Фотки бывшей

Дверь кабинета закрывается с тихим щелчком, Маша кидает сумку на кресло и обессиленно прикрывает глаза. Они с Олегом не разговаривают уже две недели. Сначала был гнев — тот, что жжёт изнутри, доводит до дрожи, делает дыхание прерывистым. Потом обида, от которой хотелось кричать в пустоту. Теперь — ничего. Она терпит. Терпит его хмурые взгляды, равнодушные ответы, небрежные «угу» и «ладно». Терпит то, как он смотрит мимо, как будто она стала для него всего лишь тенью. Но вот сегодня, на работе, терпение даёт первую трещину. — Только зря время потратил, у него там три тысячи фото, но ничего важного. Из самого интересного только вон, — ворчит Лёня, пролистывая файлы на экране. — Голые фотки его бывшей! Они стоят в маленьком кабинете, устраивая импровизированный мозговой штурм. На столе — документы, копии переписки подозреваемого. — Зачем он их вообще хранит? — морщится Федя. — Ну, если хранит, значит, они ещё общаются, — Маша лениво потягивается, едва заметно разминая затёкшую спину. — Никто не держит в телефоне такие фото бывшей, если между ними уже ничего нет. — Логично, — кивает Лёня. Федя что-то бормочет про «больную любовь», но Маша его не слушает. Потому что в комнате становится на один градус жарче. Она чувствует это кожей. Её спину пронизывает взгляд. — Уверена? Голос Олега — низкий, с ленивой усмешкой, будто он просто решил задеть её. Маша медленно поворачивается. — Что? — Ты говоришь: никто не хранит фото бывшей. — Олег опирается на стол, скрещивает руки на груди. — Ты в этом уверена? Она замирает. Лёня что-то добавляет, Федя смеётся, но Маша уже ничего не слышит. Она видит только Олега. И ухмылку на его лице. И в этот момент она понимает: он что-то скрывает. Маша держится. Держится из последних сил. Держится на работе, пока её мысли судорожно кружат вокруг Олега и его ухмылки. Держится в машине, пока они едут домой в гнетущем молчании. Только урчание двигателя разрывает напряжённую тишину между ними. Держится, пока снимает пальто в прихожей и слышит, как Олег расстёгивает куртку, бросает ключи на тумбу. Но внутри у неё пульсирует неприятное чувство, словно кто-то медленно скручивает её нервы в тугой узел. Она почти не смотрит на Олега. Не спрашивает его ни о чём. Но стоит ему скрыться за дверью ванной, как Маша понимает, что её терпение рухнуло. Оно сыпется в прах в одно мгновение. Её взгляд падает на его телефон, оставленный на прикроватной тумбе. И тут же внутри разгорается борьба. «Ты что, совсем? Лезть в его телефон? Это уже слишком!» Но вторая, тёмная часть её сознания шипит: «А если там правда есть чужие фотографии? Если он правда кого-то хранит в памяти?» Её руки уже тянутся к устройству. Пальцы почти не дрожат. Она легко вводит код, который он особо и не скрывал от неё. Разблокировано. Маша чувствует, как сердце гулко стучит в груди. Она заходит в галерею. И там ничего. Просто фотографии с работы, скриншоты каких-то документов, несколько снимков с тренировок. Она сжимает зубы. Так просто он бы не оставил… Опытный! Глубокий вдох. Она нажимает на скрытую папку. Разблокировать? Она вводит ещё один пароль, который помнит. Файлы загружаются…и её дыхание сбивается. Она. Только она. На каждом фото. Она в его рубашке, подсвеченная закатным светом. Она на кровати, растрёпанная, с припухшими от поцелуев губами. Она в нижнем белье, которое он сам когда-то ей купил. Она без белья. Она, только что после душа, с каплями воды на ключицах. Фото, которые он делал сам. Фото, которые она отправляла ему, когда была далеко и скучала. Все годы. Всё это время. Мария закрывает глаза. Тёплая волна хлынула в грудь — но не только из-за смущения. Из-за осознания. Он хранил её. Только её. Но прежде чем она успевает что-то осознать до конца, дверь за её спиной предательски хлопает. — Что-то