Глава 9. Горькая правда и сладкая ложь

Счастливые моменты

Когда-то станут памятью,

И не готов ты будешь

К столь резким переменам.

      Уэнсдей села на пол напротив Тайлера.       — Возьми меня за руку и не отпускай, пока я не скажу, — уверенно произнесла она.       Тайлер послушно исполнил её просьбу.       Уэнсдей начала входить в состояние транса. Она давно уже не занималась подобным, но теорию запомнила хорошо. Без какого-либо труда она погрузилась в загробный мир и сделала запрос на общение с нужным ей духом. Но ответ последовал не сразу. Сначала шли долгие гудки связи. А потом она неожиданно резко оборвалась. Уэнсдей на несколько секунд потерялась в пространстве между мирами. Кажется, она забыла спросить у бабушки, как правильно в случае отказа выйти из загробного мира. Обычно духи, которых она вызывала, выходили с ней на связь, а потом сами выталкивали её из их мира.       Она попыталась успокоиться и резко выдохнула. Уэнсдей с кашлем вновь оказалась в тайной комнате.       — Всё в порядке? — обеспокоенно спросил Тайлер, смотря на неё.       — Вполне, — откашлявшись, тяжело сказала она. — Дух слишком резко оборвал связь.       — Значит, не получилось?       — Да, — Уэнсдей не ожидала такой подставы. Она была уверена, что дух ведьмы хотя бы захочет над ними поиздеваться. Но не вот так вот просто оборвать связь, ещё и чуть не затащить в загробный мир её саму. — Но я попробую ещё, духу нужно дать время на раздумья. Если настойчиво вызывать, он обязательно выйдет на связь.       — Значит, не сегодня, так завтра, — разбавил обстановку Тайлер. Ему не хотелось, чтобы Уэнсдей чувствовала себя виноватой в том, что ничего не вышло. Обязательно ещё получится.       — Значит, так, — согласилась Уэнсдей. — Я думаю, ведьма что-то задумала.       — Намекаешь на то, что она очень сильна и может придумать какую-нибудь пакость.       — Да, — кивнула Уэнсдей. — Но пока не стоит об этом думать. Может быть всё, что угодно. Ты что-нибудь вспомнил?       — Нет. Я пытался, но эти воспоминания как-будто заблокированы. Я не могу даже ухватиться за какую-то деталь.       — Сильный отвар был, — сделала вывод Уэнсдей.       — А сколько сейчас времени?       Уэнсдей достала телефон и посмотрела.       — Половина десятого.       — Ничего себе. Я думал, уже за полночь.       — Ты просто переполнен информацией, поэтому тебе кажется, что время летит быстро.       — Я и думаю, почему так в сон клонит.       — Мазал рану?       — Мазал. Она уже начинает затягиваться, — Тайлер чуть приподнял край футболки и указал на светло-розовое пятно. От гноя осталась лишь корка.       — Тогда иди ложись спать, — уверенно сказала Аддамс. Она понимала, что Тайлер действительно устал. Для него этот день был полон новых событий.       — А ты? — спросил он.       — Я пока подумаю. Мне тоже нужно время, — произнесла Уэнсдей. Вот сейчас ей нужно было в тишине всё обдумать. Хотя её тоже клонило в сон. Организм требует отдыха.       — Ты ведь тоже устала. Ложись со мной. Кровать достаточно большая, — предложил Тайлер. Уэнсдей на секунду задумалась, но решила согласиться. Почему нет? Лучше уж думать лёжа, чем сидеть на деревянном неудобном стуле.       Уэнсдей молча легла на край кровати рядом с Тайлером. Она отвернулась от него и смотрела в пол. Задумалась.       Ей очень хотелось повернуться к нему и посмотреть. Но она не могла пересилить себя. Было комфортно. Незаметно для себя, Уэнсдей провалилась в сон.       Ночь прошла спокойно. Никакие сны не посещали голову Уэнсдей. Она чувствовала себя потрясающе. Наверное, никогда в жизни ей не спалось так хорошо. Рядом с ним Уэнсдей действительно чувствовала тепло.       