый антибиотик, — сказал Джофер, смотря на Уэнсдей. — Вы не против?       Уэнсдей секунду колебалась. Она уже несколько раз отказывала Халсу в подобных предложениях, поэтому он мог что-то заподозрить. Вдруг подумает, что она избегает контакта с Тайлером? Этого ещё не хватало.       — Пойдёмте, — холодно ответила она. Ни одна мышца на её лице не дрогнула, но внутри всё распирало. Уэнсдей явно не хотела смотреть на эксперименты над Тайлером. Она любила пытки и всю эту тему, но только не с его участием. Почему она настолько этого не хочет? А ведь раньше мечтала о том, как будет смотреть на пытки Тайлера. Как же быстро всё меняется...       — Я рад, что вы согласились. Это лекарство мы изготавливали, опираясь на особенности Хайда Тайлера. Я думаю, вы должны на это посмотреть, — радостно заявил Халс. Кажется, он был доволен своими лекарями. — Аллочка, пойдёмте с нами. Прошу, мисс Аддамс.       Джофер по-джентельменски пропустил Уэнсдей вперёд и зашёл следом. Тайлер даже не шелохнулся. Он, кажется, был потерян. Для Уэнсдей тем лучше.       — Сколько вкалывать? — спросила Алла.       — Для начала и трёх миллилитров хватит. Антибиотик сильный.       Алла набрала в шприц какой-то жёлтой жижи и аккуратно вколола в вену на руке Тайлера. Он даже не пошелохнулся.       — Стоит подождать несколько минут, — задумчиво произнёс Халс. — Антибиотик медленно разносится по организму.       — Какого эффекта мы ожидаем? — спросила Уэнсдей.       — Этот антибиотик должен разбудить в теле Тайлера Хайда. Это нужно для того, чтобы более точно понять мотивы Хайда и пообщаться с ним, — объяснил главный лекарь. — Но я не полностью уверен в его эффекте. В процессе может возникнуть огромное количество побочек.       — Джофер, можно вас на минуту? Нужно обговорить некоторые детали, — неуверенно попросила Алла.       — Конечно, пойдёмте. Мисс Аддамс, если антибиотик начнёт действовать, позовите нас, — предупредил Халс и вместе с Аллой вышел из камеры.       Как только дверь камеры вслед за лекарями захлопнулась, Тайлер пришёл в себя. Кажется, его разбудил хлопок. Он явно сначала не понял, где находится. Тайлер поднял голову и встретился взглядом с Уэнсдей. В его глазах вновь читалось отчаяние.       — Я думал, ты больше не придëшь, — практически равнодушно произнёс он. Тайлер сейчас выглядел очень помятым и как будто разбитым полностью.       — Допустим, ты действительно говоришь правду, — начала Уэнсдей. Она поняла, что всё равно стоит поговорить. Она не только видела его отчаяние, но и чувствовала его. — Но почему я должна тебе верить? Ты ведь не можешь ничем доказать факт того, что ты не хотел убивать и не разделял взглядов Лорел.       — Ты не должна мне верить, — уверенно произнёс он. — Я понимаю, что обманул тебя и подорвал твоё доверие. Теперь это зависит от тебя. Ты можешь верить, а можешь не верить. Но просто знай, я не вру.       — Так себе аргумент, — хмыкнула Уэнсдей. Она верила ему, но не могла этого признать.       — Спасибо, — неожиданно произнёс Тайлер. Уэнсдей вопросительно приподняла бровь. Она явно не поняла его благодарности. — Ты ведь, насколько мне известно, помогаешь лекарям изучать Хайда. Значит, возможно, для меня не всё потеряно?       — Ты ведь не ждёшь, что я тебя прощу?       Тайлер горько хмыкнул. Его явно немного рассмешил вопрос Уэнсдей.       — Этого я жду меньше всего, — грустно ответил он. — Просто хочу, чтобы ты знала, что я не убийца и не обманывал тебя. Я не мог по-другому.       — Пока все факты оправдывают тебя, — неожиданно для себя сказала Уэнсдей. Она не хотела признавать его правду. Но было уже поздно. Кажется, она смягчилась по отношению к нему.       — Я рад, что ты начинаешь верить, — краем губ улыбнулся Тайлер. Она только что дала ему маленькую надежду.       — Теперь я верю только подтверждённым факт, — задумчиво сказала Уэнсдей, осматривая стол с различными пробирками. Её внимание привлекла белая пробирка, на которой было написано “руками не трогать, опасно”. От него исходил ужасный запах. — Тебе вкалывает это?       — Кажется, да. Мне каждый день вкалывает несколько разных лекарств. Я уже даже сбился со счёта.       — Какие побочки были?       — Довольно разные, — задумчиво ответил Тайлер. — Иногда трясло, и судороги были, иногда был жар, иногда просто было больно дышать.       — А как Хайд?       — За последние два дня он не тревожил меня. Только когда мне вкололи какой-то антибиотик, было ощущение, что меня распирает изнутри. Я не знаю, как это объяснить.       — Ощущение удушья?       — Именно оно.       Уэнсдей на секунду не поверила самой себе. Неужели это возможно?       — Всё нормально? — обеспокоенно спросил Тайлер.       — Вполне, — быстро собралась с мыслями она. Это вопрос открытым не останется точно. — Сейчас как ощущения?       — Начинает крутить, — серьёзным голосом произнëс он. — Тошнота...       Неожиданно Тайлер потерял сознание, и по его телу пробежали судороги. Уэнсдей быстро подбежала к двери и открыла её.       — Ему плохо, — сказала она спокойным голосом, насколько это было возможно. Халс и Алла быстро вбежал в камеру.       В коридоре стало пусто. Уэнсдей не пошла вслед за ними. Она не хотела на это смотреть. Тем более сейчас готова была разорвать этих недолекарей на мелкие кусочки.       Через несколько минут Джофер Халс вышел из-за двери, вытирая со лба пот. Он сразу опустил взгляд на стоящую рядом Уэнсдей.       — Антибиотик сработал не совсем так, как мы планировали. Но сейчас уже всё хорошо. Мы вкололи успокоительное, — объяснился он.       Уэнсдей встала напротив него и заглянула в глаза. Её взгляд был холодным, пробирающим до костей. Кажется, Халсу стало не по себе.       — Кто вам разрешал готовить лекарство из Пилогеи? — прямо спросила она. Уэнсдей сразу по запаху узнала смертельно опасное растение под названием “Пилогея”. Оно запрещено в использовании при любых обстоятельствах. Всего одна капля его яда способна убить человека.       Лекарь Халс явно замялся. Он не знал, что ответить, так как не был готов к такому разговору. Уэнсдей сразу поняла, что он изначально хотел полностью отрицать этот факт. Но она явно дала ему понять, что этого не стоит делать.       — Понимаете… Дело в том… — пытался подобрать слова он. — Возможно, вы знаете, что если добавить щепотку этого яда в лекарство, то оно может вызвать вторую личность человека, у людей с этим заболеванием.       — Но ведь это полностью запрещено делать. Это огромный риск. Вы могли просчитаться и убить его, — со злобой в голосе проговорила Уэнсдей. Она словила себя на том, что волнуется за состояние Тайлера.       — Поверьте, у нас опытные лекари, они бы не просчитались, — попытался оправдаться Джофер. — Это было сделано исключительно в научных целях. Мы больше не будем так рисковать.       — Я на это надеюсь, — холодно ответила Уэнсдей. — Мне уже пора. Не нарушайте больше законов.       Она развернулась и пошла прочь. Хотя вместо этого стоило бы хорошенько проучить его за такие “научные” эксперименты.       — Вещь, — позвола она своего верного помощника, когда зашла за угол и скрылась из поля зрения Халса. — Забери из камеры Тайлера белую пробирку с надписью “руками не трогать, опасно”. Только позаботься о том, что-нибудь тебя никто не видел.       Тот показал жестами “всё будет сделано” и побежал на выполнение миссии.       Уэнсдей вернулась домой. Настроение у неё было очень злое. Хотелось кого-нибудь покусать. Возможно, таким образом она скрывала своё волнение. Ситуация с Пилогеей её очень разозлила. Неужели такое важное заведение ведёт такие чёрные дела? Уэнсдей пообещала себе, что если ещё раз заметит что-то запрещëнное, то обязательно примет меры.       — Тучка, ты сегодня какая-то особенно хмурая, — заметила Мортиша за ужином. — Как прошла твоя поездка в Уиллоу Хилл?       — У вас нет повода беспокоиться — оборвала её Уэнсдей.       — Как Тайлер? — вмешался в диалог Гомес.       — Ничего нового нет, — ещё мрачнее ответила Аддамс. Она устала от подобных вопросов, поэтому просто встала и вышла из-за стола. Возможно она боялась показать родителям свои истинные чувства, поэтому так нервно общалась с ними. Если это, конечно, можно назвать общением.       Чтобы хоть как-то отвлечься, она направилась в большую фамильную библиотеку. Там нашла раздел с книгами об изгоях и их особенностях. Таких книг было очень мало. Семья Аддамс не особо любила такое читать, но чисто для коллекции взяла пару подобных книг. Уэнсдей взяла одну книгу под названием “Все виды изгоев” и принялась её читать. Из содержания её вырвал звук открывающейся двери. Уэнсдей сразу поняла, кто зашёл. Такая тяжело воспринимающаяся атмосфера исходила только от бабушки.       — Ужин закончился? — поинтересовалась Уэнсдей, не отрывая взгляда от книги.       — Да, — ответила бабушка. Она на мгновение занялась, но потом продолжила. — Ты в последнее время сама не своя. Ты ведь волнуешься, правда?       — За кого? — делая вид, что не понимает, о чём говорит бабушка, спросила Уэнсдей.       — Не прикидывайся. Ты далеко не глупая, — серьёзно сказала бабушка и села напротив внучки. — Его зовут.. Кажется, Тайлер. Верно?       Уэнсдей не ответила на вопрос, но подняла взгляд на бабушку. Она поняла, что этого разговора ей не избежать. Бабушка настойчивая, просто так не отпустит. Тем более сейчас она, кажется, уверенно настроена поговорить об этом. Уэнсдей слегка кивнула головой.       — Я не знаю всей вашей истории, но я вижу, что ты чувствуешь. Я много времени проводила с тобой в детстве, поэтому знаю твой характер наизусть, — начала она. — И я вижу, что сейчас ты очень обеспокоена. Ты хочешь помочь своему… другу. Но в то же время ты отрицаешь и прячешь свои истинные чувства. Зачем?       — Потому что он меня обманул, — ответила Уэнсдей. Другого объяснения у неё не было.       — Сильно?       — Достаточно, чтобы подорвать моё доверие.       — Но ведь ты всё ещё что-то к нему чувствуешь.       — Я не знаю, — выдохнула она. Ей было сложно об этом говорить. Но бабушка и без слов поняла истинную причину — гордость.       — Знаешь, я ведь тоже когда то была на твоём месте, — вдруг призналась она, и Уэнсдей вопросительно изогнула бровь. — Это было много лет назад. Мне тогда было лет восемнадцать, может, меньше. Но это не важно. Важно другое. Я влюбилась в одного очень симпатичного мужчину. Поначалу мне он не особо понравился, но он был настойчив. Мы общались, ходили на свидания, гуляли, и я поняла, что влюбилась. Мы уже начали строить планы на жизнь, как он оказался за решëткой. Как выяснилось позже, его подставили. Но на тот момент я об этом не знала. Всё что я знала — это о его грязных делах. Поначалу я подумала, что он грязный, мерзкий тип, который обманывал меня всё это время. Я собралась с мыслями и пришла к нему, чтобы высказать всё то, что о нём думаю. Но не смогла сказать и половину задуманного. Он смог убедить меня в том, что он невиновен, и его подставили. Невероятно, но я поверила и начала искать хотя бы какие-то доказательства в его пользу. Вникнув с головой в это расследование, я поняла, что он действительно непричастен к тому, в чём его обвинили. Я смогла доказать полиции его невиновность и добиться наказания истинного преступника. Да, это было сложно, но я до сих пор рада, что тогда поверила ему и не растоптала свои чувства окончательно. Он вышел из тюрьмы, и мы снова вернулись к прежней жизни. Я думаю, ты поняла, о ком идёт речь. Это был твой дедушка, — бабушка вздохнула и устремила свой взгляд куда-то вдаль. — Иногда нужно переступать через свою гордость и делать шаги навстречу человеку. Тем более, ты неравнодушна к нему. Зачем тогда мучить себя?       Уэнсдей не знала, что говорить. Она смотрела пустым взглядом на стол. История бабушки её тронула, и она провела невидимую параллель между ними. Было всё также сложно признавать, но бабушка действительно была права. Гордость Уэнсдей не позволяла ей пойти навстречу и изводила изнутри. Но она не собиралась вот так просто вновь довериться Тайлеру. Конечно, что-то в ней надломилось, но щель была ещё слишком мала.       — Я подумаю, — слегка улыбнулась Уэнсдей. Она в какой-то степени была благодарна бабушке за её воздействие на неё. Всё-таки она знала, куда давить, чтобы Уэнсдей задумалась наверняка.       — Подумай. Это действительно сейчас может быть важно для тебя, — спокойно сказала бабушка Аддамс. — Сделай сейчас всё так, чтобы в будущем не жалеть о случившемся.       — Спасибо за совет, — ещё раз улыбнулась Уэнсдей и встала из-за стола. Она только собиралась уходить, но бабушка её остановила.       — И ещё момент... Будь помягче с мамой. Она ведь тебя любит, — бабушка неплохо воспользовалась смягчением Уэнсдей.       Холод в глазах вновь занял прежнее место. Она не хотела насчёт этого говорить, поэтому бросила последний взгляд на бабушку и вышла из библиотеки. Это была запретная тема.       Уэнсдей вернулась в свою комнату. Настроение было слишком смешанным. Она прокручивала в голове историю бабушки, которую прежде не слышала.       Неожиданно её телефон зазвонил. Уэнсдей приняла звонок и поднесла телефон к уху.       — Здравствуйте, вас беспокоят из полиции города Джерико, — услышала она мужской, твёрдый голос. — Вы ведь Уэнсдей Аддамс? — Да. — Тогда, я думаю, что информация, которую я вам скажу, вас заинтересует. Задержанная Лорел Гейтс сегодня совершила самоубийство в своей камере.