Часть 1. Закат Рассвета

      Под ногами скрипел, выпавший за ночь и добрую половину следующего дня, снег. Рассвет шел между заброшенными зданиями старой части города, вслушиваясь в тишину. В его мире тишина никогда не была хорошим знаком. Она означала, что странники затаились, готовясь к нападению.       Черный лед медленно растекался по его пальцам — признак непосредственной близости монстров. Его Эвол всегда чувствовал их раньше, чем он сам. Странное шестое чувство, которое держало мужчину в живых все эти годы под час «работы» жнецом смерти.       Звук. Тихий скрежет металла о камень. Рассвет резко обернулся — молодая женщина стояла в тени многоэтажного дома. Она еще сохраняла человеческий облик, но кожа уже начала покрываться темными кристаллами — первый признак превращения.       — Я слышала о тебе, — тихо произнесла обречённая. — Ломающий Рассвет, Палач Зари. Но в нашем кругу тебя прозвали «Тот, кто дарует покой» или просто «Рассвет».       Он молча смотрел на нее. Говорить было не о чем. Он знал, зачем она пришла.       — Пожалуйста, — женщина протянула дрожащую руку. — Оно разрастается внутри, стирая меня с каждой секундой. Скоро я перестану быть собой.       Рассвет кивнул. Черный лед опоясывал руку, делая из нее клинок. Одно быстрое движение — и все будет кончено. Еще одна душа обретет покой до того, как потеряет человечность.       — Спасибо, — прошептала ищущая милосердия, закрывая глаза.

***

      Вернувшись в свой дом, Рассвет опустился на жёсткую поверхность стула. Сегодня он «спас» троих. Два странника, полностью потерявших человеческий облик, и женщина, сама вышедшая навстречу.       Самое сложное — смотреть в глаза тем, кто еще мог говорить, кто помнил, каково это — быть человеком. Но он никогда не отказывал им в последней милости. Он всегда оставался до самого конца, пока сердце стучало все тише и тише, удлиняя промежутки между ударами. Держал за руку, сидя рядом. Неважно: пыльный асфальт, молодая, сочная трава, грязь от недавнего дождя или, как сегодня, пушистый, но холодный снег.       Рассвет достал из внутреннего нагрудного кармана черного пальто картонную коробку с шоколадными конфетами, купленными в близлежащем магазине. Очень похожую на увиденную в одном из снов. Каждый раз узрев очередной десерт, он всегда искал подобное, пытаясь воссоздать маленькие моменты из другой жизни. Из жизни Зейна.       Рассвет медленно развернул обертку, распечатывая конфету. Шоколад был немного подтаявшим — но это не имело значения. Важно было то, что когда он закроет глаза и уснет, снова сможет увидеть тот другой мир. Мир, где есть яркие огни Линкон-Сити, белоснежные коридоры больницы Аксо и она — девушка с теплой улыбкой.