Утром Уэнсдей проснулась рано. На часах была половина восьмого. Тайлер ещё спал. Она аккуратно встала с кровати. Почему-то у неё в груди всё сжалось. Как будто какое-то чувство тревоги охватило её. Что это может значить? Обычно у неё такое уже бывало перед каким-то страшным событием. Например, когда она шла в больницу к Юджину Оттингеру, в груди всё было сжато. Именно тогда она узнала настоящую злодейку — Лорел Гейтс. И вот сейчас было такое же чувство страха.       Уэнсдей решила, что ей стоит проверить свою семью. Вдруг с одним из них что-то не так. Может, что-то с Пагсли? Он постоянно во время своих игр случайно калечит себя. Может, в этот раз что-то серьёзное.       Она накинула на плечи всё тот же плащ и подошла к комоду. На листке бумаги написала:       "Я уехала, всё хорошо".       Затем она взяла другой лист бумаги и написала на нём послание Доновану.       Уэнсдей вышла из тайной комнаты через люк и направилась к основному входу в дом Галпиных. Ей нужно было передать Доновану письмо, чтобы на случай, если она задержится на большое количество времени, он обязательно спустился к Тайлеру хотя бы раз. Потому что ещё неизвестно, насколько безопасна его травма на данный момент. Может стать хуже.       Девушка постучала в коричневую дверь. Ответа не последовало. Может, они ещё спят? Уэнсдей подождала ещё несколько минут. Но ответа не было. Окна закрывали жалюзи, поэтому через них было невозможно ничего увидеть.       Она дёрнула ручку двери, и та легко открылась. Удивительно. Неужели Донован не следит за безопасностью? Или чувствует себя уверенным в присутствии смотрителя, у которого наверняка есть пистолет.       Уэнсдей зашла внутрь. Вокруг стояла тишина. Может, они куда-то ушли и забыли закрыть дверь? Она прошлась по первому этажу и увидела спальную комнату. Уэнсдей на секунду замешкалась. Всё-таки это чужой дом и личное пространство. Может, зря она переживает?       Но что-то тянуло её туда. Уэнсдей медленно зашла внутрь и... Замерла в ужасе. На двуспальной кровати лежал Донован Галпин с ножом в сердце. Вот так сюрприз.       Уэнсдей испуганно схватилась за дверь и также неожиданно провалилась в видение.

***

      Она оказалась в той же комнате. Только теперь в ней было темно. Лишь из окна пробивался лунный свет, который хорошо освещал спящего Донована.       Уэнсдей повернула голову и увидела силуэт человека в чёрном плаще. Этот плащ полностью скрывал того человека. Не было видно даже лица.       Человек медленно приближался к Галпину. Когда тот был уже совсем близко, Донован неожиданно открыл глаза. Они были наполнены страхом.       — Тише, тише, нет смысла кричать. Тебя никто не услышит, — услышала Уэнсдей мутный голос. Он был настолько непонятен, что она никак не могла определить, кому он принадлежит, мужчине или женщине.       — Что вам нужно? — испуганно спросил Донован, не сводя взгляда с чёрной фигуры.       — Ты слишком много знаешь, Галпин, — зловеще произнёс голос. — Тебя давно бы стоило убрать.       — Что именно я знаю? — пытался тянуть время Донован. Уэнсдей заметила, как он медленно двигался к тумбочке. На ней лежал пистолет.       — Много чего. Например, о Франсуазе и, вероятнее всего, о Тайлере.       — Ничего не знаю, — уверенно отрицал Галпин.       — Перед смертью я бы мог или могла рассказать тебе правду о нас, но не хочу тратить на тебя своё время, — усмехнулся силуэт и схватил Донована за плечо. — Так умри же, не получив ответы на свои главные вопросы.       Донован хотел было вырваться из хватки, но фигура быстро вставила ему нож в сердце. Галпин не издал ни звука. Но его лицо сморщилось в сильной боли.       — Такова была твоя судьба, Донован Галпин, — рассмеялся силуэт. — Отправляйся к твоей любимой Франсуазе, которая, кстати, вынужденно совершила самоубийство.       Фигура в чёрном плаще ещёе раз зловеще рассмеялась и вышла прочь из комнаты.       Уэнсдей хотела рвануть за ней, но комната начала уходить из-под ног.

