Часть 16. Простые житейские радости

      Вместо крика из горла вырвался лишь сдавленный, панический вздох, и Гермиона застыла с открытым ртом. Это мрачной тенью висело в шкафу, безупречно чистое и отглаженное. Она провела рукой по пуговицам сюртука, ощутила шелковистую ткань мантии, и, осознав, к чему прикасается, отдёрнула руку.       Наверное не стоило так удивляться при виде преподавательских мантий Северуса, висящих в шкафу его гостевой спальни, она и так была забита вещами из его прошлой жизни. Раньше эта комната всегда оставалась запертой, но, когда они перевезли все вещи Гермионы, Северус, оценив ситуацию, вручил ей ключ и сказал, что она может использовать это помещение так, как пожелает. Выглядел он при этом совершенно равнодушным — небрежно отмахнулся от её благодарности и ушёл вниз ставить чай.       Открыв дверь, Гермиона окинула взглядом тесную комнатёнку, вдохнула затхлый воздух и остановилась на пороге.       Окно почти полностью закрывала рулонная штора, только в ярком луче летнего солнца, пробивавшемся сквозь узкую щель над подоконником, кружились пылинки. Возле окна, у стены, стояла односпальная кровать, рядом — небольшой письменный стол. Под столом, в деревянном ящике, были свалены маггловские игрушки: несколько космических кораблей-Тиндербёрдов со сломанными крыльями и облупившейся краской, потрёпанный кожаный футбольный мяч и Экшн-Мэн с отломанной рукой. Но внимание Гермионы привлекло не это, а пробковая доска, висевшая на стене.       Она подошла ближе, чтобы лучше видеть в полумраке: к доске было приколото множество клочков пергамента, исписанных мелким почерком Северуса — в основном поправками к рецептам зелий и формулами заклинаний, похожими на записи в его старом учебнике. Кроме того, там имелось несколько слизеринских символов: вышитый герб, приколотый в углу, галстук в зелёную и серебристую полоску, повязанный вокруг герба, и слово «Слизерин», где буква «S» была нарисована цветным карандашом в виде мультяшной змейки. Было очевидно, что Северус нарисовал её в детстве, задолго до поступления в Хогвартс. На той же доске нашлась и фотография, на которой были запечатлены трое подростков лет четырнадцати, в одном из которых она узнала Северуса — бледного, с нездоровой кожей и сальными волосами. Все трое были одеты в школьные мантии и смотрели в объектив с одинаково холодным, настороженным выражением — неловкие, скованные, такие, какими подростки почти всегда получаются на снимках.       Кроме этого, к доске был приколот небольшой прямоугольник плотной белой бумаги, на котором синей ручкой было выведено «1970». Предположив, что это изнанка ещё одной фотографии, Гермиона выдернула кнопку и перевернула снимок. Эта фотография оказалась маггловской. Северус на ней был гораздо младше, в слишком коротких джинсах и неопрятной футболке, а рядом стояла девочка примерно того же роста, с гладкими тёмно-рыжими волосами, в аккуратном летнем платье. Их плечи, один на двоих, укрывал шарф с эмблемой футбольной команды «Манчестер Сити». Гермиона предположила, что это скорее всего Лили — для полной уверенности ей нужно было увидеть такие же, как у Гарри, зелёные глаза, но кто-то соскоблил с фотографии лицо девочки, оставив на его месте лишь белое пятно. Вздохнув, Гермиона вернула снимок на место.       Она уже собиралась выкинуть из головы все странности этой комнаты и заняться своими книгами — решить, какие из них можно пока оставить в коробках и убрать в шкаф, но, распахнув дверцы, наткнулась на его преподавательские мантии.       — Ох, — только и произнес Северус, войдя в комнату с двумя чашками чая. Он бросил взгляд на Гермиону, на открытый шкаф, затем поставил чашки на стол, перегнулся через кровать, поднял штору и распахнул окно. Яркий свет и свежий воздух развеяли зловещее впечатление, и Гермиона вдруг поняла, что это просто старая одежда на вешалке. Северус с болезненным стоном сел на кровать и прислонился к стене. Он весь день таскал тяжёлые коробки — без магии! — и, несомненно, заслужил отдых.       — Извини, — пробормотала она и снова бросила взгляд на его мантии. — Я не ожидала увидеть это...       Северус хмыкнул, отпил из чашки и пожал плечами.       — Сам не знаю, зачем их храню. На всякий случай, наверно.       — На какой такой «всякий случай»?       Он поднял на нее усталый взгляд.       — Понятия не имею.       Гермиона вопросительно вздёрнула бровь. Мантии в шкафу показались ей свидетельством его внутреннего конфликта. Как бы Северус ни упирался, этот факт вполне мог говорить о том, что он всё же не исключает для себя возможности когда-нибудь вернуться в волшебный мир. Гермиона затаила робкую надежду, но вслух ничего не сказала, решив сменить тему.       — А всё остальное зачем хранишь?       — Уж точно не из сентиментальности, — фыркнул он. — Честно говоря, я почти не заходил сюда с тех пор, как вернулся. — Он провёл пальцем по столу, прочертив линию в толстом слое пыли, и вытер руку о штаны. — Мама оставила здесь всё как было. Бог знает зачем.       — Она говорила об этом, когда мы с тобой её навещали. — Гермиона пристально взглянула на него. — Она всего лишь мать, которая жила надеждой, что когда-нибудь её сыну всё это снова понадобится... Когда он вернётся домой.       — Хм... Обратила внимание, что комната запирается только снаружи?       Гермиона посмотрела на засов и поняла, что он имеет в виду.       — Тебя здесь запирали? — спросила она в полном ужасе.       Северус сглотнул.       — Да. — Он помолчал, затем пояснил. — Когда у меня случались стихийные выбросы — отец считал, что это самый безопасный вариант. Теперь я не могу находиться здесь при закрытой двери... — Он посмотрел на её лицо и резко сменил тон. — Эй, не принимай это так близко к сердцу! Иди сюда.       Он похлопал по покрывалу рядом с собой, и Гермиона подсела к нему, оставив недопитый чай на столе.       — Я не хочу, чтобы сегодняшний день был про это.       Гермиона согласно кивнула.       — Сегодня начало новой жизни, — сказала она, положив руку ему на колено. — Точка, с которой мы начнём создавать новые воспоминания.       — Спасибо, — Северус накрыл её руку своей, и Гермиона тихо рассмеялась.       — За что?       — За то, что ты здесь. — Он одарил её кривоватой улыбкой и поцеловал в лоб. — Могу я всё же задать один вопрос?       — Да?       — Зачем тебе столько одинаковых книг?       Она проследила за его взглядом и увидела стопку книг «Я захватываю замок», сложенных на полу рядом с остальными коробками.       — О, — улыбнулась она. — Папа каждый год дарит мне их на Рождество.       — Одну и ту же книгу?       — Это моя любимая книга, — ответила она, думая о том, как приятно, когда можно не врать про Венделла, а просто опустить тот факт, что он не осознавал, что дарит каждый год одно и то же. Ведь для Северуса ложь посредством умолчания была вполне приемлема, он сам это говорил... — Не возражаешь, если я повешу на стену несколько снимков? — спросила она, доставая завернутые в пузырчатую пленку фотографии родителей, которые раньше висели над её кроватью в предыдущей квартире. Единственные, которые теперь у неё остались.       — Не возражаю, вешай, что хочешь.       — А вот это... — Гермиона достала их общую фотографию в рамке — однажды на прогулке по её просьбе их сфотографировал случайный прохожий. На снимке они получились так себе: оба щурились на яркое солнце, зато Северус в тот день был в беззаботном настроении и обнимал её за плечи. — ... я хочу поставить на каминную полку в гостиной.       Увидев фотографию, Северус нахмурился, но затем пожал плечами, давая понять, что согласен.

