Глава 5. За гранью дозволенного

Необдуманные решения

Порой бывают очень выгодными.

      Всю ночь Уэнсдей думала, как она может помочь Тайлеру. У неё возник гениальный план, который она собиралась осуществить утром.       Под утро она всё же уснула, но её разбудил телефонный звонок. Вещь благородно подал Уэнсдей телефон. Звонил незнакомый номер.       — Здравствуйте, вас беспокоит Натали Роуз. Вы - Уэнсдей Аддамс?       — Да.       — Я звоню вам из приёмной больницы Уиллоу Хилл по просьбе Джофера Халса, — всё внутри Уэнсдей сжалось. Зачем её беспокоят в такой ранний час из больницы? Очевидно, что-то с Тайлером. — Сегодня днём, ровно два часа назад мы обнаружили, что Тайлера Галпина нет в его камере. Обыскав все ближайшие окрестности, мы ничего не нашли. Он сбежал.       Уэнсдей не могла поверить в услышанное. Как такое может быть возможным? Уиллоу Хилл официальная больница, которая невероятно хорошо охраняется. Сбежать из неё, прежде никому не удавалось. Тут стоит учитывать плохое физическое состояние Тайлера, которое Уэнсдей наблюдала вчера. Такое НЕВОЗМОЖНО.       — Вы меня слышите? — уточнила девушка. — Джофер Халс просит вас срочно приехать к нему.       — Я буду через полчаса, — быстро сказала Уэнсдей и сбросила трубку. Она села на кровать и закрыла лицо руками. Она была потеряна. Что делать дальше?       Уэнсдей не отрицала того факта, что Тайлер действительно мог сбежать. Возможности Хайда полностью не изучены, а значит, от них можно ожидать всего. Сейчас проблема была одна — где его искать?       Она решила, что для начала лучше съездить в Уиллоу Хилл и узнать все подробности. Ей нужны точные доказательства того, что он действительно сбежал. Она не доверяла никому. Тем более Джоферу Халсу и его команде.       — Вещь, мы едем в Уиллоу Хилл. Предупреди родителей, чтоб меня раньше вечера не ждали. Только ничего лишнего не скажи. Я не буду сейчас к ним заходить, — быстро произнесла она и переоделась. Удобные чёрные брюки, свободная кофта в чёрно-белую полоску и сверху пальто. Она готова.       Аддамс вышла на улицу к катафалку и увидела рядом с ним Ларча и Гомеса. Они что-то упорно делали.       — Что случилось? — как можно спокойнее спросила Уэнсдей, подходят к ним.       — У нас небольшие проблемы, тучка.. Ты, кажется, торопишься?       — Очень.       — Придётся пару часов подождать, — огорчëнно выдохнул Гомес. — Катафалк из-за частый поездок сломался. Нам нужно время, чтобы его починить.       — Сколько? — раздражённо спросила Аддамс.       — Три часа минимум.       — Нельзя быстрее?       — Я бы рад, тучка, но здесь работы море, — ещё более печально ответил Аддамс-старший. Он не хотел расстраивать дочь, но не мог обещать ей горы. — Я обязательно позову тебя, как закончу.       Уэнсдей нервно развернулась и пошла на заднюю часть дома. Она была очень зла. Почему всё так невовремя ломается? У неё нет времени ждать. Нужно что-то делать, а она не может. Уэнсдей достала телефон и набрала номер больницы Уиллоу Хилл.       — Вы можете соединить меня с Халсом? — спросила она после нескольких протяжных гудков.       — Сейчас сделаю, — ответила Роуз и соединила. Из трубки послышался голос Джофера. — Мисс Аддамс, у вас что-то случилось?       — У меня сломался катафалк. Я не смогу подъехать в ближайшие три часа. Может, больше.       — Мне очень жаль, что вы не сможете приехать быстро. Дело срочное. Я бы мог отправить за вами машину, но все заняты. Они ищут сбежавшего, — огорчëнно произнёс лекарь. — Давайте я тогда расскажу вам подробности через телефон.       — Говорите.       — Сегодня в районе 12 часов дня мы обнаружили, что Тайлера нет в его камере. Цепи были разорваны, а входная дверь открыта. На территории здания мы обнаружили подкоп под ворота. Ужасное совпадение, но именно со вчерашнего дня у нас частично отключили электричество и некоторые камеры, и вся система электрозащиты ворот выключились на время. Мы думали, что ничего страшного за пару часов не случится, тем более, у нас хорошая живая охрана. Но мы ошибались. Именно эти условия помогли ему сбежать. Два наших сторожа ранены и находятся в больнице. Состояние тяжёлое, но стабильное. Разговаривать они пока не могут. Правда, я всё равно пока не понимаю, как он остался незамеченным и смог уйти на большое расстояние, даже под влиянием антибиотиков и успокоительных.       — Он вчера приходил в сознание?       — Нет, — чуть подумав, ответил лекарь. Уэнсдей сделала пометку в голове. Значит, вчера Тайлер всё время после её ухода был в сознании, но не подавал виду.       — У вас есть теории, касаемые побега?       — Если честно, нет. Такое впервые! — охнул он. — Мы пока не понимаем, что делать. Сейчас идёт детальный обыск. Накануне побега, вы были у него. Мисс Аддамс, вы что-нибудь знаете?       — Не знаю, — сразу ответила она. Ничего рассказывать Джоферу Уэнсдей не собиралась.       — Ну тогда к вам на данный момент больше вопросов нет. Если что-нибудь узнаете, сразу сообщайте мне. Это очень важно, — предупредил Халс. — Если сможете, обязательно приезжайте сегодня в Уиллоу Хилл. Ваша помощь понадобится.       Уэнсдей сбросила трубку. Теперь почему-то она была уверена в побеге Тайлера. Его странное поведение в их последнюю встречу, ненависть к лекарям… Нет, он точно сбежал.       Она присела на доски, валяющиеся на траве. Где его искать? Аддамс перебирала все возможные варианты, и только один ей понравился. Тайлер фактически мог управлять Хайдом, значит, он мог найти дорогу в Джерико. А точнее, в свой дом. Это единственное место, куда он мог прийти. Тайлер доверял только ей и отцу. Но Галпин не знает, где она живёт. Остаётся только один вариант. Нужно ехать к Доновану Галпину.       Уэнсдей уже хотела встать, но вспомнила слова отца. Катафалк сломан. Она вынуждена находиться здесь три часа. Чувство безысходности начало съедать её изнутри. Тайлеру, очевидно, нужна помощь, а она сидит здесь и ничего не может сделать! Это ужасно раздражало. Уэнсдей закрыла лицо руками, стараясь собраться.       — Тучка, возвращайся в дом! На улице холодно, заболеешь, — крикнула ей из окна Мортиша. Уэнсдей ничего не ответила. Она не хотела никуда идти. Ей нужно подумать. У неё есть прекрасная возможность всё обдумать. Свежий прохладный ветер пробирал до костей. На улице действительно было холодно. Но Уэнсдей не обращала на это внимание. Она полностью погрузилась в раздумия.       Часа два, может больше, Уэнсдей просидела на улице. Она думала обо всём. Но ничего нового, кроме волнения за Тайлера, в голову не лезло. Время тянулась ужасно медленно.       — Может, всё-таки зайдёшь в дом? — услышала она голос бабушки из-за спины. Та подошла к ней и присела рядом.       — Мне и здесь хорошо, — холодно сказала Уэнсдей.       — Не обманывай меня. Я вижу, что ты уже вся дрожишь.       — Не от этого, — мрачно произнесла она, отводя взгляд куда-то вдаль.       — Что-то случилось? Куда ты торопишься?       — У меня проблемы, — призналась Аддамс. — Мне нужно ехать их решать, а я не могу. Это изводит.       — Что-то с Тайлером? — сразу поняла бабушка.       — Возможно. Но я не могу сказать.       — Понимаю. Я заходила к Гомесу, он сказал, что уже скоро закончит. Всё не так плохо, — заметила она. Уэнсдей не стала отвечать. Она встала и направилась в сторону дома. Пожалуй, болеть, ей действительно сейчас не стоит.       Только ближе к вечеру Уэнсдей смогла выехать в Джерико. Проблема с катафалком была очень велика. Гомес смог всё починить, но это заняло много времени. Уэнсдей казалось, что у неё сдают нервы от волнения. Такое было впервые. На нервы она никогда не жаловалась.       Уэнсдей решила, что сегодня не поедет в Уиллоу Хилл. Это заняло бы много времени, которого у неё сейчас нет. Она сказала Ларчу ехать к дому дом Галпиных. Уэнсдей всем сердцем чувствовала, что приняла правильное решение. Донован Галпин должен что-то знать. Он единственный, на кого мог надеяться Тайлер.       Она быстро вышла из катафалка и направилась ко входной двери. Сейчас должно решиться многое. Уэнсдей выдохнула и постучала в дверь. Ей открыл Донован Галпин. У него было чуть испуганное выражение лица.       — Кто пришёл? — услышала она посторонний голос, доносящийся изнутри дома. Уэнсдей не сразу поняла, кто это. Она вопросительно посмотрела на Галпина.       — Это ко мне пришла подопечная. Она по поводу дела её матери. Можно ответить? — быстро ответил он.       — Только не долго.       Уэнсдей сразу поняла, кто находится в доме Галпиных. Это смотритель из Уиллоу Хилл. Они, конечно же, не дураки, приставили к отцу сбежавшего смотрителя. Это было достаточно очевидно. Если Тайлер вернётся, то смотритель должен был сообщить об этом в больницу. Отцу не доверяют, и на это есть причины.       — Этот дом весь день обыскивали, но ничего не нашли. Ко мне приставили смотрителя, который будет следить за мной какое-то время, — быстро разъяснил Донован шёпотом. — Я не могу разговаривать свободно, поэтому возьми вот это.       Он обернулся, убедился, что смотритель не смотрит на него и аккуратно протянул Уэнсдей скомканную бумажку.       — Обязательно прочитай прямо сейчас, — шепнул он и закрыл перед ней дверь.       Уэнсдей отошла в тёмное место дома, где не было окон. Она быстро раскрыла письмо. И прочитала:

