Глава 12. Я твой вечный кошмар

Давно ль, гордясь своей победой,

Ты говорила: она моя…

Год не прошёл — спроси и сведай,

Что уцелело от нея?

      Уэнсдей вышла из катафалка Аддамсов. Где-то над её головой вновь ударил гром, и яркая вспышка молнии озарила тёмное небо. Погода разбушевалась не на шутку. Вокруг шёл ливень, но сквозь высокие макушки деревьев он не сильно ощущался. Хотя капли всё же попадали на плащ Аддамс.       Старый дом Галпиных сегодня был по-особенному мрачен. Тени высоких деревьев зловеще падали на него. Но Уэнсдей это не особо напрягало. Она любила мрачность.       Уэнсдей потянула за ручку двери, и та легко открылась. Она вошла внутрь. В доме царила тьма. Из-за отсутствия света ничего не было видно. Но почему-то сердце начинало биться сильнее. Воздух вокруг был пропитан чем-то…       Секунда, и за её спиной дверь закрылась на щеколду. Уэнсдей быстро оглянулась назад и сразу же вернула взгляд, пытаясь вглядываться в темноту.       Яркая вспышка молнии за окном на мгновение осветила комнату. Но этого было достаточно, чтобы увидеть их. Посередине комнаты сидел на стуле Тайлер. Его руки и ноги были связаны, а тело привязано твёрдой верёвкой к деревянному стулу. Рот был заклеен чёрным скотчем. Рядом с ним с обеих сторон стояли два человека в чёрных плащах, скрывавших их лица.       Уэнсдей смотрела в глаза Тайлера. Они были наполнены испугом, отчаянием, страхом, волнением... Она в моменте поняла, что слишком сильно ошибалась.       — Уэнсдей Аддамс, — произнёс один из них. Это был женский голос. Он будто насмехался над ней. — Вот мы и встретились.       Два человека одновременно сняли капюшон. Перед Уэнсдей стояли девушка и парень. У парня была смуглая кожа, противная ухмылка на тонких губах, чёрные волосы и достаточно выразительные скулы. Девушка тоже была красива. У неё были большие голубые глаза, маленький, аккуратный, нос, пухлые губы, светлые волосы. Именно она кого-то напоминала Уэнсдей.       — Дыру в нас не прожги,— усмехнулась девушка. — Ты всё равно нас не знаешь.       Уэнсдей смотрела на них тяжёлым взглядом. Она предпочитала держать зрительный контакт с врагами. Теперь было понятно точно — они враги. И Уэнсдей легко узнала в девушке старых “друзей”.       — Меня зовут Гадриэль Драрский.       — А меня — Аделина Ансель Гейтс.       Они оба прижигали взглядом Уэнсдей, ожидая от неё реакции. Но та стояла с каменным лицом. Теперь всё понятно. Обе фамилии ей были хорошо знакомы. Значит, тогда, в доме Гейтсев ей не показалось. Мисс Гейтс действительно была беременна.       — Мы ожидали большего удивления, — изобразила грусть Аделина Гейтс. Но лицо быстро растянулось в противной улыбке. — Точно, забыла, ты ведь Уэнсдей Аддамс. Мрачная и жуткая девочка. Мило.       — Ума тебе, конечно, может, и не занимать, но в этот раз ты опять пролетела, — серьёзно сказал Гадриэль, смотря ей в глаза.       — На ошибках совсем не учишься, — сказала Аделина. Она демонстративно провела рукой по спинке стула Тайлера.       Всё внутри Уэнсдей сжалось от злости. Если это отродье ещё раз дотронется до Тайлера, будет плохо. Хоть она понимала, что сейчас находится в проигрышном положении. — Любимый, нужно рассказать Уэнсдей нашу историю. Пусть хоть перед смертью узнает правду.       Глаза девушки зловеще блеснули. Уэнсдей понимала, что нужно как-то выкручиваться из ситуации. Но в голове ничего, кроме желания отомстить этим людям и ненависти к ним, не было. Сейчас она жаждала правды. Пусть говорят.       — Ты уже и так поняла, кто я. Но тебя сейчас мучает вопрос, откуда я вообще взялась? Когда моя мать была беременна мною, родители решили до рождения никому не рассказывать обо мне. Чем они руководствовались, я не знаю. Но родилась я в самый пик несчастий моей семьи. На момент моего рождения Гаррет и мой отец уже были мертвы. Мать находилась в тяжелой депрессии и еле выжила в родах. Моё рождение не успели официально запечатлеть, так как она совершила самоубийство. Мы с моей сестрой Лорел Гейтс остались одни. Дальше сестра забрала меня, и мы росли вместе. Она очень любила меня и всю жизнь старалась вложить в меня чувство долга перед моей семьёй. Рассказы про Крэкстоуна вдохновляли меня. Вот так и родилась моя ненависть к таким, как ты, Уэнсдей Аддамс.       — Про моего отца, Леонардо Драрского, я думаю, ты тоже знаешь. Тебе, вероятно, рассказал Тайлер. А ему — его мать, — продолжил Гадриэль Драрский. — Мой отец всю жизнь презирал изгоев. Он ненавидел их и искал компромат на Невермор. Забавно сложилось, но его убил именно изгой. Вернее, хайд. У нас была очень крепкая, дружная семья. В моей памяти сохранилось много моментов с отцом. Но эти проклятые изгои всё испортили... Моя мать, Эмбер Драрская, полностью была солидарна с моим отцом. Именно поэтому после его смерти она подключила все свои связи и добилась изгнания хайдов из Невермора. Она хотела пойти дальше и закрыть всю школу, но бывшая директриса её остановила. Мать не стала сдаваться и решила полностью посвятить себя воспитанию меня. Она вложила в меня ненависть к изгоям и постоянно говорила, что я должен в будущем отомстить всем изгоям, и в особенности хайдам. Я и сам ненавижу вас. Потом, через время, когда я уже подрос, моя мать встретила Лорел Гейтс. Наша семья хорошо дружила с их семьёй, поэтому мама узнала в незнакомке ту самую дочь Гейтсев. Они разговорились и поняли, что их связывает общая цель.       — Я помню тот день, когда Лорел пришла домой и рассказала мне, что нашла союзников! Это было здорово, — радостно заявила Аделина.       — А дальше всё само закрутилось. Моя мать рано умерла. У неё во сне оторвался тромб. После её похоронен я понял, что должен исполнить её главную цель и отомстить за отца. От Лорел я узнал убийцу своего отца. Ансель Гейтс следил в те времена за Франсуазой и как-то узнал её тайну. Мы объединились и начали прорабатывать план. У Лорел уже был готовый план, который мы лишь немного усовершенствовали. Тут добавлю, что у меня с ней были не особо хорошие отношения. Она доверяла только себе, поэтому всё делала сама. И свой план тоже осуществляла сама. Нам сказала лишь следить за развитием событий. А вот, с Аделиной у меня сразу отношения хорошие выстроились. Она доверяла мне, а я ей. Но Лорел была старше нас и заставляла просто сидеть в укрытии и не высовываться раньше времени. Естественно, мы не могли сидеть без дела и следили, и изучали тебя. А параллельно выстраивали план Б на случай, если план А не сработает. Лорел Гейтс была слишком уверена в себе. Но мы понимали, что в любой момент что-то может пойти не так. Лорел обещала мне, что после победы над всеми изгоями, я смогу лично отомстить Тайлеру и его отцу.       — Но ты, Уэнсдей Аддамс, всё испортила. План моей сестры провалился. Её забрали в тюрьму, и там она умерла. Мы не смогли ей помочь. Теперь я осталась совсем одна. Представляешь, насколько я хочу мести?       — Но, к счастью, у нас был план Б, который отлично получилось исполнить, — хмыкнул Драрский. — С больницей Уиллоу Хилл мы сотрудничаем давно. У моей матери были огромные связи, именно поэтому там тоже есть лазейка. Мы приказали всем лекарям смотреть за Тайлером в оба глаза. Нам очень повезло, ведь сюда же вмешалась и ты. Мы следили не только за ним, но и за каждым твоим шагом.       — Наверняка у тебя вопрос, что тогда с Уимс? А это была всего лишь обманка. Нам нужно было ещё больше защитить себя, поэтому за счёт оборотного зелья я превращалась в Ларису Уимс. Она была мертва, а значит, нам в пользу. И тогда, в Уиллоу Хилл, была я в её теле. И те следы, которые ты точно заметила, тоже оставила я. Правда, побег Тайлера очень сильно испортил нам план. Именно поэтому мы пытались взломать систему вашего особняка, но, чёрт, она слишком сложна. За это отдаю должное. Защита отменная. Думали, что он может прятаться у тебя. Конечно, мы оккупировали дом Донована Галпина и делали доскональные обыски. Так в Уиллоу Хилл не принято, но мы настояли. Нам нужен был Тайлер. И желательно, живой.       — А убил Донована Галпина я, — сказал с ухмылкой Гадриэль. — Он слишком много знал, тем более, был шанс, что он как-то тайно помогает сыну. Хотели убрать его позже, но это было бы рискованно. Я хотел рассказать ему правду перед смертью, но, опять же, это риск. Мы знаем о твоих видениях, поэтому я решил не рисковать. Вдруг ты бы как-то увидела наш разговор. Мы разумно тебя оценили за период плана А. Поэтому недооценивать тебя не стали. И подкинуть сережку Уимс было хорошим решением.       — Мы знали, что ты обязательно пойдёшь в Невермор за ответами. Это слишком банально, Уэнсдей. Поэтому подложили в кабинет Уимс кольцо Крэкстоуна. Оно было наделено сильной магией, поэтому могло вызвать у тебя ложное видение. И да, тот дневник тоже был подкладным. Мы полностью сняли с себя подозрения. Полиция и Уиллоу Хилл полностью в нашей власти. Поэтому разыграть спектакль с якобы арестованной Уимс было проще простого. Ты очень неосторожная, Уэнсдей. Мы легко выследили тебя и узнали укрытие Тайлера. Если честно, даже не сомневались, что ты будешь ему помогать. Мы ведь всё знаем о вас. — Аделина вновь провела рукой по плечам Тайлера.       — В наш первоначальный план не входила эта встреча. Мы хотели подождать учебного года и с помощью Хайда вновь нанести удар по школе, — тут Гадриэль задумался. — А, вы же не знаете о лекарстве. Ещё много лет назад, как нам сказали, в больнице разработали антибиотик, который делает из Хайда страшного монстра невероятной силы. Его изготовили за счёт Франсуазы Галпин. И уже лекари хотели протестировать его на ней, но та как-то узнала об их плане и совершила самоубийство. Героически, не так ли? С тех пор изготовление подобного закрыли, так как хайдов больше не было. Мы хотели попробовать то же самое, но нашли более выгодную альтернативу.       — Поэтому сейчас нам ничего не мешает убить вас и отомстить за наших родственников. А всем изгоем мы отомстим чуть позже, — зловеще произнесла Аделина Гейтс.       Уэнсдей стояла в шоке. Её взгляд смотрел куда-то в пол, хоть и голова была поднята. Вся эта история очень сильно ударила по её самолюбию. Да, у неё были некие мысли о том, что в истории с Уимс что-то не сходится. Но, конечно же, она их отбросила. Это было самое обидное. Она упустила все несостыковки в истории директрисы и даже не задумалась всерьёз над ними. А теперь они оба: и она, и Тайлер, находятся в крайне опасном положение. Её вновь переиграли. Все слова вновь куда-то ушли. Она не хотела разговаривать с убийцами, и тем более, признавать своё поражение. Но ведь не всё ещё кончено.       — Что такое, Аддамс? Твоя игра закончилась. Прими это. Ты обрекла и себя, и Тайлера на смерть. Забавно, кстати, было наблюдать за развитием ваших отношений. Тёмная, мрачная Уэнсдей впервые что-то почувствовала, — Аделина вновь подошла поближе к Тайлеру и провела рукой по его скулам и волосам.       Всё внутри Уэнсдей сжалось ещё больше. Ненависть разрывала изнутри. Кровь противно залила уши. Она впервые в жизни боялась за кого-то так сильно. Нужно было что-то делать, пока не поздно.       — Я вот думаю, с кого мне начать? — ужасный голос Гадриэля раскатился по всему дому. Он достал из кармана плаща пистолет и направил его на Уэнсдей.       Аддамс всегда любила играть со смертью. Тем более, никогда её не боялась. Но почему-то сейчас особенно хотелось жить. Она просто хотела жить.       Уэнсдей быстро посмотрела на Тайлера, и что-то в его взгляде изменилось. Она за секунду поняла, что нужно чуть-чуть потянуть время.       — Как вы собираетесь убить всех изгоев? Я ведь всё равно умру. Можете рассказать, чтобы укрепить свой образ убийц, — как можно спокойней сказала Уэнсдей, смотря в глаза Аделине и Гадриэлю. Парень чуть опустил пистолет.       — Это уже другая история, Уэнсдей, — быстро перебила Аделина. — Тебе не обязательно всё знать.       Гадриэль вернул руку в прежнее положение. Теперь пистолет был направлен ровно в голову Уэнсдей. Она даже не шолохнулась.       — Я так давно мечтал это сделать, — восхищённо произнёс Драрский.       В самый опасный момент Тайлер неожиданно для врагов начал превращаться в Хайда. Верёвки на его руках и ногах мигом порвались, а лента скоча слетела со рта. Одежда разлетелась на тысячи мелких клочьев. Раскаты грозного, зверинного рëва охватили весь дом. Тайлер смог выпустить Хайда.       