~оОо~

      Неделю спустя Северус, стоял под душем и в очередной раз наблюдал, как вода с трудом просачивается в сливное отверстие.         Гермиона органично вписалась в его жизнь, и теперь он с трудом представлял, как жил до неё. Правда, не сказать, что притирка была совсем уж гладкой. Курить тайком стало сложнее. За неделю она не раз ловила его с сигаретой на заднем дворе, когда он думал, что она в ду́ше или спит, и каждый раз очень строго отчитывала, а он каялся и обещал исправиться.       Она оказалась неряшливее, чем он ожидал, и ему регулярно приходилось сдерживать недовольные комментарии, собирая скомканную одежду в спальне и разбросанные книги в гостиной.       А ещё — всякий раз, когда она навещала Поттера или родителей, его разъедала тихая болезненная ревность.       Но в целом жизнь стала куда приятнее. Он обнаружил, что ему нравится заниматься с ней простыми повседневными делами: они вместе ходили за продуктами, вместе готовили, занимались уборкой и с удовольствием разговаривали обо всем на свете. По утрам он просыпался первым и любовался тем, как сладко она спит. Она открыла перед ним незнакомый мир, не переставая удивляться, сколько всего — по его словам — он в этой жизни упустил, и всячески стремилась помочь ему наверстать упущенное. Сводила в кино, где его чуть не стошнило от количества съеденного попкорна и выпитой газировки. Провела по магазинам в центре города и помогла подобрать новую одежду взамен поношенной. Убедила время от времени ужинать в ресторанах, которые поначалу казались ему слишком дорогими, хотя на самом деле таковыми не являлись. Когда на Коукворт-Коммон открылась ярмарка, она уговорила его пойти туда, а затем, схватив за руку, затащила на вальцер.       Если бы он отважился, то признался бы себе, что всё это ему очень нравится. Но привычка вечно ждать подвоха не позволяла окончательно поверить в то, что всё это может быть настоящим.         Вздохнув, он выключил душ, опустился на колени, подцепил двумя пальцами мокрый комок каштановых волос, забивший сливную горловину, недовольно поморщился и бросил в унитаз. Затем протёр зеркало над раковиной и вгляделся в своё отражение. Годы горьких переживаний запечатлелись в каждой морщинке, в каждом седом волоске на подбородке и в глубине угрюмого взгляда.       — Северус? — донёсся снизу её голос — Ужин почти готов.       — Иду!       Он знал, что уже очень скоро отведёт её на болота и покажет мурмурации скворцов.