***

      Аддамс открыла глаза. Она поднялась с пола, всё ещё не веря в случившееся. Донован мёртв, его убили. Кто это сделал, она не знает. Даже видение не помогло.       Уэнсдей, сдерживая дрожь в теле, подошла поближе к кровати. Она рассматривала Галпина. На его лице застыл ужас. Чёрный нож торчал из его тела.       Неожиданно в одеяле девушка заметила золотую серëжку. Она была достаточно маленькой, но заметной. Её, очевидно, оставил убийца.       Уэнсдей забирает серëжку себе, кидает последний взгляд на Донована и быстро уходит. Теперь времени совсем мало. Ей нужно увезти отсюда Тайлера. Ближе к обеду обязательно приедет обыск и обнаружил тело. Что будет дальше — это полный ужас и для неё, и тем более для Тайлера.       Всё слишком неожиданно, непредсказуемо, страшно. Уэнсдей трясло. Она старалась сохранять спокойствие и быстро шла обратно в тайную комнату.       Она не представляла, как скажет об этом Тайлеру. Её саму трясло от увиденного, а что же тогда будет с Тайлером? Ведь это его отец. В идеале, конечно, Уэнсдей не стоит рассказывать об этом Тайлеру. У него сейчас нестабильное состояние, и такие события могут пробудить Хайда. Тогда плохо будет всем. Но скрыть не получится.       — Вещь, скажи Ларчу, чтобы он подъехал поближе, — приказала она и прыгнула в люк.       Она остановилась перед дверью. Дрожь пробирала всё тело. Она не могла себя контролировать, не знала, что делать, что говорить, как себя вести. Ей впервые в жизни было настолько страшно.       Время шло, а она никак не могла решиться зайти внутрь. Слишком страшно. Уэнсдей выдохнула. Она теряет время, которого и так нет.       Она пересилила себя и зашла внутрь. Тайлер уже проснулся.       — Доброе утро, — улыбнулся он, когда увидел Уэнсдей. Но улыбка с лица быстро исчезла. — Что-то случилось?       Аддамс молчала.       — Уэнсдей? — обеспокоенно произнёс он с явным непониманием.       — Нам нужно уезжать отсюда, — быстро сказала Уэнсдей. Она пыталась скрыть дрожь в голосе.       — Зачем? — удивился он. — Отец сказал, здесь вполне безопасно. Или что-то случилось?       — Я тебя прошу, давай поедем в дом твоей бабушки, и там я всё расскажу, — попросила Уэнсдей. Она твёрдо решила, что сначала ей стоит увезти Тайлера подальше отсюда, а потом уже рассказывать правду. Так будет безопаснее для них. Тем более, она не знает, как отреагирует Хайд.       — Если тебе так будет удобнее… — замешкался Тайлер. Он видел, что Уэнсдей очень напряжена. Что-то точно случилось, но он не будет сразу её пытать. Раз она обещала, значит, сама расскажет. Возможно, что-то срочное. — Собираться?       — Да, — утвердительно кивнула головой Аддамс. Она была благодарна ему, что он не стал её сейчас пытать. Она обязательно всё расскажет, только сначала нужно уехать. — Накинь на себя одеяло, чтобы хоть как-то скрыться.       Уэнсдей взяла аптечку, дневник Франсуазы и письмо Доновану. Здесь ничего нельзя оставлять.       — Вещь, беги к Ларчу и покажи ему эту карту. Пусть её изучит и проложит маршрут, — сказала Уэнсдей и отдала карту. — Мы пойдём за тобой.       — Давай аптечку, она тяжёлая, — Тайлер забрал её.       — Иди за мной, — сказала она и вышла из комнаты. По туннелю они прошли к люку и вылезли наружу.       Тайлер следовал за Уэнсдей, вдыхая свежий воздух. Как же давно он не был на улице.       — А отец найдёт нас потом? — спросил он.       — Найдёт, — ответила Уэнсдей. Она подошла к катафалку Аддамсов, который стоял практически рядом с домом Галпиных. — Садись.       Тайлер сел на заднее сиденье, Уэнсдей за ним.       — Ларч, ты разобрался?       Тот положительно кивнул.       — Тогда поезжай как можно быстрее, — сказала она. Ей нужно было как-то отвлечь на время Тайлера. — Ты что-нибудь знал о своей бабушке?       — Кое-что знал, — пожал плечами Галпин. — Например, то, что она была, по словам отца, очень весёлым и жизнерадостным человеком.       — Ты видел её вживую?       — Нет. Бабушка умерла за год до моего рождения.       — От чего?       — Сердечный приступ. Она ведь жила в лесном доме, который находился далеко от города. Врачи не смогли бы всё равно туда доехать вовремя.       — У тебя нет ни бабушек, ни дедушек?       — Верно. Дедушка по папиной линии умер давно. Отец не рассказывал, почему именно, просто говорил, что неслучайно. А про родителей моей матери я и вовсе ничего не знаю. Понятно, почему, — Тайлер погрузился в свои какие-то детские воспоминания и замолк. Уэнсдей тоже молчала. Она думала, как правильно сказать ему о смерти последнего его родственника. Параллельно с этим думала о серëжке. Это прямая улика. Но вот подложенная или действительно случайная? Если случайная, то, вероятнее всего, убийцей была женщина. А если подложенная, то тогда мужчина.       Примерно через час они подъехали к старому дому, вокруг которого был густой лес. Ехать через него было ужасно неудобно. Но Ларч, как опытный водитель, смог пробраться сквозь дебри.       Дом был очень старым и ветхим. Крыша наполовину развалилась, но деревянные стены ещё казались пригодными.       — Слушай, а он точно не развалиться? — уточнил Тайлер, выходя из машины.       — Не знаю, но выглядит слабовато. — Уэнсдей тоже не была в восторге. Хотя чего она ожидала от дома в центре леса, в котором много лет никто не жил?       Тайлер подошёл к двери и чуть толкнул её. Она без особых усилий со скрипом открылась. Уэнсдей прошла следом за ним.       Внутри всё было примерно так же. Одна большая комната, в которой стоял стол, стулья, диван, кухонный гарнитур и на этом всё. Туалет был на улице.       — Не так уж и плохо, — заметила Уэнсдей. Диван был относительно чистым, стол тоже. Практически все условия для жизни были.       — Это явно получше замкнутой комнаты, — заметил Тайлер. Он упал на диван и вопросительно посмотрел на Уэнсдей. — Что случилось?       Уэнсдей встала напротив Тайлера и облокотилась спиной о стену. Она вздохнула. Время пришло.       — Твоего отца убили, — выдала она. Решила говорить прямо по делу. Зачем лишний раз мусолить воду? Он уже достаточно взрослый человек. Глаза Тайлера мгновенно округлились. Он хотел что-то спросить, но не мог выговорить ни слова. — Я сегодня утром хотела зайти к нему и обнаружила с ножом в сердце. У меня было видение, ты знаешь уже, что это такое. В нём я видела силуэт убийцы.       Тайлер наклонился вперёд и провёл руками по лицу, а затем по волосам. Он пытался собраться с мыслями.       — Это не шутка? — горько усмехнулся он и на секунду поднял глаза на Уэнсдей. Она понимала, чего он сейчас так сильно хочет услышать.       — У нас не цирк, Тайлер, — мрачно ответила Уэнсдей. — Прости, что не сказала раньше. Я тоже не могла лишний раз рисковать...       Он вновь закрыл лицо руками. Такое сложно осознать сразу. Уэнсдей, наверное, не представляла, насколько это тяжело. Даже её мрачная маска дрогнула.       Обстановка накалялась. Зловещая тишина была пропитана внутренней болью. Она не знала, как ему сейчас помочь. Поэтому просто молча присела перед ним на корточки и заглянула в глаза.       — Мне жаль… Я понимаю, каково тебе сейчас... — она пыталась говорить сдержанно. — Просто прошу, сдерживай эмоции, Хайд очень чувствителен на них..       — Дай мне успокоительное, я начинаю срываться, — отчаянно сказал Тайлер. Уэнсдей быстро достала из аптечки шприц и вколола в руку парня.       — Сейчас станет лучше... — попыталась улыбнуться Аддамс. Но теперь улыбка как никогда не шла.       — Уже вряд ли будет лучше, — горько произнёс Тайлер. — Я только начал прощать отца за своё детство… Мы только нашли коннект...       Парень хотел добавить что-то ещё, но провалился в сон. Это успокоительное быстро действует. Ему действительно сейчас лучше поспать.       Уэнсдей несколько минут смотрела на него сверху-вниз. На его лице сияло спокойствие, но Аддамс знала, что это лишь из-за препарата. На самом деле в его сердце сейчас адская буря. Теперь у него не только физическая рана, но и новая моральная.       