***

      Зейн поправил медицинский халат, просматривая карту пациента. Плановая операция прошла успешно: пластику сердечного клапана удалось выполнить без осложнений. Шесть часов кропотливой работы — случай оказался сложнее, чем ожидалось, из-за обширных повреждений клапанных створок. Пришлось наложить несколько тончайших швов на ткани, укрепить клапанное кольцо аннулопластическим каркасом и тщательно проверить гемодинамику, но теперь сердце пациента вновь работало ровно, стабильно. На мониторе мерно высвечивались цифры, подтверждающие, что риск осложнений минимален. Зейн испытал то спокойное удовлетворение, которое всегда приходило после удачного спасения жизни.       — Доктор Зейн, к вам пришел особенный пациент, — заглянув в кабинет, сообщила медсестра.       Зейн кивнул, пытаясь скрыть невольную улыбку. Особенный пациент… его дорогая Рин. Он никогда не показывал эмоций на работе, но одна мысль о встрече с любимой всегда наполняла теплом.       Рин стояла в холле, разговаривая с пожилой пациенткой, мягко улыбаясь. Заметив Зейна, девушка вежливо попрощалась, и подошла к нему.       — Твои любимые сладости, — голубые глаза с теплом смотрели на мужчину, а рука протягивала небольшую коробочку с маффинами. — Ты же снова не обедал, да? Ивонн говорила, что операция затянулась и времени поесть не было…       Рассвет открыл глаза в своей холодной комнате — отопление работало отвратительно. За окном завывал ветер, принося с собой снег и холод. Контраст между сном и реальностью становился все более мучительным с каждым днем.       Он поднялся и подошел к треснувшему зеркалу. Из отражения смотрел измученный человек с темными кругами под глазами. Его собственное лицо, но так похожее на лицо Зейна. Словно искаженное отражение, темная версия того, кем он мог бы быть.       — Я хочу большего, — прошептал в никуда, находясь все ещё под впечатлением сна. — Я хочу жить так, как он. Я хочу чувствовать то, что чувствует он.       «Кто из нас настоящий?» — молча задал вопрос самому себе, продолжая играть в гляделки с отражением.       Оно молчало. Молчал и Рассвет, боясь правды, в которой он просто плод воображения Зейна. А весь этот мир — лишь кошмарный сон.       Но боль была слишком реальной. Кровь на его руках — слишком настоящей. А полиция, мечтавшая поймать убийцу, окрещенного ими самими «Палачом Зари» и шедшая по пятам, не давала времени на долгие размышления.       Впервые с его двенадцати лет сны начали становиться короче. Фрагментарнее. Иногда это были отдельные сцены — Зейн в операционной, Зейн за рулем автомобиля, Зейн, читающий медицинский журнал. Рин все реже и реже появлялась, практически исчезнув полностью. Не успевала, не доходила очередь. Рассвет просыпался быстрее, чем происходили события в той другой, такой спокойной и недоступной жизни кардиохирурга.       Рассвет чувствовал, как что-то меняется. Не только в снах, но и в нем самом. Черный лед, раньше послушный его воле, теперь начал жить своей жизнью. Иногда он просыпался и обнаруживал, что целые участки тела покрыты тонкой ледяной коркой.       «Неужели я тоже превращаюсь?» — мысль преследовала днем и ночью. Не пугала, нет. Он не боялся смерти — сожалел, что больше некому будет даровать покой несчастным людям. И мечтал хоть ещё раз увидеть Рин. На минуту. Большего не надо.       Он продолжал свою работу. Находил странников, уничтожал их. Или последнее милосердие тем, кто еще сохранял остатки человечности. Но с каждым днем это давалось все труднее.       Чёрный лёд расползался по телу, как болезнь. Теперь он покрывал всю левую половину груди, причиняя постоянную боль. Рассвет знал, что это означает — медленное превращение в странника, потеря контроля над собственным телом и разумом.

***

      Юная девушка, недавно вышедшая из подросткового возраста, стояла перед ним, дрожа. Лицо превращалось в уродливую маску, из глаз текли слезы. Она боялась смерти, однако страх превратиться в монстра был куда сильнее.       — Пожалуйста, — взмолилась, протягивая деформированные конечности, абсолютно не похожие на человеческие ладони. — Я не хочу…       Метаморфоза настигла быстрее, потеряв контроль над разумом, недообращенный странник бросился в атаку. Рассвет инстинктивно выставил руку формируя из неё привычное ледяное копьё, что тут же с лёгкостью пронзило грудь будущего монстра. И в тот же момент превращение откатилось, являя нормальное лицо. Отвратительные, серые наросты посыпались под ноги.       «Так похожа на Рин», пронеслось в голове Рассвета, «неужели она жила в моём мире, а я убил ее?       Секундная мысль отвлекла, не дала наметанному глазу заметить острые когти, что с размаху вонзились в подреберье, вспарывая ткань пальто, проникая в мягкую плоть.       Яркая вспышка боли привела Рассвета в чувство. Странник, теперь уже окончательно превратившийся, рычал на ледяном острие, не имея возможности слезть. Слишком глубоко оно вошло, в прибавку ещё и шипы не давали соскользнуть. Миг и шипы превратились в сотни ледяных лезвий, разрезая монстра на части.       Рассвет осел на снежный покров, зажимая рану рукой. Кровь уже сочилась между пальцами, пропитывая черную ткань пальто, толчками выплескивалась из отверстия, расцветая на белом снегу красными маками. Черный лед, словно почуяв слабость, начал покрывать остальное тело коркой, пуская свои щупальца туда, где ещё оставалась нормальная кожа. Холод, обычно бывший частью силы, теперь пожирал изнутри. В затуманенном сознании возникла мысль — это конец. «Я становлюсь одним из них. И уже никто не сможет даровать мне покой».       Калейдоскоп картинок, та самая жизнь за секунду до, крутился в голове. Только вопреки всему, жизнь доктора из Линкон сити, а не его — Палача Зари.        Зейн сидит на диване, а рядом, положив голову на плечо — она. Та которую видел сотни раз, но никогда не встречал. Рин. Девушка с глазами цвета летнего неба и улыбкой, согревающей в самые холодные дни. Она что-то говорила, но слов было не разобрать. Звук угасал, как и его сердце.       Зейн готовит кофе… Зейн развешивает постиранное белье… Зейн покупает цветы, прижимает их к халату... белые... красные цветы на белом. Нет, это не цветы. Докторский халат Зейна медленно окрашивается красным с правой стороны груди — почти там же, где пронзили Рассвета…       Темнота накрыла его целиком. А потом...       Потом он открыл глаза.