Глава пятая. Против ветра

      Мондштадские приятели Фэй и представить себе не могли, как сильно ударили по ней слухи. Начиная от традиционно чопорного воспитания, где муж ставился во главу угла и заканчивая собственными неуклюжими мечтами о прекрасной свадьбе в белом платье и счастливой семейной жизни — всё оказалось попрано гнусными сплетнями.       Нет, она понимала, что отношение к свадьбе может разниться от измерения к измерению, но одно — понимать в целом и совсем другое, когда дело касается тебя напрямую.       Они… все они будто бы лично запятнали священный символ — белоснежное платье, прошлись по ней грязной обувью и затем непринуждённо спросили: «Всё в порядке?» И какой ответ могла дать Фэй, кроме как: «Нет, не в порядке, пожалуйста, оставьте меня в покое и уберите, наконец, ноги с моей и без того осквернённой мечты»?       «Ещё и с этим… мастером Дилюком», раздражённо подумала она. «Почему всё так или иначе сводится к нему? В домашнем измерении есть выражение «Все дороги ведут в Рим», так неужели местные тропки непременно сходятся у винокурни «Рассвет»?       — По-моему, ты нагнетаешь, подруга, — раздавшийся над головой Фэй голос заставил её вздрогнуть. — Жители Мондштадта вовсе не плохие… ну да, любят лезть не в своё дело и излишне доброжелательны, но что с того?       Фэй медленно подняла голову вверх, разглядывая удобно примостившегося меж древесных ветвей мальчика, небрежно водившего пальцами по лире. Внешне — заурядный бард в зелёной одежонке, белых кальсонах и насмешливым взглядом, из тех, что выступают в «Доле ангелов» за гроши.       Так ли это на самом деле?..       Она копнула глубже, впервые за время пребывания в Тейвате задействуя дар «Всевидения», отчего нестерпимо заныли виски, а к горлу подступила тошнота. Вокруг мальчишки тотчас расцвела могущественная бирюзовая аура, глаза засветились зелёным, заклубился над плечами ветерок.       — Барбатос, — не без удовлетворения резюмировала Фэй, втайне радуясь тому, что эта околомагичная часть осталась с нею. — Анемо Архонт, даровавший людям свободу решать за себя.       — И тот, кто дал тебе возможность понимать окружающих, — подчеркнул тот, спрыгивая с дерева и присаживаясь на корточки перед иномирянкой. — Твои волшебные глазки — вещь стоящая, но я бы не рекомендовал ими злоупотреблять… как бы не выкололи. Ну что, Анемо Архонт перед тобою, о Фэй Доринкорт, что безуспешно удерживает выпадающих из шкафа скелетов! Каяться будешь?       — Что?.. — она непонимающе воззрилась на овеянного всяческими легендами Барбатоса. — С чего бы мне каяться? Ещё и перед тобой, свободу пропагандирующим?       — О, хочешь, чтобы я зачитал список? — мондштадское божество оценивающе прищурилось и, поправив на носу несуществующие очки, зачастило: — Дилюк Рагнвиндр — возмутительно-коленковое покушение, неуместная критика кулинарных навыков, общая чёрная неблагодарность. Джинн Гуннхильдр — общая чёрная неблагодарность в целом, ведь именно ей ты обязана своим присутствием в нашем регионе. Лиза Минчи — ещё большая неблагодарность, хотя куда уж больше, казалось бы, ты — её подчинённая и твои действия влияют на её непосредственную репутацию. Кли — бедное дитя уж точно не заслужило того, чтобы её отчитывали… не чужестранка, которую в любой момент могут выкинуть из города за неадекватное поведение, во всяком случае. Продолжать?       — Нет, — вздохнула Фэй. — Ты совершенно прав, Барбатос. Следовало быть сдержаннее.       — Хорошо, что ты это понимаешь, фея, — сухо подтвердил тот. — Только называй меня Венти, договорились? Для меня «Барбатос» что-то вроде титула, а вот «Венти» — имя, причём его я выбрал сам. Итак, раз уж я сейчас с тобой разговариваю, думаю, стоит применить «кнут с пряником», как считаешь, Доринкорт?       Ненадолго отвернувшись от провинившейся, божество Мондштадта задумчиво воззрилось на дерево, под сенью которого шёл разговор. Фэй припомнила, что его посадила не кто иная, как Веннесса, первая глава и основательница «Ордо Фавониус», а также Церкви. Она была такой же чужеземкой, как и сама Фэй, уроженка Натлана, но сумела снискать уважение и благодарность коренных мондштадцев.       А ещё… Веннесса удостоилась лицезреть самого Анемо Архонта, Барбатоса.       — Титул «Рыцаря одуванчика» изначально принадлежал Веннессе, — подтвердил Венти. — Нынешний потомок клана Гуннхильдр, Джинн Гуннхильдр, искренне восхищается ею и носит то же звание. Ладно, хватит слов, переходим к кнуту.       Венти повернулся к Фэй и поднял вверх указательный палец:       — Строгости во мне ни на грамм, но ты умудрилась сильно меня раздосадовать, Доринкорт. Особенно же огорчают меня твои тёрки с Рагнвиндром, всё-таки именно ему Мондштадт обязан как благоденствием, так и великолепным вином из одуванчиков, что экспортируется в другие регионы. И раз ты такого о себе высокого мнения, отправляйся-ка на поиски фейского наследия.       