Глава 6. Эхо прошлого

Все тайны возможно раскрыть

на планете,

Ведь главное — верить

в разгадки эти.

      Проснулась Уэнсдей рано. Она сначала даже не поняла, где находится. Только через минуту дошло, что она сидела на своём стуле и облокотилась о стол. Кажется, она так и уснула. Дневник Франсуазы лежал прямо перед ней.       Уэнсдей потянулась, чуть размяла мышцы и села обратно за стол. Она ведь вчера так и не дочитала записи Франсуазы.       Но, начав читать записи дальше, она поняла, что больше о некоем Доне Фраузе ничего не говорится. Франсуаза писала, что потеряла его след. Но не стала заморачиваться и искать его, так как по-прежнему думала, что он сумасшедший.       Аддамс хотела продолжить изучать дневник дальше, ведь в нём может быть что-то ещё интересное, но неожиданно услышала обеспокоенные голоса родителей в коридоре. Она открыла дверь своей комнаты.       — Что случилось? — спросила она, увидев Гомеса с Мортишей.       — Извини, если разбудили, — быстро ответил Гомес. — Но у нас проблемы...       — Какие? — приподняла бровь Уэнсдей. Она даже предположить не могла, что за проблемы могут быть у родителей. Первые и последние их проблемы были связаны с Гарретом Гейтсом.       — Кто-то пытался взломать систему защиты нашего особняка, — обеспокоено сообщил отец. У Уэнсдей слегка округлились глаза. — Прежде никогда такого не было.       — Может, это сбой? — не веря, предположила она.       — Нет. Сбоев у этой системы быть не может. Она очень хорошо зашифрована и служит уже несколько поколений, — отрицательно покачал головой Аддамс-старший.       — Мы можем выяснить, кто это сделал?       — К сожалению, нет. Взломщик очень опытный. Он не оставил после себя ни единой зацепки, — возразил отец. — Кто это мог сделать? Ты знаешь?       — Нет, — ответила Уэнсдей. Её саму мучил этот вопрос.       — Тогда мы пойдём разбираться дальше. Если что-нибудь узнаешь, обязательно скажи, тучка, — Гомес с Мортишей направились вниз по лестнице. Они явно были обеспокоены. Как и она.       Уэнсдей вернулась в комнату. Она отчётливо поняла, что её сталкер, похоже, выходит на новый уровень. Но как его вычислить? Она ведь до сих пор не знает, кто он. Это тайна пока будет нераскрытой. Сейчас нужно разобраться с Хайдом и помочь Тайлеру.       На телефон пришло уведомление. Аддамс писал Донован Галпин.       Я получил твоё письмо и пробил в базе данных этого мужчину. Он умер несколько лет назад, а если точнее — в 1991 году. Это было самоубийство, причина которого не была раскрыта. У него был сын, который сейчас проживает в Джерико, Мэйпл-стрит, дом 15, квартира 7. Надеюсь, я помог тебе.       Уэнсдей быстро собралась и поехала по этому адресу. Родители на этот раз не засыпали её вопросами, так как были заняты проблемой защиты особняка. Она мысленно надеялась, что личность взломщика удастся установить. Но это маловероятно.       Уже через час она стояла около двери нужной ей квартиры. Уэнсдей постучалась в дверь. Через несколько секунд ей открыл невысокого роста мужчина. У него было смуглое лицо с небольшими синяками под глазами. Волосы были растрëпаны и торчали во все стороны. Он очень удивился, увидев на пороге своей квартиры незнакомую девушку.       — Вы кто? — удивлённо спросил он, разглядывая Уэнсдей. Кажется, гостей он не ждал.       — Вашего отца звали Дон Фрауз? — на всякий случай уточнила Аддамс.       — Верно, — легко согласился он, но потом быстро поменялся в лице. Согласие сменилось ещё большим удовольствием. — А вы откуда знаете?       — Я ещё знаю о вашем Хайде, — добавила Уэнсдей. — Мне нужно с вами поговорить. Я пройду в дом?       — Ого. Конечно, проходите, вы меня заинтриговали, — ответил он и пропустил девушку в квартиру. Мужчина жестом пригласил ее на кухню и сел на стул. — Давайте знакомиться.       — Меня зовут Уэнсдей Аддамс. Я изучаю историю хайдов.       — Меня зовут Карим Фрауз. И, как вы уже сказали, я - хайд, — признался он. — Только об этом никто не должен знать. Я надеюсь, вы меня понимаете.       — Понимаю, и не собираюсь вас выдавать, — успокоила его Уэнсдей. — Мне нужно побольше узнать о вашем отце.       — Откуда вы вообще о нём узнали? Мало людей знали о том, что он был хайдом. Только самые близкие родственники, — спросил Карим. Параллельно с разговором он наливал себе чай. — Будете?       Уэнсдей отрицательно покачала головой.       — Вы, наверное, не знаете этой истории. Если кратко, то однажды он познакомился с девушкой и рассказал ей о своём хайде. Она тоже была хайдом и поняла его. Позже она написала о нём в своём дневнике, из которого я и узнала.       Карим внимательно слушал мини-рассказ, в моменте отвлёкся и немного облил левую руку Аддамс горячей водой.       — Ой, извините ради Бога! Я отвлёкся, — он быстро поставил стакан на стол. Уэнсдей слегка поёжилась от боли. Вода была действительно горячей. Кипяток. Рука мгновенно покраснела. — Вам сильно больно? Принести мазь?       — Не стоит, пройдёт, — сквозь зубы пробормотала Уэнсдей. Она не хотела отвлекаться от темы. — Лучше ответьте на мои вопросы.       Карим хотел возразить, но она посмотрела на него осуждающим взглядом. Он сразу сел обратно на стул.       — Не знал об этой истории.       — Вы можете что-нибудь рассказать об отце? — спросила Уэнсдей. Начнём с малого.       — Если честно, особо рассказывать нечего, — пожал он плечами. — У меня с отцом были не очень отношения. Матери у меня не было. Она умерла во время родов. Когда мне было тринадцать лет, отец начал странно себя вести. Он стал вспыльчивым, резким... Мне даже казалось, что он сходит с ума. Понимаете, как-будто это был не он. До этого отец был мягким, спокойным… В общем, другим. Такое состояние у него было недели две. Он даже один раз уехал куда-то на два дня и ничего мне не сказал. А когда приехал, я вообще перестал его узнавать. Мне было страшно оставаться с ним наедине... Это были ужасные для меня дни.. А потом, через несколько дней я нашёл его мёртвым с перерезанным горлом. Это было самоубийство. Меня всю оставшуюся жизнь мучил вопрос, что тогда с ним случилось? Мой отец ненавидел тему самоубийства. Он считал, что люди, совершившие такое, попадают в ад. Понимаете, он не мог сам этого сделать…       — Когда примерно по времени это было? — спросила Уэнсдей. История Фрауза её удивила.       — Где-то в конце апреля 1991 года.       — Ваш отец, по его словам, знал историю зарождение хайдов. Вам об этом что-нибудь известно?       Мужчина на несколько минут задумался. Он, очевидно, что-то пытался вспомнить. И вдруг его осенило.       — Как я мог об этом забыть! — воскликнул Карим и подскочил со стула. Он бросился из кухни и через минуты три-четыре вернулся с какой-то тетрадкой в руке. — Вы, наверное, сейчас мне не поверите, но здесь написана истинная история зарождения хайдов.       Уэнсдей вопросительно посмотрела на него. Неужели она нашла ответ на самый главный для неё вопрос?       — В детстве отец рассказал мне о том, что он — хайд. И я тоже хайд. А также поведал мне историю, которая хранилась нашей родословной веками. Я уже сейчас вообще её не помню, но здесь написана правда. Эту историю хранили со времён начала 20 века. Мой далёкий предок написал её и передавал из поколения в поколение. Можете мне не верить, но здесь действительно написана правда, — он протянул Уэнсдей старую, коричневую тетрадь. Она была очень грязной, пыльной, затасканной. На вид ей действительно было больше 100 лет. Она приняла её и раскрыла. Но не всё было так просто. Записи были сделаны на непонятном для Уэнсдей языке. Скорее всего, один из древних языков. Буквы были чётко и хорошо выведены. Правда, кое-где стояли кляксы.       — Этот дневник вёл ваш предок?       — Верно. Я сам не понимаю, как мог про него забыть! Столько лет уже прошло! Здесь, наверное, есть ответы на все вопросы о хайдах.       — Вы можете отдать мне его на какое-то время? — серьёзно спросила Аддамс. Она обязательно должна расшифровать записи.       — Наверное, я бы ответил нет, но виноват перед вами, — грустно сказал он и посмотрел на опухшую руку девушки. — В качестве извинений можете взять его для изучения. Только очень вас прошу, потом расскажите мне эту историю. Я хочу услышать её ещё раз.       — Обязательно расскажу, — ответила она. — Вы мне очень помогли.       — У вас тоже есть знакомый-хайд?       — С чего вы взяли? — приподняла бровь Уэнсдей.       — Просто я вижу вашу искреннюю заинтересованность. Возможно, вы хотите кому-то помочь.       — Вы угадали. Я хочу помочь одному… знакомому.       — Благородное дело.       — Как вы контролируете Хайда?       — Я пью специальные антибиотики с пятнадцати лет, которые лично мне помогают. — пожал он плечами.       — Есть побочные эффекты?       — Да. У меня постоянно температура тридцать восемь, постоянно болит голова и покалывает грудь. Но я привык. Лучше уж жить так, чем в Уиллоу Хилл.       — Согласна. В Уиллоу Хилл лучше не попадать, — предупредила Аддамс. Она была очень благодарна Кариму за то, что он не выгнал её и даже отдал дневник. Хороший, приятный человек. — Спасибо вам за помощь. Мне нужно идти.       Уэнсдей встала из-за стола и направилась в коридор. Карим Фрауз пошёл за ней.       — Это вам спасибо, что напомнили мне об этом дневнике. В нём прямая разгадка тайны хайдов, — улыбнулся он. — Если что-нибудь понадобиться, обязательно приходите. Я готов помочь.       — Я запомню, — чуть при улыбнулась Уэнсдей и вышла из квартиры. — До свидания.       — До свидания, — сказал Карим и проводил Уэнсдей взглядом. Вот так неожиданная встреча для него.       Уэнсдей вернулась в катафалк. Она была очень довольна собой. Неужели тайна хайдов действительно будет скоро раскрыта? Осталось только совсем чуть-чуть.. Всего лишь найти словарь древних языков и перевести все записи, которых там немало. Но для Аддамс эта задача казалась не такой уж и сложной. Уже начало темнеть. Как быстро день прошёл.       — Ларч, мы едем в дом Галпиных,— сказала она и спрятала дневник в карман своего пальто. — Только остановись где-нибудь подальше.       Через несколько минут Уэнсдей уже уверенно шла к тайному входу. Она решила не стучаться в основную дверь, дабы не привлекать внимания смотрителя. Её успокоило то, что возле дома не было никаких полицейских машин. Собственно, их не было вообще. Значит, всё не так плохо.       Она дëрнула за ручку люка, и та оказалась открытой. Кажется, Донован вчера забыл еë закрыть. Это огромный риск. Нужно предупредить, чтобы он был бдительнее. Рука очень сильно горела от ожога. Она ведь так ничем не помазала. Но Уэнсдей старалась игнорировать эту боль.       Когда она прыгнула вниз и закрыла люк на щеколду, телефон зазвонил. Сегодня ей весь день звонят из Уиллоу Хилл. Она уже ответила Халсу, что не сможет приехать из-за нехорошего самочувствия. Тем более она ничем не может помочь. Но, видимо, он был настойчив. Её это раздражало ещё больше. Уэнсдей понимала, что рискует. Ведь Джофер может что-то заподозрить. Он прекрасно знал об их более-менее нормальных отношениях. А значит, нетрудно провести линию и понять, что Тайлер вполне мог дать какую-то информацию Уэнсдей о побеге. Аддамс была уверена, что сейчас она является подозреваемой номер один для Халса. Но пока он ничего не может ей сделать. Доказательств нет. Только его сугубо личные утверждения.       Она сбросила звонок. Оправдывать своё отсутствие по нескольку раз Уэнсдей не собиралась. Пусть думает, что хочет. Позже она обязательно уладит этот вопрос.       Аддамс аккуратно открыла дверь тайной комнаты и зашла внутрь. Первое, на что обратила внимание, был Тайлер. Он лежал на кровати, заложив руки за голову. На нём была всё та же серая футболка. Кажется, Галпин о чём-то думал. И думал очень упорно. Даже не сразу обратил внимание на только что вошедшую Уэнсдей.       — О чём думаешь? — решила первой начать диалог она. Тайлер даже подскочил на кровати. Он явно не ожидал увидеть гостей. Видно, действительно о чём-то слишком серьёзно думал. Испуг в глазах сменился радостным блеском.       — Ты меня напугала — выдохнул он.       — Я заметила, — Уэнсдей медленно обошла комнату. — Что у вас нового?       — Сегодня снова был обыск. Правда, как мне сказал отец, уже не такой детальный. Полиция сказала, что недели две они будут приезжать каждый день на осмотр. А потом по закону будут вынуждены закрыть это дело. Как бы считать меня мёртвым. Может, это и к лучшему.       — Может быть, — ответила Уэнсдей. В целом, всё действительно не так уж и плохо. Она достала дневник из пальто и протянула Тайлеру. — Я сегодня ездила по адресу, на котором проживает сын Фрауза. Он мне отдал этот дневник.       Тайлер забрал дневник, его взгляд упал на красную руку Уэнсдей.       — Это ожог? Откуда? — обеспокоено произнёс он, смотря ей в глаза.       — Фрауз случайно разлил мне кипяток на руку, — спокойно сказала Уэнсдей. Она уже привыкла к этой боли. Для неё физическая боль - это далеко не самое страшное.       — Почему ты ничем не помазала? Может стать хуже, — Тайлер быстро взял аптечку и достал оттуда мазь с бинтом. — Давай руку.       Парень настолько уверенно это сказал, что Аддамс не стала возражать. Если ему так будет легче, пусть мажет.       Он аккуратно за руку притянул её ближе к себе и взял руку в свою, начиная растирать мазь. Уэнсдей совсем не было больно. В тот момент она забыла про боль. Как заворожённая, она смотрела сверху-вниз на Тайлера. Смотрела на его кудри, руки, которые очень бережно растирали её кожу.. Вены очень хорошо поглядывали сквозь его смуглую кожу. Наверное, она любовалась им. Ей нравилась его забота, его внимание к ней... Каждый его взгляд на себе Уэнсдей ощущала всем телом. Сейчас он, пожалуй, слишком близко. Это запретное расстояние для неë.       Уэнсдей даже не заметила момента, когда он забинтовал ей руку. Тайлер неожиданно поднял голову вверх и застал её в врасплох. Их взгляды встретились. Он смотрел на неё с некой надеждой, мягкостью... В её взгляде читались те же чувства.       Тайлер аккуратно взял её за кисти двух рук, неожиданно притянул к себе и обнял. Сердце на секунду перестало биться. Он не сильно прижимал её к себе, но этого было достаточно, чтобы всё внутри скрутило. Уэнсдей растерянно положила руки ему на плечи.       — Спасибо, что помогаешь, — сказал он, отпуская её. Уэнсдей вообще не хотела прекращать эти объятия. Ей было слишком хорошо. Как тогда, в их первый поцелуй. Тайлер не сводил взгляда с её глаз. — Надеюсь, я не сделал тебе неприятно.       — Всё в порядке, — поспешила успокоить его Уэнсдей. Теперь точно всё в порядке.       — Значит, у меня ещё есть шанс? — слабо улыбнулся он.       Уэнсдей терялась под его внимательным взглядом. В то-же время ей было непривычно, что на неё смотрят снизу-вверх. Обычно так делала она.       — Возможно, — не раздумывая, сказала Аддамс. Она отошла от него на определенное расстояние и прошлась по комнате. — Как ни странно, я начинаю тебя прощать.       — Я рад. Ты даёшь мне шанс?       — Тебе стоит попробовать.       — Я обязательно буду. И уже начинаю, — улыбнулся он.       — Как твоя рана?       — Терпимо — пожал плечами Галпин. Он чуть приподнял футболку. Уэнсдей увидела всё то же красное пятно. Оно начинало от краёв белеть. Внутри снова что-то сжалось. Она уже столько раз видела его без футболки, но никак не могла привыкнуть к этому. Каждый раз появлялось какое-то новое чувство. — Правда, без обезболивающей мази болит.       — Ты так ничего не вспомнил?       — Нет. Я пытался напрягать свои мозги и вспоминать... Наверное часа два лежал и пытался ухватиться за какую-нибудь зацепку. Но всё безуспешно. Я ничего не помню. Меня словно по голове сковородой ударили.       