Глава третья. «Анемония моя…»

      Ночь выдалась тёмной, безлунной и во всех отношениях угрожающей. Одним словом, из тех, под покровом которой происходят самые вопиющие преступления. И всё же Фэй не особенно волновалась, ведь за вычетом злосчастных Атосов-Портосов-без-Арамисов, жители Мондштадта производили впечатление людей добродушных и к насилию не склонных.       — Эй, девочка! — окликнувший её мужчина, впрочем, быстро развеял это заблуждение и, дыша алкогольными парами в лицо, принялся беззастенчиво лапать ягодицы. — Чего одна ходишь, ещё и в такой час? Давай провожу, чтоб не случилось чего!       «Уже случилось. Случился ты», раздражённо подумала Фэй, переводя взгляд с раскрасневшегося лица непрошеного сопровождающего на вцепившуюся в тонкое запястье руку.       — Ну чего ты такая… — пробормотал выпивоха, обхватывая её свободной рукой за талию и почти что нежно убирая локон зелёных волос за ухо. — Слова доброго жалко, да? Иметь дела со мной не хочешь, ДА?! ПРОПАЩИМ МЕНЯ СЧИТАЕШЬ, КАК ТА УХМЫЛЯЮЩАЯСЯ ГНИДА ВИКТОРИЯ ИЗ ЦЕРКВИ БАРБАТОСА, ДА?!       Любая другая девушка уже начала бы звать на помощь или хотя бы задёргалась, но уставшая от бесцеремонного вторжения в личное пространство Фэй, напротив, обрадовалась возможности выпустить пар. Осторожно согнув ногу в колене, она оценивающе глянула на бурно матерящегося субъекта, чтобы решить простенький пример а-ля «колено плюс бубенчики» и не уйдут ли в минус те самые «бубенчики», как вдруг появился ОН.       Тот, кого меньше всего хотелось видеть.       Угольно-чёрная накидка с капюшоном, на тон светлее рубашка, тёмные штаны, высокие, доходящие почти до середины колена, сапоги. В качестве украшений — серебристые вставки. Единственное белое пятно — маска с вытянутым клювом, напоминающая традиционную венецианскую бауту. Жаль, но все эти воистину смехотворные меры предосторожности были не в силах скрыть ни алые глаза, ни стянутые в высокий хвост огненно-рыжие волосы.       Мастер Дилюк Рагнвиндр, король без короны, хозяин винокурни «Рассвет» и владелец «Доли ангелов», из которой она только что вышла.       «И моё личное проклятие по совместительству», хмуро навесила на «ночного мстителя» очередное прозвище Фэй. «Откуда ты только взялся?»       Кажется, «мастер Дилюк» подумал примерно в том же ключе, так как при виде Фэй несколько замешкался. Правда, потом к нему вернулось самообладание и он, быстро оценив ситуацию, возложил руку в чернильно-чёрной перчатке на плечо качающемуся подсолнушком мужчине. Тот тоже не растерялся, смачно рыгнув прямо в лицо «Полуночному герою».       — Нимрод, хватит, — жёстко осадил пьянчугу Дилюк, едва удерживаясь от того, чтобы не поморщиться. — Чем приставать к девушкам, возвращайся домой. Юри тебя заждалась.       — Юрии-и-и, — расхныкавшись, обозначенный Нимродом мужчина обхватил Дилюка за плечи, шумно высморкавшись тому прямо в плащ. — Юри-и-и… как думаете, она простит меня, господин Полуночный герой? Только и делаю, что вру ей, мол, всё, завязал с выпивкой, а она… она… она же вери-и-ит! Ну, почти верит, иначе не подсылала бы ту клятую су… ох, да простят меня Архонты, ту презренную женщину, сестру Викторию, проверять, правда ли это!       Раздражённо вздохнув, Дилюк отнял Нимрода от груди и, удерживая его от себя на расстоянии, принялся выговаривать, словно бы имея дело с непослушным ребёнком: — Нимрод, иди домой. Не приставай к прохожим, особенно к юным девицам, которые уже часа два как должны быть дома, даже если у них внезапно и беспричинно наметились неотложные дела, которые, вообще-то, можно было бы совершить и при дневном свете. Господин «Полуночный герой» не обращался к Фэй напрямую и тем омерзительнее, по мнению последней, звучали его упрёки. Никто не повинен в том, что она работала допоздна и уж точно не она виновата в том, что наткнулась на некоего Нимрода, перебравшего вина. Хотелось много чего высказать, а лучше — отхлестать «спасителя» собственноручно составленным букетиком по излишне точёному личику, но тот остался в таверне, вместе с пиджаком.       Наверное, Фэй бы ещё долго злилась, если бы на помощь не подоспел Его Величество случай в виде незапланированного извержения Нимродом как съеденного, так и выпитого. Прямиком на пафосный угольно-чёрный плащ «незнакомца» и, самую малость, на сапоги.       Искра. Буря. Озарение.       Растянув губы в подобии улыбки, Фэй мановением руки сорвала с себя верх и, плотно укутала им плечи оторопевшего от мнимой галантности Дилюка, приговаривая: «Вернёте, когда вам будет удобно». Продолжая скалиться, она якобы озабоченно похлопала сверху, прицельно размазывая содержимое Нимродового желудка по дорогой ткани.       — Уж не знаю, как вас знать и величать, но спасибо за помощь, дальше я сама, — внутренне торжествуя, проговорила Фэй. — «Ордо Фавониус» находится неда…       Минута славы прервалась также быстро, как и началась: Нимрод хрюкнул, пукнул и щедро оросил обувь Фэй тем, что не успело излиться на «Полуночного героя». Находись та в хорошем настроении, она бы даже пошутила по типу «один-один», но Фэй была зла и желала оттащить пьянчугу в ближайшую канаву.       Вопросительно изогнув бровь, Дилюк посмотрел на Фэй и она быстро вернула ему взгляд, не совсем понимая, что к чему. Долго играть в гляделки им не довелось: вспомнив о существовании ненаглядной жёнушки Юри, Нимрод вновь завыл и принялся исступленно кататься по каменной мостовой, размазывая по себе нечистоты:       — Ах, Юри-и-и! Моя Юри-и-и! Анемония-я-я моего-о-о сердца-а-а… я тебя и туда-а-а-а и сюда-а-а!       — Нельзя его здесь оставлять, — словно бы в пустоту бросил Дилюк и, чуть поморщившись, взвалил Нимрода себе на плечи. — Ночи уже холодные, ещё застудится.       — И не сможет больше тайком сбегать в «Долю ангелов», принося выручку и тебе, и твоему заведению, — также в сторону пробормотала Фэй. — Было бы досадно потерять столь ценного клиента, не правда ли?       Дилюк не стал ввязываться в перепалку и просто зашагал прочь, а следом за ним, будто на поводке — Фэй. Не то чтобы ей так сильно хотелось сопровождать своего «спасителя» в нелёгкой миссии по доставке практически бесчувственной тушки домой, но она чувствовала себя обязанной.       Ох, как же ей всё это не нравилось!..       Триумфально сгрузив уютно прикорнувшего — и между делом срыгнувшего в удачно предоставленный господином «Полуночным героем» капюшон — Нимрода брюзжащей насчёт «этого пройдохи и выпивохи» жёнушке, они развернулись в прямо противоположном направлении, к штабу «Ордо Фавониус».       По пути Дилюку пришлось избавиться и от «милости Фэй», и от накидки, и от пиджака. Меньше смердеть не стало, но он явно почувствовал облегчение и даже расправил плечи. Его, как и Фэй, вела не привязанность, но обязанность: Дилюк попросту не смог бы смотреть в лицо Джинн, если бы с подопечной той что-нибудь приключилось.       — Не переживай, я никому ничего не скажу, — заверила его Фэй. — То, что самый желанный холостяк во всём Мондштадте разгуливает по ночам — не моё дело, равно как и то, что его хобби является спасение жалкой и явно недостойной второго шанса алкашни.       Теперь разозлился уже Дилюк. Угрюмо сверкнув алыми очами, он повернулся к Фэй и, стараясь, чтобы его голос звучал ровно, произнёс:       — Нимрод вовсе не алкаш. У него серьёзные проблемы и он пытается их преодолеть. И Юри, и сестра Виктория поддерживают его в этом начинании… не его вина, что он время от времени срывается. Поэтому не смей — слышишь? — не смей его осуждать, «госпожа Доринкорт».       Фэй неожиданно смолкла: отповедь Дилюка вышла жёсткой, однако имела в себе рациональное зерно. Даже в её нынешнем мире борьба с «зелёным змием» шла с попеременным успехом, а ведь он был намного прогрессивнее этого… Тейвата. Осуждать Нимрода тоже не следовало, в конце концов, тот отчаянно сопротивлялся соблазну.       — Не судите и не судимы будете, — пробормотала себе под нос Фэй и, тяжело вздохнув, признала поражение: — Виновата. Нужно думать, а уже потом говорить.       Дилюк хмуро кивнул, соглашаясь и, замерев неподалёку от штаба «Ордо Фавониус», указал на вход. Фэй была чужестранкой и не знала о его неприязни к ордену, но и просвещать её на сей счёт не стал бы ни сам Дилюк, ни Джинн, ни кто-либо ещё. В конце концов, она просто очередная путешественница, которая рано или поздно отправится дальше, ни к чему ей такие подробности.       — Спасибо… — поднявшись по ступенькам, Фэй оглянулась через плечо, но «Полуночный герой» уже растворился в ночи, то ли отправившись и дальше нести свою бессонную вахту, то ли прямиком на винокурню «Рассвет», отдыхать от трудов праведных.       Тихонько поднимаясь по ведущей в общежитие скрипучей лестнице, Фэй отворила дверь своего временного жилища… лишь для того, чтобы её губы искривились в усмешке. Окно было распахнуто настежь, занавески развевались по ветру, а на кровати лежал громадный «веник» причудливых колокольчиков. Ни сопроводительной записки, ни какого-либо иного сопровождения с пояснениями не прилагалось, однако оно и не требовалось.       Во все времена колокольчик мог символизировать лишь одно — разочарование. И судя по размерам букета — полнейшее.