Фэй вопросительно изогнула бровь: то, что Анемо Архонт определил её как «фею» удивило её гораздо меньше, чем заявление о том, что в Тейвате тоже водились феи. В родном измерении девушки феи выглядели почти как люди, за вычетом неизменно зелёных волос и трепещущих прозрачных крыльев за спиной.       — Большинство фей погибло, иные — деградировали до подобия светлячков, уверенно ведущих случайного наблюдателя к сокровищам, — объяснил Венти. — Твои «волшебные глазки» здесь пригодятся, уверен. Они не всем показываются, лишь достойным. Что до фей твоего мира… да, когда-то феи Тейвата выглядели человекоподобными, последней такой феей была Набу Маликата, повелительница цветов из региона Сумеру. Если же говорить о мондштадских феях, то крайняя фея играла на арфе для волчьего лорда, Андриуса, чей дух ныне охраняет Вольфендом. Фэй прерывисто вздохнула, догадываясь, что весь этот «фейский» разговор затеян неспроста и вскоре Анемо Архонт ненавязчиво подведёт её к собственному наследию.       Почему он зацепился именно за него — вопрос без ответа, ведь его куда сильнее должна была интересовать другая часть чужеземки, та самая, что едва сдерживалась магическим браслетом.       — Ага, вижу, улавливаешь мысль, — довольно произнёс Венти, наигрывая простенькую мелодию на лире. — Требуется «фея», причём как никогда. И тут возникаешь ты, чужеземка с фейской кровью. У тебя в полной форме ведь и рога имеются, не правда ли? В общем, ты побудешь «феей» — и мы с тобой в расчёте…       Налетевший ветерок швырнул зелёные волосы в лицо бедовой «феи», и она зло откинула их за спину. Фэй и в лучшем-то настроении была не склонна обсуждать свою родословную, а с иноземным божеством — и подавно. Венти же продолжал свой «обоснуй»:       — Мы никогда не смогли бы одолеть Декарабиана имевшимся составом: ничтожный анемо дух в моём лице, всецело преданный и вдохновлённый самим концептом свободы бард, возлюбленная тирана, Амос, а также предки Гуннхильдр и Рагнвиндр. Весьма разношёрстная компания, надо сказать, и не то чтобы могущественная. Помнится, мы сидели за столом, обсуждая очередной план, когда на пороге возникла она. Наша мондштадская фея.       Венти улыбнулся воспоминаниям, а Фэй в противовес ему нервно поёжилась. Историю об освобождении Мондштадта от тирании Декарабиана она прекрасно знала, недаром же работала в библиотеке, но вот о вмешательстве феи слышала впервые.       — У неё не было имени, и она просила называть её просто «феей», — предавался воспоминаниям Анемо Архонт. — Она выглядела прозрачной и хрупкой, сквозь неё свободно проходил лунный свет. Тогда мы поняли: время феи было на исходе и вскоре она либо присоединится к своим менее разумным сёстрам, либо вовсе истает. Маленькая арфа, которую сжимали её ладони, испускала золотистое сияние, улыбка — наполнена горечью. Игривый ветерок развевал её длинные зелёные волосы, на макушке — венок из благословенных сесилий…       — Только не говори, что влюбился с первого взгляда, — проворчала Фэй, которой не нравилось, куда всё идёт.       — Нет, — резко вскинулся Венти. — Нет, я не влюбился, но восхитился, мисс грубиянка. Та фея источала доброту, женственность, милосердия и прочие качества, которыми ты, в противовес ей, начисто обделена. Единственная схожесть между вами — цвет волос и происхождение. Ах, и рога. Изящные, ветвистые, приковывающие внимание.       — Венти, мои рога не имеют никакого отношения к фейском наследию, — недовольно проговорила Фэй. — И если ты знаешь о рогах, то должен помнить, что в комплекте поставляются другие части. Не говоря уже о том, что для появления этих частей нужны… определённые магические эманации, которые хвала Архонтам, здесь отсутствуют.       — Зато у нас имеется Бездна и её, как ты выразилась, «магические эманации», сходны с тем, что тебе нужно для поддержания той формы, Доринкорт, — невозмутимо дополнил Венти и обидчиво добавил: — Раз ты у нас здесь самая умная — больше ни слова не скажу, лишь очерчу текущие задачи. Отыщи полную версию предания о свержении Декарабиана, помоги утвердить празднество в честь этого знаменательного события и сыграй роль безымянной феи. Иначе…       Лира воинственно тренькнула и Венти запел явно наскоро сочинённую песню, нежно перебирая струны:

Жила-была дева, зовут Доринкорт,

Все беды безмерны, хлопот полон рот.

Однажды та дева, что феям родна,

Открыла в себе родства боль сполна.

Та дева есть нелюдь,

Ни грамма добра.

Та дева — ужасна,

Однако ж бодра.

Пока сия дева скрывает родство,

Пока сия дева водит за нос большинство,

Пока сия дева как рыба молчит,

Пока сия дева тайну хранит…

В опасности люди,

О горе, Мондштадт!

Такой клятой деве

Никто уж не рад.

Бегите скорее, спасайте людей,

Пока сия дева не пожрала детей.

Не боле чем демон, не меньше чем чурл,

Вот какова та дева, плод чьих-то авантюр.