Уэнсдей задумалась. Действие этих трав может быть очень долгим. Смотря, в каких количества их давали. В это время Тайлер переводит взгляд на дневник, который лежал рядом с ним.       — Ты ведь так и не рассказала про Фрауза, — напомнил он.       — В этом дневнике написана история зарождения хайдов. Сын Фрауза утверждает, что его предок застал зарождение нового вида изгоев и записал все подробности в эту тетрадь.       — Серьёзно? Мы настолько близки к разгадке? — даже удивился Тайлер. Он раскрыл дневник, и на его лице заиграло разочарование.       — Забыла добавить, там всё написано на древнем языке. Нужно переводить.       — Где ты собираешься искать древний алфавит?       — У нас в особняке есть библиотека. Думаю, там будет нужный словарь.       — Можешь принести его мне. Если у тебя есть дела, я буду переводить. Всё равно здесь нечего делать.       — Я подумаю, — Уэнсдей не хотелось нагружать Тайлера. Ему сейчас нужен отдых. Во-первых, чтобы восстановить моральное состояние и попытаться вспомнить события в Уиллоу Хилл. Во-вторых, физическое состояние. У него было слишком много ран. А одна, так вообще, неизвестно чем сделана. Лучше сейчас отдыхать. Пока всё тихо и спокойно, нужно восстанавливаться. Уэнсдей всегда готовилась к худшему. Правда, сейчас, ей совсем не хотелось думать о плохом.       — Сколько сейчас времени? — спросил Тайлер.       — Часов семь-восемь. Я точно не знаю.       — Ого, уже вечер. Я совсем потерял счёт времени.       — Неудивительно.       — А этот Фрауз — тоже хайд? — неожиданно спросил Тайлер.       — Да. Это передаётся по наследству.       — Как он его сдерживает?       — Сказал, что принимает антибиотики.       — И помогают? Прям постоянно?       — На ежедневной основе. Ему помогают, но есть куча неприятных побочек, — поделилась Аддамс. — Кстати, как сейчас твой Хайд?       — Спокоен. Даже слишком. Я уже два дня его не слышу, — неожиданно Тайлер схватился за бок. Мышцы на лице сжались. Уэнсдей быстро подбежала к нему.       — Что случилось? Опять болит? — обеспокоенно спросила она, вновь убирая его руки с раны.       — Колет... — прошептал он. Уэнсдей быстро достала из аптечки обезболивающее. Она выдавила остатки на красное пятно и растëрла. Но, когда посмотрела на Тайлера, он был уже без сознания. Кажется, боль была настолько сильна, что организм включил защитную реакцию. Уэнсдей похлопала его руками по щекам. Нужно было срочно восстановить сознание. Тайлер медленно открыл глаза, но в ту же секунду скривился от боли.       — Уэнсдей… я не могу... — прохрипел он. Аддамс быстро вколола ему успокоительное. Тайлер сразу же отрубился. Она вновь приподняла края его футболки и посмотрела на рану. Из неё сочился гной. Уэнсдей аккуратно убрала скопления и накрыла бинтом рану.       Неожиданно в комнату вбежал Вещь. Он жестами показал, что им уже нужно ехать. Уэнсдей поколебалась. Она не могла оставить Тайлера здесь одного в таком состоянии. Оно крайне нестабильно. Ему неожиданно может стать хуже, и он не сможет сам себе помочь. На Донована рассчитывать не стоит. Он отвлекает смотрителя и очень рискует. Тем более, он, наверное, даже не знает о травме сына.       — Вещь, поезжайте с Ларчем домой. Мне нужно остаться. Скажи родителям, что я переночую у подруги. Она помогает мне изучать хайдов.       Тот хотел было возразить, но Уэнсдей оспорить не мог. Поэтому побежал прочь. Она сняла пальто и положила его в шкаф. Ей действительно сейчас лучше быть с ним.       Чтобы не сидеть без дела, Аддамс взяла дневник и попыталась уловить закономерность в древних буквах. Но абсолютно ничего не получилось. Было слишком сложно и непонятно. Опыта в переводах с древних языков у неё не было. Поэтому ничего о них не знала.       После нескольких часов Уэнсдей потянуло в сон. Она очень устала за последнее время. Тем более практически не спала. Сидя на стуле, спать было неудобно. Но Уэнсдей практически не обращала на это внимание. Лучше уж спать на стуле, чем на полу.       Медленно она провалилась в сон.

