Первый аккорд.

1444 год. Османская империя, дворец в Эдирне.   Умелые руки Шахи-хатун ловко затягивали корсет, отчего с каждым движением становилось труднее дышать, и казалось, вот-вот сейчас тиски сдавят настолько сильно, что ребра начнут хрустеть. Однако наставница была опытна и знала своё дело до мелочей. Её пальцы уверенно скользили по шнуровке, затягивая всё туже и туже, пока фигура Лале не приобретала нужные очертания. — Ну же, потерпи ещё чуть-чуть, милая, осталось лишь немного затянуть, — прошептала Шахи-хатун, заметив лёгкое покраснение на лице девушки. — Совсем скоро ты будешь готова. Вдохни еще немного. Воспитанница сделала глубокий вдох, насколько позволял корсет, и закрыла глаза на мгновение, стараясь справиться с головокружением от нехватки воздуха. Наконец женщина затянула последний узелок. Теперь Лале подошла к зеркалу и приняласьпристально рассматривать свое отражение. Сейчас она выглядела безупречно. Как и всегда, девушка должна была соблюдать строгость в одежде, в манерах и в речи. Каждое слово, каждый жест должны соответствовать её высокому положению. Малейшее отклонение могло вызвать осуждение и поставить под сомнение её репутацию и уважение во дворце. Это требовало постоянного самоконтроля, но она научилась такому искусству, превратив его в неотъемлемую часть своего бытия. Однако, несмотря на всю эту строгость, внутри неё всегда жила та самая девочка, мечтающая о простоте и свободе. Высокий статус вынуждал каждый раз выглядеть превосходно, но иногда девушка все же задумывалась о том, каково это — быть абсолютно свободной? Как легко дышится без этого удушающего корсета? В такие моменты она представляла себе жизнь вдали от строгих дворцовых правил и высоких требований. Представляла, как она могла бы бродить босиком по траве, громко и открыто смеяться, носить простые одежды, которые не сковывали бы движения. Но все эти мысли не выходили за пределы её воображения. Лишь изредка она позволяла себе нарушать правила, на короткий миг сбросив оковы дворцового этикета. Аслан, с кем девушка смогла настоящему сблизиться, стал для неё настоящим островком свободы среди океана обязанностей и ожиданий. Именно с ним она могла посмеяться над чем-то глупым, поделиться сокровенными мыслями или просто наслаждаться моментом, не думая о том, как выглядит и какое впечатление производит.  В остальные моменты Лале понимала: важен каждый нюанс — от изысканного платья до идеально подтянутой талии. Она племянница султана Великой Османской Империи и должна соответствовать своему статусу. Сейчас, глядя в зеркало, она видела перед собой четырнадцатилетнюю девушку с грациозными линиями тела и царственной осанкой, но при этом по-прежнему миловидным и юным личиком. В её глазах читались одновременно невинность и легкость юности, которых она ещё не успела полностью лишиться. Шахи-хатун отступила назад, любуясь своим творением.  — Послушай, милая, тебе уже четырнадцать, нельзя больше так фамильярно вести себя в обществе молодого, к тому же пленного, юноши. Ты больше не дитя, да и Аслан повзрослел. Знаешь, какие мысли могут крыться в его голове? Этот разговор изрядно смутил и в то же время насторожил девушку. Ей вдруг стало неуютно, от осознания той мысли, которую наставница так усердно пыталась донести. Лале совсем не привыкла к подобным намекам и откровенным разговорам, да ещё и с таким оттенком неодобрения. Девушка почувствовала, как внутри неё поднимается волна негодования. Что, если наставница действительно считает ее слишком легкомысленной?  — Если бы юноши были так опасны, разве нам позволили бы обучаться с ними в одной школе? — усмехнулась Лале, слегка приподняв бровь. Вопрос прозвучал с лёгкой иронией, но в нём явно сквозило сомнение. Девушка прекрасно понимала, что в обществе существуют определённые границы, которые редко переступают, однако мысль о том, что юноши могут представлять какую-то угрозу, казалась ей абсурдной. — А я бы и не позволяла! Ишь чего выдумал учитель ваш, моду новую привез невесть откуда! — наставница все же продолжала высказывать свои опасения, утверждая, что такое близкое общение может привести к нежелательным последствиям. И хотя этот разговор вызвал у Лале некоторое беспокойство, она не собиралась менять свое мнение.  — Никогда такого не было, чтобы девицы и юноши, да принцы с пленными в одном классе! — не успокаивалась наставница. — Сам султан Мурад так велел, — никак не уступала воспитанница, — а Шахзаде Хасанунравится с нами учиться! — Дяде твоему, султану, конечно, виднее. А что до Шахзаде Хасана, — Шахи-хатун задумалась, на секунду замолчала, а после добавила: — Я видела, он приветлив с тобой более, нежели пристало кузенам... Девушка почувствовала, как её щеки начинают наливаться румянцем, и поспешно отвела взгляд, стараясь скрыть явное смущение. В действительности, юноша всегда находил повод оказаться рядом, помогал ей с самыми мелкими делами и смотрел с особой теплотой, которая заставляла сердце Лале биться чаще. Но все же, для нее это было не больше, чем братская забота.   — Мы просто близкие друзья, — пробормотала она, избегая прямого взгляда собеседницы. — Он всегда был добр ко мне, ничего больше… Ох, всё тебе посягательства на мою честь мерещатся - Хасан со всеми мил, не только со мной. Наставница вдруг понизила голос и заговорила вкрадчивым тоном: — Честь девичью следует беречь, да не переберечь - срок у неё быстро выходит... А выбирать, кому она достанется, с умом надо – вот, Хасану так и стоило бы... Уж послушай старуху, слухи ходят, что султан Мурад престол оставить хочет, тягостна ему власть. А Хасан - это тебе не пленный сирота Аслан. Он на престол взойдет, а ты можешь стать женой султана! Наставница произнесла эти слова с ноткой торжественности, и комната мгновенно погрузилась в тишину. Лале призадумалась: неужели судьба действительно готовит ей такую роль. Однако, учитывая свой возраст, она была еще совсем не готова поддерживать подобные разговоры.  — Аслан хоть и пленный, но сын царя, а я, между прочим, тоже сирота! — тише прежнего заключила Лале. — Я пойду, Шахи-хатун. Сегодня нельзя опаздывать.  Наставница мягко улыбнулась, словно понимая её растерянность. Она погладила девушку по голове и тепло обняла, как мать обнимает свое дитя, вкладывая все свое тепло и понимание. II Лале решила сократить путь до конюшни через чащу. Солнце сегодня сияло ярче и грело сильнее обычного; пробегая мимо сада и ускоряя шаг, девушка почти перешла на бег, опасаясь опоздать. Минуя кусты цветущих роз, она уловила нежный аромат, который наполнял воздух сладостью. На мгновение ей захотелось остановиться, насладиться этим невероятным запахом природы, но она тут же отогнала эту мысль. Внезапно впереди, в зарослях цветущего олеандра, послышались тихие голоса. Девушка все же остановилась. Она осторожно отодвинула ветки, увешанные пахучими цветами, и увидела парочку, слившуюся в страстном поцелуе. "Это же Сафие, дочь великого визиря Халиль-паши. Но, что за мужчина рядом с ней?" Любопытство сменилось беспокойством, в тот момент, когда девушка, заметив Лале, громко вскрикнула, спряталась за спину кавалера и запричитала: — Отец теперь все узнает, он сошлёт меня! Или того хуже... А с тобой что сделает? Сафие горько расплакалась, и мужчина, не колеблясь, обнял её, пытаясь утешить. Только глаза его могли выдать внутреннее беспокойство и тревогу, поселившуюся в душе.  — Успокойтесь, пожалуйста, Сафие-хатун, — Лале не на шутку обеспокоилась этой ситуацией. Недоумение, наряду со смущением обуяло ее, от мысли, что она вот так вот, совершенно бестактно, вторглась в личное пространство двух влюбленных. — Я не собиралась ничего говорить вашему отцу! Дочь паши была старше лале на несколько лет, достигнув того возраста, когда девушек было принято сватать, опасаясь за девичью честь и достоинство. Время, когда юная прелесть могла легко превратиться в предмет пересудов и сплетен, заставляло родителей торопиться с выбором жениха. Никто не хотел рисковать репутацией, оставляя девушку надолго в девицах, оттого достойных кандидатов вокруг Сафие уже порядком набралось, однако этого юноши среди них точно не было.  Для Лале же все эти моменты пока оставались далекими, хотя она уже начала замечать взгляды юношей, обращённых в её сторону. Но мир для неепока оставался беззаботным, полным мечтаний и надежд, тогда как для дочери паши настал час принимать серьёзные решения и готовиться к новой жизни. Сафие стала приходить в себя. Её рыдания стали тише, дыхание ровнее. Мужчина продолжал держать её, пока девушка не пришла в себяокончательно. Когда она подняла голову, в ее красных от слез глазах уже появилась искорка решимости. — Спасибо, — прошептала она, вытирая слёзы. — Лале-хатун, я даже не знаю... Честное слово, мы... — Не продолжайте, Сафие-Хатун, не стоит беспокоиться. Однако место для встреч Вы, конечно, неудачно выбрали. Я знаю получше, чуть позже я обязательно покажу Вам его, а сейчас, извините. Лале почтительно кивнула напоследок, и уже очень скоро скрылась за очередными зарослями кустов.  Конюшня была близко, однако племянница султана уже опоздала на урок. Тот факт, что учитель будет разочарован очередным опозданием, заставил Лале огорченно выдохнуть. Девушка всегда старалась быть пунктуальной, но сегодня обстоятельства сложились против неё. Племянница султана теперь перешла на бег, надеясь хоть немного компенсировать потерянное время.  Неожиданно на ее пути возник Шахзаде Хасан. Возвышаясь на своем величественном черном скакуне, юноша преградил Лале путь, встав посреди дороги. Его фигура отбрасывала длинную тень на землю. Парень выглядел невозмутимым, но в его глазах играла загадочная искорка. Девушка резко остановилась, чуть не столкнувшись с ним. — Добрый день, Лале-хатун, — произнёс Шахзаде, слегка поклонившись. — Спешите на урок? Его голос был мягким и мелодичным, но в нём звучала властность, присущая представителям правящей династии. Девушка, переводя дыхание, старалась отдышаться и ответить с достоинством, однако вышло, как вышло: — Я.. кхм, ШахзадеХасан, мое почтение.  Юноша внимательно посмотрел на неё, затем улыбнулся и заметно повеселел. Его порядком забавляла эта ситуация. — Ну что ж, не будем терять времени даром, — сказал он, протянув руку. — Смею надеяться, что Вы не откажитесь ехать со мной?  Лале замешкалась на секунду, но потом приняла предложение. Шахзаде подал ей руку, и она ловко забралась на коня, устроившись позади Хасана. Любимая гончая Хасана радостно прыгала рядом и вертелась под ногами лошади, отчего та недовольно фыркала. — Вы ей нравитесь! А ведь она мало кого признает!  Юноша попытался разрядить обстановку, ведь Лале, сосредоточенная исключительно на собственных переживаниях, была вовсе не разговорчива. Сейчас она погружена глубоко в свои мысли: о недавнем разговоре с Шахи-хатун; о случайной встречи с Сафие; о своем неподобающем опоздании. Хасан что-то бурно обсуждал, но Лале не слышала его. Шутки и попытки завести беседу тонули в молчании, которое становилось всё более ощутимым. — Вы, наверное, уже слышали, что отец собирается передать мне престол? — не оставлял попыток Хасан. Когда речь зашла о дяде, девушка вдруг вынырнула из своих мыслей, вновь готовая поддержать разговор.  — Да, уход дяди Мурада многих огорчит - ведь он мудрый и честный правитель. Но я уверена, вы станете его достойным преемником. Эти слова, произнесённые с искренней уверенностью, тронули молодого человека до глубины души. Он знал, что перед ним стоит непростая задача — занять место нынешнего мудрого султана, которого многие уважали и почитали, в то время как он сам еще не имел за плечами богатого опыта, хоть и обучен достойным образом. Взгляд юноши потеплел, и он вдруг остановился и повернулся:  — Отец настаивает, чтобы я женился и... — Шехзаде едва замялся, однако сердце его горело огоном решимости. — Вы не знаете, но невольно стали главной причиной, по которой я спешу в школу. Часто я не слышу, что говорит ходжам Мустафа на уроке, потому что любуюсь Вами. Я обещаю, — продолжал он, — что буду стремиться к справедливости и благоразумию во всех своих действиях. Мудрость отца останется для меня вечным источником вдохновения. И если станете моей женой, Вы к тому же будете женщиной достойного правителя.  Впервые Лале была так близко к мужчине, впервыеслышала подобные слова. — Понимаю, это неожиданно, и я не жду сейчас ответа... Не зная, куда прятать взгляд от стеснения, кузина отметила, как ладони предательски взмокли. Такой разговор не пришелся ей по душе, ведь для Лале их с Хасаном связывало не более, чем братские узы. Теперь же, его настойчивость и очевидное желание перейти границу дружеских отношений ставили её в тупик. Она чувствовала, как её сердце начинает биться быстрее, и пыталась найти правильные слова, чтобы не обидеть его, но в то же время чётко обозначить свои границы. — Я.. я ценю нашу дружбу, — начала Лале, пытаясь подобрать подходящие выражения. — Вы очень важный человек в моей жизни, и я рада, что могу делиться своими мыслями и переживаниями. Но... я думаю, что наши отношения должны остаться такими, какими они есть. Мгновение длилось целую вечность, пока она ждала его ответа. Мучительная пауза заставляла кровь приливать к лицу с новой силой. Девушку радовало то, что Хасан сидел к ней вполоборота и, возможно, мог не заметить презренно багровое от стыда лицо. Наконец, юноша вздохнул и слегка улыбнулся, хотя в его глазах, во взгляде читалась неподдельная грусть. — Я понимаю, — сказал он, слегка пожимая плечами. — Наверное, я слишком многого хочу. Но знайте, что я всегда буду рядом, независимо от того, как дальше сложится. Наша дружба для меня важнее всего. Она почувствовала облегчение, смешанное с чувством вины. Было приятно знать, что Хасануважает её решение, но в то же время Лале не хотела причинять ему боль. В конце концов, он будущий правитель, и хотелось бы, чтобы дружба оставалась крепкой. — Спасибо, — прошептала она. — Ты настоящий друг и брат, я очень ценю это. Занятие с лошадьми длилось уже почти час, время шло к полудню. Успешно прибыв на ипподром в сопровождении Шехзаде, Лале получила своего коня. Девушка опоздала - все ученики дворцовой школы к этому времени уже были при конях. Деваться было некуда, Лале запрягла и вывела на площадку оставшегося скакуна. Это был старый конь, со спутанной гривой, местами грязный и, казалось, не очень-то выносливый. Его глаза смотрели устало, но в них всё ещё теплилась искорка былой мощи. Рядом прогарцевала красивая черная лошадь, и из-за её гривы показалась косматая рыжая голова Аслана. — Вот так скакун тебе достался! — посмеялся юноша. — Ничего подобного, просто грива слегка ободрана... А так, очень даже хороший конь! Не слушай его, Бардуш! — посмеялась в ответ Лале, поглаживая скакуна по спутанной гриве.  — Да брось, неважно какой у тебя конь, когда ты сама такая красавица. На огромном ипподроме не было ни деревца, ученики и лошади изнывали от жары. Только учитель Мустафа, сидя в тени большого палантина, который держали двое слуг, чувствовал себя отлично. Когда ученики стали вымаливать перерыв, учитель смиловался: — Вы - ученики дворцовой школы Великого султана Мурада II, гордость и будущее блистательной Османской империи! Ладно, десять минут перерыв, а потом снова на коней! Лале спешилась и стала налаживать уздечку своего скакуна. Её тонкие пальцы ловко расправляли ремни, проверяли пряжку и подтягивали удила. Конь терпеливо стоял, доверчиво наблюдая за действиями своей всадницы. Она разговаривала с ним тихим голосом, успокаивая и подбадривая, словно это был старый друг. После того как уздечка была приведена в порядок, Лале достала из сумки яблоко и предложила его коню. Тот с удовольствием принял угощение, аккуратно захватив фрукт губами.  