~оОо~

      Несколько месяцев назад Гермиона подписалась на «Ежедневный пророк» и пару медицинских журналов, чтобы быть в курсе новостей. Теперь каждое утро сова доставляла магическую прессу в дом номер семь, неизменно прерывая их завтрак.       — Я думал, ты собиралась разослать резюме и ждать ответов, а не искать в газетах объявления о вакансиях, — сказал Северус как-то утром, освобождая от ноши усталую птицу и отгоняя её от окна. Он протянул Гермионе журнал и газету, бросив на них скептический взгляд. — Соседи может и магглы, но не слепые, — добавил он, кивком указав на сову.       — Я разослала, — ответила она, уплетая тост. — Но если вдруг где-то появится идеальная вакансия, мне бы не хотелось её упустить.       — Ну-ну, — пробормотал Северус, явно сомневаясь в вероятности подобной удачи. Он знал, что лучшими вариантами для себя она считает больницу Святого Мунго и клинику Короля Артура, но также знал и то, что самое главное для неё — иметь возможность исследовать нарушения памяти.       Северус вернулся к своей «The Guardian», а Гермиона принялась листать «Ежедневный пророк», по диагонали просматривая статьи. Внезапно она застыла, наткнувшись на колдографию стройного блондина с тонкими чертами лица и заострённым подбородком. Драко Малфой. Казалось, он совсем не изменился, но взгляд выдавал в нём человека, который повидал слишком много и утратил все иллюзии. Взгляд человека, пережившего войну. Рядом с ним стояла стройная, ухоженная и элегантно одетая волшебница — Гермиона смутно припомнила, что та училась в Хогвартсе на несколько курсов младше.       — Смотри. — Она протянула газету Северусу. — Малфой. Ты о нём спрашивал.       Северус взглянул на фотографию, прочёл текст под ней и прищурился.       — Помолвлен с Асторией Гринграсс, — прочёл он вслух.       — Как предсказуемо, — фыркнула Гермиона. Северус вопросительно взглянул на неё. — Семья Гринграсс — из Священных Двадцати Восьми. Всё как всегда.       Северус ничего не ответил, только вздохнул.       — По крайней мере, он неплохо выглядит.       — О, это, конечно, главное, — ехидно заметила она.       — Он не выбирал, в кого влюбиться, сердцу не прикажешь, — пожал плечами Северус.       — И позволь напомнить: твои обожаемые Уизли тоже из Священных Двадцати Восьми.       Гермиона не нашлась, что возразить, и почувствовала иррациональное раздражение, направленное не столько на Северуса, сколько на то, что некоторые ситуации действительно невозможно контролировать.       — Кстати, о свадьбах и Уизли, — спохватилась она, — у Гарри и Джинни свадьба в начале августа.       — Радость-то какая! — Лицо Северуса исказила жёсткая ухмылка. — Пойду подбирать себе шляпу к мантии.       Он откинулся в кресле и сделал глоток кофе, с вызовом глядя на Гермиону поверх кружки.       Она устало вздохнула.       — Я просто хочу сказать, что меня не будет пару дней.       — Пару дней? — переспросил Северус. Голос звучал спокойно, но Гермиона уловила в его словах лёгкую обиду.       — В моём приглашениии есть «плюс один», если ты вдруг надумаешь!       — В этот день я занят, — проворчал он.       — Я не называла дату.       — Неужели? — Он приподнял бровь и вернулся к газете.       Гермиона с улыбкой закатила глаза и покачала головой.

