Дружба. С привилегиями

       Возмутительно тихое утро перетекало в такой же умиротворенный день. Даже море не бросалось в ярости на скалы, а лениво облизывало их. Лениво тренькали в траве кузнечики, лениво доносились отдельные гудки тромбонов и всплески литавр: королевский оркестр хемулей тихонько репетировал по домам, ведь даже в королевском саду сегодня не проходило никаких вечеринок, розыгрышей и тэ дэ. Даже Самодержец взял выходной на изобретение новых розыгрышей для своих подданных. Муми-тролль поглядел в манящую даль, потом на друзей так называемых. Фредриксон жарил на костре сосиски, Юксаре растянулся в траве и жевал то очередную сосиску, то очередное яблоко из корзины. Пикник на взморье проходил без Шнырька. У него был в разгаре медовый месяц. Зверушка Сос переехала в кофейную банку мужа вместе со своей коллекцией пуговиц и прочего барахла, и теперь банка гремела целыми днями как настоящая гремучая змея или даже как водопад или обвал горных пород. Особо слабонервные хемули и гафсы даже заходили к ним сделать замечание, но Шнырек улыбался им до ушей (по-прежнему нечесаных), извинялся и отвечал, что он очень счастлив и сильно влюблен, как будто это его извиняло. — Какая ужасная глупость эта любовь, — буркнул Муми-тролль себе по нос. — Она превращает искателя приключений в домоседа и… — он задумался, какое слово выразит всю глубину его презрения и возмущения. — И обывателя. — Это пройдет со временем, — снисходительно заметил Фредриксон и отмахнулся ухом, и тут же добавил, немало обескуражив Муми-тролля: — Я имел в виду твой юношеский максимализм. — А в чем я не прав?! — Ну… Если ты подразумевал моего племянника, то он никогда и не был авантюристом. Муми-тролль надулся, но не спешил сдаваться и обратился за поддержкой к Юксаре. — Фредриксон прав, — огорошил его товарищ, — Шнырек по сути не изменился. Как был шнырьком, так и остался, только суетится втрое сильнее. Но и ты отчасти прав. Вся эта романтика — вредная глупость. Из-за нее перестаешь лениться и совершаешь кучу лишних движений. — Сказал зверушка, который практически не вылезает из-под юбки одной мюмлы, — добродушно поддел его Фредриксон. — Уж на что я был занят реконструкцией «Морского оркестра», а и то заметил, что кое-кто постоянно бегает и смеется в дамской компании. — Дружба, — отозвался, зевнув, Юксаре. — Это называется дружбой. Под ее юбкой мне делать нечего, а на юбке можно очень даже уютно полежать, подремать. — Как можно дружить с девочкой? — поразился до глубины души Муми-тролль. — Тем более если она уже мама двух десятков детей? Ну да, на тетку Хемулиху или Начальницу приюта она не похожа, но все равно… Б-р-р. — Ничего, это пройдет со временем, — Фредриксон усмехнулся в усы и опять, кажется, имел в виду Муми-тролля. Юксаре тоже ухмылялся самым возмутительным образом и до того развеселился, что, не доев подгоревшую в пылу спора сосиску, заговорил снова: — Неважно, женщина она или нет. Главное — мы на одной волне. Она замечательная мюмла. Без заморочек, прямо как я. Говорит что думает, делает что хочет, ничему не придает слишком большого значения. Нам нравятся одни и те же шутки. Увесистая дама с легким характером, вот я как это назову. И удобная, к тому же: мягкая, большая и круглая. А рядом с ее домом есть такая же удобная яблоня со сладкими яблоками, на которой можно скрыться, если мюмлята слишком уж расшумятся. — Это меня тоже удивляет, — вставил слово Фредриксон. — Как ты, с твоей-то ленью, переносишь всех ее детей? — Очень просто. Я не обращаю на них внимания