Племянница султана осмотрелась. Солнце было все также беспощадно, и даже тень не спасала от яростной жары. Вдруг резко потемнело и запахло дождём. Небо покрылось чёрными тучами, острая полоса света рассекла горизонт, предвещая грозу. Ветер поднялся, швыряя листья и пыль, заставивдевушку и её коня вздрогнуть. Бардуш нервно перебирал копытами, чувствуя приближающуюся бурю. — Гроза! Все на коней, скачите в сторону леса! Голос учителя утонул в раскатах грома. Лале быстро вскочила на ноги, понимая, что нужно поскорее укрыться. Она бросила взгляд на рощу, которая теперь казалась единственным спасением. За пару минут поверхность ипподрома превратилась в скользкую жижу - ноги людей и лошадей увязали во влажном месиве. Подхватив седло, она поспешила к коню, стремясь оседлать его как можно скорее. Но животное, явно почуяв опасность, проявляло беспокойство, и теперь конь не мог стоять спокойно.  — Спокойно, мой хороший, — прошептала девушка, стараясь усмирить своего скакуна.  Поводья в руках Лале дёрнулись, потянув за собой - ещё секунда, и она угодила бы прямо под копыта. Так вовремя подоспевший Аслан схватил поводья и помог Лале удержаться на ногах. Почувствовав сильную руку, конь немного успокоился, и они наконец они пустились вскачь, направляясь к роще. Ветер становился всё сильнее, порывы его били в лицо, затрудняя дыхание. Первые капли дождя упали на землю, разбиваясь о камни и траву. Когда они достигли края леса, громовой раскат потряс небо, эхом прокатываясь по местности. Молнии сверкали одна за другой, озаряя тёмные деревья. Стоило отдать должное скакуну. При всем его внешнем несоответствии, он проявил себя в полной мере. Под густыми кронами деревьев поток дождя ощущался гораздо слабее, студенты наконец смогли спешиться. Вдруг в голову Лале пришла мысль, от которой она похолодела. — Хасан! Где Хасан?! — Лале, охваченная паникой, металась глазами по толпе студентов, но нигде не могла увидеть Шахзаде. Её сердце учащённо билось, и мысли беспорядочно крутились в голове. Все пришли в движение, вглядывались в лица, тормошили друг друга с одним и тем же вопросом. Но скоро стало ясно - Хасана с ними нет. Ходжам Мустафа выглядел очень испуганным и о чём-то торопливо переговаривался с бостанджи,сопровождавшими класс. Время тянулось бесконечно долго, и каждый звук ветра или шелеста листьев заставлял их вздрагивать. Наконец, Лале услышала громкий лай, и откуда-то выскочила гончая. Собака беспокойно юлила у ног, жалобно выла и вела куда-то в туман. Через несколько метров Лале и остальные увидели: Хасан лежал на земле без признаков жизни. Аслан и бостанджи бросились к. Хасану. Они склонились над ним, что-то делали, тревожно шептались.  «Хасан погиб от удара молний.»  Сказанная только, что фраза, мучительным эхом отдавалась в голове Лале. Из далека доносились обрывки фраз: "... Третий погибший сын султана... проклятье... злой рок... Империя осталась без наследника..."  Девушка чувствовала, как её ноги слабеют, всё вокруг плывет и уносится вдаль. Вскоре сознание оставило девушку.   III Время шло. Раны от пережитой потери постепенно затягивались. Но, несмотря на это, воспоминания о прошлом все еще с тоской всплывали в памяти. В такие моменты сердце вновь сжималось от боли, а глаза наполнялись слезами. Однако жизнь продолжалась, и каждый новый день приносил свежие впечатления, встречи и события. Лале, по обыкновению, проснулась еще до восхода солнца. С самого раннего утра повсюду царствовал удушливый жар, какой чаще всего бывает в это время года. Однако уже несколько дней, даже с наступлением вечера, жар нисколько не уменьшался.  