Потерявший все

Во дворце сегодня преобладало праздничное настроение. Праздник весеннего равноденствия, больше известный как Навруз, наполнял сердца обитателей дворца. Все вокруг сияло яркими красками: стены украшены гирляндами из свежих цветов, полы устланы новыми коврами ручной работы, а воздух пропитался ароматами благовоний и экзотических пряностей. В центре двора возвышались столы, ломившиеся от угощений: традиционные сладости, разнообразные фрукты и орехи. Музыканты играли народные мелодии, создавая неповторимую атмосферу празднества. Танцовщицы в ярких костюмах исполняли завораживающие танцы, привлекая внимание всех присутствующих. Дети бегали вокруг, смеясь и играя, наслаждаясь свободой и весельем праздника. Молодой султан, облаченный в роскошный наряд, раскинулся в дворцовой беседке, утопающей в зелени садов. Крыша, покрытая позолотой, блестела на солнце. Внутри царила прохлада, которую дарили струящиеся неподалеку фонтаны и шелестящие листья деревьев. Слуги тихо передвигались вокруг, предлагая прохладительные напитки и лакомства. Султан же, наслаждаясь покоем, задумчиво смотрел вдаль, где за садовыми стенами виднелись минареты мечети и крыши города. В этот момент он чувствовал себя властелином мира, которому подвластно всё вокруг. Кроме одной до невозможного строптивойи неугомонной девушки, чье сердце не покорить даже его величеству. Она, словно птица, рвалась на свободу, не желая подчиняться никому, даже самому властолюбивому Мехмеду. Юноша, погруженный глубоко в недра своих мыслей, никак не мог понять, что же заставляет её так упорно сопротивляться его воле. Он мог бы предложить ей всё: богатство, власть, роскошь, но она все равно бы осталась непреклонной. Её глаза, полные огня и непокорности, смотрели на него с вызовом, словно бросали ему молчаливые провокации. "Почему?" — задумывался султан, глядя на безоблачное небо. — "Почему она не желает быть счастливой со мной, когда я мог бы дать все, о чём только можно мечтать?" На горизонте вдруг возникли юноши. Мехмед, продолжавший наблюдать за Лале, заметил, как её лицо озарилось счастьем при виде приближающихся друзей. Он не без раздражения отметил, как её глаза загорелись, когда девушка увидела Аслана и Влада. Взгляд кузины, полный счастья и неравнодушия, внимательно следил за каждым их движением. Теперь друзья активно что-то обсуждали и их оживлённая, эмоциональная беседа не могла не привлечь внимание султана.  Несмотря на то, что Мехмед находился на некотором расстоянии, он совершенно точно чувствовал ту незримую, трепетную связь, которая царила среди ребят. Он не мог точно определить, что именно их объединяет, но было очевидно, что эти юноши для Лале не просто друзьями. Их присутствие наполняло её сердце радостью и спокойствием, которых она, разумеется, не испытывала в окружении Мехмеда. И это порядком выводило его из себя. Неплохо было бы отослать их из дворца, однако он еще не придумал, как осуществить это без протестов и скандалов. А протестовать было кому.  Вот и сейчас, после бурных обсуждений, ребята вдруг заторопились покинуть сад, где проходило празднование. Неслыханная дерзость, удаляться в компании двух юношей. Мехмед стоял в тени колоннады, наблюдая за происходящим с нарастающим раздражением. Ситуация выходила из-под контроля: Лале и её друзья вели себя настолько свободно и непринуждённо, словно забыли, где находятся. Невообразимое бесстыдство, особенно учитывая, что речь шла о женщинах и мужчинах, которые, согласно строгим законам гарема, вообще не имели права находиться вместе вне присутствия наставников. Мехмед уже давно привык к тому, что его окружают люди, готовые беспрекословно подчиняться его воле, кто боялся даже взглянуть ему в глаза. Но эта троица действовала иначе. Они открыто игнорировали правила дворцового