Эпилог

      Отец Арин — Ким Бекхён — не спеша идёт по улице, вдоль небольших, чуть покосившихся от времени домов. Он смотрит на наручные часы: Арин с бабушкой уже скоро должны вернуться с прогулки, а это значит, что пора сделать то, ради чего он вообще в этот район приехал.       Бекхён достаёт из внутреннего кармана пиджака свёрнутую бумажку. Разворачивает её и ещё раз перечитывает написанное. Удостоверившись, что всё в порядке, мужчина подходит к двери одного из домов и аккуратно прикрепляет записку. Несколько секунд отец просто стоит, уставившись на дверь, но потом, вздохнув, быстрым шагом идёт к припаркованной недалеко машине.       Закрывая дверь автомобиля, Бекхён видит вдали пожилую женщину с девочкой, которые медленно бредут по улице, о чём-то разговаривая. Уголки губ чуть приподнимаются в вымученной улыбке, и отец шёпотом произносит:       — Прости меня, Арин.       Автомобиль срывается с места и стремительно покидает узкий переулок. По щеке мужчины скатывается маленькая прозрачная капелька, но он утирает её ладонью и сильнее сжимает руль.       Арин не понимает, почему бабушка, подойдя к двери, замирает, уставившись на какую-то бумажку. Лицо женщины искажается болью, но она старательно пытается скрыть это от внучки.       Арин так никогда и не узнает, что было в той записке, и что её бабушка прорыдала в подушку всю ночь. Позже, когда Арин чуть подрастёт, бабушка расскажет ей о пожаре, наврав о том, что отец с матерью погибли именно по этой причине. Девочка не особо расстроится: ни отца, ни мать она практически не помнит: сказывается заболевание.       Ту страшную записку бабушка спустя несколько лет сожжёт, ещё раз с содроганием вчитавшись в слова, которые перечитывала уже бесчисленное количество раз: Я знаю, что поступаю неправильно, но, к сожалению, не имею иного выхода. Верю, что ты сможешь вырастить Арин достойным человеком, дать ей всё, что только будет нужно. Скажи ей, что и я, и её мать, погибли при случайных обстоятельствах: случилось короткое замыкание, и в доме вспыхнул пожар. Она не должна узнать правду, так как это просто её убьёт. И, пожалуйста, сделай так, чтобы она никогда, повторюсь, НИКОГДА не узнала о своём диагнозе. Я говорил с врачом. Он заверил, что болезнь не будет ярко проявляться. Но, на случай если вдруг всё пойдёт не так, как нужно, я оставляю на обратной стороне этой записки нужный номер. Не стесняйся звонить и консультироваться. Ещё раз прости меня, мама. Бекхён       Бабушка исполнит все посмертные желания своего сына. Арин даже и не будет догадываться о своём страшном диагнозе, живя как обычный человек. И о настоящей смерти родителей представления иметь не будет.       Только лишь после смерти бабушки Арин однажды наткнётся на очень старую статью, где рассказывалось о пожаре в её доме. Казалось бы, ничего нового она для себя бы и не узнала, если бы не вчиталась в последние строки. Говорилось, что пожарные нашли в полусгоревшем доме повешенного мужчину. Личность не была установлена, так как тело сильно обгорело, но и без того Арин поняла, кто это такой.       После этого в ней что-то изменилось. Какая-то часть её разума словно умерла, оставив после себя ненависть ко всем и всему сущему. Ненависть, которая останется с ней на всю жизнь, периодически выбиваясь наружу из своих тёмных чертог.