Сегодня ночью Тайлер пришёл домой. Он здесь. Я спрятал его в хорошо засекреченной комнате. Чтобы туда попасть, обойти дом и от центрального заднего окна отсчитай 10 шагов. Там в траве увидишь спрятанный под листьями люк. Открой его и спустись вниз. Потом, идя по коридору, зайдёшь в нужную комнату. Только обязательно закрой люк на щеколду. Камер здесь нет.

Очень прошу, зайди к нему. Он ранен, а я не могу отойти.

Донован Галпин.

      Уэнсдей мысленно выдохнула. Он здесь. Она быстро спрятала лист бумаги в карман брюк и направилась на поиски люка. Сделала всё ровно так, как было написано в записке.       Через десять шагов она увидела люк. Уэнсдей оглянулась по сторонам, чтобы убедиться, что никто не следит за ней. Она легко открыла люк. Ничего не было видно, лишь темнота. На секунду она замешкалась, но вспомнила о том, что Тайлеру нужна помощь, и прыгнула в люк. Пространство внутри было достаточно просторным. Уэнсдей смогла полностью вытянуться во весь рост и даже не удариться головой о потолок. Она закрыла люк на железную щеколду, которую, вероятнее всего, специально открыл Донован, чтобы она смогла зайти.       Вокруг неё было очень темно. Глаза ещё не успели привыкнуть к тьме.       — Вещь, беги вперёд, — тихо сказала Уэнсдей. — Если там стена, скажи мне.       Тот быстро побежал на разведку. Аддамс шла за ним, и явно не понимала, откуда в доме Галпиных этот проход. А главное, зачем?       Через несколько шагов она увидела железную дверь. Вещь был около неё. Уэнсдей, не раздумывая, открыла дверь и зашла внутрь. За ней была слабо освещённая комната, достаточно маленькая по размерам. В ней был только какой-то старый шкаф, тумбочка, вторая дверь и небольшая кровать. На ней лежал Тайлер. Он был накрыт одеялом, на его голове лежала повязка. Галпин был без сознания.       Уэнсдей подошла к нему и посмотрела сверху-вниз. У него, очевидно, был жар. Она не могла оторвать от Тайлера взгляда. Уэнсдей аккуратно прикоснулась своей холодной рукой к его лицу. Оно было настолько горячим, что Аддамс обожглась.       — Вещь, здесь есть вода?       Тот быстро указал ей на стакан воды, стоящий на тумбочке. Она сняла с головы Тайлера повязку и намочила её холодной водой. Затем аккуратно вернула повязку на место.       Уэнсдей чуть приподняла одеяло. Тайлер был в той же одежде, что и в Уиллоу Хилл. Вернее, практически без неё. Только штаны цвета хаки, которые были изорваны. По всему телу были царапины, синяки и уже менее красные пятна. Это выглядело ужасно даже для Уэнсдей. Она пожалела, что не прихватила с собой мази из трав.       Неожиданно вторая дверь, не та, в которую вошла Уэнсдей, открылась. Она на секунду напряглась всем телом, но выдохнула, когда увидела Донована. В руке он держал аптечку и стул.       — Ещё не пришёл в сознание? — спросил он.       — Нет, — ответила Уэнсдей, чуть отходя от Тайлера. — Что вы сделали со смотрителем?       — Предложил ему чаю. Он согласился и выпил. Я добавил туда снотворного. Теперь как минимум на час можно выдохнуть, — пожал плечами Галаин. — Смотритель какой-то неопытный попался.       — У них там все такие в Уиллоу Хилл, — закатила глаза Уэнсдей. Она показала жестами Вещи, чтобы тот шёл наверх и следил за смотрителем. Если вдруг он очнется, чтоб сразу доложил им, — Расскажите, как это случилось.       Донован поставил аптечку на стол и начал рассказ.       — Сегодня утром я услышал слабый стук в дверь. Сначала даже удивился, кто мог ко мне пожаловать? Быстро вышел на улицу и увидел Тайлера. Он был весь в крови и очень измотанным. От него я ничего не успел узнать, так как он сразу же потерял сознание. Я понял, что он сбежал из больницы. Просто так его бы не отпустили. Я занёс его в дом и понял, что, вероятнее всего, уже через несколько часов ко мне приедут с обыском. Вспомнил про эту комнату и положил его сюда. Она хорошо засекречена, его здесь не должны найти. Потом вколол ему жаропонижающее и оставил здесь.       — Вы думаете оставить его здесь?       — Да. Других вариантов я не могу предложить. Предполагаю, ты тоже.       — Она хорошо засекречена? — на всякий случай уточнила Уэнсдей.       — Думаю, достаточно. Они не найдут.       — Зачем она здесь нужна? — спросила она. Этот вопрос мучал её. Предположений не было.       — Долгая история…       — Мы не торопимся сильно.       — Тоже верно. Эту комнату построил я лично для моей жены, Франсуазы Галпин. Она, как ты знаешь, была хайдом. Чтобы держать его внутри, она принимала антибиотики. Но не всегда они помогали, и Хайд брал своё. Именно в такие моменты она уходила в эту комнату и ждала, пока Хайд отступит. Стены и двери здесь прочные, так что Хайд не мог вырваться, — поделился Донован. — Тайлер не знал о ней.       — Вы можете что-нибудь ещë рассказать о своей жене? — задала Уэнсдей важный для неё вопрос. — Это может быть сейчас важно.       — Я долго никому не рассказывал о ней, даже сыну... Но теперь не вижу смысла скрывать. Мы познакомились очень давно, в 1995 году. Я сразу в неё влюбился, и всё как-то само закрутилось. Через несколько месяцев я отчётливо понял, что она — та самая. Сделал ей предложение и перед свадьбой узнал о её секрете. Франсуаза не могла собраться и рассказать мне о Хайде раньше. Я знал, что она училась в Неверморе, но на мои вопросы по поводу этого она не отвечала. Я сначала испугался, но отворачиваться от неё не собирался. Она мне рассказала подробно историю проявления своего Хайда, — на этом моменте он на секунду задумался. Похоже, пытался что-то вспомнить. — Франсуаза говорила, что знала о своей особенности практически с самого детства. Ей об этом рассказала её мама, которая тоже была хайдом. Но до 1991 Хайд спал и никак не мешал Франсуазе жить. Мать отдала её в Невермор, но запретила говорить о своей особенности. Но в начале 1991 года, по её словам, Хайд резко проснулся и взял над ней власть. Она не знала, с чем это может быть связано. Первое время у неё не получалось, от слова совсем, контролировать Хайда, как она делала это раньше. Франсуаза говорила, что часто принимала его облик, а что было дальше, не помнила... Этот период она пережила с трудом. Я не спрашивал её об убийствах. Но, вероятнее всего, они были. Потому что меня всегда напрягала её реакция, когда она рассказывала о том, что было после перевоплощения в Хайда. Я думаю, она