По секрету всему свету

В коридоре Следственного Комитета, как это обычно бывает по утрам, пахло крепким кофе и чернилами от сотен свежих распечаток. Олег топтался у дверей Машиного кабинета, напряженный и немного потерянный, не решаясь войти. Где-то в области скул мышцы нервно подёргивались. Ловля на живца... Казалось бы, для Платонова – плёвое дело, и нечего придавать большое значение таким обыденным вещам. Но Олега потряхивало. Каждый мускул в его теле был натянут как струна. Он боялся... Не за себя. За неё. Но лучше он зайдёт к ней сейчас, чем потом. Если «потом» вообще будет... Костяшки пальцев едва касались двери. Он втянул голову в воротник, сделал глубокий вдох, распрямился на выдохе и со стуком вошёл внутрь. Швецова что-то усердно выискивала в недрах шкафа, перебирая короб со своими старыми ежедневниками. Она оторвалась от записей и посмотрела на вошедшего. Во взгляде тотчас возникла тревога. — Олег? А ты чего здесь? У вас же… — Маша осеклась. Слишком быстро настигло осознание. Платонов чуть нахмурился. Так, словно не знает, что сказать. — Да, у нас почти всё готово. Я просто хотел увидеть тебя перед тем, как… — Перед тем, как полезть под пулю? — мягко, но с горечью в голосе закончила за него Маша. — Мне Кораблёв рассказал о вашей затее. Олег шумно сглотнул. — Маш… Но Швецова не позволила ему закончить мысль. Она закрыла дверцу шкафа и подошла почти вплотную к Олегу. — Олеж, — тихим, надломленным голосом произнесла она. Где-то в груди со страшной силой зажгло. Ладонь зависла над его плечом. Она боялась, что если коснётся его, то посыпится. А этого Маша допустить не могла. — Будь, пожалуйста, осторожен. Я очень тебя прошу. Платонов закрыл глаза, прикладываясь щекой ко лбу Марии. В моменте ему стало так легко. От её присутствия, от участия, от того тепла, что витало между ними. И больше всего на свете ему не хотелось прерывать этот волшебный момент. Но он должен. — Маш… — Нет, не перебивай, — она крепко сжала его пальцы. — Я знаю, что для тебя все эти геройства – обычное дело, рутина. Но. Я волнуюсь за тебя. Очень... Пообещай, что будешь предельно осторожен! Олег открыл глаза, и Маша увидела в них столько честности, что сердце смерчем умчалось в пятки. — Обещаю, всё пройдёт гладко. Даю тебе слово. Она вглядывалась в его лицо ещё пару секунд, будто проверяя, не врёт ли он. А потом, не выдержав, сделала шаг ближе. Тела соприкоснулись, и теперь между ними совсем не осталось воздуха. — Хорошо. А теперь поцелуй меня, — на выдохе прошептала она. — Пожалуйста. Платонов не успел и рта раскрыть как Мария уже сама затягивала мужчину в поцелуй. — С каких пор ты такой нерешительный? — шутливо возмутилась она, оторвавшись от его губ. «Что ж, сказанного не воротишь», — подумал Олег, обхватил Швецову за шею и поцеловал так, словно ему всё дозволено. По-хозяйски. Жадно. Бесцеремонно. Руки спустились по спине вниз, смело вцепившись пальцами в юбку. Маша протяжно выдохнула – прикосновения будоражили кожу. Казалось, воздух налился свинцом и стало трудно дышать. — Олег, я… — сбивчиво бормотала она, почти задыхаясь. — Я так тебя люблю. На секунду тишина становится оглушительной. Олег застыл точно парализованный и не мог оторвать от Марии взгляда. Он даже не моргал. От Швецовой он был готов ожидать чего угодно, но не этого. — Маш… — произнес он хрипло, виновато, а на лице – сожаление. Ох не такой реакции она ожидала. — В чём дело? — её голос дрожал, потому что страх был сильнее слов. За какую-то долю секунды Швецова накрутила себя до такой