этикета, позволяя себе вольности, которые казались ему недопустимыми. Особенно юношу злила та лёгкость, с которой Лале общалась с этими молодыми людьми. Её улыбка, смех, искренний интерес к их разговорам — всё это было чуждо девушке в его обществе. Мехмед вдруг почувствовал, как внутри него закипает гнев. Кровь пульсировала в висках, кулаки непроизвольно сжались. Желание немедленно прекратить этот беспорядок становилось всё сильнее. Он должен был найти способ избавиться от этих двух безнравственных рабов-пленников, но сделать это так, чтобы никто не заподозрил его истинных мотивов.  Теперь он решил осторожно проследить за ними. Отозвав от себя стражу, Мехмед медленно отошёл от колонны, стараясь оставаться незамеченным. Его взгляд следовал за удаляющейся троицей, пока они не скрылись за углом. Теперь, когда все трое покинули сад, у него появилась возможность действовать незаметно, стараясь держаться в тени деревьев и кустарников.  Вскоре он оказался возле небольшого павильона, расположенного в глубине сада. Из-за полуприкрытых дверей доносились приглушенные голоса. Парень замер, прислушиваясь.  — …вечером, после заката, — продолжал голос внутри, — когда все будут заняты пиршеством, мы сможем незаметно покинуть дворец. Лошади будут готовы, и никто не заметит нашего отсутствия. Мехмед отчетливо слышал голос Аслана, обращенный к кузине. Пленный юноша говорил так воодушевленно, что моментально вызвал в душе султана волну яростной ревности.  — Мы должны быть осторожны, — сказал другой, более низкий голос.  — Не волнуйся, — ответила Лале. — Наставница, конечно, будет в ярости, если не обнаружит меня в покоях, однако, разве это того не стоит? Представляю какой волшебный вид открывается за стенами дворца на закате.  —  Ты права, — согласился Аслан, — Уже целых два года, с тех пор как Мехмед занял престол, наши прогулки почти сошли на нет. Никому не скажем, куда отправимся. А если кто-то спросит, скажем, что прогуливались в саду. На закате встретимся у конюшни, там уже будут подготовлены лошади.  Лале кивнула, Влад поддержал затею. Сейчас каждый из них жаждал вырваться из тесных рамок дворцовой жизни, пусть даже на короткий промежуток времени.    Празднование продолжалось, солнце палило так, что жар буквально расплавлял воздух, превращая сад в раскалённую печь. Даже тенистые аллеи, усыпанные цветами, не могли спасти гостей от зноя. Вокруг царила атмосфера утомления и усталости, но никто не смел покинуть праздник раньше времени. Музыканты продолжали играть, танцовщицы кружились в ритме.  Лёгкое платье из шёлка, которое сейчас было надето на Лале, совершенно не спасало положения. Она пыталась найти укромное место, где можно было бы отдохнуть от жары и шума, но каждый уголок сада был заполнен гостями. Вдруг её взгляд остановился на небольшом фонтане, расположенном в углу сада. Вода журчала, создавая прохладное облако вокруг, и Лале решила остановиться возле него. Подойдя ближе, девушка села на бортик и опустила руки в воду, освежая ладони. Холодная вода принесла облегчение, и Лале вздохнула, удовлетворённая прохладными брызгами.  Внезапно её мысли прервал знакомый голос: — Лале-хатун, Вы здесь. Замечательно, а я-то Вас везде ищу, — сказал он, слегка касаясь плеча девушки.  Лале обернулась и увидела перед собой Мехмеда. — Здесь слишком жарко и шумно, — продолжал юноша. — Пойдем в мой шатер, там намного прохладнее и тише.  — Мне и здесь хорошо, — невозмутимо ответила кузина, стараясь скрыть раздражение в голосе. Каждый раз она старалась сторониться его общества, однако Мехмед не оставляя своих попыток, всегда находил способ оказаться рядом.  Но кузен, известный своей настойчивостью, редко принимал отказы. — Ну же, Лале, — настаивал он, делая шаг ближе.  Девушка раздраженно вздохнула. Она взглянула на юношу, стараясь сохранить спокойствие.  — Хорошо, — наконец согласилась девушка, поднимаясь с места.  Кузен улыбнулся, довольный согласием Лале. Он взял её за руку и повел в сторону своего шатра, который находился в отдалении от основного празднования.  Шатёр действительно оказался просторным и уютным. Внутри царила прохлада благодаря множеству тканевых завес, которые спасали от жарких лучей. На низком столе лежали фрукты и сосуды с напитками.  — Присаживайся, — предложил он, указывая на подушки. — Расслабься. Ты выглядишь усталой.  Лале повиновалась, однако все равно продолжала соблюдать дистанцию, совершенно не догадываясь, что юноша может выкинуть в следующую секунду. Она взяла стакан с напитком и сделала глоток, чувствуя, как жидкость освежает горло.  — Так что Вы хотели мне сказать, господин? — спросила она, пытаясь ускорить разговор и незамедлительно покинуть это место. Кузен уселся рядом, по-собственнически закинув руку на плечо Лале.  — Господин, послушайте, — на этот раз аккуратно начала девушка, поникшим, тихим голосом. Почти полушепотом. — Ваше поведение не допустимо. И я неоднократно твержу Вам об этом. Мы – семья, мы одной крови. Я не рассматриваю Вас как предмет воздыхания. Кузен нахмурился, его рука на плече Лале стала чуть тяжелее, словно он пытался удержать её внимание. В глазах мелькнуло разочарование, смешанное с яростью.  — Как ты все не поймешь, что, между нами, гораздо больше, чем обычное родство, — произнёс он с едва заметной хрипотцой в голосе.  Лале почувствовала, как внутри неё нарастает тревога. Она осторожно отстранилась, стараясь сделать это аккуратно, но твёрдо. На этот раз девушка всеми силами пыталась сохранить ту тонкую нить их взаимопонимания и остаток хорошего отношения друг к другу.  — Пожалуйста, перестаньте, — сказала она, поднимая взгляд и глядя прямо в глаза кузену. — Это неправильно. Я уважаю вас как члена семьи, но ничего большего между нами быть не может. У нас разные пути.  Мехмед на мгновение замер, будто переваривая её слова. Затем его лицо приобрело какой-то хитрый подтекст, и он попытался выдавить из себя улыбку, хотя она и вышла натянутой. — Хорошо, ладно... Я понял тебя, — сказал он, убрав руку с её плеча. — Просто иногда сложно сдерживать чувства, когда видишь каждый день того, кто заставляет твое сердце биться чаще.  Такое понимание со стороны Мехмеда было ей незнакомо и чуждо, однако полностью удовлетворяло Лале и теперь она облегчённо выдохнула, но всё равно ощущала себя неловко. Сейчас ей хотелось лишь одного - уйти отсюда, подальше от этого напряжённого молчания и неуместных взглядов.  — Я понимаю тебя. Однако считаю, что было бы хорошо укрепить нашу родственную связь, к примеру, скажем, через совместный брак, — кузен усмехнулся, но в его улыбке не было тепла. — Брак? — приподняв бровь переспросила она, едва сдерживая дрожь в голосе. — Не думаю, что уместно обсуждать это сейчас. Мы еще слишком юны для подобных разговоров, Вам не кажется? — Кажется, не кажется…— перебил её кузен, качая головой. — Ты так молода и наивна. Позволь мне, как близкому родственнику позаботиться о твоей судьбе. Поверь, я знаю, что лучше для тебя. Лале почувствовала, как воздух вокруг становится гуще. Она встала, едва удерживаясь от резкого движения. — Спасибо за заботу, но я сама решу свою судьбу. Мне нужно идти, — быстро сказала она, приподнимаясь с места. — Увидимся позже.  — Подумай хорошенько, Лале, — произнёс он напоследок. — Второго такого предложения может и не быть. Лале кивнула, стараясь скрыть страх и возмущение. Кузен молча указал на выход, позволяя ей удалиться и в то же время, наблюдая, как она, делая шаги, едва сдерживается, чтобы не упасть. Тело будто потяжелело, глаза затуманились, и девушка ощутила, как шатер начинает вращаться вокруг нее. Долго ждать не пришлось, кузен рассчитал все до мелочей, и теперь, подхватив ее под руки, вернул на прежнее место. Всё, что оставалось Лале, - это опереться на него, дабы не упасть окончательно. Сознание начало путаться, и последние мысли о нелепости своего положения, заставили смутиться и ужаснуться беззащитную девушку. — Держись, — прошептал он, прижимая её ближе к себе.  