Племянница султана, не прерывая свой привычный утренний ритуал, внимательно слушала наставницу. Вслед за пожеланиями доброго утра, шли расспросы о самочувствии воспитанницы, и только после Шахи-хатун начинала делиться прочими дворцовыми новостями. — Дядя Мурад вызывает меня к себе очень редко. О чём же он собирается поговорить? — в недоумении спросила девушка наставницу. Та лишь рассеянно пожала плечами. Очень скоро за ней пришел слуга. Лале подошла к зеркалу, поправила волосы, аккуратно убранные в незамысловатую, но изысканную прическу, и ещё раз взглянула на своё отражение. Платье идеально сидело, подчёркивая фигуру, а украшения блестели в свете свечей, создавая иллюзию волшебства вокруг Лале. Глаза девушки светились, хотя губы были сжаты в едва заметной тревоге.  Тронный зал казался огромным и величественным, его стены украшали богатые гобелены, а высокие своды терялись во мраке, освещённом лишь редкими факелами и свечами. Повсюду царило молчание, нарушаемое лишь эхом шагов по мраморному полу. Султан сидел на троне, взгляд его выглядел уставшими, а вид совсем поникшим. На лице ни тени улыбки, только серьёзность и сосредоточенность.  Когда Лале подошла, султан слегка кивнул ей, приглашая сесть рядом с ним.  — Рад тебя видеть, милая. Как ты? — спросил султан. Его голос звучал глубоко, но тихо.  Лале поклонилась и произнесла несколько дежурных фраз, которых требовал этикет. Теперҗ муңчина заходил по залу взад-вперед; лицо его выглядело напряженным. — Вижу, как ты не меньше меня переживаешь о смерти Хасана, девочка моя. Он был очень светлым мальчиком, как и твоя мать. Увы, из моей жизни уходят светлые люди. Три сына, три погибших сына... Он остановился и посмотрел на племянницу глазами, полными боли. Лале испуганно комкала пальцами подол платья - впервые она видела этого сильного, непоколебимого мужчину таким. — Никто не виноват, Повелитель. Такова судьба... Видно было, что Султан хочет что-то ещё сказать, но не может. В молчании прошло несколько мучительно долгих минут. Правитель стал искать что-то в карманах своего одеяния и вскоре достал небольшую коробочку.  — Перед смертью Хасан заказал у лучших ювелиров украшение для тебя, дорогая. Тут выгравировано твое имя. Это не просто безделушка. Такие вещи султаны дарят при помолвке своим избранницам. Ты не стала его невестой, но оно всё равно твое. Возьми и носи. Лале робко взяла в руки подарок. Золотое украшение, обрамленное восхитительными рубинами, где каждый был подобран с особой тщательностью, чтобы создать гармоничное сочетание цветов и блеска. Рубины переливались глубоким красным светом. А небольшое бриллианты играли роль ярких звёзд, рассыпанных по поверхности тики, придавая ей ослепительное сияние. Это было не просто украшение, - настоящее произведение искусства. Каждый элемент был продуман до мелочей: от изящного плетения золотых нитей, образующих основу, до мельчайших деталей резьбы, украшающей края изделия. В свете свечей драгоценный камень заиграл глубокими оттенками красного, словно впитывая тепло окружающего мира. Каждая грань рубина отражала свет, создавая иллюзию внутреннего огня, который словно пульсировал в такт сердца девушки.  Лале с облегчением отметила, что дядя немного повеселел и приободрился. Теперь он любовался на племянницу, но где-то в глубине души тоска все же овладевала им.  Бостанджи, охранявший покои султана снаружи, вошёл внутрь и поклонился.   — Падишах, Шехзаде Мехмед прибыл!  