Глава 8. Новые подробности

Скрытое временем прошлое

Когда-нибудь обязательно всплывёт

      Она сидела в катафалке Аддамс и смотрела в окно. Пол часа назад Уэнсдей наконец-то узнала историю хайдов. Она даже подумать не могла, что всё настолько сложно. Как вообще до этого можно было додуматься? Если бы не тот первый житель, то люди были бы обречены.       История казалась ей слишком запутанной, жестокой.. Самое главное - несправедливой. Почему люди, которые ничего даже не совершали должны были страдать? Почему они должны отдуваться за своих предков? Наверное, в этом и заключалась месть ведьмы.       Она ехала в Джерико к Тайлеру. Уэнсдей должна была рассказать всё ему и его отцу. Возможно Донован вспомнит ещё какие-то моменты. Ведь в дневнике были вложены записки Дона Фрауза о том, что хайды убивали всех. Их было невозможно контролировать. А значит и хайд Франсуазы тоже совершал тяжкие преступления. Осталось теперь только узнать, знала ли об этом сама Франсуаза.       Уэнсдей не переставали посещать мысли о том, как же складно всё случилось. Франсуаза встретила Дона, написала о нём в своëм дневнике, Уэнсдей встретила Тайлера, получила этот дневник и узнала о Фраузе. Вот это судьба.       Уже через несколько минут она уверенно шла по туннелю. Уэнсдей открыла дверь комнаты и зашла внутрь. Тайлер опять лежал, закинув руки за голову. Он думал.       — Я вернулась, — сказала Аддамс, снимая пальто. Она быстро повесила его на шкаф.       — Всё впорядке? Что там в Уиллоу Хилл? — обеспокоенно спросил Тайлер и присел на кровати.       — Ничего нового. Они слишком настойчиво верят, что я владею какой-то информацией о тебе, — серьёзно ответила Уэнсдей. — Это начинает раздражать. — Логика у них, конечно, правильная...       — Не первый год работают, — заметила она. — Я узнала историю зарождения Хайдов.       Тайлер после её слов даже слегка подпрыгнул на кровати. Он уставил на неё свои удивлённые глаза.       — Уже?! И ты молчишь?       Уэнсдей пересказала ему содержание дневника практически в подробностях. Тайлер слушал очень внимательно, лишь иногда поднимал брови вверх.       — Всё настолько запутанно… — задумчиво сказал он в конце рассказа. — Я даже предположить не мог, что хайд - это проклятие.       — Никто не мог предположить, — сказала Уэнсдей. Она знатно устала от такой долгой речи.       — Получается, от Хайда всё же можно избавиться.       — Получается, так.       — Дай мне чуть-чуть времени всё обдумать, — попросил Галпин. — Слишком много информации.       Уэнсдей молча кивнула и опустилась на стул. Она невольно начала разглядывать Тайлера. Он задумчиво смотрел прямо перед собой. Взгляд был пустым. Казалось его мысли далеко от реальности.       Тишину прервал звук открывающейся двери, из которой показался Донован Галпин.       — Здравствуй, Уэнсдей, — поприветствовал он её. — Еле вырвался из-под контроля.       — Споили его?       — Да. Он вчера вообще ничего пить не хотел. Я еле как сейчас уговорил его выпить чаю, — признался Донован. — Как у вас тут дела?       — Относительно нормально.       — Я вчера перед сном неожиданно вспомнил, что у Франсуазы был ещё один дневник. Её самый первый и самый личный. Она никогда не разрешала мне его трогать. Даже говорила, чтобы я его сжёг, если она вдруг умрёт первой. Я так после её смерти его и не прочитал. Не хотел копаться в личном. Но теперь подумал, что он может пригодиться, — он протянул Уэнсдей дневник.       Она украдкой посмотрела на Тайлера. Он выглядел мрачно. Кажется, они уже поговорили друг с другом и решили некоторые вопросы. Но было видно, что Тайлеру неприятно то, что отец многие годы скрывал от него правду. Практически даже без весомой причины. Просто не хотел вспоминать прошлое и травмировать сына лишний раз. Хотя так сделал ещё хуже. Но ведь никто не идеален.       