***

5 августа

С той ночи прошла уже неделя. За это время многое изменилось, а я всё больше и больше становлюсь похожей на Мун Чжо, делая те отвратительные вещи, о которых раньше и подумать не могла. Монстр? Маньячка? Сумасшедшая? Кто же я на самом деле? Ответа я вам, читателям этой записи, не дам, ибо и сама его не знаю. Меня, скорее всего, осудят. Но знайте что? Мне плевать. Я наконец-то нашла то место, где меня принимают такой, какая я есть. Поэтому прежде, чем бросить в мою сторону пару гневных словечек, задумайтесь: а не ваша ли это вина, что я стала такой? Думайте, вы лучше, чем я? Вспомните, как искоса смотрели на меня, шептались за спиной. И теперь сделайте вывод, кто монстр на самом деле. Я всю свою жизнь загоняла себя в рамки, жила по чужим правилам. Но теперь я могу отбросить всё это к чертям и жить свободно, избавившись от всех преград и принципов. Теперь я — это я настоящая, а не созданная кем-то гнилая копия. Теперь я буду наслаждаться жизнью сполна: убивать тех, кто мне ненавистен, писать новые романы и трахаться на старой скрипучей кровати. Но здесь, в этом грязном месте, насквозь пропахшем кровью, я чувствую себя по-настоящему живой. Я сильнее и лучше вас. Так что может считать меня психованной, мне будет плевать.       Такой была последняя запись в коротком дневнике Арин, который теперь на неопределённый срок запрятан под матрас. Она про него и не вспоминает, живя своей новой, полноценной жизнью.       Души Чон Хва и её помощника теперь, скорее всего, навечно останутся в стенах «Эдема», а тела их уже давным давно превратились в новый вкусный ужин, успешно приготовленный Бок Сун в честь новенькой в их команде — Ким Арин. Все ели мясо с удовольствием, даже девушка, которая до этого воротила нос, сейчас уплетала блюдо за обе щёки.       Как удалось оставить их смерть незамеченной? Это никому, кроме Мун Чжо, неизвестно. Он с кем-то говорил, что-то решал, и в конце концов дело замяли, запрятав в самый дальний угол архива, где оно проваляется ещё энное количество лет.       Арин и Мун Чжо стали психами, любящими друг друга до беспамятства, проживающими свою жизнь на полную катушку (как они сами думали), хотя, возможно, на самом деле так оно и было. Даже маньяки, чьи руки по локоть испачканы в крови, способны любить. Правда, себе подобных, но это уже не так важно.       Арин набрала достаточно большую популярность, как писатель, благодаря своим романам, убийства в которых были описаны очень точно и графично. Читатели думали, что у неё настоящий талант, но это было не совсем так. На самом то деле Арин брала все эти примеры из своего личного опыта, который получала благодаря Мун Чжо и другим членам команды «Незнакомцев», как они сами себя окрестили.       Мун Чжо восхищался способностью Арин убивать с какой-то особой, присущей только ей, элегантностью. Даже брызги чужой крови на её лице выглядели как какой-то причудливый макияж.       «Эдем» они покинули спустя несколько месяцев. Так как стало, как выразился Мун Чжо, неспокойно. Пора было перемещаться на новое место, оставив общежитие вместе со всеми его ужасами.       Перед отъездом Мун Чжо зашёл в комнату Арин, работающей над новым романом, и с улыбкой проговорил:       — Милая, пора собираться. Ты готова?       Каштановые волосы спадали на хрупкие плечи. Повернув голову, Арин посмотрела Мун Чжо в глаза и сказала:       — Конечно, дорогой. Осталось только сложить ноутбук…       — Ты говорила, что в последнее время у тебя застой в работе? — спросил мужчина.       — Да, новых идей совершенно нет! — с некоторым раздражением произнесла девушка.       — Ну, не расстраивайся, — ободряюще проговорил Мун Чжо, — на новом месте они у тебя обязательно появятся, гарантирую.       Арин ухмыльнулась, складывая ноутбук в сумку. Бросив последний взгляд на комнатку, уже ставшую родной, она подошла к Мун Чжо и шёпотом произнесла:       — Вот и отлично, а то мне уже становится скучно…       Стоматолог улыбнулся, и они вместе покинули помещение, громко хлопнув дверью.       Всё так, как и должно быть. В этом нет никаких сомнений.