~оОо~

      В бывшей спальне Джинни было жарко и душно, и Гермиона открыла окно, впуская свежий воздух. На подоконнике стоял ящик с цветами, среди которых лениво жужжала пчела. Свои пыльцевые корзиночки она уже успела набить так туго, что летала медленно и неуверенно, будто пьяная, а Гермиона машинально наблюдала за ней в ожидании начала свадебного торжества. Молли за её спиной суетилась над причёской Джинни, даже не пытаясь скрыть материнскую гордость по поводу свадьбы единственной дочери.       На лужайке рядами были расставлены стулья, образуя проход, ведущий к алтарю, возле которого играла зачарованная арфа. Стоял великолепный летний день, какие бывают только в августе: яркое солнце, тёплый, лёгкий ветерок, воздух, напоённый благоуханием трав и цветов. Казалось, этот день тянется бесконечно, окутанный сказочным золотистым сиянием.       Гости уже начали рассаживаться по местам, когда во внутреннем дворике появились Гарри и Рон. Оба выглядели великолепно в своих светло-серых парадных мантиях. В петлицы были вставлены веточки пыльно-голубой гортензии — в тон платьям подружек невесты и букету Джинни. Талия, появившаяся следом, встретилась взглядом с Гермионой, и выражение её лица стало таким, будто она хотела сказать: «Да, Рон отлично выглядит. И он — со мной». Впрочем, это длилось всего мгновение, потом Талия отвела глаза и ушла, а Гермиона подумала, что, возможно, ей это просто померещилось.       Она ещё смотрела вслед Талии, когда её внимание привлёк тихий щелчок. Так и есть — замочек её маленького, туго набитого клатча расстегнулся. Серебристый клатч идеально подходил к платью, но был абсолютно непрактичным, во всяком случае косметика, духи, волшебная палочка и телефон помещались в нём с большим трудом. Гермиона в который раз пожалела, что не догадалась наложить на него те же чары, что и на свою старую бисерную сумочку. Заниматься этим сейчас было некогда, поэтому она просто запихала всё поглубже и с силой надавила на клапан, заставив замочек закрыться.       — Пора, — сказала она и, обернувшись, залюбовалась подругой. Джинни в элегантном платье из тонкой струящейся ткани с открытыми плечами и декоративным кружевом по лифу действительно была очаровательна. — Ты выглядишь прекрасно, Джин, — с искренней улыбкой сказала она.       — Вы все прекрасно выглядите, — Молли промокнула глаза платочком. Гермиона мысленно сравнила себя с другими подружками невесты и слегка расстроилась: одинаковые платья на них сидели лучше, чем на ней, поскольку Луна и Талия были выше и стройнее. Видимо, зря они с Северусом в последнее время так увлеклись едой навынос. Но потом она решила, что сегодня день свадьбы её лучших друзей, и она слишком рада за них, чтобы переживать о такой ерунде.       — Давайте я сфотографирую вас вместе, — сказала Молли, взяв Гермиону за руку и подводя к Джинни.       Молли успела сделать несколько снимков, когда клатч Гермионы снова раскрылся, на сей раз вывалив всё содержимое на пол. От удара о деревянный пол из телефона вылетел аккумулятор, а духи, палочка и косметические мелочи разлетелись в разные стороны. Извинившись, она кинулась собирать своё добро, и тут раздался стук в дверь — пришёл Артур, чтобы вести дочь к алтарю. Быстро запихав всё обратно, Гермиона поспешила следом.       Церемония получилась невероятно трогательной. Гарри и Джинни, без сомнения, были отчаянно влюблены друг в друга, и Гермиона смотрела на них сквозь пелену счастливых слёз. После войны осталось слишком мало поводов для радости, и вновь оказаться в Норе среди своей практически второй семьи и близких друзей было просто бесценным подарком судьбы.       Задумывалась ли она, каково это, когда кто-то ухаживает за тобой за столом, как Билл ухаживал за Флёр? Или о том, что однажды у неё будет собственная свадьба, где она будет стоять у алтаря и признаваться кому-то в вечной любви? Она смотрела на рыженьких девочек-цветочниц и мальчиков-пажей (наверняка дальних родственников Уизли), и думала о том, каково это — качать собственного ребёнка на коленях?       Могла ли она представить Северуса в подобной роли?       Возможно, на краткий миг и могла. Почему бы и нет?