Уэнсдей уступила место на стуле Галпину старшему, а сама взяла дневник и начала читать.       История пробуждения моего Хайда.       Я с 10 лет поняла, что являюсь изгоем. Внутри меня сидит какое-то малоизученное существо. У моей мамы было такое же. Именно поэтому она записала меня в школу для изгоев Невермор. Мне нравилось там учиться. У меня появились друзья-оборотни и многие другие изгои. Я никому не рассказывала почему здесь учусь. Многие даже считали меня обычным человеком. Но это не так.       До выпускного класса всё было хорошо. Но под конец обучения мой Хайд начал пробуждаться. Если раньше я только принимала его облик на небольшое количество времени, то сейчас он начал порабощать мой разум. В один момент мой Хайд совсем вышел из-под контроля. Он захватил мой разум, высвободил свой облик и выбежал на улицу. Хайд появился на каком-то общественном мероприятие и… Публично убил зама мера нашего города - Гадриэля Драрского. Это было ужасно. Я плакала и пыталась сопротивляться, но ничего не могла сделать. Я безжалостно убила человека… После этого Хайд успешно скрылся с места преступления. Я перевоплотилась в своё тело в лесу. Больше часа я тогда проплакала на сырой, холодной земле. Я ничего не могла сделать с собой. Я вынуждено стала убийцей.       После этого случая, семья Драрского подняла бунт. Они хотели добиться полного изгнания Хайдов и признания их опасными. Народ поддержал их предложение. Тут ещё повлияло то, что в стране всё больше и больше начали поступать жалобы на Хайдов. Семья Драрского была очень богата и влиятельна. Она смогла добиться полного запрета Хайдов и изгнания их из Невермора. Наша директриса не хотела делать поспешных решений, но у неё не было выбора. Как говорят в народе, Драрская надавила на неё и пригрозила увольнением. Вот так и запретили Хайдов не только в Неверморе, но и везде. И в этом была виновата больше всех я. Всех учеников-хайдов изгнали.       К моему счастью, я уже успела выпуститься из школы без скандалов. Тайна моего Хайда не была никем раскрыта. Но я до сих пор виню себя в убийстве человека. Пусть он и не был хорошим, за его спиной много грязных дел и высказываний, но никто не имеет право забирать у него жизнь. Я сейчас пытаюсь оставить это в прошлом и отпустить. Начать новую жизнь.

28 апреля 2005 года.

      Мне кажется, мой Хайд снова берёт надо мной власть. Я не могу сопротивляться, у меня нет сил. Медики поставили мне диагноз "послеродовая депрессия". Предполагаю, именно она пробудила моего Хайда окончательно. Мне страшно за мужа и только родившегося сына. Я могу их в порыве перевоплощения убить. Я не хочу повторять историю своей молодости. Я только её отпустила и начала жизнь... Что мне делать? Я теряюсь. Наверное, я не могу быть счастливой, не могу иметь семейное счастье, не могу полноценно жить... Единственный вариант сейчас - добровольно пойти в Уиллоу Хилл. Я прекрасно знаю, что это гнилое место. Но там я хотя бы никому не принесу вреда. Простите меня, Донован и Тайлер. Я не могу по-другому. Слишком вас люблю.       Последние слова растрогали не только Донована. Уэнсдей ощутила лёгкое покалывание в груди. Ей действительно было жалко Франсуазу. Она была обречена на страдания.       Тайлер молча смотрел прямо перед собой. Он не знал, что говорить, как реагировать. Он ведь даже не запомнил мать живой. Но, несмотря на это, любил её всегда.       — А я ведь тогда долго на неё злился, что она добровольно решила сдаться в Уиллоу Хилл… Я даже думал, что она просто хочет избежать ответственности за Тайлера, — тихо произнёс Донован. Ему сейчас было сложнее всех. Он помнил все эти события очень хорошо.       — Вы не знали об этом убийстве? — уточнила Уэнсдей. Глупый вопрос, но всё же.       — Нет. Я уже упоминал, что она не хотела со мной разговаривать по этому поводу, — пожал плечами Галпин.       — Всё сходится... — задумчиво произнесла Уэнсдей, а затем посмотрела на Донована. — Мы можем пробить этого человека по базе данных?       — Конечно, я сейчас принесу ноутбук, — утвердительно кивнул головой мужчина и вышел из комнаты.       — Ты хочешь проверить достоверность информации? — серьёзно сказал Тайлер.       — Да. Мне нужны весомые доказательства, — Уэнсдей посмотрела на парня. Он сильно старался скрыть свои чувства, а именно: внутреннюю боль, недоверие, удивление, какое-то сухое отчаяние. Всё это перемешалось в нём. — Тебе плохо?       — Знаешь, я в один день узнаю о своей матери столько, сколько за всю жизнь не знал. Ещё и эти убийства, тайны Хайдов… Я не был готов к этому, — сухо признался Тайлер. — Может, я тоже обречён?       — Не говори ерунды, — быстро ответила она. — Твоя мама просто попала во время ужасных событий. У всех своя судьба.       — Но у хайдов она схожа, — хмуро заметил он.       — Поспешные выводы, — ответила ему Уэнсдей. Ей не хотелось, чтобы он думал о плохом. Зачем морально обрекать себя на несчастье, когда можно бороться за счастье? Она хотела сказать ему об этом, но её прервал Донован. Он молча поставил ноутбук на стул, а сам присел на колени рядом с ним. Уэнсдей и Тайлер подошли с обеих сторон к нему и наклонились.       Донован вбил в свою базу имя Гадриэль Драрский. Ему выдало биографию этого человека.       Заместитель мера города Джерико — Гадриэль Драрский. Родился в 1940 году в селе Зарубежном. Позже вместе с родителями переехал в новый недавно построенный город Джерико. По карьерной лестнице дошёл до звания заместителя мэра…       — Это не особо интересно. Где дата смерти? — спросила Уэнсдей. Донован пролистал в самый конец статьи.       Умер в 1991 году. На него во время публичного выступления при свидетелях напал Хайд и нанёс смертельные раны. Драрский скончался на месте.       — Теперь всё окончательно сходится, — заметил Тайлер.       — Пролистайте еще ниже, — попросила Аддамс.       Семейное положение: женат. После смерти заместителя мэра его супруга Эмбер Драрская подняла бунт против Хайдов…       На этом статья закончилась.       — Подчистили информацию, — сделал вывод Донован. — Такого пропуска не должно быть в базе данных.       Неожиданно в комнату вбежал Вещь. Он жестами показал, что смотритель начинает просыпаться.       — Тааак, мне пора идти, — забеспокоился Галпин и пошёл быстрым шагом к двери. — Я оставлю вам ноутбук. Может пригодится.       — Спасибо. — поблагодарила Уэнсдей. Она была безмерно благодарна Доновану за помощь.       Как только дверь за ним закрылась, Тайлер закрыл лицо руками. Нет, он не плакал. Слёзы для слабых, ими делу не поможешь. Просто детские травмы, которые в детстве ему неосознанно нанёс отец, резали сердце. Ему было тяжело сдерживать эмоции в себе параллельно с Хайдом. Тот чувствовал боль и начинал сильнее сопротивляться.       Только сейчас Уэнсдей окончательно поняла, насколько он несчастен. У него не было любящих родителей, отец любил его, но не так, как нужно было Тайлеру, не было спокойствия, постоянный страх, безысходность, внутренняя борьба, пытки от Лорел Гейтс... И это только часть того, что он пережил за свои 17 лет. Пожалуй, он сильнее неё. Уэнсдей даже не могла поставить себя на его место. Она бы наверняка не выдержала. Это не жизнь — это ад. Возможно он и вправду был обречён, но Уэнсдей не хотела с этим смириться. Она готова была помочь ему обрести истинное счастье. И помочь не из жалости, хотя отчасти и из-за неё тоже, а потому, что любила его.       