степени, что готова была прямо из кабинета выйти в окно. Убиться – не убьётся, первый этаж всё-таки. Зато от позора убежать – лучше способа и не придумаешь. — Я что-то не то сказала? Или… Олег опустил взгляд вниз, на куртку, словно там прячутся все ответы. Он молча отодвинул край, и Маша заметила на подкладке маленький чёрный микрофон. С подмигивающим ей зелёным индикатором. Глаза расширились. Она переводила взгляд то на Олега, то на микрофон, а затем медленно отступила на шаг, прикусив губу. — Ты хочешь сказать… Что Лёня… и Федя… и кто там ещё... Они всё это сейчас… слышат? Олег сомкнул челюсть и сморщился так, как если бы он наступил на маленький гвоздик. — Господи… — Швецова закрыла лицо ладонями, чуть ли не смеясь сквозь отчаяние. — Только не это. Они же меня теперь до пенсии дразнить будут! — Ну, недолго осталось потерпеть, — тепло посмеялся Олег, за что получил от Маши звонкий шлепок по плечу. Он сделал шаг навстречу, осторожно убирая её руки, которые всё ещё прятали лицо от стыда. — Когда-то это должно было случиться, Маш. — он смотрел ей прямо в глаза, не отрываясь. Глубоко, серьёзно, чутко. Так, что у неё кружилась голова. Заключив её в объятия, он едва слышно прошептал в самое ухо: — Как же я сейчас счастлив, ты бы знала! Люблю тебя, очень. Впервые за утро Маша улыбнулась. Слабо, но искренне. И её уже не волновал тот факт, что они с Олегом стали невольными участниками реалити-шоу, что весь угрозыск слышал её первое признание, и что их маленькая тайна станет большим поводом для сплетен. Она наконец почувствовала себя свободной, словно с её плеч в кои-то веке скинули тяжелый груз. — Да, Николаич, выхожу уже, — протараторил Платонов, едва зудящий в кармане телефон коснулся его уха. — Платонов, можешь не торопиться. Накрылась операция, — с добродушным смешком отозвался Кораблёв. — Швецовой дай трубку. Олег протянул Маше смартфон. Поколебавшись немного, она взяла его в руку и в манере, присущей самому строгому на планете следователю, отчеканила: — Слушаю! — Э-э... Марья Сергевна, не успели мы Самсонова прижучить. Кто-то нас опередил. Мне только что отзвонились. На труп сами выезжать будете или пошлёте кого? — Лёнь, ну что за вопрос?! Конечно сама, это моё дело! — Я так понимаю, вы «на Платонове» поедете? — уточнил он с нарочито ехидной интонацией. — Кораблёв! — Маша прикрыла лицо ладонью. — Даже не начинай! — Я?! — Лёня указал на себя пальцем и сделал оскорблённо-невинное лицо, словно Швецова могла видеть его сквозь пространство. — Я тут, между прочим, сам чуть от неловкости в асфальт не провалился. Аркаша, вон, вообще сидит красный как рак, вид делает, что ничего не слышал. Даже Федя перестал хрустеть своими кириешками и сидел разинув рот. Забыл аж как дышать, чуть не поперхнулся! — Ну всё-ё, хватит! — смущённо протянула Маша. — Всё-всё, извините. Я же не издеваюсь. Разве что... чуть-чуть. Может быть... — стушевался он, а затеммягким, почти отцовским тоном добавил: – Но мы тут все за вас очень рады. Давно пора! А то ходили вокруг да около, как два ёжика, у которых иголки запутались – и вместе неудобно, и врозь уже никак. — Философ, — покачав головой, усмехнулась Маша, закончила звонок и вернула телефон Олегу. — Ну что, преступный мир ждёт. Поехали! — Преступный мир немного подождет. У меня тут другое, очень важное, крайне неотложное дело, — с нотками флирта протянул Олег и потянулся к Маше за поцелуем. Но прежде чем их губы соприкоснулись, он чуть повысил голос и, выделяя каждый слог, произнес: — И плевать, что нас всё ещё слушают!