~оОо~

      Гермиона пробралась сквозь толпу, пересекла внутренний дворик и спустилась на лужайку. Разбившись на небольшие группы, гости болтали и смеялись, попивая прохладительные напитки и обмахиваясь программками церемонии. Длинный стол в саду ломился от угощений, и гости столпились вокруг, чтобы набрать еды в тарелки и разбрестись по саду. Артур хлопотал у гриля, то и дело посылая в воздух огненные шары и обжигая брови всем, кто оказывался поблизости.       Гермиона ещё стояла в очереди к столу с закусками, когда рядом раздался очень серьёзный детский голосок:       — Бабушка, принести тебе что-нибудь попить? Или сэндвич?       Обернувшись, она увидела Андромеду Тонкс, сидевшую в плетёном кресле. Рядом с ней, на подлокотнике, пристроился Тедди Люпин, одетый в парадную рубашку с галстуком-бабочкой и нарядные шорты, из-под которых выглядывали разбитые коленки. В ожидании ответа он болтал ногами, и подошвы его мокасин едва касались травы.       — Нет-нет, всё в порядке, Тедди, — заверила Андромеда, хотя её голос звучал устало. Гермиона вспомнила семейное древо Блэков и подумала, что Андромеде, должно быть, всего лет пятьдесят, и тем не менее выглядит она худой и измождённой, а её седые волосы, несмотря на столь торжественный повод, небрежно собраны в пучок на затылке.       Гермиона наполнила свою тарелку всякой всячиной и направилась к ним.       — Привет, Тедди, — сказала она, усаживаясь в плетёное кресло рядом с Андромедой.       — Привет, Миона.       — Давненько я тебя не видела. Ты вырос. — Тедди улыбнулся и выпрямился, чтобы казаться ещё выше. — А это, должно быть, твоя бабушка? — Гермиона повернулась к Андромеде и представилась. — Гермиона Грейнджер. Я... была знакома с Нимфадорой. Андромеда еле заметно вздрогнула, но всё же нашла в себе силы поздороваться и улыбнуться. Казалось, она мёрзнет, несмотря на жару.       — Бабушка, принести тебе плед?       — Уймись, Тедди, — довольно сухо ответила Андромеда, — со мной всё в порядке. Заметив, что он расстроился, Гермиона обратилась к нему с просьбой:       — Тедди, ты не мог бы принести мне бузинной настойки? Я хотела её взять, но потом совсем забыла.       Мальчик улыбнулся, кивнул и убежал. Глядя, как он протискивается к столику с напитками, Гермиона сказала Андромеде:       — Он очень переживает за вас.       — Знаю, — со вздохом ответила Андромеда, — а должно бы быть наоборот.       Гермиона искоса смотрела на неё и думала о том, как же всё-таки она похожа на свою сестру — если не считать глубокой печали в глазах, на которую Беллатрикс никогда не была способна.       — Тедди знает, что вы его очень любите, он постоянно о вас говорит. — Гермиона старалась держаться уверенно, помня о том, как Джинни призналась на Хэллоуин, что Андромеда не справляется с внуком.       — Он боится за меня, но так не должно быть. Это слишком тяжёлое бремя для ребёнка.       — Да… это действительно нелегко.       — Мальчик, полный магии и жизни… и старая женщина, полная… «Полная горя», — мысленно закончила фразу Гермиона, уверенная, что именно это Андромеда и собиралась сказать. Муж, дочь, зять, кузен, даже сестра, как бы она к ней ни относилась — на войне она потеряла почти всю семью, и у неё даже не было возможности оплакать их — судьба сразу же вручила ей осиротевшего внука, нуждавшегося в её безраздельной любви и заботе.       — Мне так...       — Держи, Миона, — прервал её Тедди, вернувшись с полным бокалом бузинной настойки.       — Спасибо, Тедди. — Гермиона забрала бокал и осторожно отпила немного, чтобы не расплескать.       — Добрый день, — раздался новый голос, развеяв напряжение. Гермиона подняла глаза и увидела профессора Макгонагалл. — Андромеда! Помню-помню, как вы выиграли для Слизерина Кубок школы по квиддичу в финальной игре против Гриффиндора в… ох, в каком же это было году?       — В семьдесят втором, — подсказала Андромеда.       — Ты играла в квиддич? — изумился Тедди.       — Да, — ответила она, — а ты думал, я была на такое не способна? — Андромеда улыбнулась ему и обняла, когда он снова устроился на подлокотнике кресла.       — Нет! Я так не думал! — запротестовал он, и тут же полюбопытствовал. — А ты хорошо играла?       — Хорошо? — встряла в разговор Макгонагалл. — Она была великолепна! К прискорбию для моего собственного факультета.       — Тедди, это профессор Макгонагалл, — объяснила Гермиона, — когда ты поступишь в Хогвартс, она станет твоей директрисой.       — Если доживу, — добавила Минерва.       Гермиона натянуто улыбнулась.       — Профессор, садитесь на моё место! Расскажите Тедди, каким прекрасным игроком в квиддич была его бабушка. — Гермиона хотела было встать, но внезапно Андромеда положила руку ей на запястье и посмотрела на неё с мольбой.       — Забудьте всё, что я сказала! Я всего лишь глупая старуха, которая расчувствовалась на свадьбе, — прошептала она, стараясь, чтобы Тедди не услышал. — Я люблю этого мальчика больше всего на свете. У нас всё хорошо.       Гермиона накрыла рукой её ладонь и тихо ответила:       — Я знаю.       Андромеда ещё раз пристально посмотрела на неё и убрала свою руку. Макгонагалл бросила на них быстрый взгляд и промолчала.       Гермиона поднялась со своего кресла и отправилась на поиски чего-нибудь покрепче бузинной настойки и кого-нибудь более компанейского, кто помог бы развеять её внезапную тревогу. Напоследок она оглянулась и увидела, что Минерва уже заняла её плетёное кресло и начала оживлённую беседу с Андромедой.       Побродив среди гостей, она заметила у стола с напитками Рона, Талию, Невилла, Луну и ещё нескольких знакомых по школе, и присоединилась к их компании.       — Эй, ‘рмиона, — промычал Рон с набитым ртом, — а где твой таинственный «плюс один»?       — Рон, ну хватит уже! — простонала она, пробираясь к столу, чтобы налить себе красного вина.       — Но Джинни говорила...       — Она тебя разыграла, — Гермиона залпом опустошила половину бокала и снова наполнила его доверху. — В любом случае, я не понимаю, с какой стати тебя это волнует.       — Справедливое замечание, — пробормотала Талия себе под нос.       Рон предпочёл проигнорировать её слова. Вместо этого он окинул взглядом друзей и возмущённо воскликнул:       — Даже Невилл и Луна пригласили своих «плюс один» на вечернюю часть!.       — Что значит «даже»? — недовольно уточнил Невилл.       — Рон, ты, как всегда, сама тактичность! — одёрнула его Гермиона и повернулась к Невиллу. — А кто твой «плюс один»?       — Помнишь Ханну Эббот? — спросил он, краснея. — Мы встречаемся.       — Это здорово, Невилл, — заверила она, сжав его руку, а затем повернулась к Луне. — А у тебя как дела? Я так понимаю, Рольф вернулся из Индии?       — Ненадолго, — мечтательно ответила Луна.       — Значит, только ты до сих пор без пары, — ухмыльнулся Рон, и Талия пихнула его локтем в бок — то ли чтобы заставить замолчать, то ли чтобы напомнить о своём присутствии.       Гермиона закатила глаза.       — Я как-нибудь переживу.       Лгать посредством умолчания оказалось неожиданно легко и даже весело, и она задумалась, не пора ли уже беспокоиться о том, что некоторые слизеринские черты Северуса явно начали передаваться ей.       Когда разговор перешёл на другие темы — на будущие свадьбы и споры, кто женится следующим — Гермиона перестала вникать в общую беседу и решила проверить, нет ли сообщений от Моники. Порывшись в клатче, она обнаружила, что не может на ощупь найти телефон, и решительно вытряхнула всё содержимое на ближайший столик. Палочка, губная помада, румяна и духи были на месте, а телефон исчез.       — Что случилось? — спросила Луна, пока остальные продолжали оживлённо болтать.       — Я потеряла телефон, — растерянно ответила Гермиона. В последнее время с Венделлом не случалось никаких эксцессов, а это означало только одно: период затишья чересчур затянулся, и Венделл вот-вот сорвётся. Мысль о том, что Моника не сможет связаться с ней, если что-то вдруг случится, приводила её в ужас.       Гермиона попыталась вспомнить, когда в последний раз держала его в руках: после происшествия в комнате Джинни она вставила на место аккумулятор и установила виброзвонок. На церемонии она телефон точно не трогала, а перед разговором с Андромедой проверила, нет ли новых сообщений.       — О, возможно, сейчас мы узнаем ответ, — сказала Талия, отвлекая Гермиону от поисков.       — Какой ответ? — спросила она, обернувшись, и увидела, как Джинни выходит на середину лужайки, а Молли собирает незамужних девушек ловить букет.       — На вопрос, кто следующей выйдет замуж. Пошли.       — О нет, я...       — Гермиона! — позвала Молли, не оставляя ей выбора. Она запихнула всё обратно в клатч и присоединилась к группе хихикающих девушек в центре лужайки.       Джинни повернулась к ним спиной.       — Готовы? — крикнула она. — Три, два, один... — И запустила букет над головой. Он описал дугу в воздухе и, к огромному облегчению Гермионы, угодил в руки какой-то юной кузины Уизли, отчаянно покрасневшей под одобрительными возгласами и аплодисментами толпы.       Вздохнув с облегчением, Гермиона ещё некоторое время поискала телефон, но, не желая посвящать этому весь день, просто сделала объявление о пропаже и попросила любого, кто найдёт, вернуть его ей.       — Найдём, — заверил её Рон, — вряд ли кто-то здесь знает, что делать с мобильными телефонами, хотя... будем надеяться, что его найдёт не отец — он наверняка не захочет его возвращать.