и ничем с ними не занимаюсь. Побегают, попищат, заскучают и отстанут. Отличный способ обращения с детьми, я считаю. — Вот-вот, круглая, мягкая. — Фредриксон шпажкой с насаженной на нее сосиской обрисовал в воздухе пару окружностей. — Неужели не тянет… Потом почему-то покосился на Муми-тролля и замолк на миг, а потом как бы незаметно подмигнул Юксаре и потряс сосиской на шпажке, но Муми-тролль все прекрасно заметил. Только не понял. Но промолчал, чтобы не нарваться на очередное «это пройдет со временем». Как же утомительно, что его считают маленьким! — На шуры-муры? — наконец нашелся со словом Фредриксон, чем изрядно озадачил Муми-тролля. — Пф-ф, — ответил Юксаре и закрыл глаза. — Мне лень. — Ну что ж, — Фредриксон закончил с сосисками и достал коробку маршмеллоу. — Значит, мужу Мюмлы очень повезло, что появление рогов ему не грозит. Хемулю рога, знаешь ли, ни к чему. — Мужу? — встрепенулся вдруг Юксаре и даже приподнялся на локтях. — Хемулю? Глаза его, казалось, горели электрическим голубым светом, усы встопорщились и дрожали, как это случалось с ним только при виде сторожа парка или полицейского хемуля. Муми-тролль воспрял духом — вдруг его товарищ выйдет из спячки и соизволит отправиться в путешествие прочь от обманувшей его мюмлы. Ну, или хотя бы устроит какое-нибудь хулиганство, и колонистам опять-таки придется покинуть остров Самодержца, спасаясь от правосудия… — А ты не знал? — Фредриксон тоже уставился на него и даже не донес палочку с маршмеллоу до огня. — Вернее, она тебе не говорила? Один из моих помощников-хемулей рассказывал про своего троюродного дядю, который как раз и женат на Мюмле. Давно причем. Но он работает переписчиком энциклопедий при королевской библиотеке, и чувство долга не позволяет ему, бедолаге, покинуть контору, пока работа не будет завершена, то есть, по подсчетам его племянника, еще лет пятнадцать. Так что муж, конечно, не нагрянет домой внезапно, но я попросил бы тебя воздержаться и… — Ну вот! — с досадой проурчал Юксаре и резко сел. Кончик его хвоста, торчащий из-под полы плаща, дрожал и стучал по земле, как припадочный червяк. — Теперь я просто обязан… — он скосился на Муми-тролля, оскалился и закончил вполголоса, — шуры-муры. Потому что замужних дам нельзя… шуры-муры. Муми-тролль мало что понял, но кивнул, потому что если что-то нельзя, то Юксаре обязательно это что-то отмочит. — Не надо, пожалуйста! - разволновался Фредриксон. - Ах, кто меня за язык тянул... Юксаре, кроме ее мужа, вокруг есть и другие зверюшки, а я не хочу лишаться должности и всех своих проектов, если тебя выгонят с острова за... И разве тебе не жаль разрушать столь редкую и чистую дружбу с мюмлой? Юксаре мотнул головой так, что шляпа его слетела и чуть не угодила в костер. — Ничего подобного! — возразил он, возвращая свою драгоценную мятую и пыльную шляпу на место. — Сек… тьфу, шуры-муры — дружбе не помеха! Это называется дружба с привилегиями, чтоб ты знал. И следовать за мной тебя никто не заставляет, кстати. «Дружба с привилегиями» — повторил про себя Муми-тролль. Выражение звучало непонятно, но интригующе. Что-то еще лучше, чем просто дружба. — Мы же друзья? — спросил он в пространство, потом посмотрел в глаза Фредриксону. — С привилегиями? — Не-кх, — закашлялся изобретатель, и Юксаре тоже прыснул со смеху. — Нет! — объяснил он, держась за живот, чтобы не лопнуть от смеха. — Ты еще маленький! — Нет, но не поэтому! — перебил его Фредриксон, отчаянно краснея. — Иди давай к Мюмле. Да смотри не перетрудись, пока дружить будешь.