знала о том, что делает Хайд, но боялась в этом признаться. Даже мне. Для неё это была слишком личная тема. Я не хотел ранить её и не спрашивал об этом. В период нашего знакомства и общения она могла хоть как-то контролировать Хайда. Иногда пила антибиотики, но говорила, что ей действительно легче. Как будто что-то её отпустило… Забыл ещё добавить, на последнем курсе Невермора Франсуаза была знакома с Лорел Гейтс. Она мало о ней рассказывала, лишь иногда упоминала о том, что ей не нравилась эта девочка. Но та постоянно крутилась вокруг моей жены и пыталась с ней дружить. Ну и, конечно Франсуаза, знала Гаррета Гейтса. Училась с ним вместе. Но о нём вообще не говорила. Лишь только упомянула, что он скользкий тип. Это, пожалуй, всё, что я могу рассказать...       — В какой момент Франсуаза перестала себя контролировать, и её забрали в Уиллоу Хилл?       — После беременности Тайлером. У неё была послеродовая депрессия, и она больше не могла сдерживать Хайда.       — Как она умерла?       — Умерла она в Уиллоу Хилл. Мне сказали, что она сошла с ума и задушила себя, — печальным голосом ответил Донован. Ему было тяжело об этом говорить. Уэнсдей даже показалось, что на его глазах были слёзы. — Но, если честно, я уверен, что она не могла сама себя убить.       — Почему вы так думаете?       — Во-первых, в Уиллоу Хилл ей вкалывали какое-то средство, которое помогало держать Хайда. Она вполне могла быть в создании и общаться спокойно. Она не могла так быстро сойти с ума. Во-вторых, мне всегда казались подозрительными лекари из этой больницы. Сейчас уже не могу вспомнить, почему именно, но там что-то было не так. Либо это вынужденное самоубийство, либо специальное убийство.       — Вы думаете, она могла кому-то помешать?       — Она владела какой-то информацией, которую не могла рассказать мне. Думаю, именно из-за этого её убрали.       — На этом всё? — уточнила Уэнсдей. Для неё данная информация была очень полезной. Она была благодарна Галпину за то, что он переступил через себя и рассказал запретное для посторонних людей.       — Нет, она вела дневник. Может, там будет что-то полезное, я сейчас принесу, — вспомнил он и быстро пошёл за ним.       Через несколько минут Донован вернулся с дневником в руках. Он был похож на книгу в старой обложке.       — Читай всё, там может быть что-то полезное. Я не хотел читать личное Франсуазы, поэтому не трогал его с момента её смерти, — сказал он. — Мне нужно вернуться к смотрителю, он скоро проснётся. Рисковать не будем. Аптечку я принёс, там всё есть. Ещё раз спасибо, что помогаешь.       — Вам спасибо за информацию, — чуть улыбнулась Уэнсдей и проводила взглядом Галпина. Когда дверь за ним закрылась, она быстро раскрыла дневник. Тот был на вид очень старым и потрепанным. Страницы были жёлтыми, кое-где грязными.       Первые записи в дневнике были связаны со школой Невермор. Из них Уэнсдей ничего особо полезного не узнала. Только то, что Франсуаза была в хороших отношениях с её мамой. Они даже дружили. А вот Уимс она недолюбливала. Та казалась ей выскочкой и слишком самоуверенной. Уэнсдей остановилась на записях, сделанных в апреле 1991 года.