~ оОо~

      Вскоре Гермиону кто-то окликнул, и, обернувшись, она увидела Минерву Макгонагалл, которая пробиралась к ней через всю лужайку, и выражение лица у неё было какое-то странное.       — Мисс Грейнджер, вы это искали? — спросила она, протягивая ей мобильный телефон. — Когда вы сидели в кресле рядом с Андромедой, он, похоже, выпал и завалился между подушками.       — О! Спасибо! — обрадовалась Гермиона, забирая телефон. — Моя сумка всё время… — продолжила она и осеклась, заметив, что Макгонагалл по-прежнему напряжённо смотрит на неё. Телефон завибрировал, она опустила взгляд и прочла: «Получено два сообщения от Северуса». Было совершенно очевидно, что Минерва прочла его имя, написанное чётким шрифтом и безо всяких сокращений. Гермиона, затаив дыхание, ещё несколько мгновений смотрела на телефон, прежде чем поднять глаза и встретиться с ней взглядом. Пожилая женщина открыла было рот, но Гермиона её опередила.       — Мне нужно проверить, всё ли в порядке у Джинни, — солгала она и, прошмыгнув мимо директрисы, скрылась в доме.       Запершись в ванной, она села на закрытое сиденье унитаза и, тяжело дыша, обхватила руками голову.       — Вот дерьмо, — пробормотала она. Самое обидное, что в сообщениях не было ничего важного — Северус просто спрашивал, как дела и хорошо ли она проводит время. Отвечать она не отважилась.       За окном слышались смех и оживлённые разговоры, и Гермионе не верилось, что всего минуту назад она наслаждалась жизнью вместе со всеми. Теперь это казалось ужасно далёким, а ощущение радости и покоя рассеялось без следа, оставив в груди только холод и пустоту.       Она наклонилась над раковиной и плеснула в лицо водой, а затем начала медленно дышать, как делала всегда перед важными экзаменами, чтобы привести мысли в порядок. Надо просто поговорить с Макгонагалл — она человек тактичный, к Гермионе, да и к Северусу всегда относилась хорошо, она всё поймёт и никому не скажет. Но мысль о письмах, к которым Северус не прикасался годами, а потом прочёл все разом, не давала ей покоя. Гермиона и мотивы Северуса не понимала до конца, а что теперь подумает Макгонагалл — вовсе не представляла.       Когда голова перестала кружиться, она поправила макияж, собралась с духом и вернулась на вечеринку.

~оОо~

      Вскоре солнце село, принеся облегчение от дневной жары, и среди раскидистых ветвей зажглись фонари, отбрасывая на траву круги тёплого света. Большинство гостей уже переместилось в шатёр, и Гермиона присоединилась к общему веселью. Она пила вино, много танцевала и даже сумела получить удовольствие от вечера. Однако, по мере приближения ночи, алкогольный туман постепенно рассеялся, мысли вернулись к Северусу, и её охватило внезапное желание услышать его голос. Как ни старалась она отмахнуться от этого неуместного порыва, в итоге всё равно оказалась во внутреннем дворике, с указательным пальцем, зависшим над зелёной кнопкой вызова. Проклиная собственную нерешительность, она нажала «Позвонить».       Длинные гудки долго оставались без ответа, и Гермиона представляла себе, как он мечется по дому в поисках телефона (нового, купленного после того, как он разбил предыдущий). Он редко носил его с собой, хотя она тысячу раз пыталась ему втолковать, что именно в этом и заключается смысл понятия «мобильный». Наконец, когда она уже ожидала, что звонок уйдёт на голосовую почту, в трубке раздался его хрипловатый голос:       — Алло!       — Привет, — тихо ответила она.       — Что-то случилось? — спросил он подозрительно. — Не ожидал, что ты позвонишь.       — Знаю, просто... захотелось услышать твой голос.       — А-а, ясно, — ответил Северус, и Гермиона поняла, что он ей не поверил.       — Ч-чем ты занимался? — неуверенно спросила она.       — Ничем особенным... Гермиона, у тебя всё в порядке?       Она колебалась.       — Да, — ответила она в конце концов и, постаравшись заставить голос звучать увереннее, добавила, — просто соскучилась.       — Серьёзно? Мы же завтра увидимся.       — Ну... я сегодня переволновалась.       — Из-за свадьбы? — усмехнулся он. — Смотри там, не придумывай себе ничего!       Она выдавила смешок:       — И в мыслях не было.       — Иди развлекайся, — уже мягче сказал он.       — Хорошо.       — Ладно, до завтра.       — Да. Пока.       Она нажала отбой, прижала телефон к груди и со вздохом устремила взгляд в сторону сада. После разговора ей стало немного легче, но она прекрасно понимала, что неприятное объяснение с Северусом ещё впереди.       — Это был он? — знакомый голос с шотландским акцентом заставил её вздрогнуть.       Гермиона оглянулась и увидела Макгонагалл, казавшуюся очень бледной в лунном свете.       — Не понимаю, о чём вы говорите! — торопливо ответила Гермиона, и её слова прозвучали резче, чем ей хотелось.       Минерва подошла и встала напротив, глядя мимо неё на огромную луну.       — Я тоже ничего не понимаю, — ответила она. Гермиона почувствовала на себе её пристальный взгляд, но продолжила разглядывать сад. — И тем более не понимаю, как работают эти маггловские штуковины... но подозреваю, что у вас есть какая-то связь с Северусом Снейпом.       — Я не могу об этом рассказать.       — Почему?       — Не могу и всё, — упрямо повторила Гермиона. — Он не... — Она запнулась и закусила губу, понимая, что если продолжит, то наговорит лишнего. — Нет. Не скажу, — решительно заключила она. Хоть сердце и сжалось от сочувствия к пожилой учительнице, в этот момент она осознала, что Северус значит для неё теперь, и внезапно поняла, что уже почти готова открыть ему правду о родителях. Она старалась не думать о том, что теперь может вообще потерять его из-за сегодняшней оплошности с телефоном.       — Это довольно эгоистично! — резко заметила Макгонагалл.       — Прошу прощения?       — Извините, — вздохнула Макгонагалл, покачав головой, и на мгновение прикрыла глаза. — Я не это имела в виду. Просто… я пишу ему. Часто пишу, если честно, но он не отвечает.       — Знаю, — тихо ответила Гермиона. — Но он читал ваши письма, клянусь. Не хочу притворяться, будто понимаю, как устроен его мозг, но думаю, для него это важно.       Минерва сдержанно улыбнулась.       — Наверное, вы правы. Насколько я его знаю, если бы он действительно не хотел этих писем, он бы потребовал от меня прекратить.       — Это точно, — усмехнулась Гермиона.       Макгонагалл тихо вздохнула.       — Вы можете сказать хотя бы, всё ли у него в порядке? — спросила она.       Гермиона наконец встретилась взглядом с Минервой, увидела в её глазах затаённую надежду и глубокую печаль, и медленно кивнула.       — Да... думаю, да.       — Спасибо, — тихо сказала Макгонагалл. — Мне этого вполне достаточно.       — Вы ведь... никому не расскажете?       — Нет, если Северус этого не хочет.       — Спасибо, профессор.       Макгонагалл кивнула в знак согласия. Внезапный взрыв фейерверка в глубине сада заставил их обеих вздрогнуть, озарив лица вспышками зелёного, синего и золотого света. Наблюдая, как огненные искры разлетаются в воздухе, Минерва сказала:       — Хорошо, когда есть что праздновать, правда?       Гермиона кивнула, и Минерва молча сжала её руку.