Уэнсдей подошла к окну и долго смотрела в него. Она думала о том, что к этому нужно было быть готовыми. Убийство Донована было весьма ожидаемым событием. Ведь он действительно много знал. Слишком много.       Судя по всему, Галпин подозревал, что его могут убрать. Не просто так же он спал с пистолетом и в моменте отдал ключи от запасной квартиры. Возможно, он чувствовал свою смерть, но не хотел никого пугать.       Уэнсдей пыталась связать все эти странности за последний период времени. Сначала кто-то пишет ей угрозы, потом пытается взломать защиту дома, затем какие-то странные следы возле особняка, и самое главное — сережка. На этом моменте она достала её из кармана и принялась разглядывать. Но абсолютно никаких меток на ней не было. Просто серёжка.       Только сейчас Аддамс полностью поняла, что так и не продвинулась в расследовании своего сталкера. Не узнала о нём буквально ничего. Она увлеклась Хайдом, и было бы странно гнаться за двумя зайцами. Тем более, все мы знаем исход таких гонок.       Пожалуй, ей сейчас стоит всё-таки закончить с тайной Хайда и переходить к тайне сталкера. Слишком много всего в один момент.       Также Уэнсдей думала о том, какая шумиха сейчас начнётся. Разбирательства, расследования, обыск, допросы… И, конечно же, её опять к этому привлекут. Но есть и плюсы, возможно, получится найти ещё больше улик, касаемых преступления. Хотя не будем забывать того факта, что убийца может напрямую сотрудничать с полицией, а значит, от них она ничего не добьётся. Но это тоже не точно.       Что ей делать сейчас, она не знала. Бросать Тайлера — плохая идея. Но и сидеть сложа руки она не может. Её замешательство прервал телефонный звонок.       — Здравствуйте, Уэнсдей Аддамс, — раздался мужской голос из трубки. — Вас беспокоят из полиции Уиллоу Хилл. Вы можете сейчас подъехать в дом Галпиных?       — Что случилось? — попыталась наигранно удивиться она.       — Произошло неприятное событие. Расскажем на месте. Подъедете?       — Скоро буду, — Уэнсдей сбросила трубку. Начинается. — Вещь, оставайся здесь и следи за Тайлером. Если ему станет хуже, знаешь, что делать.       Тот положительно кивнул. Уэнсдей бросила последний взгляд на спящего Тайлера и вышла из дома.       Через час она подъехала к дому Галпина, из которого совсем недавно ушла. Вокруг него была куча полицейских машин. Сам дом был опечатан.       Она надела свою привычную мрачную маску и вышла из машины. Теперь нужно не подавать виду, что она в курсе всего.       — Здравствуйте ещё раз. Это я беспокоил вас по телефону, — сразу подошёл к ней следователь. Это был высокий мужчина лет сорока пяти. Но, несмотря на это, у него были все волосы седые. Он быстро показал Аддамс своё удостоверение и продолжил. — Сегодня в обед мы обнаружили Донована Галпина убитым в собственном доме. Убийство это или самоубийство мы ещё — не решили.       Уэнсдей изобразила то ли удивление, то ли ужас. Она вопросительно приподняла бровь.       — Вы что-нибудь знаете об этом?       — Нет. Как это могло произойти? — мрачно произнесла она.       — Расследование только начинается, мы пока ничего не знаем, — серьёзно сказал следователь. — Я могу вам задать пару вопросов?       — Конечно, — кивнула Уэнсдей. Она умерла врать. Вот сейчас и стоит применить свои умения.       Следователь медленным шагом пошёл вперёд. Уэнсдей за ним. Кажется, намечается интересная прогулка.       — Вы ведь знали Донована Галпина? — спросил он.       — Верно. Мы пересекались с ним из-за Тайлера.       — Какие у вас были отношения?       — Сомнительные, — Уэнсдей пыталась переключить себя на то время, в котором она недолюбливала отца Тайлера.       — В смысле — плохие?       — В смысле — напряжённые. Он не сильно меня уважал.       — Между вами были конфликты? — продолжал следователь.       — Нет. Только недопонимания.       — Вы можете предположить, самоубийство или убийство?       — Я не знаю, — покачала головой Аддамс. Она ещё не определилась, что ей лучше выбрать.       — Совсем-совсем?       — Могло быть и самоубийство. Я думаю, мне даже аргументировать причины не нужно, — заметила Уэнсдей. Следователь качнул головой. — Но ведь могло было быть и убийство.       — Если убийство, то кто и почему?       — Я мало знаю этого человека. Не могу предположить, — Уэнсдей чуть было не проговорилась, что главным её аргументом являлась нанесенная Галпину смертельная травма. Но быстро вспомнила, что следователь не говорил ей об этом. Это временная тайна, за счёт которой проверяют невиновность.       — Тогда на данный момент вопросов больше не имею. Можете ехать.       — Сообщите мне, если что-то обнаружится новое.       — Непременно, — кивнул головой мужчина. Уэнсдей повернулась к нему спиной и пошла прочь. Пронесло.       Она уже подошла к катафалку, как её окликнул знакомый голос.       — Вы уже уходите, мисс Аддамс? — она обернулась. За ней бежал никто иной, как Джофер Халс. — Я хотел вас попросить.       — О чём? — мрачно ответила Уэнсдей. Вот только его сейчас и не хватало.       — Если вдруг Тайлер выйдет с вами на связь, я вас очень прошу, не помогайте ему. Сразу сообщите нам. Вы ведь даже не представляете, насколько он опасен.       Уэнсдей незаметно хмыкнула. Ей было настолько смешно с этих слов, что она даже готова была улыбнуться. Хорошо, когда ты знаешь больше других.       — Пока мне нечего вам рассказать, — уверенно ответила она.       — Это хорошо. Но всё равно, имейте ввиду, это очень опасное дело, — предупредил Джофер.       — До свидания, — сказала Уэнсдей и села в машину, закрывая перед ним дверь. — Ларч, мы едем домой.       Уэнсдей вошла через главные ворота особняка. Следов уже не было. Она уверенно направилась в дом. У неё было не так много времени.       — Тучка! — радостно воскликнул Гомес, который гулял на улице. — Наконец-то вернулась домой!       — Не обольщайтесь, я ненадолго, — хмуро произнесла Уэнсдей. — Где бабушка?       — Мне иногда кажется, что у вас какие-то мутные делишки, — рассмеялся Гомес. — Она почему-то всегда знает, где ты. А мы с Мортишей — ничего.       — И где я?       — Ну как, бабушка сказала, что ты ночуешь у своей знакомой, которая интересуется хайдами. Неужели у тебя появилась подруга? — восхищённо произнёс он. Уэнсдей про себя поблагодарила бабушку. Пусть лучше будет так.       — Возможно, — хмуро сказала она. — Где бабушка?       — У себя в комнате.       Уэнсдей направилась в дом. Она открыла дверь комнаты и вошла внутрь.       — Бабушка? — окликнула её Уэнсдей. Та быстро проснулась и села на диван.       — Ох, какие люди, — улыбнулась она. — Получилось?       — Нет. Дух резко оборвал со мной связь и почти затянул в загробный мир.       — Вот я карга старая! — воскликнула бабушка. — Забыла тебя предупредить.       — О чём?       — В этом и заключается главная опасность вызова духов — людей может затянуть в загробный мир. Нужно иметь опыт и страховку, просто так можно и погибнуть! — поделилась бабушка и быстро полезла в свою дорожную сумку. Она достала оттуда браслет из белых бусин. — Возьми его и надень во время ритуала. Этот браслет не позволит духу затащить тебя в его мир. Он зачарован лично мной.       Уэнсдей приняла браслет. Она положила его в карман пальто.       — Спасибо, ты мне очень помогаешь, — улыбнулась Аддамс.       — Приятно слышать, — улыбнулась в ответ бабушка. — У тебя всё хорошо? Мне приснилась сегодня смерть.       Уэнсдей слегка дёрнулась. Как бы сильно она ни любила ужасы, видеть смерть во снах — это действительно страшно.       — Такое бывает редко. Просто из моего окружения умереть никто не мог. Там только кочерги старые, которые и без этого полумертвы.       — Ты права, — кивнула головой она. — Ты владеешь ясновидением?       — Нет. Я пыталась обучиться этому делу, но… Не моё, — заявила бабушка.       — Тогда мне нужно идти. За родителей — спасибо, — произнесла Аддамс и вышла из комнаты. Вновь бабушка ей помогла. Уэнсдей уже не представляла что было бы, если бы бабушки здесь не было.       