Султан немного изменился в лице. Затем натянуто улыбнулся и кивнул стражнику. — Пусть входит. Лале, ты помнишь своего кузенаМехмеда? Вам было по пять лет, когда... Он запнулся. Двери распахнулись, и слуги, выстроившись в два ряда, почтительно склонились, приветствуя вошедшего молодого человека. Наследник султана, несмотря на свою молодость, производил внушительное впечатление. Высокий рост, прямая осанка и уверенная походка выдавали в нём будущего правителя. Темные глаза смотрели проницательно, словно проникая под кожу. Одетый в богатые одежды, украшенные золотом и драгоценными камнями, он выглядел величественно. На голове его покоилась небольшая чалма, закрепленная брошью с крупным рубином, сверкавшим в лучах света. Движения размеренныеи полными уверенности, словно каждое действие было заранее продуманным.  — Моё почтение, отец. Как же давно мы не виделись. Мехмед почтительно склонился, а после, отбросив нормы дворцового этикета в сторону, обнял повелителя. Лале была в таком изумлении, что не могла произнести ни слова. Наследник султана оглядел зал, и его взгляд остановился на Лале. Их глаза встретились, и в этот момент девушка почувствовала странное волнение, смешанное с любопытством. — Что за прекрасный цветок я вижу перед собой, отец?  Спросил Мехмед и обратил своё серьёзное лицо на Лале. Одного мгновения было достаточно, чтоб прочесть по глазам девушки: та смущена и даже немного напуганна таким пытливым взглядом.  — Это твоя кузина, Мехмед. В детстве вы часто проводили время вместе.  Лале напряженно прокручивала мысли в голове, пытаясь нащупать ускользающее воспоминание. Мехмед помолчал, хмуро огляделся, словно высматривая разбежавшиеся по закоулкам собственные мысли, и произнёс медленно и даже с оттяжкой: — Вы прекрасны, дорогая кузина, точно первый тюльпан в саду, еще не успевший раскрыться. Лале слушала Мехмеда, стараясь сохранить лицо, однако во взгляде ее четко читалось смущение и растерянность, вперемешку с плохо скрываемым раздражением.  — Рада приветствовать, Шехзаде. Её голос прозвучал твёрдо, и девушка увидела, как удивление промелькнуло в глазах Шехзаде. Юноша отметил, что его внезапная похвала застала девушку врасплох, но в глубине души надеялся, что Лале оценит его искреннее восхищение. Однако выражение лица кузины говорило об обратном.  В памяти девушки действительно всплывали смутные образы детства и совместных прогулок, но всё это казалось таким далёким и нереальным. Сейчас перед ней стоял юноша, будущий правитель огромной империи, и она совершенно не знала, как относиться к его чрезмерному вниманию. — В свете последних печальных событий, теперь я передам престол Мехмеду, — заключил султан. Эти слова удивили Лале. Мурад ll тяжело вздохнул, его лицо казалось усталым и озабоченным. Мехмед, его младший сын, до сих пор оставался в тени, однако теперь всё должно было измениться. Последние события вынудили султана принять трудное решение: передать бразды правления в руки младшего сына, хотя тот ещё совершенно не был готов к такой ответственности. Султан понимал, что время не терпит, и нужно было действовать быстро. Мехмед, хоть и молодой,и неопытный, все же оставался единственным наследником престола. — Вы с кузеном не виделись с того момента, как он отправился в Санджак. Думаю, вам было бы интересно провести время вместе. Сын, сегодня ты можешь отдохнуть, адаптироваться, однако же завтра с рассветом мы начнем твою подготовку, — заключил правитель. Время препровождение с кузеном, которого Ладе едва помнила, обещало быть непредсказуемым. — Как скажите, повелитель, — ответил Мехмед. — Я думаю, у нас найдутся общие темы для разговора.  Губы Шахзаде тронула какая-то странная ухмылка. Лале почувствовала лёгкий трепет — не страх, а скорее предчувствие чего-то неприятного. Султан кивнул, довольный согласием и они покинули тронный зал. Напряжение, витавшее в воздухе, доставляло явный дискомфорт, но, похоже, только для Лале, так как Мехмед выглядел заметно повеселевшим. Свет факелов отбрасывал причудливые тени, которые, казалось, следовали за ними, словно незримые стражи. Лале шла рядом с кузеном, стараясь держаться уверенно, хотя внутри неё всё сжималось от непонятного беспокойства. Мехмед шёл чуть впереди, его шаги были размеренными и уверенными, будто он знал, куда ведёт этот путь.  