~оОо~

      На следующее утро Гермиона аппарировала в Коукворт, отчаянно желая просто быть рядом с Северусом. Заниматься рутинными делами, слушать его ворчание по поводу всякой ерунды, вместе читать, гулять в парке, держась за руки, чувствовать, как он целует её в губы и гладит по волосам.       Добравшись до дома номер семь, она открыла дверь и увидела его в конце коридора в проёме кухонной двери. Он ждал её, и когда их взгляды встретились, она бросилась к нему, после чего они долго стояли обнявшись, потому что Северус не хотел её отпускать.       Наконец он нарушил молчание.       — Я тоже по тебе скучал, — пробормотал он. — Я хотел сказать это вчера по телефону, но... кажется, так и не сказал.       — Не важно, — усмехнулась она, уткнувшись ему в грудь, — я и так знаю.       — Ну и хорошо.       — Северус, как ты думаешь, я эгоистка? — спросила Гермиона, не поднимая головы. Слова Макгонагалл не давали ей покоя с прошлой ночи, заставляя задуматься, нет ли в них доли правды — не в том, что она хранит секреты Северуса, а, например, в том, что она до сих пор не рассказала ему о родителях. «Пока не рассказала», — напомнила она себе.       — Откуда такие мысли? — он слегка отстранился и внимательно посмотрел на неё.       — Ниоткуда. Просто я дура.       — Ну-ну, — пробормотал он, а затем добавил, — тебе пришли письма. Со штампами больницы Святого Мунго и клиники Короля Артура. — Он протянул ей два толстых конверта и сел за кухонный стол, выжидающе глядя на неё.       — Отлично. — Она вскрыла первый конверт, прочитала письмо дважды, и только потом сообщила. — У меня собеседование в клинике Короля Артура.       — Я в этом не сомневался. А из Мунго что пишут?       Гермиона открыла второе письмо.       — Меня не включили в список для собеседования, — равнодушно произнесла она. — Недостаточно опыта.       — Что? — недоверчиво переспросил он, выхватывая у неё письмо. Она смотрела, как он хмурится, читая его, и улыбалась. В его негодовании было что-то до ужаса трогательное. — Не могу поверить... Чему ты радуешься?       Она подошла сзади и обняла его, сцепив руки на животе.       — Неважно, что там со Святым Мунго, — мягко сказала она, пристроив подбородок на его плече.       — Но...       — Северус, это именно то, что мне нужно. Помнишь, я говорила, что в клинике Короля Артура отличные возможности для исследований? — И, произнося это вслух, Гермиона вдруг поняла, что и правда так думает. — Я обязательно пройду собеседование и получу работу.       — Конечно, получишь, — кивнул он, повернувшись, чтобы поцеловать её. — Какие планы на сегодня?       — Честно говоря, никаких.       — Можем устроить грандиозную закупку продуктов.       Она рассмеялась и чмокнула его в щёку.       — По-моему, звучит идеально.