5 апреля, 1991 год.

Я не знаю, что со мной происходит. В последнее время я постоянно в голове слышу посторонние мысли. Они не мои. Страшно признавать, но я хочу убивать. Вернее, не я, а Хайд внутри меня. Он проснулся несколько дней назад, но уже полностью взял надо мной контроль. Такого раньше не было. Я не хочу причинять вред людям, но не могу больше сдерживаться.. Ещё чуть-чуть, и случится что-то непоправимое.

6 апреля, 1991 год.

Сегодня странный день. Я гуляла по парку и познакомилась с мужчиной. Он сидел на лавке, и мне показалось, что ему плохо. Я подошла к нему, чтобы как-то поддержать. Он действительно выглядел измотанным. Мы разговорились, и он рассказал то, во что я даже поверить не могла. Он был хайдом, как и я. Это слишком нереальное совпадение. Мужчина рассказал, что в последнее время чувствует то же самое, что и я. Но только он в голове постоянно слышит мысли какой-то женщины. Он говорил о том, что она заставляет его что-то сделать. Он не рассказал, что именно. У меня такого не было. Честно, я подумала, он сумасшедший. С таким странным акцентом он всё это мне рассказывал. Этого мужчину звали Дон Фрауз, и он знал истинную природу Хайда. Только он не успел рассказать мне об этом. Ему стало плохо.

      Уэнсдей на секунду не поверила своим глазам. Она только что узнала о неком Доне Фраузе, который, по словам Франсуазы, знал истинную природу Хайда. Откуда он мог знать? Кто он такой? Опять слишком много вопросов. Но ответы на них должны быть дальше в дневнике. Там было ещё много записей. Главное — Уэнсдей нашла очень хорошую зацепку, которая могла прямо подвести её к разгадке. Она мысленно поблагодарила Франсуазу за то, что та оставила его имя. Это очень поможет в будущем.       Аддамс хотела продолжить читать, но её прервали хрипы за спиной. Она даже вздрогнула от неожиданности. Уэнсдей обернулась и увидела Тайлера, который приходит в себя.       — Уэнсдей… — тяжело прохрипел он, пытаясь подняться.       — Тише, — обеспокоенно произнесла она и подошла к нему. — Тебе нельзя сильно двигаться.       — Где я?... — прошептал он ослабленным голосом.       — Ты у себя дома в тайной комнате, — объяснила Аддамс. Она параллельно копалась в аптечке, пытаясь найти обезболивающее.       — Какая комната? — удивлённо спросил Тайлер, смотря на Уэнсдей. Кажется, он полностью пришёл в себя.       — Ты о ней не знал. Она была сделала для Хайда твоей матери, — объяснила Уэнсдей. Наконец-то под руку попал нужный шприц. Она подошла к нему. — Тебе сейчас нужно успокоиться.       — Я нормально себя чувствую. Только ноги болят, — Тайлер приподнялся на кровати и с интересом рассматривал комнату.       — Дай руку.       Тайлер протянул ей левую руку, и она вколола обезболивающее. Когда Уэнсдей отстранилась и убрала шприц, увидела футболку, которая лежала на тумбочке.       — Надень. Здесь прохладно.       Он с небольшими усилиями надел серую футболку. Уэнсдей старалась не смотреть ниже его лица, но это давалось тяжело. Она дождалась, когда Тайлер полностью придёт в себя. Села на стул, который принёс Донован.       — Зачем ты это сделал? — серьёзно спросила она. Хотя её мучил другой вопрос. Как?       — Прости, что не дождался тебя. Я больше не мог... — ответил он, смотря виноватым взглядом на Уэнсдей.       — Можешь рассказать всё по порядку?       — Я… Я, кажется, почти ничего не помню... — с неким испугом в голосе прошептал Тайлер.       — Возможно, они напоили тебя специальной травой. Память постепенно вернётся, — успокоила его Уэнсдей.       — Помню только, как мне было плохо. Они пробовали на мне за день минимум десять новых препаратов… А ещё, кажется, говорили, что я недостоин общения с тобой. Что-то в этом роде. Подробностей не помню.       — Вызывали ненависть ко мне?       — Именно, — согласился он.       — Как ты сбежал?       — Я делал вид, что нахожусь без сознания. Они не проверяли моё состояние. Поэтому услышал от Аллы о том, что сегодня выключили все камеры и защиту. Что-то во мне ëкнуло. Я долго думал, стоит ли мне это делать или подождать тебя. Но Хайд неожиданно проснулся во мне утром, и я начал перевоплощаться. А что было дальше... Не помню. Помню только, как пришёл сюда и увидел отца. Всё.       — Ты рискуешь, — заметила Уэнсдей. — Ведь понимаешь, что полиция и Уиллоу Хилл не оставят тебя просто так.       — Я знаю. Но я больше не мог это терпеть. Не помню что именно, но было больно. Я бы не выдержал ещё одну дегустацию антибиотика, — хмыкнул Тайлер.       Уэнсдей смотрела на него. В глубине души она была рада, что Тайлер смог сбежать. Уиллоу Хилл — гнилое место. Неизвестно, что было бы с ним дальше. Она пока не знала, что там делали с ним, но уже готова была разнести всю эту контору к чертям собачьим.       — Я нашла зацепку о природе хайдов.       — Правда? — удивился Галпин.— Где?       — В дневнике твоей матери, — Уэнсдей протянула ему дневник. Он принял и с интересом начал разглядывать записи.       — Это отец дал?       — Да, я попросила.       — Ты — очень хороший манипулятор. Он мне семнадцать лет ничего не рассказывал о матери, а тебе вот просто отдал её личный дневник, который, наверное, даже сам не открывал, — заметил Тайлер.       — Надо уметь просить.       — Ого, здесь записи ещё со времён её учёбы в Неверморе,— парень с интересом разглядывал записки матери. Уэнсдей было даже забавно за ним наблюдать. Он как ребёнок, которому дали желаемую раскраску.       — Она была знакома с Лорел Гейтс, — Аддамс не хотела его сразу сильно шокировать тем, что его отец сам всё рассказал ей о матери. Но не сдержалась.       — Тут нет упоминания её имени.       — Потому что мне это рассказал твой отец, — Тайлер на секунду замер. Он поднял удивленный взгляд на Уэнсдей.       — Слушай, а научи меня так же манипулировать, — она выдохнула. Кажется, Тайлер не был зол.       — Характер нужно иметь, — закатила глаза Уэнсдей.       — Так у меня есть. Я вон сбежал из Уиллоу Хилл сам, — горько хмыкнул он.       — Так себе причина для гордости, — заметила Аддамс.       — Согласен, — Галпин хотел что-то ещё добавить, но вдруг резко схватился за левый бок. Он издал тихий сдержанный стон и уронил дневник на пол.       — Что случилось? — подскочила к нему Аддамс. Она быстро убрала его руку, которой он сжимал бок и подняла футболку. На коже чуть ниже живота образовалось огромное красное пятно, которое стягивало кожу вокруг. Она аккуратно притронулась к нему. — Больно?       Тайлер закусил губы и молча кивнул. Он не хотел издавать лишних звуков. Уэнсдей быстро достала из аптечки какую-то обезболивающую мазь и поспешно открыла банку. Она нанесла мазь вокруг раны. Тайлер пытался сдержать боль, но Уэнсдей прекрасно видела, как содрогалось его тело.       — Сейчас будет легче, — сказала она и убрала мазь в аптечку. — Тебе нужно отдыхать. Организм ослаб. Спи.       Уэнсдей подошла к тумбочке и написала на листке бумаги послание Доновану Галпину о том, чтобы он пробил в базе данных Дона Фрауза и скинул ей на телефон адрес его проживания. Аддамс отдала записку Вещи и приказала аккуратно передать её Галпину. Затем она взяла дневник Франсуазы и направилась к выходу.       — Если будет хуже, в аптечке есть обезболивающее. Отдыхай, мне нужно идти, — на прощание сказала она и открыла дверь.       — Спасибо, — услышала она хриплый голос Тайлера за спиной. Уэнсдей обернулась и встретилась с ним взглядом. Она не смогла сдержать полуулыбки. Он ответил тем же.       Аддамс покинула секретную комнату и направилась к катафалку. Ей не хотелось оставлять Тайлера одного в таком состоянии. Но в то же время она должна была ехать домой и подробно изучить дневник Франсуазы. У неё появилась серьёзная зацепка!       Домой Уэнсдей добралась без приключений. Родители не стали сильно расспрашивать её, так как видели нежелание дочери общаться. Она отказалась от ужина и сразу пошла в свою комнату, дабы изучить дневник.

7 апреля, 1991 год.

Меня заинтересовали слова Дона об истинной природе хайдов. Поэтому я сегодня пришла в больницу, где лежал Дон Фрауз, но его там не оказалось. Мне сказали, что он сбежал ночью. Я не представляю, где мне теперь его искать. Неужели я так ничего не узнаю?

8 апреля, 1991год.

Я полностью потеряла след Фрауза. Он мало рассказал о себе, поэтому никаких зацепок у меня нет.

      Буквы перед глазами Уэнсдей начали расплываться. Она незаметно для себя заснула. Все эти поиски и загадки выбили её из колеи.