Это случилось настолько неожиданно, что и Гадриэль, и Аделина не успели толком среагировать. Тайлер воспользовался этой заминкой и набросился на Драрского. Хайд легко выбил из его рук пистолет. Между ними произошла борьба. Уэнсдей сразу схватила, что Драрский неплохо борется. Он буквально в одиночку сопротивлялся самому Хайду.       Когда Аделина очнулась, быстро побежала на помощь своему союзнику, но Уэнсдей быстро её перехватила. Между ними так же завязалась борьба. И Аддамс, и Гейтс шикарно сражались в рукопашном бою. Уэнсдей несколько раз хорошо прилетело по плечу, возможно, она заработала вывих и в левый бок. Но и Аделина хорошо отхватила. Аддамс удачно ей ударила прямо в рёбра. Возможно, даже сломала одно из них.       Кровь кипела в ушах, голове, заливала глаза... А мыслями управляла только месть, ненависть к этим людям. Она только начала нормально жить. Только обрела действительно близкого для неё человека. А сейчас эти мрази хотят у неё всё забрать. Нет, такого не будет. Она отомстит за всех: за себя, Тайлера, Уимс, Гуди, всех изгоев. Уэнсдей совсем не собиралась умирать здесь. Да и в целом, не собиралась умирать.       В моменте Уэнсдей увидела, что Тайлер и Гадриэль лежат на полу без сознания. Она успела только разглядеть, что Драрский был в луже крови, его лицо и грудь расцарапаны когтями, а вот Тайлер уже успел перевоплотиться обратно. Через тьму она плохо его видела. Но Уэнсдей искренне верила, что он жив. Просто временно потерял сознание. Хорошо хоть, что Драрский в отключке. Минус один, считай.       Теперь Уэнсдей и Аделина стояли напротив друг друга. Один на один.       — Отдаю должное, сражаешься ты отлично, — хмыкнула Гейтс. Она медленно полезла рукой в карман. — Вот только мы зря тянем время. Тайлер теперь тебе не поможет.       — Как и Гадриэль, — зло произнесла Уэнсдей. Она пилила взглядом соперницу. Плечо адски покалывало, но она не особо обращала на это внимания. Сейчас от неё зависит всё.       — Он жив. Обязательно жив. И я ему сейчас помогу. Только разберусь с тобой, мелкая дрянь, — Гейтс достала из кармана пистолет и направила на Уэнсдей. В таком положении она напомнила ей Лорел Гейтс в той финальной битве. Буквально один-в-один.       Аделина мелкими шагами начала отходить назад.       — Знаешь, как сильно я тебя ненавижу. Твои предки убили великого Крэкстоуна, ты убила мою сестру, которую я очень любила. Во всех моих несчастьях виновата твоя семья и в особенности ты, Уэнсдей Аддамс. Я не убийца, нет. Я просто отчищаю мир от таких, как ты. Изгоям не место на этой планете.       — Чем они мешают? — ужасным для себя голосом произнесла Уэнсдей.       — Всем. Вы не такие, как мы. Вы ненормальные.       — Ты действительно руководствуешься только этим? — Аддамс даже стало смешно. Ужасные стереотипы. Но все посторонние мысли она быстро выкинула из головы. Сейчас нужно что-то делать. Времени мало. Тайлеру нужна медицинская помощь.       — Нет. У меня есть личная неприязнь к вам. И этого уже достаточно. На месть способен только сильный человек, который может направить свою ненависть в нужное русло. Ты многого не понимаешь, Уэнсдей.       Вот здесь Аделина Гейтс совершила свою роковую ошибку. Девушка не заметила достаточно глубокого углубления в деревянном полу и наступила туда ботинком. Она оступилась и на мгновение потеряла равновесие, отводя пистолет в сторону. Этого хватило, чтобы Уэнсдей за считанные секунды подпрыгнула к ней и перехватила её руку с пистолетом. Между ними опять возникла борьба, в процессе которой Аделина несколько раз попыталась выстрелить в Уэнсдей, но промахнулась. В итоге Аддамс удачно уложила её на пол и хорошо вмазала ботинком по лицу. Как и Лорел Гейтс в своё время. Аделина потерялась в пространстве. Уэнсдей быстро подобрала с пола пистолет и направила его на Гейтс.       — Твоя игра закончена, как и родословная Гейтсев. Что ты там говорила? Слабый не способен на месть? Это ты слабая, Аделина. Ненависть убивает людей, как и перебила всю твою семью. Ты повторила их судьбу. Поздравляю, — смотря на лежащую рядом с её ногами Аделину в крови, Уэнсдей почувствовала вкус победы. Она хотела, чтобы та мучилась, но уверенно нажала на курок. Выстрел был сделан. Пуля попала прямо в сердце. Пожалуй, удар в сердце — самый эффектный. И быстрая смерть.       Теперь точно всё. Уэнсдей в моменте поняла, что сделала правильный выбор. Историю Гейтсев должна была закончить именно она. Убить последнюю из них. Отомстить. На всякий случай, она ещё раз выстрелила в Гадриэля. Мало ли что.       Уэнсдей оглянулась и быстро бросилась к Тайлеру. Только сейчас увидела его поближе. С виду, ничего страшного не было. Даже огромная лужа крови отсутствовала. Она опустилась рядом с ним на колени. Он лежал на боку, поэтому она перевернула его на спину. Внутри всё сжалось до предела.       В левой части груди, вернее, в сердце, торчала рукоятка ножа. Всё тело было тоже залито кровью.       — Тайлер… Тайлер! — она судорожно потрясла его. Неожиданно, но он открыл глаза. Они тоже были залиты кровью, но сквозь них Уэнсдей отчётливо видела его чувства.       — Уэнсдей... — тяжело прохрипел он, пытаясь поднять на неё голову. Она аккуратно придержала её.       — Тайлер? Ты меня слышишь? Потерпи немного, я сейчас тебе помогу. Только разговаривай со мной, пожалуйста… — всё тело тряслось. Она с трудом поднялась на ноги и уже хотела бежать за аптечкой, но Тайлер поймал её за руку. Аддамс пришлось вернуться.       — Спасибо тебе за всё… Я ведь и правда тебя любил. С первого взгляда на тебя в той кофейне я понял, что люблю. Впервые так сильно люблю. Ты изменила мой мир, помогла мне многое пережить… Да, у нас случилась недосказанность, но всё ведь решилось. Ты — чудо, я искренне тебе благодарен. Хотел бы провести с тобой хоть всю жизнь, но как видишь, не судьба... — его голос дрожал. Каждое слово Тайлер говорил со всё большим и большим трудом. Он смотрел на Уэнсдей и старался улыбаться. — Прости меня за всё, Уэнсдей Аддамс… Я не хотел умирать..       Тайлер закрыл глаза. Всё. Глаза Уэнсдей были залиты слезами.       — Тайлер, нет! Тайлер, открой глаза, пожалуйста! Не уходи… Ты не можешь вот так меня оставить… Мы почти нашли способ, как тебя спасти от Хайда… Тайлер… — она пыталась трясти его, но было бесполезно. Она потеряла его. Теперь уже навсегда. Слёзы градом катились по её щекам. Уэнсдей никогда не давала волю эмоциям. Но теперь всё было иначе. Она не могла по-другому... Она сломалась, теперь окончательно.       Уэнсдей несколько минут плакала, склонившись над телом Тайлера Галпина. Её слёзы омывали его мёртвое, холодное тело. Теперь она отчётливо поняла, что слёзы — это не слабость. Это следы того, что душа в человеке умеет чувствовать. Уэнсдей всегда это отрицала. Но сейчас уже смысла нет.       Пожалуй, действительно тяжело видеть, как уходит человек, который обещал быть рядом. Она всегда была готова к смерти, и не только ко своей. Но оказалось, к этому невозможно быть полностью готовым. Никогда. Хоть она и понимала, что вся жизнь — это всего лишь путь к смерти. Все мы когда-нибудь умрём. Но она не ожидала столь неожиданного исхода.       Потом она бессильно упала на ледяной пол рядом с тремя трупами и закрыла глаза. Всё тело болело, ныло. Голова раскалывалась, глаза болели от слёз, плечо с невероятной силой кололо, левый бок вообще отказал, жар окатил всё тело... Но всего этого она уже не замечала. Как жить дальше?       Да, она хотела жить, любить, полностью была готова к отношениям, а теперь... Что теперь? Всё разрушено, она сломлена. Они были изначально обречены. Уэнсдей всем сердцем ненавидела своё бессмертие. Даже сейчас ей не дали нормально умереть. Она хотела быть рядом с ним... Но осталось жива. Единственная живая. Вот только вопрос — зачем она выжила?       Лёжа на полу и смотря в потолок, Уэнсдей поняла, о чём говорила старая ведьма. Разгадкой была ненависть. Она ослепляет людей и берёт над ними полную власть. Люди с ненавистью в глазах способны на всё. Но она медленно их сводит с ума, покоряя себе. Это очень опасное оружие, против которого нет управы.       Забавно, всего лишь какая-то ненависть, а столько бед.