Они вышли в сад. Аромат вечерней природы был насыщенным и пьянящим. Теплый воздух наполняли запахи цветущих роз, жасмина и свежесрезанной травы. Где-то вдали слышался тихий плеск фонтана, добавляющий мелодичности этому ночному концерту. Лунный свет, пробиваясь сквозь листву деревьев, создавал причудливую игру теней.  Лале поежилась от вечерней прохлады и обняла себя за плечи. Хотя этот жест был связан не столько с прохладой, сколько с ощущением безопасности. Она бросила робкий взгляд на Мехмеда, и тут же отвела глаза. Неожиданно Шахзаде остановился прямо перед ней и обернулся. Его глаза встретились со взглядом Лале, и в этот миг она почувствовала, что её сердце замерло. — Дорога была легкой? — спросила Лале, стараясь придать голосу уверенности, а затем отошла на безопасное расстояние.  Мехмед слегка приподнял бровь, словно удивившись ее поведению. Губы едва заметно дрогнули в полуухмылке, но взгляд оставался серьёзным и проницательным. — Вполне себе, моя достопочтенная кузина, — ответил он, делая акцент на последнем слове. — Хотя, признаюсь, дорога показалась длиннее, чем ожидалось. А как Ваше пребывание здесь, Лале? Надеюсь, во дворце Вас никто не обижает? Несмотря на кажущуюся дружелюбность разговора, девушка порядком нервничала, ощущая исходившую от собеседника угрозу. Лале почувствовала, как её ладони становятся влажными от напряжения. Она старалась сохранять спокойствие, но её голос немного дрожал, когда она ответила: — Нет, у меня нет обидчиков во дворце, да и Аслан всегда рядом, он не даст меня в обиду.— Последняя фраза вырвалась у неё случайно, и она тут же пожалела о сказанном, заметив, как глаза Мехмеда сузились. — Интересно, — протянул он, делая шаг ближе. — Кто этот Аслан? Лале инстинктивно отступила назад. Мехмед продолжал приближаться, и теперь между ними оставалось всего несколько шагов. Его лицо было спокойным, но в его глазах читалась угроза. — Я… я имела в виду, что он очень заботливый друг, — запинаясь, произнесла Лале. — И что во дворце у меня со всеми хорошие отношения. — Друг, значит… — перебил её Мехмед, остановившись в полуметре от девушки. — Или больше, чем друг? Лале почувствовала, как её сердце бешено колотится. Вдруг она услышала мягкий смех позади себя. Обернувшись, заметила Эсме, которая прогуливалась по саду в сопровождении двух служанок.  — Братец, я так рада твоему приезду! Какое счастье, что теперь мы будем рядом, — воскликнула девчушка, подбегая ближе.  Заметив растерянное лицо Лале, еще очень юная восьмилетняя девочка, сразу смекнула, что здесь не чисто.  — Совсем запугал бедную Лале-хатун. Она ведь очень дружелюбная и приветливая. А сейчас дрожит перед тобой, как осиновый листок, — Эсме хохотнула, прикрывая губы ладошкой. — А Вам, кузина, не стоит бояться. Мехмед очень хороший брат. Даже будучи совсем далеко, он никогда не забывал обо мне. Всегда писал письма и отправлял подарки.  Лале вздохнула, всё ещё чувствуя себя неуютно. Юноша отвёл взгляд от неё и посмотрел на сестру. — Милая моя, — он так нежно обнял Эсме, что девушка очень удивилась подобным изменениям в его поведении. — Возможно, Лале-хатун просто стоит узнать меня поближе? Уверен, мы с кузиной еще найдем общий язык. С этими словами Мехмед развернулся и ушёл, оставив девушку стоять в напряжённой тишине. Только тогда, когда Лале переступила порог своих покоев, она смогла расслабиться, однако поток самых разнообразных мыслей не дали ей как следует выдохнуть. Встреча кузенов явно не прошла без напряжения и оно, точно натянутая струна, читалось во многом: в выражениях лиц, в интонациях и даже в самом воздухе. Такой прекрасный ещё несколько часов назад вечер, теперь казался ей мрачным и сулящим скорые беды.