Мир вокруг продолжал кружиться, сознание угасало, оставляя Лале в полудрёме, где реальность стремительно покидала ее. Последнее, что она услышала перед тем, как погрузиться в глубокий сон, был голос кузена, зовущий служанок. Давящая головная боль заставляла сжимать виски пальцами, пытаясь хоть немного ослабить напряжение. Лале старался сосредоточиться на дыхании, глубоко втягивая и медленно выдыхая воздух, с надеждой, что это поможет успокоить нарастающую боль. Но ничего не помогало — она лишь усиливалась, превращаясь в пульсирующую волну, которая накрывала с головой, лишая возможности думать ясно. Теперь она попыталась открыть глаза, но получилось не сразу. Наконец, Лале с трудом разлепила веки, и мутная дымка перед глазами оформилась в комнату. Девушка испуганно огляделась. Комната, в которой она сейчас находилась была ей совершенно не знакома. Не слишком большая, но очень дорого убранная. Большую часть занимала просторное ложе, Которое было устлано шелками и завалена подушками с роскошным золотым шитьем. Лале стала лихорадочно восстанавливать в памяти последние события, пытаясь понять, как здесь оказалась.  Теперь кузина султана стремительно бросилась к двери, в надежде высвободиться из этой злополучной комнаты, однако та не поддавалась. Тело поработила сильная слабость, голова по-прежнему пульсировала. Страшные догадки терзали ее сознание, где каждая из них сводилась к одному.  Суровый стражник открыл дверь, впуская внутрь хрупкую девушку. Служанка молча поставила серебряный поднос на маленький стол, затем подняла на Лале полные печали глаза и зашептала: — Лале-хатун, с Вами мне разговаривать запрещено, однако же, я должна сообщить, что Вы в гареме. В особых покоях султана Мехмеда. Сюда Вас доставили по его приказу.  Служанка поклонилась и удалилась прочь. Мысли лихорадочно заметались в голове. Уже вечерело. За решетчатыми окнами было видно, как солнце медленно клонилось к закату. Последняя надежда оставалась только на ребят, которые, скорее всего, обнаружив отсутствие Лале, незамедлительно бросятся на ее поиски. Теперь время для нее тянулось бесконечно, каждая минута казалась часом, а каждый час — вечностью. Скрип двери прозвучал как приговор. Наступил момент, которого она так боялась. Мехмед, вошедший в покои, выглядел бодро и уверенно. На его лице сияла улыбка, а сам юноша находился в благодушном настроении.  Как только кузен сделал шаг в ее сторону, Лале вскочила с места и отбежала на безопасное расстояние.  — Что происходит? Зачем я здесь? —обеспокоенная кузина смотрела на Мехмеда глазами полными непонимания и страха. Ее голос звучал громче обычного, а руки едва заметно потрясывались. — Тише, не стоит так беспокоиться, —невозмутимый вид юноши, заставил ее разозлиться и напрячься сильнее прежнего. За маской добродушного парня, сейчас крылось нечто особенно безрассудное.  — Ах, дорогая, — ответил он, растягивая слова, будто наслаждаясь моментом. — Ты слишком наивна, если подумала, что я так просто оставлю тебя.  Кузен усмехнулся, во взгляде читалась уверенность, граничащая с самодовольством. Он делал медленные шаги навстречу Лале, в то время как она упрямо пятилась назад, пока, наконец, не уперлась в стену. Давящее пространство усугубляло ощущение безвыходности. Свет, проникающий сквозь узкие щели, лишь подчеркивал мрачность окружения. Мысли, подобно птицам в клетке, метались в поисках выхода, но каждый раз натыкались на невидимые преграды. Несмотря на всю абсурдность ситуации, Мехмед, казалось, доволен собой. Упрямые протесты Лале только раззадорили обезумевшего юношу.  — Мехмед, что ты творишь? — дрожащим голосом крикнула Лале, чувствуя, как предательские струйки слез медленно кататься по ее щекам.  — Ну же, не упрямься, — настаивал кузен, все еще двигаясь к Лале. — Это бессмысленно, — прошептал он, чувствуя, как внутри закипает гнев. Руки начали дрожать от желания и напряжения, пальцы судорожно сжимались в кулаки. Мехмед прикрыл глаза, ощущая, как новая волна ярости просыпается внутри. Он выдохнул, пытаясь взять себя в руки, иначе эта буря эмоций захлестнула бы его окончательно.  Кузина испуганно метнулась в другой угол. Нервными движениями Мехмед начал расстегивать пуговицы своей одежды. Обойдя комнату, достиг загнанной в угол Лале и, достаточно резко схватив ее за руку, грубо бросил на шелковое ложе. Яростные протесты уже не волновали Мехмеда, ни капли сострадания не промелькнуло в его гневных глазах.  За дверью послышался громкий шум, а в следующий миг она распахнулась. Аслан и Влад, едва не снеся дверь с петель, забежали в комнату, где чуть не свершилось преступление. Ярость, обуявшая юношей, источала разрушительную мощь, которая, казалось, несла за собой губительный исход для молодого султана. Обнаженные мечи их уже были наготове. — Лале! — парни в унисон крикнули имя подруги, обеспокоено осматривая ее.  Девушка увидела, что за порогом лежат оглушенные стражники, а несколько служанок испуганно жмутся к стене. Она тут же бросилась к друзьям, спрятавшись за их спины. Лале была готова заплакать от радости, что ее спасители так вовремя поспели.  — Что же теперь с вами будет? — жмурясь от слез, шептала она. Стах за будущее друзей, заставил Лале ужаснуться самым страшным догадкам. — Вы подписали себе смертный приговор! —кричал Мехмед, окруженный двумя вооруженными юношами. Острие их мечей было направленно прямо на султана. Но словно в подтверждение его слов за дверью послышался шум, и в комнату ввалилась группа вооруженных янычар. —Схватить их!  Янычары угрожающе двинулись на парней. Какими бы не были действия Мехмеда, он оставался султаном, решения которого неоспоримы и не терпят возражений. Врываться к действующему правителю, да еще и так открыто угрожать ему сулит неизбежный приговор.  — Опустить оружие! — все обернулись и увидели стоящего на пороге человека. Султан Мурад грозно обвел комнату взглядом и остановил его на Аслане и Владе. В глазах пожилого мужчины сейчас можно было увидеть целый калейдоскоп чувств: от безудержной ярости, до печали и грусти, охватившей его сердце. — Вы ворвались в покои султана, угрожали ему оружием и тем самым обрекли себя на смерть. И все ради одной маленькой девочки, это достойно высшего уважения. От только что сказанных повелителем слов, удивление застыло на лице всех присутствующих в этой комнате. Особенно оно отразилось на лице Мехмеда.  — А ты, — взгляд Мурада переместился на Мехмеда. Султан подошел ближе и вдруг наотмашь ударил сына по лицу. Звонкая пощёчина оставила на лице юноши красный след.  — В гареме сотни женщин, но ты решил оскорбить девушку из собственной семьи. Ты не способен править государством. Жалобы на произвол со всех сторон! Янычары, вся армия на грани восстания. Так вот с сегодняшнего дня ты больше не султан. Я возвращаюсь на престол, а ты туда откуда прибыл. И не вернешься до тех пор, пока не станешь достойным носить звание падишаха, — заключил Мурад II. Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Мехмед замер, его лицо оставалось бесстрастным, но в глубине души разгорался пожар. Он чувствовал, как земля уходит из-под ног. Горькое разочарование, заставляло сердце сжаться от горечи. Он украдкой бросил последний взгляд на удаляющуюся Лале и в бессилии прикрыл глаза.