***

      Уэнсдей резко обернулась. Перед её глазами была небольшая деревня. Яркое солнце хорошо освещало дома и ровные улицы. Небо было голубым, безоблачным. Вокруг много зелени.       Неожиданно она увидела людей. Они были одеты в лапти, белые порванные рубахи и такие же штаны. У девушек волосы были заплетены в длинные косы. У мужчин, наоборот, торчали во все стороны. На их лицах блестели улыбки. Каждый занимался свои делом. Кто-то нëс сено, кто-то шёл с коромыслом, а молодые девушки весело резвились, играя друг с другом. Жизнь кипела вовсю.       Уэнсдей медленно перевела взгляд с людей на дома. Они почти все были одинаковыми. Сделаны из деревьев, а крыша — укрыта сеном. По размеру очень маленькие. Лишь в центре деревни стоял роскошный дом. В нём было два этажа, крыша укрепленная, на ставнях окон были красивые узоры. Весь дом был в шикарных рисунках. Там, очевидно, жили богатые люди.       На окраине города она заметила какой-то дряхлый дом. Он был практически не похож на другие. Чёрный, невзрачный, грязный... Полностью отталкивал от себя взгляды. Даже смотреть в его сторону не хотелось.       Вдруг в момент всё небо занесло чёрными тучами. Громкие раскаты грома ударили с невероятной силой. Уэнсдей даже подпрыгнула от неожиданности. Тёмные тучи сгущались над тем самым мрачным домом. Он как будто притягивал их к себе. Секунда — и в крышу дома ударила яркая молния. Она ослепила Уэнсдей, и та потеряла сознание.

***

      Аддамс резко открыла глаза. Она быстро огляделась и убедилась, что находится в той же тайной комнате.       — Уэнсдей? Всё в порядке? — услышала она голос Тайлере, который похоже уже пришёл в себя.       Только сейчас Уэнсдей окончательно поняла, что это был всего лишь сон.       — Да, — быстро ответила она.       — Ты просто так резко дëрнулась.       — Сон странный приснился, — призналась Аддамс. И встала со стула, дабы размять мышцы.       — Что за сон?       — Я отчётливо видела какую-то деревню. Сначала всё было тихо, я спокойно разглядывала людей, дома... А потом неожиданно ударила молния.       — Такое было раньше?       — Нет, мне не снились сны до этого дня. Думаю, это не просто так.       — Что именно напрягло?       — Один дом. Он показался мне не таким, как другие. В нём было что-то… Чёрное, странное. Похоже на вещий сон.       — А какое время было?       — Мне показалось, это было давно. Лет 50 назад точно. Но я не понимаю, с чем это может быть связано. Всё было слишком туманным.       — Я даже не знаю, что сказать, — пожал плечами Галпин. — Предположений ноль.       — У меня тоже. Как рана?       — Легче. Уже не колет, — ответил Тайлер. Он вопросительно посмотрел на Уэнсдей. — Ты разве не ездила домой?       Аддамс не знала, что ответить. Врать не хотелось, поэтому придётся говорить правду. Тем более, что в этом такого?       — Тебя вчера нельзя было оставлять одного, — прямо сказала она.       — И ты осталась... — закончил за неё он. Тайлер смотрел в её глаза. Уэнсдей читала в них удивление, радость, непонимание, принятие, благодарность. Всё слишком спутано. — Спасибо.       Уэнсдей слегка улыбнулась. Эту полуулыбку она не могла держать в себе. На душе было некое облегчение. Ему стало лучше.       — Родители ничего не скажут?       — У них нет выбора, — заметила она. Уэнсдей не сильно переживала за родителей. Она, конечно, любила их, но не так, как было заведено. И они прекрасно это знали, поэтому сильно не мучали её этим вопросом.       — Ты так и не была в Уиллоу Хилл? — серьёзно спросил Тайлер.       — Нет. Не хочу туда возвращаться, — заметила она. Неожиданно в дверь постучали. Уэнсдей переглянулись с Тайлером и направилась к двери. Она аккуратно открыла её, и в комнату вбежал Вещь.       Он жестами показал, что примерно через час в их особняк приедут из Уиллоу Хилл. Они хотят навестить Уэнсдей и заодно поговорить с ней.       — Всё нормально? — спросил Галпин, видя резкую перемену эмоций на лице Аддамс.       — Мне нужно срочно ехать, — быстро ответила она и взяла пальто из шкафа. Накинула его на плечи и в карман спрятала дневник. — Из Уиллоу Хилл хотят меня видеть.       Тайлер от неожиданности даже приподнялся на ноги, но тут же упал обратно. Рана ещё не позволяла полноценно ходить.       — Всё хорошо. Я поговорю с ними, — успокоила его Аддамс. — Лежи и отдыхай.       — Я ведь теперь буду волноваться.       — Не волнуйся, — посоветовала Уэнсдей и быстро покинула комнату. Времени нет. — Слишком много обезболивающего не вкалывай.       Она покинула тайную комнату и через люк выбралась наружу. Вещь следовал за ней. Он провёл её к катафалку Аддамс.       Уже через полчаса они были около особняка. Первым, что увидела Уэнсдей, была серая машина, которая стояла прямо у ворот дома. Кажется, они не успели.       — Ларч, заедь с заднего входа, — приказала Уэнсдей. Она вышла из катафалка и практически сразу же встретила бабушку.       — Наконец-то ты вернулась, — ворчала бабушка. — Пошли скорее в дом, родители прикрыли тебя и сказали этим лекарям, что сейчас ты приведёшь себя в порядок и выйдешь к ним.       Не всё потеряно. Вот сейчас Уэнсдей по-настоящему была благодарна родителям. Она быстро прошла за бабушкой в особняк.       — Давай сюда своё пальто и иди в гостиную, — Уэнсдей послушно отдала пальто. По дороге она чуть взъерошила волосы, чтобы создать видимость быстрых сборов.       Она уверенно зашла в просторную комнату и увидела двух людей в пиджаках, которые деловито сидели на диване. Напротив них стояли родители. Все четверо повернули на неё головы.       — А вот и наша тучка пришла, — улыбнулась Мортиша. — Извините, что заставили вас ждать.       Уэнсдей бросила косой взгляд на маму. Она явно переигрывает.       — Главное — что пришла, — заметил один из мужчин. — Можете покинуть помещение, нам нужно задать пару вопросов вашей дочери       — Уже уходим, — сказал Гомес и взял Мортишу под руку. Они прошли мимо Уэнсдей и вышли из комнаты.       — Как вы себя чувствуете? — задал первый вопрос мужчина. Он буквально пилил взглядом Уэнсдей. Но она ничуть не дрогнула. Нашёл, чем её сбивать с мыслей.       — Неудовлетворительно, — мрачно сказала она и села на кресло, стоящее напротив них.       — Что ж, тогда мы не будем долго мучить вас вопросами. Джофер Халс очень просил навестить вас. Ему интересно ваше мнение.       — Я знаю о побеге Тайлера ровно столько же, сколько и вы, — уверенно заявила она. Уэнсдей ни на секунду не сводила глаз с мужчин. Они тоже упорно держали зрительный контакт.       — Правда? И ничего нового нам не расскажете? — Аддамс сразу поняла, что мужчина хочет проверить, знает ли она что-нибудь через манипуляцию. Он решил показать ей, что как будто что-то знает. И тем самым выбить всю информацию. Но на её лице не дëрнулся ни один мускул. Они ничего не знают. И не узнают.       — Что я должна вам рассказать?       — Давайте вопросы здесь будем задавать мы, — холодным тоном произнëс мужчина. Уэнсдей даже стало смешно.       — А они есть? — хмыкнула она. Больше всего Аддамс не любила, когда ей ставят условия.       — А вы с характером, — улыбнулся следователь. — Неужели ничего не расскажете? Даже о ваших отношениях, когда Галпин был ещё в Уиллоу Хилл.       — Я негативно к нему отношусь, — как можно серьёзнее сказала она.       — Но, тем не менее, вы помогали ему.       — С чего вы решили, что я помогала именно ему? Я делала это ради научного интереса.       — Неужели? Джофер Халс сказал, что у вас были положительные отношения, — заметил мужчина. Уэнсдей уже начинал раздражать этот разговор. Джофер Халс слишком много говорит лишнего. Наверное, он забыл, что Аддамс знает о его грязных делах.       — Зачем вы тогда приехали сюда? Вам же всё может рассказать Халс.       — О, нет, он мало, что знает.       — Сомневаюсь, — проговорила Уэнсдей. — Если вопросов больше нет, я пойду. Мне лечиться нужно.       — Как жаль, что вы так ничего нового нам не рассказали.       — Я ничего и не знаю.       — Жаль, — мужчины встали с дивана и направились к выходу. — Если что-то будет новое, мы обязательно вам доложим. Выздоравливайте, до свидания.       Уэнсдей выдохнула. Всё. Они ушли. Почему-то именно сейчас ей было тяжело врать. Хотя обычно это труда не вызывало.       Она вышла из гостиной и пошла на второй этаж в свою комнату. По пути встретила родителей.       — Уэнсдей, что происходит? Почему к нам домой приезжают из Уиллоу Хилл и говорят, что приехали тебя навестить. Ты ведь не болеешь? — серьёзным голосом спросила Мортиша.       — Они вам разве не сказали? — удивилась Уэнсдей и тут же покосилась. Она ведь прекрасно знала, что о побеге заключённого знает совсем немного людей. Это нигде не транслируют, так как не хотят наводить панику и портить свою репутацию. Всё делается в строжайшей тайне, без лишних свидетелей.       — Что они должны были сказать? — удивилась Мортиша.       — Ничего. У нас возникли вопросы с изучением хайдов, — быстро ответила она. Сейчас нужно было как-то незаметно выкрутиться.       — А почему ты сказала им, что болеешь?       — Просто хотела чуть-чуть отдохнуть, — пожала плечами Уэнсдей. Она понимала, что это максимально абсурдно звучит, тем более для неё. Но ничего лучше не могла придумать.       — Что с твоей рукой? И где ты сегодня ночевала?       — Это допрос? — подняла она бровь вверх.       — Нет. Мы просто хотим знать, что ты делаешь, чем увлекаешься... Тебя днями нет дома. Мы волнуемся.       — Мы думали, что хотя бы на каникулах будем почаще проводить с тобой время, но тебя даже так не удержать, — добавил Гомес.       — Я не могу сидеть дома днями, — холодно ответила Уэнсдей. — С моей рукой всё хорошо. Просто обожглась. Я пойду?       — Иди, конечно. Отдыхай, пожалуйста, почаще, — горько улыбнулась Мортиша. Она уже давно поняла, что потеряла дочь. Вернее, её доверие и уважение.       Весь оставшийся день Уэнсдей переводила записи из дневника. Да-да, она нашла в домашней библиотеке старый словарь и алфавит древних языков. Конечно же, пришлось очень сильно постараться, чтобы понять, какой из языков ей нужен. Раньше они все были похожи друг на друга. Но вот нужная книга у неё на столе.       Несколько часов Уэнсдей потратила, чтобы перевести всего одну страницу. Но содержимое её настолько заинтересовало, что она перевела всю тетрадь и узнала истинную историю зарождения хайдов, которая повергла её в шок. Аддамс даже предположить не могла, что Хайд - это проклятие.