Она подошла к нему достаточно близко, как тогда, и заглянула в глаза.       — Не мучай себя. Ты не виноват, — уверенно сказала Аддамс. Она очень хотела обнять его, но... Где её нетактильность?       — Будет звучать банально, но... Спасибо тебе за помощь ещё раз, — горько улыбнулся он. — Я безмерно тебе благодарен. Не представляешь, сколько ты для меня сделала и продолжаешь делать.       Уэнсдей не знала, что говорить. Она уже сбилась со счёта, сколько раз оказывалась в таком положении рядом с ним. Теперь она окончательно поняла, что не всë можно выразить словами. Есть что-то настолько сильное, что не поддаётся описанию.       Она смотрела в его карие измотанные глаза и читала в них надежду. Она всегда умирает последней.       Как же этого хотелось... Почему бы и нет? Кто им запрещает? Гордость? К чëрту это проклятую гордость. Тайлер и Уэнсдей одновременно потянулись друг к другу за таким желаемым для них обоих поцелуем. Секунда, и их губы коснулись друг друга. Всё внутри Уэнсдей сжалось в ликовании. Вещь деликатно уполз под кровать.       Это был горький, но в тоже время очень нежный поцелуй. Она чувствовала всё те же ощущения, что и в первый раз. То же желание, та же страсть, та же надежда на счастливое будущее. Всё то же. Она доверилась ему снова, но это того стоило.       Он нежно, аккуратно прикусывал её губы, не желая сделать больно. Они оба наслаждались моментом истинного блаженства.       Наконец, они отстранились друг от друга. Уэнсдей совсем не хотелось этого делать, но пока нужно знать меру. Хотя кому они нужны.       — У меня получается? — чуть улыбнулся Тайлер, смотря ей в глаза. Уэнсдей сразу поняла о чём он говорит.       — А говорил, не умеешь манипулировать людьми. — с явным сарказмом ответила она. Тайлер тоже прекрасно понял, на что она намекает.       — Не умею через слова, — уточнил он.       — Я уже поняла.       — Ты, кажется, что-то говорила про снятие проклятья? Как это сделать?       — В дневнике написано, что нужно вызвать дух ведьмы и спросить об этом у неё.       — Это вообще возможно?       — Конечно. Я пыталась практиковать такие ритуалы, но получалось плохо. Нужно ещё изучить теорию, — тут Аддамс неожиданно осенило. — Или спросить у бабушки.       — У тебя бабушка — ведьма? — удивился Тайлер.       — Угадал. Как я раньше не вспомнила про неё?       — Тогда не будем терять времени?       — Не будем, — согласилась Уэнсдей. Она взяла из шкафа своё чёрное кожаное пальто и накинула его на плечи. — Я поеду домой, узнаю у бабушки про ритуал и вернусь.       — Буду ждать, — проговорил вслед Тайлер и проводил Уэнсдей взглядом.       Её настолько порадовала эта мысль, что она как ошпаренная рвалась домой. Ей не хотелось покидать Тайлера, но она обязательно вернётся. И вернётся уже с новыми знаниями. Они вместе обязательно снимут это проклятье и освободят всех людей.       Вот она уже выходит из катафалка Аддамсов и уверенно идёт в особняк. Ворота без лишних вмешательств открываются перед ней. Уэнсдей зашла в дом и практически сразу же встретила бабушку. Она дремала на диване.       — Бабушка.       — Что? Где? — быстро проснулась та. Она уставилась на Уэнсдей. — Вернулась наконец-то.       — Я ненадолго. Мне нужно у тебя кое-что узнать.       — Что именно?       — Как призвать духа?       — Ооооо, это достаточно нелёгкая практика, — оживилась бабушка. Она очень хорошо владела магией и знала о ней буквально всё. Поэтому любой разговор на эту тему её заряжал. — Ты ведь практиковала уже такое?       — Да. Но это было достаточно давно.       — Тогда слушай. Тебе в первую очередь нужен предмет, который связан с вызываемым духом. Конечно, лучше брать предмет, который напрямую указывает на нужного человека. Но можно взять и косвенную связь. С ней дело пойдёт щепотку больше.       — Обязательно нужен неживой предмет?       — Вовсе нет. Можно взять и живого человека, например связанного родственной линией. От этого ничего не поменяется. Затем нужно через особую практику войти в состояние транса. Ты ведь умеешь это делать?       — Умею.       — Отлично. Дух может не выйти на связь. Он получает твой запрос и сам решает отвечать или нет. В случае отказа стоит прекратить ритуал. В будущем можно будет повторить вызов, но должно пройти не меньше одного дня. У духа должно быть время на то, чтобы обдумать ваш запрос. А если он ответит, тогда общаться больше пяти минут нельзя. Ты во время транса впускаешь в себя часть чужой души, и она поедает твою энергию. Это очень вредит здоровью. Ни в коем случае не пренебрегай этими правилами. Они очень важны.       — На этом всё? — уточнила Аддамс.       — Пожалуй, да, — кивнула бабушка. — Ты уезжаешь?       — Верно.       — Я ведь знаю, куда ты ездишь. Будь аккуратна, это огромный риск, — предупредила бабушка. Уэнсдей не была удивлена бабушкиным познаниям. Она не только опытная ведьма, но и опытный человек. От неё, в отличие от родителей, невозможно ничего скрыть. — Не переживай, родители ничего не знают.       — Не говори им.       — О, нет, что ты, не буду. Сама расскажешь, когда время придёт.       — Спасибо за помощь. Передай им, что я сегодня ночую не дома, — предупредила Уэнсдей и пошла на выход.       Она вышла за пределы ворот и уже хотела сесть в катафалк, как её взгляд упал на дорожку вокруг ворот. На ней были большие следы, которые, вероятнее всего, оставили очень большие ботинки. Уэнсдей подошла поближе и поставила свою ногу на след. Он почти в два раза был больше её. Никто из семьи Аддамс не имел таких огромных ног. Очевидно, тут был кто-то посторонний.       Уэнсдей сделала заметку в голове обязательно вернуться к этому вопросу. Но терять время не хотелось, поэтому она вернулась в катафалк и поехала обратно в Джерико.       Уэнсдей уверенно шла по туннелю. Она вернулась с новыми познаниями, как и обещала. Открыла дверь комнаты и увидела Тайлера, который перечитывал дневник матери.       — Я вернулась.       — Ого, ты быстро. Я даже понять ничего не успел, — удивился Тайлер, откладывая дневник.       — Как ты себя чувствуешь? Мы можем провести ритуал прямо сейчас? — уточнила Уэнсдей.       — Конечно, можем. Я прекрасно себя чувствую. Говори, что нужно дел... — Галпин не успел договорить, потому что дверь напротив открылась, и оттуда появился Донован.       — У меня мало времени, поэтому выслушайте меня. Возможно, скоро здесь будет не так безопасно, мы ведь не знаем будущее наперёд. Конечно, нужно надеяться на лучшее, но готовиться всегда к худшему. Я решил отдать вам ключи от старого дома, который мне достался от моей бабушки. Он находится глубоко в лесу и очень хорошо спрятан. На случай, если здесь станет небезопасно, вы сможете перебраться туда, — он протянул Уэнсдей ключи и карту. — По карте вы легко сможете найти дорогу. Пусть она лучше будет у вас. Перестраховаться не помешало бы.       Уэнсдей взяла у Галпина ключ и карту. Она тоже думала о дополнительной безопасности, но Донован вновь всё решил сам. И вновь она была ему безмерно благодарна.       — Вы не представляете, как помогаете нам, — не сдержала полуулыбки Аддамс. — Ещё раз спасибо.       — Просто волнуюсь, — пожал он плечами. — Всё, мне нужно идти, не мешаю вам.       — Спасибо, пап, — произнёс Тайлер, когда тот уже собирался выходить. Донован обернулся.       — Всё ради тебя, — улыбнулся он и закрыл дверь.       — У тебя замечательный отец, — напомнила Уэнсдей.       — Теперь я знаю, — уверенно сказал Тайлер. — Ну что, приступим к ритуалу.