интересное нашла? Голос Олега разрезает воздух, обволакивая её, будто сеть. Телефон соскальзывает с её пальцев и падает на кровать, Маша резко оборачивается. Олег стоит в дверях, капли воды медленно текут по ключицам. На нём только полотенце. И этот взгляд. Пристальный. Смесь насмешки, спокойствия и чего-то ещё — чего-то темнее, глубже. — Я… — голос Швецовой срывается, ей стыдно за эти выходки ревнивой дуры. Она пытается подобрать слова, но язык словно пересох. Олег подходит ближе. Медленно. Поднимает телефон, лениво проводит пальцем по экрану. Поворачивает его к себе и улыбается. — Хотела найти фотки моей бывшей? Она сжимает губы. Как-то чертовски стыдно за это… — Да. Олег приподнимает бровь и усмехается. Мария и ревность такого масштаба — это что-то из разряда фантастики. — Нашла? Маша выпрямляется, преодолевая смущение и подступающее тепло. — Нет. Там только я. Тишина между ними становится густой, тягучей. Олег медленно улыбается. — Удачно, что ты тоже моя бывшая в каком-то смысле, правда? Она не отвечает, пытается слинять из комнаты побыстрее, но Платонов ловит её за руку. — Извини меня, любимый, что я так тебя ревную, что залезла в твой телефон. — Что? — Маша удивлённо оборачивается. — Это твой текст, я подсказываю. Маша вспыхивает ещё сильнее. — Олег… — Она пытается отвернуться, но он не даёт. — Что? — Он смотрит на неё с откровенной усмешкой, явно наслаждаясь моментом. — Разве не так должна звучать твоя извинительная речь? — Я не собиралась… — Она судорожно сглатывает. — Это было не… — …нечаянно? — подсказка срывается с его губ с нескрываемым весельем. Мария прикусывает губу, Олег играет с ней, это очевидно. Поддразнивает, смакуя её смущение, заставляя чувствовать себя ещё более глупо. — Это не смешно, — наконец выдаёт она, но голос звучит неуверенно. — О нет, очень даже смешно. — Он хмыкает, скрещивает руки на груди, всем своим видом показывая, что получает удовольствие. Господи, ну почему он такой?! — Я просто… Я не знаю, что на меня нашло. — Знаешь, — он легко проводит пальцами по её запястью. — На тебя ревность нашла. Маша сжимает губы. — Не говори так. — Почему? — Он приближается на полшага, нависая над ней. — Это правда. — Это… это глупо, — бормочет она. — Глупо? — Олег лениво склоняет голову набок, разглядывая её. — А мне приятно. Она резко поднимает на него глаза. — В смысле? Он ухмыляется, медленно касаясь её подбородка. — Мне приятно, что ты ревнуешь. И всё. Швецова понимает, что пропала. Она растерянно смотрит на него, чувствуя, как всё внутри сжимается. От смущения, от злости на саму себя, от того, что он так легко её раскусил. — Ты… ты издеваешься, да? Олег усмехается, скользя пальцами по её щеке. — Разве? — Олег, — голос у неё сбивчивый, потому что его прикосновения — тёплые, уверенные, цепляющие — слишком сильно на неё влияют. — А ты знала, что когда ты злишься, у тебя вот тут чуть подрагивает губа? — Он медленно проводит пальцем по её нижней губе. Маша чувствует, как внутри всё сжимается в тугой узел. — Олег… — Тише, — он скользит ладонью к её затылку, притягивая ближе. — Хватит меня игнорировать. — Это ты меня игнорировал! — возмущается она, но голос звучит слабо. — Ну да, я такой ужасный, — его губы на секунду касаются её виска, горячее дыхание обжигает кожу. — Но ты всё равно не могла удержаться, да? Маша резко отступает, но Олег не отпускает. — Ты меня бесишь, — сердито шепчет она. — Знаю. — Он легко пожимает плечами. — Но тебе всё равно хочется меня поцеловать. Она собирается возразить, но он не даёт ей шанса. Губы Олега накрывают её твёрдо, настойчиво, требовательно. Он прижимает Марию к себе, не оставляя выбора. И она сдаётся. Потому что чёрт с ним, чёрт с этой ревностью, с этой глупостью, с этой ссорой. Всё это больше не имеет значения. Как и фото бывшей…