Она вышла из дома и быстро направилась к катафалку. Уэнсдей не хотелось пересекаться с мамой. Отец ей всё расскажет.       У неё впервые появились какие-то странные чувства по отношению к своей семье. Она как будто начинала внутри смягчаться по отношению к ним. Уэнсдей впервые начала задумываться об их чувствах к ней. Раньше она никогда не уделяла им особой теплоты. Но сейчас, видя их живыми и здоровыми, душа была спокойна. Наверное, на неё так влияют последние события. Но вот проявлять эту теплоту ей предстоит ещё научиться. Это будет куда сложнее для неё. Но главное — прогресс есть. Хотя бы моральный.       — Ларч, мы едем в тот дом в лесу. Надеюсь, ты уже запомнил дорогу.       Опять тёмные, густые леса за окном. Всё вокруг казалось мрачным, загадочным. В голове были тысячи различных мыслей.       Уэнсдей надеялась, что Тайлер уже всё более-менее обдумал и пришёл в себя. Ему сейчас и так тяжело, да ещё и смерть отца.. Это страшно. Наверное, к такому никогда нельзя подготовиться морально. Всё равно ударит, как сильная молния посреди ясного неба.       Она остановилась перед старой дверью дома, за которой надеялась увидеть спокойную картину. Уэнсдей вошла внутрь.       Картина, которая перед ней предстала, была весьма неплохой. Вещь сидел в аптечке и рассматривал антибиотики. Тайлер сидел на диване и, кажется, думал. Мускулы на его лице были напряжены, глаза смотрели прямо перед собой. Он не сразу обратил внимания на Уэнсдей.       — Ты вернулась.       — Старалась, как можно скорее, — улыбнулась она. — Как ты себя чувствуешь?       — Не знаю, что ответить, — пожал плечами он. — Я поспал, полежал, подумал... Ничего не изменилось. Уже ничего и не изменить.       — Тайлер…       — Ты ведь ездила в полицию? — спросил он, поднимая на неё взгляд. На этот раз он был тяжёлым, почти слепым...       — Ты хочешь это сейчас знать? — на всякий случай уточнила она.       — Вполне. Почему бы и нет? Самое страшное уже случилось.       — Расследование только начинается.       — Знаешь, я почему-то уверен, что это спишут на самоубийство и всё. Как было с моей матерью, — уверенно сказал Тайлер.       Уэнсдей чувствовала, насколько ему тяжело об этом говорить. Но он прав. Если убийца действительно является влиятельным человеком, что очень даже вероятно, то это дело быстро свернут. Полиция сейчас уже не та, подкупная. Тем более, если это связано с Уиллоу Хилл. Могут даже всю вину спихнуть на Тайлера. Тогда это будет высший пилотаж.       — Тайлер... — она не хотела смотреть на его страдания. Понимала, что сейчас тяжёлое время для всех.       Уэнсдей подошла и обняла его. Ей просто хотелось быть с ним, поддержать хоть как-то. Он в ответ крепко прижал её к себе.       — Я ведь даже не смогу прийти на его похороны, — произнёс Тайлер.       — Сможешь. Мы почти разгадали тайну хайдов, и скоро освободим всех людей, — уверенно произнесла Аддамс. — Поверь, ты сможешь стать свободным.       — Только сейчас на это и стоит работать, — согласился он. Моральное состояние Тайлера хоть и пошатнулось, но дух остался нерушим. — Мы можем ещё раз вызвать духа?       Уэнсдей вышла из объятий Тайлера и посмотрела на него.       — Конечно, можем. Только хотела предложить, — она сняла пальто и достала из него браслет. — Садись на пол.       — Что это? — спросил Тайлер, смотря на браслет.       — Бабушка дала для большего контроля, — ответила Уэнсдей. Она села рядом с Тайлером.       Уэнсдей искренне надеялась, что в этот раз всё получится. У них мало времени, нужно решать проблему с Хайдом. Сейчас, как никогда, нужно было освободить Тайлера от проклятья. А что будет потом, то будет потом.       Тайлер взял Уэнсдей за руку, и она вновь принялась погружаться в загробный мир. На этот раз гудки были не такими долгими.       Через несколько секунд перед Уэнсдей возник силуэт старой, дряхлой ведьмы. У неё были спутанные седые волосы, горбатый нос с огромной бородавкой на конце, тонкие, белые губы и больше глаза.       Дух вышел на связь.